УДК 614

Социальные изменения и здоровье населения: некоторые итоги и перспективы исследований

В. М. Нилов

В статье рассматриваются актуальные вопросы изучения влияния социальных изменений на здоровье населения. Автор ставит проблему объяснения кризисов здоровья. Приводятся данные, позволяющие оценивать, исследовать зависимость между качеством здоровья населения современной России и динамикой роста уровня жизни. Уделяется внимание анализу ситуации в Республике Карелия.

Ключевые слова: социология здоровья; социальные изменения; Республика Карелия; уровень жизни; коллективные представления.

Усиливающееся, притом не всегда однозначное влияние социальных изменений на здоровье населения становится все более интересным для исследователей в области социологии, медицины и для практиков в области здравоохранения во всем мире. Вся история развития общества связана с возрастающим влиянием социальных детерминант на здоровье людей, поэтому объектом анализа становится позитивная и негативная роль социальных перемен в формировании качества здоровья населения на протяжении, по крайней мере, последних 250 и более лет [Sundin, WШner, 2008; Прохоров, 2001; Миронов, 2010 и др.].

Для ХХ века характерны такие особенности, как усложнение жизни общества, возрастание динамики социальных процессов, появление новых механизмов их воздействия на здоровье населения. Наиболее явственно это обнаружилось в конце прошлого века, когда стремительный распад коммунистической системы не только резко обнажил нако-

пившиеся проблемы общественного здоровья, сократил ресурсы медико-социального благополучия населения, но и показал неспособность политики адекватно реагировать на быстрые перемены, свойственные так называемому обществу риска, создавать эффективные механизмы социальной защиты. Как известно, следствием этого стало беспрецедентное ухудшение здоровья людей, рост смертности и падение рождаемости.

Попытки объяснить кризис здоровья 1990-х годов в рамках старых теорий оказались безуспешными. Поэтому оказался востребованным поиск иных концептуальных подходов. В их числе находится модифицированная теория социальных изменений. В частности, получила актуальность идея, согласно которой сама по себе изменчивость может подрывать нормальный ход общественной жизни, наносить членам общества своего рода удар, вызывать стресс и порождать состояние своеобразной травмы [Штомпка, 2005, с. 472].

Как известно, вопрос о цене прогресса и ранее ставился в классической социологии. К. Маркс, рассматривая прогресс в капиталистическом обществе, указывал на то, что капитализм воспроизводит не только блага, но и нездоровье. Э. Дюркгейм выявил и описал аномию -нормативный хаос, упадок моральных стандартов, связанный с резкими переменами в обществе и ростом патологий. Однако современное общество демонстрирует новую ситуацию в области социальной динамики, когда наряду с развитием активно сосуществуют тенденции кризиса и регресса, что, в свою очередь, ведет к смещению и деформации ценностных ориентаций и поведения людей.

Исследуя негативное влияние нарастающей дезорганизации капитализма на статус здоровья населения Великобритании и США, Г. Скам-блер посвятил целую главу размышлениям о сути и роли феномена социальных изменений в современном процессе формирования здоровья [БсатЫег, 2002, с. 41-58]. Повышенное внимание к социальным изменениям сегодня не кажется чрезмерным. Именно с этой категорией П. Штомпка связывает новую парадигму исследований, позволя-

ющую воспринимать социальную реальность как динамический процесс, состоящую из событий, а не из объектов [Штомпка, 1996, с. 266]. Однако использование понятия «социальные изменения» в работах, посвященных исследованию здоровья населения, затруднено его широким и неоднозначным содержанием. Перед нами одно из наиболее общих понятий социологии, характеризующее социальную динамику и обозначающее перемены любого рода, происходящие в течение некоторого времени в социальных общностях, группах, институтах, организациях и обществах в процессе их взаимодействий и взаимоотношений друг с другом, а также с индивидами.

По мнению некоторых исследователей, любая теория социальных изменений должна содержать три основных элемента, находящихся в определенном соотношении друг с другом: 1) структурные детерминанты социальных изменений; 2) процессы и механизмы социальных изменений, 3) направления социальных изменений, в том числе структурных, а также их эффекты и последствия [Social Change and Modernity, р. 2] Очевидно, что с этой точки зрения следует рассматривать и проблему влияния социальных изменений на здоровье как комплексное, целостное многомерное динамическое состояние, складывающееся и развивающееся в процессе реализации генетического потенциала и позволяющее человеку в той или иной степени осуществлять его биологические и социальные функции.

В современной научной литературе сохраняется традиция расширительного толкования термина социальные изменения как синонима общественного развития, процесса накопления ресурсов экономического, человеческого и социального капиталов в целях развития здоровья населения [Sundin, Willner, 2008; Veiga и др., 2004; Fetter, 2004; Wang, 2004 и др.]. Однако существует и другая точка зрения, состоящая в том, что «воздействие социальных изменений на здоровье любого общества универсально повреждающее», и даже «такие социальные катастрофы, как, например, войны, дают менее деморализующие эффекты, чем социальные изменения» [Психология здоровья..., с. 170-171]. По мне-

нию сторонников этой точки зрения, радикальные и крупномасштабные перемены в жизни общества обязательно сопровождаются «стрессом социальных изменений», дезадаптацией отдельных личностей, определенных социальных групп и даже общества в целом, которая «проявляется чувствами социальной отверженности и несправедливости, чуждости новым социальным нормам, культуре и системе ценностей, осознанием собственной беспомощности и изолированности» [Дмитриева, Положий, 2000, с. 22].

Изучение общественных процессов в посткоммунистических странах сделало возможным оценить обоснованность этих идей. К примеру, некоторые исследователи попытались связать негативное влияние социальных изменений на здоровье с теми деформациями, которые возникли в социально-экономических структурах посткоммунистических обществ (см. [Корр е! а1, 2000] . Другие авторы, наоборот, стали настаивать на том, что виной низкого статуса здоровья населения является социалистическая идеология и традиционный образ жизни населения посткоммунистических стран, который вступает в противоречие с новыми рыночными экономическими отношения [СоскегЬаш, 1999]. Однако не вызывает сомнений, что в любом случае в обществах, переживающих быстрый процесс социальных перемен, разрушается сфера смыслов и теряется воля к жизни, о чем свидетельствует факт увеличения числа самоубийств (рис. 1).

Для большинства исследователей бесспорной является и связь здоровья с динамикой изменений социально-экономического благополучия. Как известно, социальные процессы 1990-х годов в России сопровождались увеличением бедности, безработицы и неравенства. У значительной части населения ухудшилось питание. Эти и другие социально-экономические изменения были не соразмерны адаптационным возможностям людей и провоцировали заболевания [Зубаревич, 2009; Назарова, 2003; Римашевская, 2003; Тапилина, 2004 и др. ].

В XXI веке ситуация в России качественно изменилась: «Этот период вместил в себя переход от социально-экономического кризиса с оче-

Рис. 1. Число самоубийств на 100 000 жителей (стандартизованные коэффициенты) в разных странах, 1995 [Впереди..., 2001]

видными последствиями для здоровья населения страны к этапу экономического оздоровления и роста, который сопровождается формированием позитивных тенденций» [Иванова и др., 2011]. Однако переход к новому этапу не означает, что механизмы позитивных изменений

в здоровье населения заработали в полную силу. Поэтому именно сейчас необходимо как можно глубже осмыслить уроки истории, объяснить и понять факты прошлого, а они далеко не однозначны. Например, в последние два - три года Великой Отечественной войны, несмотря на огромные людские и материальные потери и сокращение более чем наполовину производства продуктов питания, здоровье выжившего населения было лучше по сравнению с довоенным периодом. В первые послевоенные годы, несмотря на лишения и экономические трудности, в СССР и восточноевропейских странах разворачиваются позитивные демографические процессы, быстро увеличивается продолжительность жизни. Во второй половине 1980-х годов в СССР и странах Восточной Европы без какого-либо изменения в экономических условиях жизни происходит спад заболеваемости и смертности трудоспособного населения. Причем в динамике оздоровления населения проявились не только последствия антиалкогольного указа: в Восточной Европе антиалкогольных мероприятий тогда не проводилось. Мотивацию са-мосохранительного поведения создали социальные перемены, обозначенные перестройкой, и позитивные эмоции, связанные с надеждами на новую, более справедливую жизнь. Это подтверждается, в частности, снижением в 1986-1988 годах числа самоубийств, убийств, грабежей и разбоев.

Как известно, начало радикального реформирования всех сфер жизни российского общества в 1992 году не оправдало ожиданий большинства населения и вызвало у него шоковый эффект и травму [Штомпка, 2001]. Увеличилось количество смертей от различных видов заболеваний, участились случаи суицида и т. д. Существовавшая система здравоохранения не могла справиться с нахлынувшими проблемами, более того, начался развал самой системы. Однако в середине 1990-х годов ожидаемая продолжительность жизни вдруг выросла на 2,2 года у мужчин и на 1,5 года у женщин, улучшились некоторые показатели состояния здоровья людей. Снизилось количество самоубийств (рис. 2).

Рис. 2. Рост числа и коэффициента самоубийств в России с 1956 по 1999 год [Плоды социализма..., 2001]

Как показывает диаграмма (рис. 2), процесс оздоровления продолжался недолго и сменился новым подъемом суицидального поведения. Начала снова увеличиваться заболеваемость и смертность населения.

Для того чтобы разобраться в причинах этих изменений, необходимо «укрупнить картину» процессов, влияющих на здоровье населения. Общероссийский тренд здоровья складывается за счет различных траекторий изменения эпидемиологической ситуации в российских регионах, которые существенно отличаются друг от друга. Так, имеет место региональная вариация цифр заболеваемости (отличается иногда в 3,3 раза), а показатели смертности могут отличаться в 3,2 раза среди мужчин и 5,5 раз среди женщин [Иванова и др. 2011]. Среди причин этих различий исследователи выделяют в первую очередь социально-экономические [Прохоров, 2008]. Однако, на наш взгляд, необходимо глубже изучать особенности восприятия и реагирования населения на социальные изменения, что автор данной статьи уже пытался показать на примере Республики Карелия [Нилов, 2004], анализ ситуации в которой сегодня дает новый интересный материал для размышлений.

Карелия традиционно по показателям здоровья занимает незавидное место среди других регионов страны. Исследователи, как правило, пытаются объяснить эту ситуацию географическим положением: республика относится к северным регионам с неблагоприятным природным климатом и условиями, не только дискомфортными для жизнедеятельности человека, но и по некоторым показателям - экстремальными. Край отличается неблагополучной экологической обстановкой, низким уровнем жизни населения, фактами злоупотребления и отравления жителей алкоголем, высоким уровнем заболеваемости так называемыми болезнями социального характера, износом промышленных мощностей на предприятиях республики, что приводит к высоким показателям производственного травматизма, плохим состоянием системы здравоохранения [Товкач, 2008, с. 270-271].

Согласно результатам наших исследований, существенную роль в формировании и длительном сохранении низкого статуса здоровья карельского населения играют особенности реакции отдельных групп населения на социальные изменения. Прежде всего, отметим, что население республики быстро стареет. В настоящее время каждый пятый житель республики находится в пенсионном возрасте. Это во многом само по себе провоцирует высокий уровень заболеваемости, инвалидности и смертности. Пожилые люди, как правило, труднее и медленнее приспосабливаются к новациям, чем молодежь. Исследования показывают, что социальные перемены вызывают переживания у взрослых представителей коренного населения республики - карел и вепсов [Нилов, 2007]. Многие из них не сумели адаптироваться к переменам из-за консерватизма хозяйственного уклада, низкой мобильности, а также особенностей менталитета и культурных традиций. Отметим лишь такую черту, как повышенная суицидальная активность финно-угорских народов: она в 2-3 раза выше, чем у проживающих рядом славян. Это объясняется сравнительно поздним принятием христианства и сохранением языческих представлений о самоубийстве как мужественном и достойном выходе из сложной ситуации. В ментальности финно-

угров психологи отмечают антиципационную несостоятельность, т. е. слабую способность строить вероятностный прогноз развития событий, базируясь на прошлом опыте. В итоге отсутствие или несовпадение личностного прогноза с реальным течением жизни превращает сложные проблемы в психотравмирующие и даже суицидогенные. Еще один фактор, снижающий устойчивость к вызовам и угрозам - утрата традиционных культурных корней вследствие насильственного внедрения чуждых для финно-угорских народов нашей страны нравственных ценностей, устоев и форм поведения, не соответствующих историческим традициям жизнедеятельности, подавления чувства национального самосознания. Все это, по оценке экспертов, снизило психологическую устойчивость людей, привело в условиях быстрых социальных изменений к развитию аномальных форм поведения, в том числе и суицидального [Дмитриева, Положий, 2000].

Указанные региональные особенности переплетаются с общими для России социальными факторами нездоровья. В Карелии, как и в целом по стране, рост общего уровня смертности обусловлен его увеличением в трудоспособных возрастах (мужчины 16-59 лет, женщины 16-54 лет). На рубеже 1990-х годов она составляла 28 %, на рубеже 2000-х - 32 %, а в первом десятилетия XXI века достигла 40 %. При этом интенсивно росла смертность 30-40-летних. По оценке специалистов Минздравсоцразвития, уровень смертности мужчин в трудоспособном возрасте в России приблизительно в пять раз выше, чем в странах Европы и США [На просторах..., 2011]. Из числа умерших в трудоспособном возрасте доля мужчин составляет около 80 %. Их смерти вызваны, прежде всего, внешними и неестественными причинами: несчастные случаи, отравления и травмы. Доля погибших по этим причинам от общего числа умерших в трудоспособном возрасте составляет более 80 %.

Как и в большинстве других регионов страны, две трети населения Карелии живет в состоянии затяжных психо-эмоциональных и социальных стрессов, вызывающих рост депрессий, реактивных психозов,

тяжелых неврозов и психосоматических расстройств, связанных с низким уровнем доходов, дефицитом личной безопасности, опасностью преступности, страхом перед своим будущим, опасениями за будущее детей, конфликтами на работе и семейными неурядицами.

Уровень заболеваемости населения Республики Карелия по основным классам болезней на 1000 человек в 1990-е годы увеличивался быстрее, чем общероссийские показатели. Если в середине 1990-х годов показатели первичной заболеваемости в республике превышали общероссийские приблизительно на 23 %, то в начале XXI века разрыв увеличился, достигнув 45 %. Республика оказалась на 61 месте по общей продолжительности жизни и на 78-м - по заболеваемости среди субъектов Российской Федерации.

Дополнительную нагрузку в этой ситуации привнесли новые тенденции в области доходов населения Республики Карелия: в этом регионе значительно более высокий, по сравнению с российским уровнем, удельный вес оплаты труда (без учета скрытой) в денежных доходах населения. В конце 1990-х годов показатели роста среднемесячной номинальной начисленной заработной платы были выше общероссийских, но затем начали отставать, и в 2007 году впервые за годы реформирования этот показатель в Карелии оказался ниже среднего по России. В 2010 году среднемесячная начисленная заработная плата в Карелии составила 94,4 % против средней по России. В этих условиях изменилась и динамика темпов роста среднедушевых месячных денежных доходов населения. Если в конце 1990-х годов в абсолютном измерении они незначительно, но превышали средние по России показатели, то к концу нынешнего десятилетия отставание составило более 18 % от среднероссийского уровня. Если до этого времени более высокий относительно российского уровень заработной платы и пенсий позволял большей части населения иметь доходы выше прожиточного минимума, то в 2006 году анализируемые показатели практически сравнялись: в России доходы ниже прожиточного минимума имели 15,2 % граждан, в Карелии - 15,4 %. Переломный в сравнительно-зарплатном от-

ношении 2007 год сказался и на уровне бедности населения. Впервые за многие годы существенно возросла доля населения с доходами ниже прожиточного минимума - 17 % против 15,4 % в 2006 году [Светоза-ров, 2011].

Казалось бы, эти негативные экономические процессы должны были отрицательно отразиться и на состоянии здоровья населения. Однако статистика демонстрирует другое: разрыв между общефедеральными и республиканскими показателями заболеваемости начинает сокращаться. Если в 2000 году этот показатель в Карелии был выше общероссийского на 45 %, то к 2005 году снизился до 34 %, в 2006 - до 31 %, в 2007 - до 28 %.

В 2006 году, согласно данным Территориального управления федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, в Карелии было отмечено снижение заболеваемости по 33 формам из 54 [В Карелии снижается заболеваемость.... 2007]. Очень важным событием стало и снижение смертности населения от болезней системы кровообращения: в 2010 году по сравнению с 2005 годом на 21,8 %. В Карелии улучшилась эпидемиологическая ситуация, снизилась заболеваемость туберкулезом и некоторыми другими социальными болезнями. Все это отразилось на показателях сокращения смертности (табл. 1).

Таблица 1

Смертность населения Республики Карелия (2005-2010 гг.)

[Федеральная служба...]

Годы 2005 2006 2007 2008 2009 2010

Умерших, на 1000 населения 18,1 16,8 15,9 16,2 15,5 16,2

Младенческая смертность в Карелии за 2005-2010 годы снизилась на 49 % процентов, ее уровень стал в 1,6 раза ниже, чем в целом по России [На заседании., 2011]. Указанные изменения в сфере здоровья положительно отразились на демографических процессах, о чем

свидетельствует динамика естественного прироста / убыли населения (табл. 2).

Таблица 2

Естественная убыль населения Республики Карелия (2005-2010 гг.)

Федеральная служба.]

Годы 2005 2006 2007 2008 2009 2010

Естественная убыль населения -8,2 -6,8 -5,3 -5,1 -4 -4,1

Конечно, отмеченные позитивные процессы характерны не только для Карелии, о чем свидетельствуют статистика и наблюдения в других регионах, см., например: [Казанцева, Тагаева, 2008; Иванова и др., 2011], а также улучшившиеся показатели общероссийской демографической статистики. Однако в примере с Карелией хотелось обратить внимание на действие особого механизма реакции на социальные изменения, прямо не зависимого от динамики роста уровня жизни. Это явление Э. Дюркейм назвал «коллективными представлениями». В современной социологии социальные представления о переменах в жизни рассматриваются как результат конструирования массовым сознанием социальной реальности [Бергер, Лукман,1995]. Эта социальная реальность создается из того культурного «материала», которым на данный момент располагает общество, в котором оно живет. «Народная мудрость» производит модели действительности, сочетающие истину и заблуждения, за которые нередко приходится жестоко платить. Поэтому изучение социальных представлений приобретает особое значение в период усложнения общественной жизни, которое проявляется в ускорении социальных изменений. Анализ содержания коллективных представлений позволяет понять, как соотносятся знания о мире с изменениями в нем. Для изучения этого аспекта механизма влияния социальных изменений на здоровье населения требуются методы когнитивной социологии, помогающие выявить и объяснить сходства и разли-

чия в мышлении индивидов и социальных групп; осуществить анализ социальных конвенций; провести анализ социально обусловленных процессов восприятия информации, избирательного фокусирования внимания на отдельных проблемах; начать изучение социальной природы классификаций, которые нередко являются не просто типологиями, а средством конструирования значений и смыслов; провести исследование социальной памяти о значимых событиях, явлениях и процессах; продолжить изучение категории социального времени [Zerubavel, 1997]. Подобные исследования позволят глубже понять эмоциональные реакции, стимулирующие механизмы адаптации как ответ или как комплекс ответов, обусловленных когнитивными процессами.

Литература

1. Бергер П. Социальное конструирование реальности : Трактат по социологии знания / П. Бергер, Т. Лукман. - Москва : Медиум, 1995. - 323 с.

2. В Карелии снижается заболеваемость, но дачникам и главам местного самоуправления пора засучить рукава [Электронный ресурс] // Карелия официальная : Официальный портал органов государственной власти Республики Карелия. - 9 апреля 2007. - Режим доступа : http://www.gov.karelia.ru/gov/ News/2007/04/0409_11.html.

3. Впереди планеты всей [Электронный ресурс] // Демоскоп Weekly : электронная версия бюллетеня «Население и общество» / Центр демографии и экологии человека Института народнохозяйственного прогнозирования РАН. - № 5. - 29 января - 4 февраля 2001. - Режим доступа : http://demoscope. ru/weekly/005/tema01.php.

4. Дмитриева Т. Б. Психическое здоровье россиян / Т. Б. Дмитриева, Б. С. Положий // Человек. - 2000. - № 6. - С. 21-31.

5. Зубаревич Н. В. Социальное развитие регионов России : проблемы и тенденции переходного периода : монография / Н. В. Зубаревич. - 4-е изд., стереот. - Москва : Либроком, 2009. - 261 с.

6. Иванова А. Е. Тенденции и региональные особенности здоровья взрослого населения России [Электронный ресурс] / А. Е. Иванова, Н. Б. Павлов, А. Ю. Михайлов // Социальные аспекты здоровья населения. - 2011. - № 3. -Режим доступа : http://vestnik.mednet.ru.

7. Казанцева Л. К. Факторы, влияющие на общественное здоровье населения российских регионов / Л. К. Казанцева, Т. О. Тагаева // Регион : Экономика и социология. - 2008. - № 4. - С. 102-118.

8. Миронов Б. Н. Благосостояние населения и революции в имперской России : XVIII - начало XX века / Б. Н. Миронов. - Москва : Новый хронограф,

2010. - 911 с.

9. Назарова И. Б. Здоровье российского населения: факторы и характеристики (90-е годы) / И. Б. Назарова // Социологические исследования. - 2003. -№ 11. - С. 57-69.

10. На заседании Правительства Карелии обсудили состояние здоровья населения республики в 2010 году [Электронный ресурс] // PtZonline.RU. -24 июля 2011. - Режим доступа : http://ptzonline.ru/blog/polit/5285.html.

11. На просторах России [Электронный ресурс] // Демоскоп Weekly : электронная версия бюллетеня «Население и общество». - № 485-486. - 7-20 ноября

2011. - Режим доступа : http://demoscope.ru/weekly/2011/0485/rossia01.php#4.

12. Нилов В. М. Право на здоровье как фактор преодоления демографического кризиса коренных народов Карелии / В. М. Нилов // Национальная идентичность России и демографический кризис : материалы II Всероссийской научной конференции (Москва, 15 ноября 2007 г). - Москва : Научный эксперт, 2008. - С. 840 - 846.

13. Нилов В. М. Социальные изменения и здоровье населения Республики Карелия / В. М. Нилов // Социологические исследования. - 2004. - № 11. -С. 90-97.

14. Нилов В. М. Социология здоровья этноса/ В. М. Нилов // Север. -2007. - № 5/6. - С. 145-151.

15. Нилов В. М. Этничность и здоровье / В. М. Нилов // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. - Серия : Общественные и гуманитарные науки. - 2011. - № 3. - С. 69-72.

16. Плоды социализма [Электронный ресурс] // Демоскоп Weekly : электронная версия бюллетеня «Население и общество» / Центр демографии и экологии человека Института народнохозяйственного прогнозирования РАН. - № 5. - 29 января - 4 февраля 2001. - Режим доступа : http://demoscope. ru/weekly/005/tema02.php.

17. Прохоров Б. Б. Здоровье населения России в XX веке / Б. Б. Прохоров. - Москва : МНЭПУ, 2001. - 276 с.

18. Психология здоровья : учебник для вузов / под ред. Г С. Никифорова. -Санкт-Петербург : Питер, 2006. - 607 с.

19. РимашевскаяН. М. Человек и реформы : секреты выживания / Н. М. Ри-машевская. - Москва : РИЦ ИСЭПН, 2003. - 392 с.

20. Светозаров А. Доходы населения в Карелии ниже, чем в среднем по России [Электронный ресурс] / А. Светозаров // NAONEGO.RU : Жизнь в Карелии. - 5 января 2011. - Режим доступа : http://naonego.ru/a/27.

21. Тапилина В. С. Социально-экономический статус и здоровье населения / В. С. Тапилина // Социологические исследования. - 2004. - № 3. -С. 126-137.

22. Товкач М. Н. Заболеваемость населения и условия ее снижения : региональный аспект (на примере Карелии) / М. Н. Товкач // Вестник Российского государственного гуманитарного университета. - 2008. - № 2. - С. 264-274.

23. Федеральная служба государственной статистики : Российская Федерация [Электронный ресурс]. - Режим доступа : http://www.gks.ru.

24. Штомпка П. Социальное изменение как травма / П. Штомпка // Социологические исследования. - 2001. - № 1. - С. 6-17.

25. Штомпка П. Социология : Анализ современного общества / П. Штомпка. - Москва : Логос, 2005. - 664 с.

26. Штомпка П. Социология социальных изменений . пер с англ. / П. Штомпка ; ред. В. А. Ядов. - Москва : Аспект Пресс, 1996. - 416 с.

27. Cockerham W. C. Health and Social Change in Russia and Eastern Europe / W. C. Cockerham. - New York and London : Routledge, 1999. - 284 p.

28. Fetter В. Health Care and Social Change in the United States : A Mixed System, A Mixed Blessing / В. Fetter // Hygiea Internationalis : An Interdisciplinary Journal for the History of Public Health : Special Issue : Health and Social Change Past and Present Evidence. - 2004. - Vol. 4. - № 1. - P. 277-289.

29. Kopp M. Psychosocial risk factors, inequality and self-rated morbidity in a changing society / М. Kopp, A. Skrabski, S. Szedmak // Social Science and Medicine. - 2000. - Vol. 51. - Р 1351-1361.

30. Scambler G. Health and social change : A critical theory / G. Scambler. -Buckingham ; Philadelphia, Pa. : Open University Press, 2002. - 188 p.

31. Social Change and Modernity [Электронный ресурс] / edited by Hans Haferkamp and Neil J. Smelser Berkeley. - Los Angeles : Oxford : University of California Press, 1992. - Режим доступа : http://venbbno.typepad.com/ blog/2011/12/social-change-and-modernity-e-book.html.

32. Sundin J. Social change and health in Sweden - 250 years of politics and practice [Электронный ресурс] / J. Sundin, S. Willner // Swedish National Institute of Public Health, 2008. - Режим доступа : http://www.fhi.se/.

33. Veiga T. R. Social Changes and Better Health Conditions of the Portuguese Population 1974-2000 / T. R. Veiga, M. J. G. Moreira, F. F. Fernandes // Hygiea Internationalis : An Interdisciplinary Journal for the History of Public Health : Special Issue : Health and Social Change Past and Present Evidence. - 2004. -Vol. 4. - № 1. - P 255-276.

34. Wang H. Social Change and its Potential Impacts on Chinese Population Health / H. Wang // Hygiea Internationalis : An Interdisciplinary Journal for the

History of Public Health : Special Issue : Health and Social Change Past and Present Evidence. - 2004. - Vol. 4. - № 1. - P 109-152.

35. Zerubavel E. Social mindscape : An Invitation to cognitive sociology / Е. Zerubavel. - London : Harvard Univ. Press, 1997. - 334 р.

© Нилов В. М., 2012

Social Changes and Population Health:

Some Studies Results and Prospects

V. Nilov

The article covers topical issues of studying how social changes affect the population health. The author defines the problem of the health crisis explanation and provides the data allowing to evaluate, to study the relation between the modern Russia's population health quality and the living standard's growth dynamics. Attention is paid to the analysis of the situation in the Republic of Karelia.

Key words: sociology of health; social changes; Republic of Karelia; living standard; collective representations.

Нилов Виталий Михайлович, кандидат исторических наук, доцент, кафедра социальной работы, Петрозаводский государственный университет (Петрозаводск), vmnilov@yandex.ru.

Nilov, V., PhD in Historical Sciences, associate professor, Department of Social Work, Petrozavodsk State University (Petrozavodsk), vmnilov@yandex.ru.