Политология

С.Ю. Белоконев, Е.В. Бродовская, А.А. Лаврикова

Особенности модернизационного

V./ V./

потенциала российской молодежи

В статье анализируются материалы эмпирического исследования, проведенного в пяти регионах Центрального федерального округа РФ. Оценивается модернизационный потенциал представителей различных возрастных групп молодого поколения, исследуется ценностная основа их социально-политической активности.

Ключевые слова: модернизация, молодежь, ценностные ориентации молодежи, модернизационный потенциал молодежи, консолидация, молодежная политика.

Проблема активизации молодежного ресурса политики для решения модернизационных задач в современной России является одной из актуальных и социально значимых. Мировой экономический и финансовый кризис, противоречивые процессы глобализирующегося мира еще более тесно, чем это наблюдалось прежде, связали перспективы модернизации России с тем социальным слоем, которому предназначено воплотить эти изменения в жизнь, т.е. с качественным состоянием молодежной социальной страты. Вместе с тем, сложность, незавершенность, противоречивость волн модернизации в посткоммунистической России сформировали условия для дифференциации молодежи на несколько когорт с разным модернизационным потенциалом.

В политике произошел резкий переход от патернализма к популизму в отношениях с молодежью, поэтому автономное политическое поведение молодых граждан в 1990-х гг. не получило развития. В 2000-е гг. данная

1 Статья подготовлена на основе материалов исследования в рамках гранта «Достижение базового ценностного консенсуса как фактор стабилизации политической системы современной России» (2010-1.2.1-102-015-007 Федеральная целевая программа «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России»).

возрастная группа (25-35 лет) стала свидетелем и участником укрепления «вертикали власти» и государственности, возрождения влиятельной позиции России на мировой арене, трансформации партийной системы и других преобразований. Тем не менее, в условиях отсутствия четких общенациональных стратегических ориентиров и идеалов, ее базовыми ценностями стали индивидуализм и прагматизм. Субъектный модерниза-ционный потенциал данной молодежной группы в политической жизни относительно невысок, ее приоритеты сосредоточены на семье и работе.

Вторая группа (14-25 лет) начинала формироваться в условиях либерально-плюралистической безыдейности и государственной деиделогизации, информационной открытости и технологической информационной революции. Однако в 2000-е гг. изменение государственного вектора политической социализации привело к тому, что данная группа не только стала главным объектом для целенаправленного воздействия и воспитания, ресурсом для мобилизованного политического участия, но и сформировала весомый субъектный потенциал для самодостаточного участия в общественно-политической жизни. Продемонстрированный интерес со стороны государства, партий, общественных организаций был активно поддержан снизу со стороны самой (особенно студенческой) молодежи. Именно поэтому фокус-груп-повые интервью были направлены на выявление особенностей модерниза-ционного потенциала молодежи в возрасте от 14 до 25 лет.

В основе методики исследования модернизационного потенциала молодежи (готовности самореализовываться, оптимизировать свое социальное пространство, участвовать в модернизационных процессах страны) лежит оценка сформированности, когнитивной сложности, системности образа будущего, что позволило выявить ценностные типы, наиболее адекватные модернизационным и консолидационным потребностям общества.

В Белгородской области, относящейся к группе регионов-лидеров Центрального федерального округа (ЦФО), можно выделить следующие особенности. Возрастная группа от 14 до 19 лет характеризуется сформи-рованностью ценностных ориентаций преимущественно достижительного типа (обретение профессии, поступление в вуз). При этом когнитивный образ будущего размыт, не локализован во времени и пространстве. Образ себя в будущем также лишен конкретных характеристик и ограничен образовательной и профессиональной деятельностью. Только один участник фокус-группы (Иван, 14 лет, школьник) является носителем ценностных ориентаций, свойственных для этологического патриотизма («Через пять лет я буду в армии», «Я буду сильным и любящим Родину - Россию»). Противоположный тип ориентаций, связанный с патриотическим нигилизмом, выражен во мнениях, высказанных одной из участниц фокус-

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Политология

группы (Галина, 18 лет, студентка): «Возможно, уеду работать заграницу моделью, возможно, продолжу дальше учебу...», «Однозначно в Белгороде не задержусь». Важно отметить, что данная возрастная категория характеризуется выраженной ориентацией на трудовую мобильность как в пределах России (2), так и за рубежом (2). Следовательно, респонденты данной категории отличаются преимущественно модернистскими, индивидуалистскими и инструментальными ценностными ориентациями. Исходя из этого, можно выделить две тенденции: с одной стороны, младшая возрастная группа имеет высокий модернизационный потенциал, с другой - консолидационные возможности связаны исключительно с образом личного благополучия, достижение которого не сочетается со стремлением реализоваться в России. Это можно объяснить спецификой Белгородской области, которая является пограничным с Украиной регионом (мобильность населения в субъектах федерации такого типа всегда выше).

Возрастная группа от 20 до 25 лет отличается ценностными ориентациями достижительного типа, связанными с обретением профессионального статуса. Однако, в отличие от младшей возрастной группы, респонденты более старшего возраста имеют более сложный и конкретный когнитивный образ себя в будущем («Я буду секретарем на кафедре БелГУ», «Подписала контракт и отправляюсь в Германию на стажировку немецкого языка», «Я решила пойти по стопам отца и стать врачом-стоматологом»). Необходимо подчеркнуть, что 3 респондента проявили ориентированность на самореализацию в сфере бизнеса, что не свойственно для младшей возрастной группы. Еще одна специфическая черта ценностного сознания данной группы выражается в том, что конкретные инструменты развития в будущем подменяются терминальными ориентациями. Например, на вопрос «Каким я буду через 5 лет?» были получены следующие ответы: «рассчитываю поступить в аспирантуру», «через пять получу диплом бухгалтера», «мне главное, чтобы хорошо платили». Следовательно, образ будущего существенно стереотипизирован и отражает, скорее, стандартные социальные ожидания, распространенные в обществе, а не цели, сформированные на основе личного опыта.

Характерной чертой этого сегмента молодежи является высокий уровень трудовой мобильности (работа в Москве, Украине) и относительно низкий, по сравнению с младшей группой, эмиграционный потенциал (только один респондент планирует работать за рубежом). Таким образом, данную возрастную группу отличают преимущественно индивидуалистские, рациональные, инструментальные ценностные ориентации. При этом данная группа более дифференцирована: часть являются носителями достижительных, модернистских ценностей; значительная доля респон-

дентов не имеет четкого представления о жизненной стратегии. Модерни-зационный потенциал ограничен, т.к. в этом возрасте респонденты сталкиваются с барьерами включения в социальную и профессиональную среду. Консолидационный потенциал имеет противоречивый характер: с одной стороны, представителей данной группы объединяет общность незавершенности статуса, с этим связано терминальное наполнение инструментальных ценностей; с другой стороны, они больше, чем представители младшей возрастной категории, ориентированы на развитие в России.

В Липецкой области, также относящейся к регионам-лидерам, у представителей младшей возрастной группы образ будущего связан с профессиональной деятельностью, при этом респонденты делятся на три сегмента: первый - лица, выбирающие высокостатусные профессии (фотомодель, государственный служащий, актер театра и кино), второй - молодые люди, стремящиеся обрести статус инженерно-технического работника (инженер-проектировщик, летчик-испытатель), третий -респонденты, ориентированные на реализацию личностных потребностей в профессии (экскурсовод, эквилибрист, следователь). Характеризуя свое развитие в будущем, респонденты данной возрастной группы выделяют конкретные инструментальные личностные характеристики, которые, с одной стороны, являются социально одобряемыми, а с другой - четко коррелирующими с профессиональной ориентацией. Простота когнитивного образа будущего связана с ограниченностью социального опыта. Основная часть респондентов (5 человек) связывает свое будущее с Липецкой областью, двое из опрошенных, избравшие творческие профессии, проявляют высокую готовность к трудовой мобильности, т.к. самореализация возможна в других городах России (например, Василий,

17 лет, школьник, в будущем видит себя актером театра и кино в Московском художественном академическом театре). Из всех респондентов только 1 человек придерживается мнения, согласно которому «неважно, где ты находишься, главное, чтобы заработная плата была достойной», и еще 1 опрошенный демонстрирует высокий эмиграционный потенциал.

Представители более старшей возрастной группы молодежи Липецкой области также связывают образ своего будущего с профессиональной самореализацией. Вместе с тем, наличествует тенденция «обеднения потребностей», которая выражается в том, что среднесрочная перспектива видится респондентам статичной, т.е. образ будущего жестко привязан к образу настоящего (продавец хотел бы стать мерчендайзером; лаборант вуза - научным сотрудником; корреспондент - телеведущим и т.д.).

Также как и представители младшей возрастной группы, характеризуя свое развитие в будущем, респонденты выделяют конкретные инструмен-

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Политология

тальные личностные характеристики, которые, с одной стороны, являют-тальные личностные характеристики, которые, с одной стороны, являются социально одобряемыми, стереотипизированными, а с другой - четко коррелирующими с профессиональной ориентацией. Уровень трудовой мобильности довольно низкий (только 2 респондента готовы к переменам места жительства в связи с необходимостью реализации профессиональных потребностей), что свидетельствует о возможности самореализации молодых людей в Липецком регионе. Эмиграционный потенциал можно охарактеризовать аналогичным образом: ни один из опрошенных не связывает свое будущее с другой страной.

Следовательно, консолидационной основой для представителей двух возрастных когорт является профессиональная самореализация и стремление завершить свой статус. Оценивая модернизационный потенциал, можно отметить следующее: во-первых, цель обрести профессиональный статус подкрепляется инструментальными ценностными ориентациями; во-вторых, достижение целей связывается с изменением личностных качеств; в-третьих, самореализация локализована пространством Липецкого региона. Таким образом, модернизационный потенциал имеет средневысокие значения.

Во Владимирской области, относящейся к регионам догоняющего развития, в ценностном сознании младшей возрастной группы проявляются тенденции, характерные для представителей аналогичных возрастных когорт регионов-лидеров, что выражено в следующем: образ своего будущего респонденты связывают с выбором профессии, при этом наблюдается очень большой разброс мнений, не связанный с высоким статусом (журналист, экономист, врач, военный). Вместе с тем, отличительной чертой данной группы опрошенных является то, что когнитивный образ будущего носит эклектичный, размытый, вымышленный характер (например, Алена (15 лет) хотела бы быть студенткой, но она не может определить, в каком университете, на каком факультете, и не видит, какие качества необходимы для достижения поставленной цели). Кроме того, у двух респондентов образ будущего имеет медийную основу (доктор Хаус и рок-идол), что свидетельствует об иррациональной основе его формирования (т.к. выбор не связан с оценкой личностных качеств, планов, возможностей для реализации). Обращает на себя внимание ограниченное количество характеристик, с помощью которых молодые люди описали изменение в своих личностных чертах через пять лет (как правило, выделятся только одно универсальное качество). В одном случае («Кобра», 16 лет, школьница) проявляется яркий негативизм в оценке своего будущего («я буду дипломированным и никому не нужным специалистом»), при этом в качестве альтернативы своему негативному будущему респондент выбирает суи-

цидальную модель поведения. Высокий уровень социально-психологической напряженности, вероятнее всего, обусловлен относительной депривацией, т.к., описывая свою локализацию в будущем, девушка указала: «Я буду в съемной квартире, искать себе работу...», т.е. острая неудовлетворенность витальных потребностей ограничивает формирование образа будущего, создает дефицит практик целеполагания и целедостижения. Еще одним отличительным признаком рассматриваемой группы является то, что половина опрошенных затруднились со своей локализацией в будущем (одна респондентка (Мелисса, 18 лет, студентка) связывает свою самореализацию с Владимиром, один из респондентов хотел бы жить и работать в Нью-Йорке). Таким образом, данный кейс демонстрирует зависимость между содержанием образа будущего и типом развития региона: Владимирская область относится к субъектам федерации догоняющего типа развития, что негативно отражается на модернизационном и консо-лидационном потенциалах молодого поколения.

Кардинально иным выглядит образ будущего в старшей возрастной группе молодежи. Во-первых, их терминальные ценностные ориентации связаны не столько с достижением профессионального статуса, сколько с самореализацией (важно не само наличие профессии и обретение статуса, а содержание работы и ее результат). Например, Анна (21 год, студентка) следующим образом описывает свое будущее: «я буду заниматься творческой, интересной работой.». Во-вторых, большинство опрошенных связывают свою профессиональную деятельность либо с созданием своего бизнеса, либо с работой в частном секторе экономики. Это, скорее всего, обусловлено тем, что образ успеха, независимости, обеспеченности в условиях региона, испытывающего трудности социально-экономического развития, связывается с примерами поведенческих стратегий других людей, преуспевших в предпринимательской сфере. В отличие от младшей возрастной когорты, в данном случае наблюдается очень четкое, инструментальное понимание того, какими личностными и профессиональными качествами необходимо обладать для достижения своей цели. Следовательно, в этой возрастной группе преобладают индивидуалистские, рациональные, инструментальные, достижительные ценностные ориентации. При этом большинство респондентов связывают свое будущее с Россией (только один готов уехать в Нью-Йорк - город, наделенный символическими характеристиками, не связанными с профессиональной реализаций), хотя уровень трудовой мобильности достаточно высокий, во многом обусловленный территориальными особенностями региона (близость к Москве). Таким образом, в отличие от младшей возрастной группы, респонденты в возрасте от 20 до 25 лет продемонстриро-

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Политология

вали высокий уровень модернизационного потенциала, основой консоли-вали высокий уровень модернизационного потенциала, основой консолидации в данном случае являются достижительные ценности, стремление к успеху, профессионализму и личностному росту.

Общность уровня социально-экономического развития предопределила схожесть характеристик ценностных ориентаций молодежи Тверской области и Владимирской областей. Образ будущего представителей младшей возрастной когорты предельно размыт, когнитивно прост, не подкреплен пониманием инструментов достижения цели. На фокус-группе респонденты много иронизировали, не относились серьезно к обсуждению, несформированность образа будущего маскировали выбором стеоретипизированных схем, популярных в молодежной среде (Руслан (15 лет, школьник) через пять лет хотел бы быть Президентом РФ; Анне-та (16 лет, школьница) - женой олигарха). Двое из респондентов видят свое будущее регрессивно: с одной стороны, связывают будущее с изменением статуса, с другой - оценивают его негативно (например, Захар (14 лет, школьник) хотел бы быть студентом, но при этом считает, что его обучение в вузе не будет успешным, в свою очередь Сергей (18 лет, студент) не сомневается, что найдет работу, но при этом хотел бы быть «серым офисным планктоном»). У этих опрошенных наблюдаются традиционалистские ценностные ориентации, выраженные в воспроизводстве схем поведения, которые не связаны с личностным ростом и самореализацией. Из всей группы только одна респондентка (Светлана, 17 лет, студентка) обладает целостным и системным видением своего будущего: хочет быть врачом и через 5 лет видит себя в ординатуре районной больницы. Лишь двое молодых людей связывают свое будущее с пространством Тверской области, остальные либо хотели бы работать в Москве, либо за рубежом. Представители младшей возрастной когорты, вероятнее всего, воспроизводят мнения своих родителей, неудовлетворенных социально-экономической ситуацией в регионе: главной моделью поведения становится миграционная без понимания цели и способов ее реализации. Таким образом, для этой группы характерен традиционализм, иррационализм и терминальные ценности, свидетельствует о низком уровне модер-низационного и консолидационного потенциалов.

Аналогичная ситуация наблюдается и в старшей возрастной группе. Хотя образ будущего является более четким и детальным и имеет профессиональную основу (журналист, бизнесмен, глава отдела, совладелец компании), инструментальные ценностные ориентации в представлениях данной когорты не прослеживаются. Набор ценностных качеств, необходимых для достижения цели, респондентами не определен, вместо описания тактик они предпочитали говорить о результате своей деятельности

(например, Александра (20 лет, студентка) на вопрос «Какой Вы будете через 5 лет?» ответила «известной»). При этом молодые люди демонстрируют низкую трудовую мобильность (только двое готовы сменить место жительства в соответствии с профессиональными потребностями). Дефицит инструментальных представлений о будущем коррелирует со значительным числом тех, кто затруднился определить свою локализацию в будущем. В рассматриваемой группе лишь два респондента являются носителями модернизационного потенциала (Тимофей (20 лет, менеджер по продажам) видит себя совладельцем компании родителей, хотел бы стать самостоятельным предпринимателем, локализует будущее в Твери; Яна (20 лет, лаборант вуза) хотела бы стать аспирантом МГУ, при этом для нее самореализация важнее материального достатка). Таким образом, для старшей (как и младшей) возрастной группы характерен ограниченный модернизационный потенциал, в связи с чем сложно выделить их консолидационную основу.

Брянская область относится к регионам стратегического отставания, что во многом объясняет особенности ценностного сознания молодого поколения. Младшая возрастная группа, описывая свой статус через пять лет, продемонстрировала сформированность профессиональных ориентаций (адвокат, директор турагентства, юрист, государственный служащий и т.д.). Однако, также как и у молодежи Тверской области, высокие терминальные запросы не подкрепляются инструментальными ценностями. Представления о личностных качествах, необходимых для достижения цели, либо редуцированы констатацией результата деятельности («занимать высшую должность» «быть успешным специалистом»), либо не связаны с целеполаганием. Только двое респондентов связывают свое будущее с Брянском, двое продемонстрировали готовность покинуть приделы России. Обращает на себя внимание тот факт, что те, кто затруднились с локализацией в будущем, в качестве базового критерия места жительства указали «хорошие условия». Это свидетельствует, с одной стороны, о высоком уровне трудовой мобильности, с другой - о доминировании витальных потребностей. Т.е. находит подтверждение предположение о том, что именно уровень социально-экономического развития региона детерминирует характеристики образа будущего. Итак, модернизацион-ный потенциал младшей возрастной группы носит ограниченный характер, т.к. респонденты не видят способов достижения своей цели, а консолидируют их стремления к удовлетворению витальных потребностей, что обусловлено характеристиками среды.

В старшей возрастной группе предельно размыт образ будущего: все респонденты затруднились четко определить свой профессиональный

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова

Политология

статус или, если такой статус был определен, он был не связан с конкретным местом работы. При этом у всех достаточно высокий запрос на статус. В данной группе у трех респондентов в настоящее время нет места работы, двое из них не связывают свое будущее с профессиональной самореализацией (планируют быть домохозяйками). Одна из безработных (Лариса, 24 года) считает себя ценным работником, несмотря на маргинальный статус. Данный факт свидетельствует не только о деформации социальной среды, но и об особой поведенческой модели, сочетающей ориентацию на высокий уровень жизни, отсутствие четкого рационального плана по достижению цели и высокий эмиграционный потенциал (треть хотели бы уехать из России). Таким образом, в Брянском регионе как в старшей, так и в младшей возрастных группах модернизационный потенциал весьма ограничен.

Тульская область находится в группе регионов стратегического отставания. Респонденты младшей возрастной группы ориентированы на получение образование и трудоустройство, при этом только один респондент (Антон, 18 лет, менеджер в страховой компании) связывает свою самореализацию с бизнесом, и одна опрошенная (Наталья, 18 лет, студентка) смогла четко охарактеризовать содержание профессиональной деятельности, которой намерена заниматься в будущем («я буду работать в предвыборных кампаниях, заниматься политической рекламой»). Таким образом, как и в других регионах, в половине случаев инструментальный образ будущего не сформирован. Однако отличительной чертой данной группы является то, что у трех респондентов (Кристина, 19 лет, студентка, София,

18 лет, студентка, Дарья, 18 лет, студентка) проявились модернистские ценностные ориентации инструментального типа. Свой успех в будущем они связывают с такими личностными качествами, как самостоятельность, ответственность, целеустремленность. У остальных молодых людей образ будущего либо ограничен обстоятельствами («зависит от обстоятельств» (Михаил, 18 лет, студент)), либо не определен. В целом в группе отмечается средневысокий уровень трудовой мобильности (четверо ориентированы на Москву). В то же время наблюдается самый низкий эмиграционный потенциал (все связывают свое будущее с Россией). В целом следует отметить, что группа очень эклектична по ценностным ориентациям: в ней присутствуют как традиционалисты, так и модернисты. Объединяет представителей данных групп стремление к профессиональному успеху, самореализации. Инструментальный образ будущего сформирован только у двух респондентов (Иван, 21 год, студент, Виктор, 21 год, стажер районной прокуратуры г. Тулы). Достижение профессионального успеха они связывают с формированием личностных качеств, необходимых

для избранной сферы занятости. У остальных респондентов инструментальный образ будущего представлен, скорее, результатами, которых они хотят достигнуть, однако при этом отсутствует рациональный план, включающий способы достижения. Уровень готовности к трудовой мобильности данной возрастной группы - средневысокий, т.к. двое респондентов планируют жить и работать в Москве или Санкт-Петербурге. Один респондент (Алексей, 22 года, студент) указал, что будет жить в другой стране. Остальные опрошенные связывают свое будущее с тульским регионом. Таким образом, миграционный потенциал достаточно низкий. Установка на трудовую мобильность связана с близость к московскому региону. На уровне терминальных ценностей основу консолидации молодежи составляют ценности достижительного типа, связанные с самореализацией. Однако на инструментальном уровне модернистский тип ценностного сознания проявляется только у трех респондентов.

Таким образом, анализ результатов исследования позволяет сделать вывод о том, что в России в 2000-х гг. произошел радикальный поворот от бессистемности в молодежной политике к формированию ее основных контуров на государственном, общественном и личностном уровнях, что позитивным образом сказывается на модернизационном потенциале молодежи, диверсификация типов которого существенным образом зависит от характеристик социально-экономической, политической и культурной среды, сложившейся в конкретном субъекте Федерации.

ВЕСТНИК

МГГУ им. М.А. Шолохова