УДК 316.27:39 ББК 60.545.1 Б 79

Болдышева Н.И.

Оптимизация системы построения управленческой концепции национального

развития

(Рецензирована)

Аннотация:

В статье проводится рассмотрение этноса именно как социального явления, поскольку нация - в большей степени социализированное и политизированное образование, чем этнос.

Ключевые слова:

Этнос, обучающее поведение, ассимиляция, этнополе.

Boldysheva N.I.

Optimization of construction system of the administrative concept of national

development

Abstract:

In the paper, ethnos is examined as a social phenomenon since the nation is in the greater degree a socialized and politicized formation than ethnos.

Key words:

The ethnos, training behaviour, assimilation, ethnic field.

Процесс социально-этнической стратификации общества непосредственно зависит от способа соединения человека с орудиями труда, т.е. от качественного уровня развития производительных сил. Нация не является «производной» от отношений собственности, распределения, социально-классовой структуры. Возникая параллельно и в тесной связи с этими компонентами в результате промышленной революции, она является специфической формой социально-этнической организации общества, соответствующей новому уровню развития производительных сил и месту человека в структуре производства.

Субстанционалистская традиция существует в различных вариантах. В советском обществоведении она проявлялась в определениях этноса, нации как группы людей, наделенных определенным набором признаков. Соответственно, этничность здесь понимается как совокупность признаков, отличающих одну этническую группу людей от других. Эта традиция опиралась на классические работы И. Сталина и В. Ленина предреволюционного периода. Подобный подход широко распространен и за пределами марксизма и марксизма-ленинизма. Другой вариант субстанционалистской традиции идет дальше: он концентрируется на поиске в человеке неких сущностных, примордиальных структур [1]. Размышления идут вокруг центрального вопроса: что есть собственно этническое? Часто оно выводится из генетического родства [2]. С точки зрения наиболее убежденных сторонников этой парадигмы, «связи этничности с эндогамией можно считать очевидными и несомненными» [3].

Во многих случаях субстанционалистская парадигма работает вполне успешно, оказываясь достаточной для решения задач, поставленных исследователями. Особенно очевидной она кажется при изучении малых устойчивых этносов, имеющих долгую историю. Однако развитие больших этносов ставит вопросы, на которые не всегда можно убедительно ответить в рамках данной парадигмы. Особенно заметна ее ограниченность при изучении периферийных групп больших этносов, этнических меньшинств, образованных иммигрантами, процессов ассимиляции и борьбы с ней. Возникающие в этом процессе трудности толкают к конструктивистской парадигме.

Ее называют по-разному: конструктивистской, инструменталистской,

релятивистской и т.д. В отличие от субстанционалистской традиции она не столь четко

оформлена и существует скорее как не очень последовательная тенденция в теоретических и эмпирических исследованиях. Суть ее состоит в акценте не на субстанции, а на конфигурации отношений, среди которых особое место отводится процессу формирования и поддержания границ между этносами. В этом процессе ключевую роль играют такие социальные субъекты, как государство, элиты, конструирующие маркеры, составляющие этнические границы. С точки зрения сторонников конструктивистской традиции, этничность не воспроизводится естественным путем, а должна постоянно поддерживаться, воспроизводиться, нация - это социальный конструкт [4].

Структуралистско-конструктивистская парадигма применительно к этносу означает, что, во-первых, этнос - это не группа людей, а часть социального пространства, этническое поле, которое понимается как определенная конфигурация социокультурных процессов, практик (структура); во-вторых, этнос - это результат социального конструирования структуры самими людьми, это результат, приобретающий характер структуры по отношению к входящим в него индивидам. Второй аспект является попыткой снять противоположность структуралистской и конструктивистской парадигм. Понятие «конструирование» подчеркивает социальный, а не природный характер происхождения и воспроизводства этноса.

Этническое поле обычно имеет специфическую духовную атмосферу. Это надындивидуальная реальность. Не используя понятий «этническое поле» и «атмосфера», большинство исследователей этноса, нации в тех или иных терминах (например, «духовная общность») описывают феномен духовной надындивидуальной реальности, являющейся атрибутом этнической общности.

Этнос - своего рода силовое поле, обладающее принудительной силой по отношению к индивидам, в силу разных причин попавшим в его пределы [5]. Оно навязывает определенные нормы поведения, средства символической коммуникации. От тех, кто вошел в данное этническое поле, окружающие ожидают определенного типа поведения. При этом даже не члены данного этноса вынуждены учитывать нормы этнического поля, в котором они находятся. Индивиды, попав в конкретное этнополе, «пропитываются» его атмосферой в процессе социализации, интериоризируют нормы, которые превращаются во внутренние структурированные диспозиции (отталкиваясь от терминологии П. Бурдье, их можно назвать этническими габитусами). В одних случаях это частичная социализация, не ведущая к ассимиляции (воспринимаются некоторые обычаи, ритуалы, например, у русских на Кавказе или в Центральной Азии), в других результатом является глубокое принятие атмосферы чужого этнического поля, ведущее к смене национальной идентичности. Однако нам представляется, что предложенное Ильиным понятие «этнополе» носит скорее характер исследовательского инструмента, а не символа реального пространственного континуума. Но как исследовательский инструмент в социологии национального это понятие работает очень хорошо.

Конструирование этнических полей происходит в постоянной конкурентной борьбе за границы, за власть. Так, ассимиляция - это процесс расширения границ, этническая экспансия на пространство другого этноса. Соответственно, члены этого этноса часто сопротивляются, пытаясь удержать в неприкосновенности границы своего этнического поля, не позволить его членам перебежать к чужим. В полиэтнических обществах ведется конкуренция за доминирующие формы общения (например, государственный язык), за право представлять граждан в политических органах, за право интерпретировать историю и т.д. Поэтому в самом процессе конструирования этнических полей содержится явная или скрываемая тенденция к формированию этносоциальной иерархии.

Представления об общности происхождения часто выступают в качестве фильтра, позволяющего отсеивать «своих» от «чужих». У одних народов этот фильтр имеет весьма формальный характер и открывает дверь для ассимиляции если не всех желающих, то, по

крайней мере, тех, кто в этом нуждается и подвергается реальной культурной ассимиляции. Здесь учет крови как маркера происхождения не играет особой роли. «Своим» можно стать в результате культурной ассимиляции. У других народов фильтры, контролирующие вхождение в этническое поле, носят жесткий характер и привязаны к контролю общности крови [6].

Идея общности происхождения является эффективным инструментом формирования не только атмосферы этнического поля, но и его границ. Историческая память акцентирует внимание на том, что «наше» происхождение отличается от «их» корней. «Мы» - это не «они» уже с древних времен. И чем сильнее нынешнее стремление размежеваться, тем активнее в прошлом поиски разных истоков. Так, современная украинская историография, работающая на потребность укрепления независимости постсоветской Украины, стремится развести русскую и украинскую историю уже на уровне их истоков и рассматривает Киевскую Русь как очаг именно украинского государства. Таким образом, историческая память используется как материал для укрепления современных границ этнических полей.

Процесс конструирования этнических границ посредством формирования и воспроизводства исторической памяти совпадает с процессом конструирования этнокультурной иерархии: «они» - это те, кто морально, культурно, а порою и интеллектуально уступали «нам». Если «они» завоевывали «нас», это тормозило наше развитие, разрушало экономику и культуру, в то время как завоевание «нами» «их» земель толкало прогресс вперед, поскольку мы приносили туда что-то новое, открывали возможность формирования полезных связей и т.д.

В целом можно утверждать, что выделение этнического поля и механизмов его конструирования является необходимым, но недостаточным условием построения социологической концепции нации и национального. Очевидно, что социология заинтересована в рассмотрении этноса именно как социального явления, поскольку нация - в большей степени социализированное и политизированное образование, чем этнос. Возможно, этот интерес может быть удовлетворен рассмотрением системы тех социальных компонентов, которые, собственно, и призваны превратить этнос в нацию.

Примечания:

1. Бороноев А.О. Основы этнической психологии. М., 2001. С. 23.

2. Куницина В.П. Этнические стереотипы // Психологический журнал. 1999. № 4. С. 49.

3. Хабибулин К.Н., Скворцов Н.Г. Испытания национального самосознания. СПб., 2003. С. 11.

4. См. Шестопал Е. Перспективы демократии в сознании россиян // ОНС. 2000. № 4.

5. Duicker H.C., Frejda N.H. National Character and National Stereоtypes: сопйиепсе. Amsterdam,

2000.

6. Werner H. Comparative Psychology of mental development. Chicago, 2002.

References:

1. Boronoev A.O. Foundations of ethnic psychology. M., 2001. P. 23.

2. Kunitsyna V.P. Ethnic stereotypes. // Psychological Magazine. 1999. No. 4. P. 49.

3. Khabibulin K.N., Skvortsov N.G. Tests of national consciousness. SPb., 2003. P. 11.

4. See: Shestopal Е. Prospects of democracy in consciousness of Russians // OHC. 2000. No. 4.

5. Duicker H.C. and Frejda N.H. National Character and National Stereotypes: Confluence. Amsterdam, 2000.

6. Werner H. Comparative Psychology of mental development. Chicago, 2002.