УДК 316.34 ББК 60.54 Х 94

Хронопуло С.М.

Национальные приоритеты института рыночных реформ и преемственность

духовной жизни общества

(Рецензирована)

Аннотация:

В статье рассматриваются дальнейшие перспективы страны преимущественно в духе противостояния и взаимного непризнания: левые против правых, социалисты против либералов, дирижисты против монетаристов и т.д.

Ключевые слова:

Маргиналы, социальные группы, мотивационная сфера.

Khronopulo S.M.

National priorities of the institute of market reforms and continuity of spiritual life

of a society

Abstract:

The paper examines the further prospects of the country concerning an opposition and mutual nonrecognition: left against right, socialists against liberals, dirigists against monetarists etc.

Key words:

Marginals, social groups, motivational sphere.

Социально-политическая ситуация последних лет в России все еще побуждает экономистов и социологов вести дискуссию о дальнейших перспективах страны преимущественно в духе противостояния и взаимного непризнания: левые против правых, социалисты против либералов, дирижисты против монетаристов и т.д. Общая растерянность, царящая в умах, и накал политических страстей, сопровождающих обсуждение проблем и задач, стоящих ныне перед российским государством, таковы, что и внутри страны и вовне ее прочно утвердилось убеждение: современная Россия не знает ни целей, ни путей дальнейшего развития, ни скорости и глубины тех серьезнейших преобразований, которые ждут ее либо уже сегодня, либо в обозримом будущем.

У борьбы за власть - свои законы. И нет ничего удивительного в том, что политики в своих узкопартийных интересах максимально используют любые, иногда просто даже надуманные расхождения во взглядах со своими соперниками, чтобы получить какие-то политические дивиденды и тем самым усилить свое общественное влияние. Но любое общество, и российское в том числе, - это не только политика и политики, не только видимая на поверхности или подспудная политическая борьба. Прежде всего - это самосознание, взгляды на жизнь, идеалы и стремления «молчаливого большинства», то есть той преобладающей «неполитической» части населения, которая, может быть, внешне и не очень влияет на нынешнюю ситуацию, но, в конечном счете, от ее настроений и предпочтений зависит очень многое, если не все.

Российское общество устало от раздоров, оно требует согласия, которое, по всей вероятности, в экономической и социальной областях вполне возможно. Более того, не на словах, а на деле оно уже фактически есть, его только осознанно или неосознанно не замечают. Да и трудно, наверное, российскому человеку, все еще слышащему и на политической арене, и в средствах массовой информации преимущественно лишь крайние голоса, заметить, что консенсус складывается.

Если «отбросить» все крайности и не обращать внимания на маргиналов как слева, так и справа, поглощенных взаимным политическим уничтожением, нельзя не видеть, что Россия, вступившая в конце 80-х годов XX в. в полосу длительных социально-экономических преобразований неподготовленной ни теоретически, ни практически, прожила все эти

последние годы не зря. Мало было понять и осознать, что прежняя тоталитарная система оказалась экономически полностью неэффективной и потому нежизнеспособной; с этим сегодня вроде бы согласны все. Мало было выдвинуть (к сожалению, с опозданием почти на столетие) в качестве ведущих такие общественные ценности, как свобода, демократия, права человека, гражданское общество, рынок, социальное хозяйство и пр.; против этого тоже, кажется, не протестует ни одна из серьезных (то есть неэкстремистских) политических сил и ни одна из обладающих реальным весом и влиянием социальных групп. Надо было еще прийти в конце концов к пониманию того, какие же конкретные задачи российскому обществу предстоит решить, чтобы выбраться из нынешнего национального кризиса и вступить на тот путь, по которому сегодня движется, по существу, весь мир.

Такое понимание в России достигнуто. Конечно, можно и нужно, чтобы не повторить уже однажды сделанных ошибок, спорить о «цене», которую пришлось заплатить всему российскому обществу за это понимание. Но постепенно становится все более очевидным: в экономике и социальной сфере Россия сегодня знает, что ей нужно делать - по крайней мере, в ближайшие 10-15 лет.

Итак, в российском обществе, в российском массовом сознании, как представляется, уже достигнута высокая степень согласия по некоторым основным линиям, в своей совокупности определяющим достаточно отчетливые контуры наиболее целесообразной и наиболее вероятной национальной экономической стратегии накануне XXI века, определяющим потому, что основные национальные социально-экономические задачи объективны и очевидны для всего общества. Без их решения невозможны не только возрождение и дальнейший прогресс страны, но, по-видимому, и ее выживание. И любая ответственная политическая сила просто по инстинкту самосохранения не может уклониться от необходимости эти задачи решать.

Структура собственности в стране за последнее десятилетие радикально и, по всей вероятности, необратимо изменилась. Около 30% национальных активов находится в собственности государства, 70% - это частная или смешанная государственно-частная собственность. Конечно, методы российской приватизации заслуживают самой резкой критики и с социальной, и с нравственной точек зрения, а сам переход госсобственности в частные руки не привел (по крайней мере, на данном этапе) ни к повышению эффективности приватизированных предприятий, ни к появлению на них эффективного инвестора - частного собственника. Но, тем не менее, структура собственности в России в принципе уже близка к оптимальной и похожа на ту, которая сложилась в ведущих странах Запада.

Наверное, можно в ближайшие годы ожидать некоторого роста доли чистой госсобственности за счет смешанной государственно-частной, если в результате соответствующих судебных процедур будут аннулированы наиболее одиозные приватизационные решения. Или если ввиду очевидной слабости частных инвесторов и их нежелания вкладывать деньги в реальную экономику государство будет вынуждено взять на себя более существенную, чем сейчас, часть инвестиционных усилий. С другой стороны, можно ожидать и определенного роста доли самого частного сектора, особенно мельчайшего, мелкого и среднего, стихийная инвестиционная активность которого в ближайшем будущем может быстро возрасти, при дальнейшем движении страны к рынку.

Вместе с тем принципиально новое разграничение экономической компетенции уже достигнуто: наука и образование, оборона и основная часть оборонной промышленности, электроэнергетика, дороги, транспорт, связь и коммуникации, система здравоохранения, муниципальное жилье, поддержка северных территорий - это главным образом собственность и компетенция государства на всех его уровнях. Остальное - от уличного ларька до крупнейших финансово-промышленных групп - частная собственность.

Главные связи как внутри этих двух секторов экономики, так и между ними уже осуществляются и будут, несомненно, развиваться и в дальнейшем преимущественно на основе сугубо рыночных принципов. Сложившаяся структура собственности не

противоречит и растущей объективной необходимости государственного регулирования экономических процессов. Планирование и программирование, как везде в мире, могут гораздо более эффективно осуществляться, чем при прямом административном диктате, преимущественно косвенными рыночными методами, включая государственные заказы, антимонопольную практику, денежную политику, движение учетной ставки и курса национальной валюты, бюджет, налоги, займы, другие финансовые рычаги, социальное законодательство и пр.

Очевидны также сдвиги в общественном мнении относительно того, какая материально-отраслевая структура экономики нужна России в будущем. Никто уже всерьез не оспаривает еще недавно казавшееся ересью убеждение, что значительная часть экономики страны была в предшествующие десятилетия создана зря: примерно 1/3 нашего промышленного потенциала ни при каких условиях не может быть и не будет жизнеспособной. Примерно еще 1/3 потенциала, чтобы быть конкурентоспособной и эффективной по мировым критериям, нуждается в радикальной и чрезвычайно дорогостоящей модернизации. И лишь не более 1/3 нынешнего потенциала имеет шансы на то, чтобы вписаться в мировую экономическую жизнь и мировой научно-технический прогресс, оставаясь в главных чертах в современном своем состоянии.

Примечания:

1. Муханова Е.Б., Маневич В.Е. Из истории экономической мысли: М.И. Туган-Барановский // Знание. Сер. Экономика. 2004. № 7. С. 11.

2. Кравченко А.И. Социология труда: тенденции и итоги развития // Социологические исследования. 2003. № 6. С. 49.

3. Рубин Ю.Б. Бизнес и экономика / Знание. Сер. Экономика. 2003. № 7. С. 24.

4. North D. Institutional change and American economic growth // Journal of economic history. 2001. № 1.

5. Hutchison T.W. Institutionalist Economics Old and New // Journal of Institutional and Theoretical Economics. 2003. № 140. P. 20.

References:

1. Mukhanova E.B., Manevich V.E. From a history of economic idea: M.I.Tugan-Baranovsky // Knowledge. Series Economy, 2004. No. 7. P. 11.

2. Kravchenko A.I. Sociology of work: tendencies and results of development // Sociological researches. 2003. No. 6. P. 49.

3. Rubin Yu.B. Business and economy / Knowledge. Series Economy, 2003. No. 7. P. 24.

4. North D. Institutional change and American economic growth // Journal of economic history. 2001. No.

1.

5. Hutchison T.W. Institutionalist Economics Old and New // Journal of Institutional and Theoretical Economics. 2003. No. 140. P.20.