УДК 316.74

АСПЕКТЫ КОНСТРУИРОВАНИЯ ЭТНОРЕЛИГИОЗНОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ В СОВЕТСКОЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ Масычев Павел Владимирович,

магистр социальной работы, аспирант кафедры социальной антропологии и социальной работы

Саратовский государственный технический университет,

г. Саратов, Россия masychevpavel@mail. ru, massage11@yandex. ru

Статья посвящена исследованию советской социальной политики в отношении этнорелигиозной толерантности. Автором рассматриваются основные правовые документы советского времени эпохи застоя, в которых обнаруживаются индикаторы веротерпимости. Развивая аналитическое рассмотрение социально-политических детерминант, автор обнаруживает предпосылки конструирования правового фундамента современной социальной действительности в поле формирования толерантных позиций в обществе.

Ключевые слова: советская социальная политика; религиозная

толерантность; нормативный правовой акт; эпоха застоя; религия; атеизм.

ASPECTS OF DESIGNING RELIGIOUS TOLERANCE IN THE SOVIET SOCIAL POLICY

Pavel Masychev, master of social work, post-graduate student of chair of social anthropology and social work Saratov State Technical University

Saratov, Russia masychevpavel@mail. ru, massage11@yandex. ru

The article dedicated to the study of the soviet social policy of the religious tolerance The author deals with the main legal instruments of the Soviet period the era of stagnation in which some tolerance indicators can be found . Developing analytical consideration of the socio-political determinants, the author reveals the prerequisites of constructing the legal foundation of modern social reality in the field offormation of tolerant positions in society.

Keywords: Soviet social policy; religious tolerance; the normative legal act; the era of stagnation; religion; atheism.

Социальная действительность, которая складывается в современной России, имеет тенденцию к укреплению на просторах нашего государства демократической политической системы. Такая тенденция предполагает формирование и развитие гражданского общества, что, в свою очередь, обусловливает возникновение и четкое следование ряду характеристик, предполагающих эффективное функционирование демократии. Среди этих параметров имеет обязательное значение право реализации гражданских свобод, в числе которых свобода совести и вероисповедания.

Построение гражданского общества поощряемо со стороны мирового сообщества, с этой целью Организация объединенных наций (ООН) предлагает для руководства конвенции, резолюции и постановления, соблюдение которых является обязательным для укрепления демократии. С этой точки зрения, Россия активно участвует в разработке нормативных актов мирового сообщества, во главу угла ставит гуманистические ценности. Исходя из этого, мы видим, что соблюдение свобод, прав и ценности человека является атрибутом гражданственности и демократизации. К сожалению, в практике, в повседневности можно столкнуться скорее с несоблюдением, нежели следованием нормам гуманизма. В основе такого противоречия может находиться ряд факторов, тем или иным образом связанных с расхождением предписанных норм и наблюдаемой действительности. Вместе с тем, основой

данного противоречия выступает несовершенство законодательной системы, неслаженность работы законодательной и исполнительной ветвей власти.

С другой стороны, мы не сможем осуществить критику несоответствия законодательной системы Российской Федерации без учета ее динамики. Нормативная база России не возникла спонтанно, она имела долгий путь формирования, переформулирования и адаптации нормативных актов СССР к условиям нового политической системы. С этой точки зрения нам будут интересны изменения отношения государственной политики к свободе вероисповедания, т.е. мы стремимся узнать, каким образом изменение законодательства конструировало преобразования в социальной политике. С этой целью мы рассмотрим сходства и различия законодательства современной Российской Федерации и нормативно-правовую базу эпохи застоя СССР.

Анализ законодательной базы СССР 1960 - 70х гг. предполагает рассмотрения условий, в контексте которых принимался тот или иной закон. Актуальность этого утверждения состоит в том, что именно события, оказывающие значимое воздействие на развитие государства в тот или иной период, являются предопределяющими формирование определенной законодательной инициативы и политики. Говоря иначе, возникновение того или иного документа не бывает «просто так», оно обязательно чем-то детерминировано, существует некий фактор, провоцирующий необходимость принятия какого-либо государственного акта.

Эпоху застоя (1964 - 1985) многие историки характеризуют как период стабильной экономики, высокого уровня жизни населения, роста доходов. Социальная политика этого времени, особенно в самом его начале была направлена на активное укрепление социального достатка, «создание универсальной системы доступа к общественным благам» [1, С. 20]. За кажущимся благополучием, стабильностью и уверенностью в завтрашнем дне были упущены из виду негативные тенденции в экономике. Это в скором времени приводит к отставанию от технологий Запада и товарному дефициту. В этот период усилилась борьба с инакомыслием - за антисоветскую пропаганду

были осуждены и приговорены к исправительным работам А. Д. Синявский, Ю. М. Даниэль, А. И. Солженицын, А. Д. Сахаров. Еще одним проявлением борьбы с гражданскими свободами стал ввод советских войск в Чехословакию (1968г.) с целью предотвращения отклонения от линии партии. Кроме того, видимая экономическая стабильность подмывалась огромным расходом денежных ресурсов на гонку вооружений, содержание военных плацдармов и личного состава вооруженных сил СССР, финансирование войны в Афганистане и Вьетнаме. Все это находило свое выражение в росте смертности, алкоголизации населения, развитии суицида, процветании дедовщины в армии, повышении количества преступлений. В таких условиях развивалась законодательная база эпохи застоя [2, С. 290].

Именно в этот период появляется новая Конституция СССР (1977г.), в которой по сравнению с Конституцией 1936 г. происходит ряд изменений, касающихся, прежде всего, изменений в социальной политике. В новой на тот период Конституции существовало утверждение, что «в СССР построено развитое социалистическое общество, где гарантировано бесплатное образование и медицинское обслуживание, право на труд, право на отдых, право на пенсионное обеспечение и жилище, демократические права и свободы» [1, С. 21]. Основной закон эпохи застоя в контексте свободы совести утверждает равенство в светском государстве независимо от отношения к религии, гарантию свободы вероисповедания и отправления религиозных культов, а также устанавливает запрет на возбуждение вражды в связи с верованиями. Конституция 1936 г. о свободе совести говорит расплывчато, оставляя за собой право любой угодной интерпретации: «В целях обеспечения за гражданами свободы совести церковь в СССР отделена от государства и школа от церкви. Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами» [3]. В Конституции 1993 г. о свободе совести говориться более широко и точно, что почти исключает возможность свободного толкования. Такая динамика свидетельствует о постепенном развитии свободы вероисповедания, начиная с

1977 г., отношение к религии становилось все более терпимым. Прежде всего, это обусловлено тем, что новое руководство СССР подвергало критике всю государственную деятельность Н. С. Хрущева, в том числе, антирелигиозную политику. Политика Л. И. Брежнева по отношению свободы вероисповедания имела индифферентный характер - т.е. не было усиления пропаганды вытеснения религии из общественной жизни, но, вместе с тем, атеизм оставался угодным линии партии.

В плане свободы вероисповедания практически не претерпел никаких изменений Исправительно-трудовой кодекс РСФСР от 1970 г., гарантирующий заключенным право свободы совести при условии соблюдения правил внутреннего распорядка мест отбывания наказания. В эпоху застоя было разрешено полностью удовлетворять свои религиозные потребности: в

колониях-поселениях разрешено «посещение культовых учреждений в пределах административного района» [4] (т.е. за пределами исправительных центров - прим. автора), при отбывании наказания в виде лишении свободы (за исключением карцеров, штрафных и дисциплинарных изоляторов) сохранялся доступ к «служителям культа». Согласно современному Уголовноисполнительному кодексу (ред. 02.05.2006), священнослужители могут посещать любых заключенных, кроме того, говориться о запрете хранения изданий, пропагандирующих разжигание религиозной вражды. Эти отличия вполне вписываются в нормы гражданского общества, развиваемому в России согласно международным ценностям.

Уголовный кодекс РСФСР предусматривает наказания за воспрепятствование реализации конституционного права гражданина СССР на совершение религиозных обрядов, сопряженное с насилием. Насилие является основанием для начала уголовного преследования, в настоящее время важен именно сам факт воспрепятствования. УК РСФСР не предусматривает наказание за создание, организацию деятельности или участие в религиозной организации, целью которой является разжигание экстремистской деятельности. Скорее всего, это связано с серьезным ограничением, а, по сути,

запретом на создание религиозных организаций и объединений. УК РСФСР включает в определение тяжких преступлений «нарушение равноправия граждан по принципу ... отношения к религии при отягощающих обстоятельствах» [5].

Наиболее сильно ущемляемыми в праве свободы вероисповедания являются военнослужащие, которые даже в настоящее время не имеют права на отказ от исполнения обязанностей военной службы по религиозным мотивам. Кроме того, «государство не несет обязанностей по удовлетворению потребностей военнослужащих, связанных с их религиозными убеждениями и необходимостью отправления религиозных обрядов» [6], а создание религиозных объединений на территории воинской части исключено. В аналоге данного закона на период застоя (Закон о всеобщей воинской обязанности, 12.10.1967) отсутствуют какие-либо утверждения, затрагивающие свободу вероисповедания. В плане военной службе видно отсутствие соблюдения права свободы совести в вооруженных силах СССР и жесткую регламентацию этого права в современном законодательстве РФ.

Современный Уголовно-процессуальный кодекс, в отличие от аналогичного документа от 27.10.1960, учитывает религиозные убеждения людей при формировании списка присяжных заседателей. Семейный кодекс РФ, в отличие от Кодекса о браке и семье РСФСР, в ситуации устройства ребенка уделяет внимание его «принадлежности к определенной религии и культуре»[7]. Комментарии, связанные с предоставлением свободы вероисповедания, сегодня присутствует в Кодексе РФ по административных нарушениях, Первой и второй частях Налогового кодекса РФ, трех частях Гражданского кодекса РФ, Таможенного кодекса РФ и Трудового кодекса РФ. В аналогичных законодательных документах 1965 - 1985 подобный контекст отсутствует. Это, в свою очередь, свидетельствует о соблюдении качества в социальной политике, которая направлена на учет ценности индивидуальности и, в частности, приверженности к той или иной системе ценностей, убеждений, религиозных воззрений.

Таким образом, мы видим, что законодательство РФ в религиозном контексте претерпело ряд изменений. Во многих нормативных документах появились статьи, учитывающие принадлежность личности к определенному вероисповеданию. Появились более расширенные комментарии о свободе совести в нормативных документах, в которых в общих формах содержались комментарии, учитывающие религиозные взгляды граждан. Кроме этого, появился запрет на ведение экстремистской деятельности и дискриминации по религиозному признаку. Ясно видно изменение отношения к религии как социальному институту: если название религиозных деятелей в РСФСР носило дискриминационный характер («служители культа»), то современном названии таковых («священнослужители») явно просматривается уважение.

Вместе с этим, законодательная база РФ, связанная с принятием свободы совести нуждается в доработке. В настоящий момент существуют противоречия как внутри федерального законодательства, так и рассогласование с некоторыми международными актами. Эти разногласия подтверждаются проведенным Л. Макеевой правовым анализом нормативных документов по разжиганию религиозной нетерпимости, который констатирует низкую эффективность функционирования законов в силу большого количества противоречий в законодательной базе [8, С. 169.]. Так регламентация военной службы противоречит нормам, закрепленным в Конституции (Ст. 28). Сам Федеральный Закон «О свободе совести и религиозных объединениях» также содержит противоречия. Во-первых, дискриминация «других» религий: «признавая особую роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры, уважая христианство, ислам, буддизм, иудаизм и другие религии, составляющие неотъемлемую часть исторического наследия народов России». Во-вторых, мы видим различия между так называемыми «традиционными» и «нетрадиционными» религиями, которое проявляется в явном ущемлении прав последних: запрет создания

образовательных учреждений, запрет прошения об отсрочке в армии в связи с религиозными убеждениями, запрет на производство религиозной литературы и

прочие привилегии, которыми обладают «традиционные» религии. В-третьих, в ФЗ «право человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания может быть ограничено Федеральным Законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов человека и гражданина, обеспечения обороны страны и безопасности государства» [9], однако «никакого лимитирования свободы религии по соображениям «национальной безопасности» Конвенция (Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, Ст. 9, п.2 - прим. автора) не устанавливает» [10]. С нашей позиции мы видим заявленное правительством развитие этнорелигиозной толерантности, прежде всего, в оптимизации фундаментальной для социальной политики законодательной основы.

Литература

1. Лебина Н. Советская социальная политика и повседневность, 1940 -1985 / Н. Лебина, П. Романов, Е. Ярская-Смирнова // Советская социальная политика: сцены и действующие лица, 1940 - 1985 / под ред. Е. Ярской-Смирновой и П. Романова. - М.: ООО «Вариант», ЦСГПИ, 2008. - 376с.

2. Ванюков Д. Эпоха застоя. - М.: Мир книги, 2008. - 256с.

3. Конституция СССР от 1936 г. (ред. 05.12.1936), ст. 124.

4. Исправительно-трудовой кодекс РСФСР (1970 г.), ст. 8-1.

5. Уголовный Кодекс РСФСР от 27.10.1960 (ред. ВС. РСФСР от 23.06.72).

6. ФЗ от 27.05.1998 № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» (ред. 08.05.2006), Ст. 8, ч.4.

7. Семейный кодекс РФ от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. 03.062006), Ст.123. Устройство детей, оставшихся без попечения родителей, ч.1.

8. Макеева Л. Правовой анализ нормативной базы по разжиганию

национальной, социальной, религиозной нетерпимости или розни / Л. Макеева // Российская пресса в поликультурном обществе: толерантность и

мультикультурализм как ориентиры профессионального поведения. - М., 2002. - С. 158 - 164.

9. ФЗ от 26.09.1997 № 125-ФЗ «О свободе совести и религиозных объединениях», ст. 3, п. 2.

10. Миронов О. Заключение о проверке соответствия Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» международно-правовым обязательствам российской федерации / О. Миронов // Российская газета. М., 1999. - №77.

Рецензент:

Щебланова Вероника Вячеславовна, доктор социологических наук, доцент кафедры «Социология, социальная антропология и социальная работа» Саратовского государственного технического университета