Автореферат диссертации по теме "Конструирование социальных представлений в условиях трансформации российского общества"

Российская Академия Наук Институт Системного Программирования

УДК 519.682 На правах рукописи

Демаков Алексей Васильевич

ОБЪЕКТНО-ОРИЕНТИРОВАННОЕ ОПИСАНИЕ ГРАФОВОГО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ПРОГРАММ И МОДЕЛЕЙ

Специальность 05.13.11 -Математическое и программное обеспечение вычислительных машин, комплексов и компьютерных сетей

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата физико-математических наук

Москва 2006

Работа выполнена в Институте Системного Программирования Российской Академии Наук.

Научный руководитель:

доктор физико-математических наук Петренко Александр Константинович

Официальные оппоненты:

доктор физико-математических наук Семёнов Виталий Адольфович

кандидат физико-математических наук Головин Игорь Геннадьевич

Ведущая организация:

Институт Прикладной Математики им. М.В.Келдыша РАН

Защита диссертации состоится « 2£» 200 6 года в часов на

заседании диссертационного совета Д.002.087.01 при Институте Системного Программирования РАН по адресу:

109004, г. Москва, ул. Б. Коммунистическая, 25, Институт Системного Программирования РАН, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института Системного Программирования РАН.

Автореферат разослан « » Ц.О>С>"РЛ 200 & г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат физ.-мат. наук /Прохоров С.П./

Общая характеристика работы Актуальность работы

Графы являются естественным и наглядным средством представления сложных структур и процессов. Это позволяет широко использовать их в компьютерных системах при решении различных задач. Во многих из этих задач графы используются для представления данных неоднородной структуры. К таким задачам относятся представление деревьев абстрактного синтаксиса программ в трансляторах языков программирования, описание структуры и обработки объектных моделей документов, обработка сложных структур данных предметной области в прикладных задачах и т.п.

Хорошо исследованы методы решения широкого класса задач на графах, изучены алгоритмы обработки графов, обеспечивающие эффективное решение этих задач. Однако для успешного решения задач на графах необходим не только правильный выбор алгоритма, но и такое представление графа в компьютерной системе, которое обеспечивает эффективную реализацию выбранного алгоритма обработки графа.

Алгоритм оказывает наибольшее влияние на эффективность решения задачи, а представление графа и способ реализации алгоритма определяют трудоемкость реализации и сопровождения. Естественно, возникает необходимость создания таких методов представления графов и реализации операций над ними, которые облегчают разработку и сопровождение программ, использующих графовые структуры данных.

Особенно важны такие методы при работе с графами, используемыми для представления неоднородных данных. Структура таких графов также может быть неоднородна и нагружена дополнительной информацией. Обеспечение заданной структуры графа и поддержание соответствия между структурой графа и определениями операций над ним в процессе разработки и развития

программы является одной из основных задач методов представления графов и реализации алгоритмов их обработки.

Существуют различные виды представления данных — внепрограммные (текстовое, XML, графическое представления, базы данных и т.п.) и внутрипрограммное. Внутрипрограммное представление является основным при обработке данных. Для описания структуры данных внутри программы используется языки программирования общего назначения. Однако возможностей языков общего назначения часто недостаточно для адекватного описания графовых структур данных и операций над ними. Это затрудняет реализацию и сопровождение, а также негативно сказывается на надежности программных систем, использующих графовые структуры данных.

Таким образом, актуальной задачей является разработка языков, обладающих специализированными возможностями для описания структуры графов и операций над ними.

Основные цели работы

Основными целями диссертационной работы являлись:

• • Разработка метода описания графовых структур данных, применимого для решения таких задач как представление деревьев абстрактного синтаксиса программ в трансляторах языков программирования, описание структуры и обработки объектных моделей документов, обработка сложных структур данных предметной области в прикладных задачах и т.п.

• Реализация инструментальной поддержки этого метода. . • Апробация этого метода и его инструментальной поддержки.

Научная новизна

В диссертации представлен новый метод описания графовых структур данных, основанный на использовании разработанного автором работы нового специализированного языка TreeDL.

Практическая значимость работы

Практическая значимость работы подтверждается успешным использованием различных версий языка TreeDL для описания структуры деревьев абстрактного синтаксиса программ в 1995-2005 годах в проектах по разработке:

• Транслятора исполнимого подмножества языка спецификации RSL в язык программирования PROTEL, в рамках проекта по тестированию на основе формальных спецификаций ядра операционной системы, выполненного для компании Nortel, Канада.

• Транслятора спецификационного расширения языка Java в сам язык программирования Java, в рамках проекта по созданию инструментов автоматизированной разработки тестов для программ на платформе Java.

• Транслятора спецификационного расширения языка С# в сам язык программирования С# и модели данных, создаваемой с помощью графического интерфейса пользователя, в рамках проекта по созданию инструментов автоматизированной разработки тестов для программ на платформе .NET.

• Генератора тестов на основе моделей в рамках проекта ОТК по созданию методов и инструментов для тестирования оптимизирующих компиляторов.

• Открытого анализатора языка Java в рамках проекта по дальнейшему развитию инструментов автоматизированной разработки тестов для программ на платформе Java.

• Транслятора самого языка TreeDL в языки программирования Java и С#.

Разработанный язык описания структуры данных может использоваться при решении различных задач, в которых используются графовые структуры данных, в частности, при разработке трансляторов языков программирования, при описании структуры и обработки объектных моделей документов, разработке интерфейса пользователя по схеме Model-View-Controller, анализе и обработке моделей и сложных структур данных предметной области в прикладных задачах и т.п.

Апробация работы и публикации

По теме диссертации опубликовано 6 работ, представляющих основные научные результаты диссертации.

Основные положения работы обсуждались на

• семинаре ВМиК МГУ им. М.В.Ломоносова в 1998 году;

• конференции «Технологии Microsoft в научных исследованиях и высшем образовании» в июне 2003 года;

• семинаре ИСП РАН в 2005-2006 годах;

• семинаре ИПМ им. М.В.Келдыша РАН в октябре 2006 года.

Структура и объем работы

Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка литературы, включающего 99 наименований, и четырех приложений. Основной текст (без приложений) занимает 110 машинописных страниц.

Содержание работы Введение

Во введении описываются цели и задачи работы, обосновываются её актуальность, научная новизна и практическая значимость. Также во введении приводится краткий обзор работы.

1. Обзор области применения графов, методов их представления и обработки в компьютерных системах. Постановка задачи

В первой главе содержится обзор области применения графов, видов представления и способов обработки графовых структур данных. Этот обзор является обоснованием актуальности темы работы. На основе анализа необходимых возможностей языка описания структуры графов формулируются цели исследования.

В этой главе обсуждаются виды представления графов, которые разделяются на внепрограммные (текстовое, XML, графическое представления, базы данных и т.п) и внутрипрограммное. Для каждого из этих представлений существуют свои способы описания структуры графов:

• для текстового представления — контекстно-свободные грамматики и атрибутные грамматики;

• для XML представления — языки описания схем XML документов, задающие структуру (XML Schema, RELAX NG) и контекстные ограничения (Schematron);

• для баз данных — языки описания схем баз данных (SQL).

• для внутрипрограмного представления — языки программирования общего назначения и специализированные языки описания структуры данных. Специализированный язык может быть непосредственно ориентирован на описание структуры внутреннего представления, либо предназначен для формального описания внепрограммного представления, по которому возможно построение внутреннего представления.

Основное внимание в этой работе уделяется внутрипрограммному представлению графов, поэтому далее обсуждаются способы определения операций над графами, которые представлены внутри программ, то есть над графовыми структурами данных.

Операция над графом в общем случае требует выполнения над каждой из его вершин определенных действий, зависящих от типа вершины. В объектно-ориентированных языках существуют следующие способы определения операций над графами:

• С использованием виртуальных методов типов вершин графа.

Реализация операции для каждого типа вершины определяется виртуальным методом этого типа вершины. Выбор реализации осуществляется с помощью механизма динамической диспетчеризации, присутствующего в языке программирования.

• С использованием шаблона проектирования Посетитель.

Реализация операции выносится в методы отдельного класса Посетитель, выбор реализации для конкретного типа вершины осуществляется с помощью механизма двойной диспетчеризации, который реализуется данным шаблоном проектирования.

• С использованием мультиметодов.

Мультиметод определяет реализацию операции как набор методов, каждый из которых представляет собой реализацию мультиметода для определенного набора типов вершин, унаследованных от типов параметров мультиметода. Выбор реализации мультиметода для конкретного набора параметров осуществляется с помощью механизма множественной диспетчеризации, то есть реализация мультиметода, в отличие от виртуальных методов, может выбираться на основе типов нескольких параметров.

В работе указаны существенные недостатки первых двух способов.

При реализации операций над графами с помощью виртуальных методов типов вершин графа возникают следующие проблемы:

• Расширение набора типов вершин графа путем создания подтипов приводит к ошибкам в реализации операций, поскольку по умолчанию

подтипы наследуют методы, реализующие операцию в супертипах, а эта реализация чаще всего не подходит подтипам. То есть, отсутствие переопределения метода в данном случае является потенциально ошибочной ситуацией, которая, однако, при использовании большинства существующих объектно-ориентированных языков программирования не приводит к сообщению об ошибке или предупреждению на этаг\е компиляции.

• Расширение набора операций приводит к необходимости изменения всех типов вершин графа. В системе, рассчитанной на подобное расширение, изменения должны носить локальный характер.

• Невозможно определить операции, реализация которых зависит не от одного, а от нескольких типов вершин, поскольку выбор метода, который будет вызван, определяется по фактическому типу лишь одного параметра - объекта, у которого метод был вызван.

К недостаткам использования шаблона Посетитель относятся:

• Необходимость изначальной поддержки этого шаблона со стороны типов вершин.

• Фиксированная сигнатура методов, которая затрудняет передачу параметров и возврат результатов.

• Возможность определения только унарных операций над графом, то есть операций, выбор реализации которых зависит от фактического класса одного параметра.

• Необходимость определения методов для всех типов вершин, даже если логически операция определена только на подтипах определенного типа. Применение операции к вершинам других типов недопустимо и является ошибкой в программе, но средствами языка реализации невозможно обнаружить эту ошибку на этапе компиляции.

• Введение суперкласса, определяющего реализацию операции по умолчанию, может привести к возникновению ошибок при изменении набора типов вершин - при появлении нового типа вершин и определении в суперклассе реализации по умолчанию для него, средств языка реализации недостаточно для получения информации о том, какие операции требуется доопределить на этом типе вершин. Эта потенциально ошибочная ситуация также не приводит к сообщению об ошибке или предупреждению на этапе компиляции, что затрудняет её выявление.

Недостатком использования мультиметодов для определения операций над графами является отсутствие контроля над специализацией мультиметодов для каждого типа вершин. Реализация мультиметодов в языках программирования предполагает наличие у типа параметра мультиметода неопределенного количества подтипов. При появлении подтипа, для которого специализация мультиметода отсутствует, используется реализация по умолчанию. Для типов вершин реализация по умолчанию в большинстве случаев не подходит и отсутствие специализации мультиметода является ошибочным.

Серьёзным препятствием для использования мультиметодов является отсутствие этой возможности в наиболее распространенных в настоящее время объектно-ориентированных языках программирования.

Из обзора сделаны следующие выводы:

• Объектно-ориентированные языки программирования обладают возможностями представления графов, достаточными для решения несложных задач. Этих возможностей оказывается недостаточно при повышении требований к выразительности, модульности, уровню статического контроля описания структуры графов и операций над ними.

• Существующие специализированные языки описания графовых структур данных позволяют преодолеть отдельные недостатки использования распространённых объектно-ориентированных языков программирования

для описания структуры графов, однако не существует специализированного языка, обладающего всеми необходимыми возможностями.

• Расширение функциональности большинства существующих трансляторов специализированных языков описания графовых структур данных требует значительных усилий. Это снижает эффективность использования таких инструментов.

• Многие существующие специализированные языки описания графовых структур данных не обладают средствами интеграции с современными средами разработки программного обеспечения, что серьезно затрудняет их использование в современном процессе разработки.

На основании этих выводов была поставлена задача данной работы:

• Спроектировать язык описания графовых структур данных, применимый для решения описанных ранее задач, в число требований к которому входят:

о Независимый от языка программирования синтаксис.

о Декларативная расширяемая система типов, дополненная возможностью императивного задания контекстных ограничений.

о Модульность описания структуры данных, которая обеспечивает повторное использование описания структуры данных.

о Способ определения операций, учитывающий особенности графовых структур данных для предотвращения ошибок при работе с ними.

• Разработать общую схему трансляции этого языка описания графовых структур в современные объектно-ориентированные языки общего назначения.

• Реализовать инструментальную поддержку этого языка, в число возможностей которой входят:

о Трансляция разработанного языка описания графовых структур в современные объектно-ориентированные языки общего назначения.

о Использование описания структуры графа в качестве исходных . данных для системы метапрограммирования (порождающего программирования), то есть создание открытой архитектуры транслятора, которая позволяет подключать дополнительные модули, производящие дополнительный анализ описания структуры графа, задающие схему генерации необходимых компонентов и т.п.

о Интеграция разработанного языка в широко используемые среды разработки программного обеспечения.

2. Язык описания графовых структур ТгееОЬ

Во второй главе описан разработанный автором данной работы специализированный язык описания графовых структур ТгееОЬ. При создании языка приняты следующие основные проектные решения:

• Для языка ТгееБЬ определены конкретный текстовый синтаксис и абстрактный синтаксис. Для определения абстрактного синтаксиса использован сам язык ТгееБЬ.

• Типы вершин и атрибутов графа задаются декларативно в объектно-ориентированном стиле с множественным наследованием. Механизм задания дополнительной декларативной информации обеспечивает расширение возможностей системы типов. Для императивного задания контекстных ограничений используются блоки кода на языках программирования.

• Набор типов вершин составляет тип графа. Тип графа может быть повторно использован при определении другого типа графов.

' • Операции над графами определяются в виде мультиметодов над ограниченным набором типов — набором типов вершин графа.

Основой типовой системы языка TreeDL являются типы вершин графа, которые задаются как именованные записи (record)*. Запись состоит из набора полей, которые задают набор атрибутов и соседних вершин, допустимых для вершин данного типа. Для полей определены операции получения значения и установки нового значения, аналогично свойствам (properties) в языке С# или в связанной с языком Java технологии JavaBeans. Операции полей вершины составляют интерфейс типа вершин.

type VarDecl { Type varType; string паше;

рис. 1. Пример типа вершины

Язык TreeDL предоставляет набор предопределенных типов, соответствующий системе типов современных объектно-ориентированных языков:

bool char short int long float double string object node

Тип node является дополнением к системе типов объектно-ориентированных языков общего назначения и отражает специфику графовых структур данных. Этот тип позволяет среди всех объектных типов выделить типы вершин.

В языке TreeDL имеется возможность определения перечислимых типов, которые задаются явным перечислением множества именованных значений. Для удобства определения перечислимого типа введена возможность его определения на основе других перечислимых типов. Однако это отношение не является отношением наследования, поскольку не все значения перечислимого типа по смыслу являются значениями базовых перечислимых типов, на основании которых определен данный тип.

1 Этот тип данных часто называют структурой, возможно из-за ключевого слова struct, которое используется для обозначения таких типов данных в,лзыке С. Чтобы не создавать конфликта с понятием структура данных, в этой работе используется термин запись (record).

enum color { RED, GREEN, BLUE }

enum Mono { BLACK, WHITE }

enum BackgroundColor : Color, Mono { TRANSPARENT }

рис. 2. Пример определения перечислимых типов Color, Mono и определения на их основе перечислимого типа BackgroundColor

Описанные базовые возможности определения типов вершин графа не зависят от конкретного языка программирования. При необходимости использования типов данных языка программирования могут использоваться пользовательские типы, определенные на языке программирования. Определение таких типов относится к расширенным возможностям языка описания структуры графов TreeDL.

type File = { java.io.File }

рис. 3. Пример определения пользовательского типа

На основе существующих типов данных могут быть построены типовые выражения, которые могут быть использованы при определении типов вершин графа и операций над ними.

Пусть Т — предопределенный тип, перечислимый тип, пользовательский тип или тип вершин. На его основе могут быть построены следующие типовые выражения:

• Т - поле такого типа хранит ссылку на объект типа Т. Такая ссылка является обязательной, то есть, в отличие от большинства языков программирования, обязательно должна указывать на объект такого типа. Если тип не является ссылочным, поле хранит само значение.

• Т? — поле такого типа содержит необязательную ссылку на объект типа Т. Значением ссылки является объект типа Т или специальное значение null. Для типов, которые не являются ссылочными, модификатор ? не меняет набора возможных значений.

Контроль использования null значения приводит к исчезновению или сокращению числа ошибок, связанных с попыткой доступа к объекту по ссылке, имеющей такое значение. В зависимости от возможностей целевого языка программирования, информация о запрете null значения может использоваться либо для статического анализа, либо для генерации проверок времени выполнения.

• Т* - список из 0 или более значений типа Т.

• Т+ - список из 1 или более значений типа Т.

• Ti: Т2 — отображение, ключами которого являются значения типа Ть а значениями - значения типа Т2.

Для поддержки жизненного цикла графа в языке TreeDL присутствуют следующие возможности:

• Выделение в графе структуры опорного дерева.

• Указание времени инициализации полей вершин.

Чтобы при создании вершины графа не нарушались требования, задаваемые типом вершины, необходимо, чтобы уже существовали все соседние вершины, связи с которыми являются обязательными. Построение графа, содержащего цикл, все связи в котором обязательные, невозможно без временного нарушения соответствующих требований типов вершин. Выделение опорного дерева, которое содержит все вершины графа, позволяет разбить построение графа на два этапа: построение собственно опорного дерева и установка остальных связей между вершинами.

При выделении структуры опорного дерева тип корневой вершины дерева помечается модификатором root. Для хранения ссылки на родительскую вершину каждый тип вершин имеет предопределенное поле parent типа node, а поле вершины, предназначенное для хранения ссылки на дочернюю вершину, помечается модификатором child. Таким образом, между родительской и дочерней вершинами устанавливается двусторонняя связь.

root type'CompilationUnit { } ~

type VarDecl {

child Type varType; string name;

abstract type Type { ... }

рис. 4. Пример выделения структуры опорного дерева

Указание времени инициализации полей позволяет выделить поля вершины, которые задают связи, не входящие в опорное дерево. Значения этих полей устанавливаются после создания вершины.

type VaгExpг { string name;

late VarDecl decl; _}_

рис. 5. Пример определения поздней связи decl

Для каждой сущности в описании структуры графа возможно указать дбполпителыгую декларативную информацию. Это позволяет более детально drracátb'a 'струкгуру данных без изменения самого языка описания. Декларативная 'информация доступна на этапе обработки структуры графа и может быть использована инструментом обработки.

Хранение дополнительной информации непосредственно в описании структуры графа позволяет обойтись без дополнительных конфигурационных файлов.

Декларативная информация задается в виде набора именованных свойств булевского, целочисленного или строкового типов. Имена свойств являются квалифицированными идентификаторами, что позволяет избежать конфликтов имен.

В конце раздела 2.2 обсуждается механизм наследования типов вершин в языке TreeDL. В отличие от современных языков программирования Java и С# в языке TreeDL допустимо множественное наследование, поскольку это

позволяет более точно описывать структуру графа. Для разрешения известного конфликта, возникающего при множественном наследовании, независимо от количества путей в иерархии наследования, данные наследуются в одном экземпляре.

При наследовании типов вершин могут быть определены дополнительные поля и переопределены некоторые свойства унаследованных полей. Переопределение может дополнять, уточнять или усиливать свойства поля, но не нарушать свойства, заданные ранее. Например, при переопределении можно потребовать инициализацию поля при создании вершины, если ранее этого не требовалось, но тип поля изменить нельзя.

В разделе 2.3 обсуждается поддержка модульности описания структуры графов в языке TreeDL. Описание структуры графа или его часть, имеющая самостоятельную ценность для повторного использования, оформляются в виде именованных модулей.

[ treedl.language.java ] structure ast.Variable;

type Type { string name;

type VarDecl { child Type type;

string name,}

type VarExpr { string паше; late VarDecl decl;

рис. 6. Пример определения модуля

Модули могут использовать друг друга. Типы вершин используемых модулей могут применяться следующими способами:

• Расширение - определение новых типов вершин, унаследованных от типов вершин используемого модуля.

• Использование - определение в новых типах вершин полей, типы которых определены в используемом модуле.

• Доопределение - добавление к определенным в используемом модуле типам вершин базовых типов вершин и полей.

Фактически, модуль описания структуры графа является самостоятельным типом данных, описывающим графы заданной структуры. В разделе 2.4 обсуждается способ определения операций нак графами.

Определение операций над графом в языке TreeDL осуществляется с помощью мультиметодов. По сравнению с общим случаем определение мультиметодов на типах вершин графа позволяет преодолеть отсутствие контроля за определением специализации мультиметода для каждого возможного типа вершин. В случае определения операции над графом набор возможных типов вершин известен заранее, при анализе определения мультиметода может быть проверена полнота определения, то есть наличие специализации мультиметода для каждого наследника типа его параметра.

Определение операции состоит из сигнатуры и тела. Сигнатура операции аналогична сигнатуре обычного метода и определяет имя, набор типов входных параметров и тип возвращаемого значения. В отличие от обычных методов, некоторые параметры операции могут быть помечены как виртуальные. Тип виртуального параметра может быть типом вершин, перечислимым или булевским типом.

Для каждого возможного набора фактических типов или значений виртуальных параметров должна быть определена своя реализация операции - ветвь операции. Возможными типами виртуального параметра, тип которого является типом вершин, считаются все неабстрактные наследники формального типа виртуального параметра, видимые в модуле определения операции, включая сам тип. Возможными значениями виртуальных параметров перечислимого типа являются все константы этого типа, булевского типа - значения true и false.

Ветвь операции состоит из метки и блока кода на языке программирования. Блок кода разделяется несколькими ветвями операции, метки которых находятся непосредственно перед блоком. Разделение блока кода несколькими ветвями операции является сокращением такой записи, когда каждой ветви операции соответствует своя текстуальная копия блока кода.

В зависимости от фактического типа или значения параметра выполняется блок кода, соответствующий ветви операции. После выполнения блока кода выполнение операции завершается, переход к следующему блоку кода не происходит, даже если оператор возврата управления в блоке кода отсутствует.

Семантика операции, единственным параметром которой является виртуальный параметр перечислимого типа, аналогична семантике конструкции switch языков программирования.

feature ast.ToString : ast.Variable?

operation string toString( virtual node n ) { case( Type n ): case( VarExpr n ): { return n.getNamef); }

case( VarDecl n }: {

return toString! n.getTypeO ) + " " + n.getNameO;

рис. 7. Пример определения операции

Операции над модулем описания структуры, который использует другие модули описания структуры, могут быть определены как расширение операций над используемыми модулями. При этом требуется определить только ветви операции, не покрытые расширяемыми операциями.

В рамках выбранного подхода, то есть без фиксации целевого языка программирования, полный контроль проблем, связанных с расширением модулей, осуществить невозможно, поскольку код на языке программирования не анализируется.

Исп ользрвани§_ _ р_писан_ного_ _ способа. _ определения, _ оп_е]эащш _ _н ад_ _ гр_а_фами пр_едотвращает_ ^озншсвд

структуры_ гр_афПредположим, что в модуль описания структуры был добавлен новый тип вершин, который является наследником типа вершин, использованного в качестве типа виртуального параметра некоторых операций. При проверке корректности определения этих операций возникнет сообщение об ошибке, что для этого типа вершин не определена ветвь операции. Аналогичное сообщение возникнет при удалении типа вершины - в этом случае тип, используемый в метке ветви операции, окажется не определен.

Тр.3й°емк0сть__ш1есещ^

нагого _ тапа__в_е^зщ_ины _ КУйбыточна: если обработка нового типа вершины текстуально совпадает с одним из блоков, использующихся ветвями операции, то достаточно перед этим блоком добавить метку ветви операции. Если требуется специальная обработка^нового типа вершины, требуется реализовать её в новом блоке.

В завершение второй главы в разделе 2.5 приведен законченный пример использования языка TreeDL для описания графовой структуры. В качестве примера выбран абстрактный синтаксис широко известного формального языка описания BNF грамматики. В Приложении IV приведен более сложный пример - описание абстрактного синтаксиса самого языка TreeDL.

3. Инструментальная поддержка языка TreeDL

В третьей главе описана разработанная автором данной работы инструментальная поддержка языка TreeDL.

Для обработки описаний графовых структур данных на языке TreeDL разработан инструмент treed I, реализованный на языке Java.

Основным назначением этого инструмента является:

• Анализ корректности описания структуры данных и операций над ними на языке TreeDL.

• Генерация программного кода по описанию структуры данных на языке TreeDL, в частности трансляция описания структуры данных и операций над ними в язык программирования, а также генерация реализации операций, которые зависят только от структуры данных.

Задача реализации инструментальной поддержки языка TreeDL рассматривалась и как модельный пример использования этого языка при разработке расширяемых трансляторов специализированных языков. Помимо основного назначения инструмент дополнительно предоставляет следующие сервисы:

• Готовый анализатор языка TreeDL в виде компонента, готового к использованию в других проектах, в частности в модулях интеграции со средами разработки. Интерфейс анализатора языка TreeDL определяет структура абстрактного синтаксиса, которая описана на самом языке TreeDL.

• Готовая платформа для создания дополнительных анализаторов и генераторов кода необходимых компонентов по описанию структуры данных на языке TreeDL.

В завершение третьей главы сведены в таблицу размеры основных компонентов разработанного комплекта инструментов. Из таблицы видно, что сгенерированное описание абстрактного синтаксиса языка TreeDL составило около 15% общего количества строк разработанного вручную кода инструмента. Использование языка TreeDL позволило примерно в 5 раз сократить объем ручной работы по описанию абстрактного синтаксиса.

4. Апробация языка TreeDL

В четвертой главе анализируется опыт практического использования языка TreeDL. Различные версии языка описания абстрактного синтаксиса, послужившие основой для языка TreeDL, были использованы в ряде проектов в 1995-2005 годах.

В 1996-1998 годах в рамках проекта по тестированию на основе формальных спецификаций был разработан транслятор [1] исполнимого подмножества языка спецификации RSL в процедурный язык PROTEL.

Для реализации этого транслятора был разработан простейший формат описания дерева абстрактного синтаксиса и инструмент gentree для перевода этого описания в целевой язык программирования.

Сгенерированное описание абстрактного синтаксиса языка RSL составило около 25% общего количества строк разработанного вручную кода инструмента. Использование специализированного языка описания графовых структур данных позволило примерно в 10 раз сократить объем ручной работы по описанию абстрактного синтаксиса.

В 2000-2002 годах было создано спецификационное расширение языка Java [2] и транслятор этого расширения в язык Java.

Для реализации этого транслятора с учетом опыта использования инструмента gentree был разработан язык описания абстрактного синтаксиса и инструмент ast, осуществляющий обработку этого описания и генерацию кода на языке Java. В язык описания абстрактного синтаксиса были добавлены возможности, которых не хватало при использовании инструмента gentree.

Сгенерированное описание абстрактного синтаксиса спецификационного расширения языка Java составило около 30% общего количества строк разработанного вручную кода инструмента. Использование специализированного языка описания графовых структур данных позволило примерно в 15 раз сократить объем ручной работы по описанию абстрактного синтаксиса.

В 2002-2003 годах было создано спецификационное расширение языка С# [3] и транслятор этого расширения в язык С#.

Сгенерированное описание абстрактного синтаксиса спецификационного расширения языка С# составило около 18% общего количества строк

разработанного вручную кода инструмента. Использование специализированного языка описания графовых структур данных позволило примерно в б раз сократить объем ручной работы по описанию абстрактного синтаксиса.

Возможностей языка описания структуры графов оказалось достаточно не только для описания абстрактного синтаксиса языков, но и для других задач. Одно из таких применений язык описания структуры графов нашел в проекте ОТК, целью которого являлась разработка методов и инструментов для генерации тестовых данных сложной структуры.

В проекте ОТК разработан способ итерации моделей [4], структура которых задана на языке TDL (который является ранней версией языка TreeDL). По каждой из полученных моделей строятся тестовые данные, соответствующие этой модели. Обычно тестовые данные представляют собой текст, который создается по модели при помощи той же техники генерации на основе шаблонов.

Отличие использования языка описания структуры данных в проекте ОТК от использования в проектах по разработке трансляторов в том, что описание абстрактного синтаксиса транслятора необходимо только разработчикам самого транслятора и не является неотъемлемой частью взаимодействия с пользователями, а в проекте ОТК язык TDL предлагается пользователям инструмента ОТК, разработчикам тестов. Такое использование предъявляет дополнительные требования к языку, его документации и инструментальной поддержке — введение дополнительного языка не должно создавать для пользователя значительных неудобств, связанных с изучением и использованием этого языка.

Успешное применение ОТК для создания тестов оптимизирующих модулей компиляторов, показало, в частности, что использование языка TDL не вызывает у пользователей затруднений при описании структуры данных.

Язык TreeDL используется для описания структуры абстрактного синтаксиса языка Java в проекте по созданию открытого анализатора языка Java. Результатом работы анализатора является граф абстрактного синтаксиса языка Java, который может быть использован для специализированной обработки языка Java.

Использование специализированного языка описания графовых структур данных позволило примерно в 12 раз сократить объем ручной работы по

описанию абстрактного синтаксиса языка Java.

Количественные оценки использования языка описания графовых структур в перечисленных проектах сведены в итоговую таблицу в завершение четвертой главы.

Проект Размер проекта, строк кода Размер описания на языке TreeDL, строк кода Размер кода, сгенерированного по описанию на языке TreeDL, строк кода Доля подсистемы, описанной на языке TreeDL, % Сокращение ручной работы» сгенерированные строки/ рукописные строки

Транслятор языка RSL 40000 1000 10000 25 10

Транслятор спецификационного расширения языка Java 72000 1500 22000 30 15

Транслятор спецификационного расширения языка С# 105000 3000 19000 18 6

Открытый анализатор языка Java 30000 1200 14000 47 12

Транслятор языка TreeDL 19880 600 3100 15 5

рис. 8. Количественные оценки использования языка TreeDL

Заключение

В заключении представлены результаты, полученные в рамках настоящей диссертационной работы. Основным результатом является создание нового языка TreeDL для объектно-ориентированного описания графовых структур данных и нового метода разработки программных систем, использующих графовые структуры данных. При проектировании языка TreeDL были

проанализированы необходимые возможности языка описания структуры данных и учтены недостатки существующих языков такого рода.

Кроме того, получены следующие новые научные и практические результаты:

• Предложена общая схема трансляции этого языка в современные объектно-ориентированные языки общего назначения.

• Для языка TreeDL реализована платформа с открытой архитектурой, которая позволяет подключать дополнительные модули, осуществляющие обработку описания структуры данных, в частности генерацию кода на языке программирования.

• На базе этой платформы реализованы модули генерации, обеспечивающие совместное использование языка TreeDL с языками программирования Java и С#.

• Реализована интеграция языка TreeDL в среду разработки на платформе Eclipse.

Приложения

В Приложении I приведены обозначения, использованные в лексической и синтаксической грамматиках.

В Приложении II приведена лексическая грамматика языка TreeDL.

В Приложении III приведены синтаксическая грамматика и контекстные ограничения языка TreeDL.

В Приложении IV приведено описание абстрактного синтаксиса языка TreeDL на самом языке TreeDL.

Благодарности

Эта работа возникла в рамках создания инструментальной поддержки технологии тестирования UniTesK, разрабатываемой в группе RedVerst Института Системного Программирования РАН. Автор выражает признательность своим коллегам, которые участвовали в апробации языка

TreeDL, за энтузиазм, терпение и массу важных замечаний. Автор особо благодарен

• А.С.Косачеву, который помог более широко взглянуть на проделанную работу;

• А.А.Монахову за отличные идеи по развитию языка;

• С.А.Зеленовой и С.В.Зеленову за расширение области применения языка;

• М.В .Архиповой за прототип, послуживший основой для реализации модуля интеграции языка TreeDL со средой разработки на платформе Eclipse.

Работы автора по теме диссертации

1. А.Демаков, Исполнимое подмножество языка спецификации и его трансляция. Приложения системного программирования: Вопросы кибернетики, Научный совет по комплексной проблеме «Кибернетика» РАН, Москва, 1998, вып.4,17-28.

2. I. В. Bourdonov, А. V. Demakov, A. A. Jarov, A. S. Kossatchev, V. V. Kuliamin, А. К. Petrenko, and S. V. Zelenov. Java Specification Extension for Automated Test Development. Proceedings of PSI'01. LNCS 2244, pp. 301-307. SpringerVerlag, 2001.

3. А.Демаков, Применение технологии UniTesK для тестирования .NET компонентов, доклад на конференции Технологии Microsoft в научных исследованиях и высшем образовании, Москва, 15-17 июня 2003.

4. A.B. Демаков, С.В.Зеленов, С.А. Зеленова, Генерация тестовых данных сложной структуры с учетом контекстных ограничений, Труды ИСП РАН, т. 9, 2006.

5. А.Демаков, Язык описания абстрактного синтаксиса TreeDL и его использование, Препринт ИСП РАН, №17, 2006.

6. Демаков A.B. TreeDL: язык описания графовых структур данных и операций над ними. Вычислительные методы и программирование, Том 8,2006.

Принято к исполнению 17/11/2006 Исполнено 20/11/2006

Заказ № 952 Тираж: 100 экз.

Типография «11-й ФОРМАТ» ИНН 7726330900 115230, Москва, Варшавское ш., 36 (495) 975-78-56 www.autoreferat.ru

Содержание диссертации автор научной статьи: доктор психологических наук , Емельянова, Татьяна Петровна, 2006 год

ВВЕДЕНИЕ.

РАЗДЕЛ 1. Социальный конструкционизм: черты новой парадигмы в социальной психологии.

Глава 1.1. Зарождение новой парадигмы.

1.1 1. Предшественники конструкционизма в социологии знания и психологии.

1.12 Этогеника и социальный конструкционизм.

1 1 3. Отстаивание приоритетов и пункты подобия.

Глава 1.2. Социальные представления как процесс социального конструирования.

1.2 1. Истоки методологии изучения социальных представлений.

1.2.2 Между социальным когнитивизмом и социальным конструкционизмом.

1.2.3. Дальнейшие шаги в развитии методологии.

Выводы по разделу 1.

РАЗДЕЛ 2. Социальное представление как предмет изучения общественных трансформаций.

Глава 2.1. Перес гройка социальной психологии в условиях общественных трансформаций.

2.1.1. Причины и условия обновления социальной iichxojioi ии.

2 1 2. Социальная психология и общественные изменения.

Глава 2.2. Методология социального представления как основа изучения общее!венных и культурных трансформаций.

2.2.1. Социальное представление как продукт и как процесс.

2 2.2. Возможности взаимодействия теории социальных представлений с дру1 ими концепциями па пути обновления социальной психологии.

2.2.3. Место социального представления в многообразии понятий и подходов к ситуации общественных изменений.

Глава 2.3. Коллекшвная память как условие и механизм конструирования социальных представлений.

2.3.1. Истоки изучения коллективной памяти в различных традициях.

2.3 2. Идентичность и коллективная память.

2.3.3. Коллективная память в изучении общественных измеиепий.

Глава 2.4. Кросскультурное исследование социального представления как способ анализа общественных изменений.

2.4.1. Социальное представление в кросскультурной перспективе.

2.4.2. Проблемы традиционной кросскультурной психологии.

2.4.3. Возможности кросскультурно1 о анализа социального представления для сравнения стабильных и реформируемых обществ.

Выводы по разделу 2.

РАЗДЕЛ 3. Особенности конструирования социальных представлений о политических и экономических преобразованиях в современной России.

Глава 3.1. Субъекты и условия конструирования социальных представлений в период реформ в России.

3.1.1. Общественная ситуация как комплекс внешних условий изменения обыденного сошания.

3.1 2 Групповой субъект социальных трансформаций.

3.1 3 Социально-психологические особенности групповою субъекта как внутренние условия конструирования обыденного знания.

3 1.4 Обоснование общих принципов эмпирического исследования конструирования социальных представлений в период реформ в России.

Глава 3.2. Антиномия «демократия — авторитаризм» в зеркале социальных представлений.

3.2 1. Демократия в социальном представлении.

3.2 2. Ответственность и патернализм.

3.2.3. Высшая власть: идеальный лидер.

Глава 3.3. Антиномия «либеральная экономика — государственное регулирование экономики» и ее освоение в социальных представлениях.

3 3.1. Собственность и собственники как предмет коллективного осмысления.

3.3.2 Социальное неравенство — предмет конструирования социальных представлений.

3.3 3 11равствеиио-психоло1ическая составляющая как центральный элемент социальных представлений об экономических изменениях.

Глава 3.4. Антиномия «национальное — всемировое» в социальных представлениях.

3.4.1. Общественный дискурс о проблеме национальной самобытности

3.4 2 Оппозиция «I лобализм — ашшлобализм» как объек1 конструирования социальных представлений.

3.4.3. Нация с 1сроическим прошлым: воспоминания о войне.

Выводы по разделу 3.

Введение диссертации по психологии, на тему "Конструирование социальных представлений в условиях трансформации российского общества"

Аюуальность темы и постановка проблемы. С конца 80-х годов XX века перестройка всей социально-экономической и политической системы нашей страны породила у различных групп населения острую потребность в осознании произошедших общественных трансформаций и, порой, драматичных изменений в их жизни. Конструируя свое представление о социальных изменениях, люди создают собственное видение существующих проблем, коюрое подчиняется определенным социально-психологическим закономерностям. Анализ эшх закономерностей, с одной стороны, позволяет воссоздать картину событий политической и экономической жизни, сконструированную различными социальными группами, а, с другой, приблизиться к пониманию тех социально-психологических механизмов, коюрые действую I в социальном познании людей в период трансформационных изменений в общественном укладе. Рыночные экономические 01 ношения порождают неравенство материальных возможностей различных групп населения, которое резко проявляет себя в обнищании большинства граждан и обогащении меныпинс1ва. Логическим следствием этой ситуации является возросшая напряженность в обществе, социально-психологические механизмы и последе 1вия которой нуждаются в изучении.

Одной из важнейших проблем российского общества остаются процессы демократизации и их восприятия в обыденном сознании разных групп населения. Неоднозначность в оценках демократических преобразований общества, рост симпатий в пользу более жестких, авторитарных форм управления государством с целью «наведения порядка в стране» с одной стороны, способствуют стабилизации политической ситуации, но, с другой, создают препятствия для формирования зрелого гражданского общества в России. Пассивность, политическая и социальная апатия населения имеют социально-психологические корни, анализ коюрых составляет специальную научную проблему. Развитие гражданского общества в России напрямую связано с формированием адекватного понимания его членами существа демократических преобразований не только как комплекса новых политических институтов, но и как необходимости развития новой психологии гражданской активности личности, ее ответственности и вовлеченности в общественные процессы. Для подхода к решению этой проблемы в диссертации разрабатывается концепция коллективного субъекта, которая раскрывает его социально-психологические особенности и позволяет объяснить на социально-психоло1ическом уровне условия, факторы и механизмы конструирования социальных представлений, ориентирующих социальные действия больших социальных групп.

Новый экономический уклад общества, изменивший его структуру, внес сущесшепные коррективы в экономическое сознание граждан, актуализировав такие его кат ории как рыночные отношения, предпринимательство, богатело и др. и изменив систему ценностных ориентации наших соотечественников в пользу материальных ценностей. Эти глубокие преобразования вызвали к жизни социальные преде твления, которые призваны объяснить новые экономические реалии на обыденном уровне, вписать их в систему имеющихся категорий и да!ь им оценку. Раскрытие содержания этих социальных предетнлений, а также характера и значения включенных в них нравственных оценок экономических преобразований представляет собой важную научную проблему. Оно позволяет не только углубить понимание процессов обыденного иознания новых явлений в трансформирующемся обществе, но и предсказать поведение отдельных социальных групп в сфере экономики. Таким образом, изменения в обыденном сознании членов больших социальных групп изучаются в рамках нового научного направления как особенности конструирования социальных представлений в условия в нестабильных социальных условиях.

Новые экономические отношения в российском обществе, образование гигантского разрыва в уровне благосостояния между социальными группами населения обострили интерес граждан к нравственным аспектам экономики. Эю представляет особую важность для нашего общества, поскольку социальная напряженность достигает порой высокого уровня и проявляется в 01 крытых действиях протеста социально незащищенных слоев, выступающих под лозунгами социальной справедливости. В истории России нравственное сознание традиционно выполняло функцию важнейшего регулятора поведения у представителей всех слоев общества. Однако в современных условиях благотворительность, сочувствие к обездоленным группам населения утратили свой былой стагус общеавенных ценносгей. Это противоречие между национальной традицией ориентации на духовное, нравственное начало и резким снижением морального потенциала современного общества лежит в основе кризиса общественной морали. Поиск путей понимания социально-психологических оснований эюю про1иворечия обусловил направление исследования того, как интерпретируются моральные категории справедливости, ответственности и др. в социальных представлениях различных групп, какова их внутренняя структура и логика.

Распад СССР, изменение места и роли России в мировой экономико-политической системе повлекли за собой изменения в национальной и гражданской идентичности членов больших социальных групп. Создавшееся противоречие между прежним ощущением себя гражданами могущественной державы и осознанием нынешнего невысокого экономического и гуманитарного статуса России в мире требует анализа социально-психологического содержания этого противоречия и, прежде всего, содержания тех обыденных объяснений, которые аккумулируются в сконструированных людьми социальных представлениях.

Обострение межнациональных отношений, происходящее на фоне глобализационных процессов, проявляет себя в усилении ксенофобии, во всплесках экстремизма и неонацизма в российском обществе. Исследование социальных представлений в сфере национальных отношений позволяет лучше понять социально-психологические основания поведения граждан по отношению к другим этническим группам. Изучение особенностей конструирования социальных представлений о глобализации поднимает проблему того, как интерпретируются и оцениваются нашими гражданами новые тенденции в мировой экономике и поли гике, как на ментальном уровне преодолевается кризис идентичности, охвативший российское общество. Противоречие, порожденное развертыванием процессов глобализации с одной стороны, и стремлением российского общества сохранить свою самобытность, с дру1 ой, нуждается в социально-психологическом анализе и объяснении.

Проблемы и трудности, порожденные этими противоречивыми тенденциями, проявляются на социально-психологическом уровне в форме различных феноменов (кризиса идентичности, изменения системы отношений, ценностных ориентаций, устновок и др.), детально изученных отечественными социальными психологами. Однако отсутствуют комплексные фундаментальные исследования обыденных ментальных феноменов — социальных представлений — которые конструируются социальными группами под влиянием различных факторов и выполняют важные социально-психологические функции адаптации, совладения с ситуацией, стабилизации эмоционального состояния и др. Изучение особенностей конструирования социальных представлений в условиях общественной трансформации является актуальным не только в плане концептуализации проблем современного российского общества с позиций психосоциального подхода, оно также позволяет реконструировать проблематику общественной жизни, существующую в обыденном сознании населения, которая имеет большой прогностический потенциал для анализа тенденций динамики общественной психологии.

Вычленение названных противоречий и проблем, а также анализ работ, существующих в данной области, привели к выводу о необходимости проведения комплексного теоретико-эмпирического исследования социально-психологических механизмов и факторов изменения обыденного сознания граждан через конструирование ими социальных представлений в сфере экономики, политики и межнациональных отношений.

Объектом исследования, состоящего из трех частей, выступили преде 1авигели больших социальных групп российского общества, выделенных по принципу возраста, профессиональной принадлежности, отношений собственности. Общее число респондентов составило 2893 человека.

Предметом исследования явились основные параметры конструирования социальных представлений о феноменах общественной жизни различными социальными группами в условиях трансформации российского общества.

Цель исследования состоит в разработке нового научного направления — изучения конструирования социальных представлений в ситуации общественной нестабильности посредством анализа параметров и харак1ерисшк конструирования различных компонентов социальных представлений о политических и экономических преобразованиях современного российского общества.

Задачи исследования состояли в следующем:

1. Провести теоретический анализ истории и современного состояния консгрукционистского направления в социальной психологии;

2. Раскрыть концептуальные основы и методологические истоки теории социальных представлений, показать ее родство с конструкционистским направлением, а также ее методологическую близость к дискурсивной психологии и к социальному конструкционизму К. Гергена;

3. Проанализировать современное состояние теории социальных представлений, новые методологические подходы, сформировавшиеся в ее рамках с целью изучения возможностей исследования феномена социального представления в современных российских условиях;

4. Распространить теорию коллективного субъекта на большие социальные группы, раскрыть основные факторы, изменяющие уровень субъектности большой социальной группы и проанализировать параметры данной формы коллекшвных субъекюв в условиях общественной нестабильности;

5. В рамках нового научного направления — изучения конструирования социальных представлений в ситуации общес1 венной нестабильности — раскрыть факторы, функции и механизмы этого конструирования;

6. Выявить своеобразие конструирования различных компонентов социальных представлений о политических и экономических преобразованиях российского общества на основе данных авторских кросскулмурных исследований, а также с помощью сравнения полученных результатов с данными зарубежных исследований;

7. Показав роль нравственных компонентов в конструировании социальных представлений в условиях общееIвенной нестабильности и значение нравственных компонентов социальных представлений для стабилизации обыденного сознания в условиях существующего ментального диссонанса;

8. Очертить возможности и перспективы будущих исследований факторов и механизмов конструирования социальных представлений в реформируемых обществах.

Основная теоретическая гипотеза состоит в предположении о том, что конструирование социальных представлений о политических и экономических явлениях в условиях общественной нестабильности обусловлено такими факторами как актуальная ситуация, включающая комплекс внешних и внутренних условий конструирования и коллективная память. Социальные представления в условиях ментального диссонанса кроме известных функций адаптации, познания и ориентации поведения в социально фрустрированных группах выполняют функцию стабилизации эмоционального состояния. Условия общественной нестабильности актуализируют нравственный модус репрезентаций, который способствует разрешению внутренних противоречий в социальных представлениях.

Эмпирические гипотезы исследования исследования содержат следующие предположения:

1. Социальным представлениям о демократии членов всех четырех исследованных группах (работники бюджетной сферы, рабочие, неработающие пенсионеры, студенты) свойственна амбивалентность оценок и внугренняя противоречивость содержания, а также подмена политического смысла категории «демократия» экономическим па уровне ядра социального представления.

2. В отличие от с респонденюв из Центральной и Западной Европы, российские респонденты атрибутируют опзетственность за проведение демокрашческих преобразований властям, не признавая за гражданами какой-либо ответственности за состояние дел в обществе и не включая в представление о демократии категории, связанные со свободой личности.

3. Представления о социальной ответственности в группе студентов харак1еризуются котитивной бедностью. Эмоционально-личностные переживания, связанные с социальной о1ветственнос1ью, либо не представлены, либо активно отторгаются респондентами.

4. Кросскультурные различия между полями представления политических режимов французских и российских студентов состоят в значительно большей частоте упоминаний демократии во французской выборке. В сознании российских студентов категория демократии не занимает ведущих позиций, хотя и образует устойчивую оппозиционную связь с категориями тоталитаризма и авторитаризма.

5. В социальных представлениях об идеальном политическом лидере в истории России предпочтение на социетальном уровне отдается руководителю авторитарного толка. При этом характеристики, атрибутируемые этому лидеру будут различаться в возрастных группах и в группах, отличных по политическим ориентациям.

6. Социальные представления об экономических категориях предпринимательства, богатсгва, глобализации характеризуются противоречивостью содержания, амбивалентностью оценок, а также выраженным нравственным компонентом.

7. Уровень социальной фрустрированности различается в группах неработающих пенсионеров, безработных, интеллигенции и студентов. Наравне с безработными наиболее фрустрированной является группа пенсионеров.

8. Содержание социального представления о справедливости существенно различается в, группах различного отношения к собственности, что может свидетельствовать о нравственной дезинтеграции общества. Теоретико-методологическую основу исследования составили комплексный и системный подходы в психологической науке (К.А. Абульханова, Б.Г. Ананьев, Л.И. Анцыферова, В.Г. Асеев, А.Г. Асмолов, В.А. Барабанщиков, В.А. Бодров, A.B. Брушлинский, В.Н. Дружинин, A.JI. Журавлев, В.П.Зинчеико, В.В. Знаков, В.А. Кольцова, А.Н. Леонтьев, Б.Ф. Ломов, С.Л. Рубинштейн, Е.В. Шорохова, A.B. Юревич, М.Г. Ярошевский и др.); философско-психологическая теория сознания (К.А. Абульханова, М.М. Бахтин, М.К. Мамардашвили, В.Ф. Петренко, С.Л. Рубинштейн и др.); психосоциальный подход (К.А. Абульханова, А.Л. Журавлев, С.Л. Рубинштейн); субъектный подход (Б.Г. Ананьев, К.А. Абульханова, В.А.Барабанщиков, A.B. Брушлинский, А.Л. Журавлев, В.В. Знаков, С.Л. Рубинштейн и др.); теория социального познания (Г.М. Андреева, Дж. Брунер, У. Найссер, В.Ф. Петренко, IUI. Шихирев, A.B. Юревич и др.); концептуальные основы исследований российского менталитета (К.А. Абульханова, A.B. Брушлинский, М.И. Воловикова, Г.Г. Дилигенский, В.А. И.А. Джидарьян, В.А. Кольцова, Н.М. Лебедева, В.Ф. Петренко, В.Е. Семенов и др.); меюдологические принципы кросскультурной психологии (М. Бонд, Р. Гудвин, Н.М. Лебедева, E.H. Резников, Т.Г. Стефаненко, Г. Триандис, Ш. Шварц и др.); теория социальных представлений (С. Московичи, Ж.-К. Абрик,

В. Вагнер, У. Дуаз, И. Маркова, К.А. Абульханова, A.B. Брушлинский, М.И. Воловикова, А.И. Донцов и др.); концепция социального конструкционизма (В. Вагнер, К. Герген, Дж. Поттер, Р. Харре); методологические основы психологии дискурса, коммуникаций и дискурсивной психологии (В.П. Морозов, Н.Д. Павлова, Дж. Поттер, М. Уэзерелл, Т.Н. Ушакова и др.); концептуальные положения экономической и политической психологии, положения психологии труда и психологии управления о «нравственном факторе» (Т.Ю. Базаров, Ю.Я. Голиков, Л.Г. Дикая, Г.Г. Дилигенский, А.Л. Журавлев, А.И. Костин, А.Б. Купрейченко, А.П. Лебедев, В.П. Позняков, E.H. Резников, Ю.К. Стрелков, В.А. Хащенко, Е.Б. Шестопал, П.Н. Шихирев, и др.).

Методы исследования включают методы теорешческот анализа и синтеза, аналогии, моделирования и др., применяемые для формулирования концептуальных положений диссертации. Блок меюдов для сбора эмпирических данных был создан для достижения цели исследования и обеспечения его комплексного характера. Учитывая специфику изучаемых феноменов, преимущеаво отдавалось качественным и качественно-количественным методам, таким как ассоциативный метод, интервью, контент-анализ материалов прессы, фокус-групны, сочинения, экспертные оценки и др. Полученные данные дополнялись и верифицировались с помощью методов анкешрования, шкалирования, семантического дифференциала и др. Для обработки данных использовались методы математической статистики: меры центральной тенденции, корреляционный, факторный и кластерный анализы, метды анализа различий между двумя независимыми выборкам по уровню выраженности порядковой переменной в версии программы SPSS 11.0 и других статистических программ, компьютерная статистическая программа ВААЛ, тематический контент-анализ, лексический анализ близости и иерархической классификации и др.

Эмпирическая база исследования.

В исследовании приняло участие в общей сложности 2893 респондента. Основу выборки составили представители больших социальных групп по признаку возраста (неработающие пенсионеры — 574 человек, работающие взрослые 25-60 лет в количестве 803 человек, студенты — 1350 человек). Группы пенсионеров и работающих взрослых были выровнены по признаку пола, в группе студентов преобладали девушки. Группа работающих взрослых дифференцировалась по признакам отношений собственности (работники бюджетной сферы — 251 человек, предприниматели — 222 человека) и рода занятий (рабочие — 230 человек, преподаватели вузов — 100 человек). Для целей отдельных частей исследования привлекались также представители групп безрабошых, менеджеров крупных предприятий, российские граждане, проживающие в ФРГ, французские граждане российского происхождения и французские студенты.

Эмпирическое исследование содержало три части. Первая часть — изучение политических представлений в рамках антиномии «демокрашя -авюритаризм», включавшее комплексное исследование представлений о демократии, о различных периодах существования СССР, об идеальном лидере прошлого, о социальной ответственности, о политических режимах. Вторая часть — изучение экономических представлений в контексте антиномии «либеральная экономика - государственное регулирование экономики», содержавшее блоки исследования представлений о предпринимательстве, богатстве, справедливости. Третья часть — социальные представления в рамках антиномии «национальное - общемировое», объединившая исследования о глобализации, национальном меньшинстве и о победе в Великой СЬечественной войне как важнейшем патриотическом символе. Положения, выносимые на защиту 1. В современной отечественной социальной психологии одной из важнейших задач является задача раскрытия факторов, механизмов и функций конструирования социальных представлений об экономике и политике в условиях трансформации российского общества. Учет особенностей сконструированных группами социальных представлений позволит прогнозировать динамику социально-психологических процессов в обществе, а также предупреждать негативные последствия в общественной психологии.

2. В классификации понятий психологии социального познания, созданной авюром посредством комбинации двух оснований (статуса субъекта как индивидуального или коллективного и характера ситуации как стабильной или нестабильной), понятие социальных представлений относится к че1вертой группе понятий. Это категория, предназначенная для исследования коллеюивного субъекта в нестабильной ситуации, в частности порожденной процессами общественной трансформации.

3. Конструирование социальных представлений в условиях общественной трансформации определяется рядом факторов, среди которых важное место занимают факторы актуальной ситуации и коллективной памяти. Фактор актуальной ситуации представляет собой взаимодействие внешних и внутренних условий конструирования. В нестабильной российской общественной ситуации, порожденной трансформационными процессами, внешние условия могут быть представлены моделью антиномий, среди коюрых ключевую роль шрают антиномии «демократия - авторитаризм», «либеральная экономика - государственное регулирование экономики» и «национальное - всемировое». Внутренние условия представляют собой социально-психологические особенности больших социальных групп: их ценностные ориентации, систему отношений, установок, идентичностей и др. Взаимодействием внешних и внутренних условий определяются особенности конструирования социальных представлений. Фактор коллективной памяти определяет временной вектор конструирования, он связан с выполением социальными представлениями их защитных и стабилизирующих функций.

4. Конструирование социальных представлений в условиях общественной трансформации осуществляется посредством ряда механизмов. Это, с одной стороны, механизмы эмоциональной регуляции, объединяемые категорией коллективного коупинга, которые позволяют справляться с фрустрирующими социальными ситуациями. С другой стороны, существуют когнитивные механизмы, обеспечивающие консгруирование социальных представлений в условиях ментального диссонанса, порожденного общественными изменениями. К ним относи ¡ся, в частности, ментальное расщепление категории, представляющей какое-либо новое общественное явление в обыденном сознании групп, например, демократию, предпринимательство или богатство, на их идеальный и реальный образы.

5. Поняше коллективного субъекта может быть распространено на большую социальную группу. Выделяются четыре фактора изменения уровня субъектности большой социальной группы: особенности политического режима, степень стабильноеIи общественной ситуации, наличие опыта совместных действий, существование коллективной идеологии. В условиях социальной нестабильности, порожденной общественной трансформацией, все большие социальные группы находятся в состоянии предсубъектности. Резкие изменения общественной психологии вследствие проведения социальных реформ способствуют повышению уровня субъектности групп за счет активизации в них процессов социальной категоризации, саморефлексивности и социального сравнения. Вследствие актуализации групповых потребностей и ингересов отдельные социальные группы могут переходить на уровень реальной субъектности, проявляя коллективную активность.

6. В структуре социальных представлений об экономике и политике отмечаются когнитивная бедность, амбивалентность в оценках и противоречивость содержания. В социальных представлениях российских респондентов о демократии обнаруживаются особенности, отличающие их от социальных представлений жителей I Митральной и Западной Европы отсутствием ядерных элементов, связанных с социальной ответственностью личности. Ядро представлений о демократии российских респондентов содержит эмоционально заряженные элементы, связанные с негативными экономическими характеристиками современного российского общества. Все исследованные социальные представления содержат нравственный компонент (нравственный модус репрезентаций), который связан с идеей социальной справедливости.

7. Социальные представления выполняют, помимо универсальных функций адаптации к ситуации, познания, ориентации поведения, также специфическую в условиях социальной нестабильное I и, порожденной трансформацией общества, функцию стабилизации эмоционального состояния членов отдельных социальных групп. В частности, в социально фрустрированной группе неработающих пенсионеров наблюдаются такие приемы нивелирования негативного эмоционального состояния, как укрепление позитивного образа собственной группы за счет позитивно окрашенных коллективных воспоминаний о героических событиях прошлого и акцентирования идеи справедливоеш-несправедливости общественных преобразований в России.

8. Сравнение структуры социальных представлений студентов и неработающих пенсионеров о значимых политических и экономических явлениях косвенно свидетельствует о динамических процессах в конструировании преде явлений в масштабе поколений. Так в группе студентов ошечается больший объем информации о новых общественных явлениях, в частности, о глобализации, демократии и др. Поле представления о новых политических и экономических феноменах отличается у студентов большей полнотой и адекватностью содержания. Эмоционально-оценочный компонент представлений о демократии, предпринимательстве и богатстве в группе студентов имеет положительную или нейтральную окраску, в отличие от группы неработающих пенсионеров, где преобладают негативные оценки.

9. В содержании социальных представлений о справедливости, демократии, богатстве в исследованных группах обнаруживаются существенные расхождения трактовок этих феноменов. Так справедливость интерпретируется либо на основании уравнительного принципа (в группе нерабо1ающих пенсионеров), либо на основании принципа трудового вклада (в группе предпринимателей), либо как возможное 1ь приложения усилий и получения адекватного вознаграждения (в группах аудентов и предпринимателей). Содержание социальных представлений о демократии также варьируется по группам («демократия как анархия», «причина всех зол», «недостижимый идеал», «демократия как миф» и др.). Богатство инIериретируется как источник власти и материальных возможностей (в ¡руппе предпринимателей), как достойные условия жизни (в группе пенсионеров), оно ассоциируется с внешними атрибутами роскоши (в группе студентов). Подобные смысловые расхождения в ин1ерпретации и оценках важнейших политических, экономических и нравственных явлений квалифицируются как феномен диверсификации социальных представлений, который является признаком ментальной дезинтеграции общества.

Научная новизна исследования. В диссертации разработано новое научное направление — изучение конструирования социальных преде швлений в условиях общественных трансформаций, сформулированы положения о факторах, функциях и механизмах конструирования. В рамках этой работы впервые подробно проанализированы основные положения конструкционистского направления в социальной психологии и обосновано утверждение о перспективности исследования социальных представлений в рамках конструкционистского направления, доказана целесообразность применения методологии социальных представлений к анализу обыденного сознания больших социальных групп в условиях нестабильной общественной ситуации в России.

В диссертации развивается психологическая теория субъекта, а именно, понимание большой социальной группы как особой формы коллективного субъекта и раскрывается специфика проявления признаков субъектности больших социальных групп в условиях общественной нестабильности. В рамках этой теории впервые анализируется актуальная ситуация как комплекс внешних и внутренних условий жизнедеятельности больших групп в современных российских условиях.

Впервые осуществлен комплексный анализ социальных представлений о целостной совокупности политических и экономических феноменов, понимаемой как система антиномий общественного сознания, особым образом воспримаемых обыденным сознанием групп в форме сконструированных представлений. Новизна исследования состоит также в выявлении общих и частных характеристик отдельных компонентов этих социальных представлений (объема содержащейся в них информации, поля представления и эмоционально-оценочных компонентов) в изучавшихся группах.

Сделан теоретический вклад в теорию социальных представлений благодаря выявлению специфики структуры и функций представлений, конструируемых группами современного российского общества в условиях реформирования общественной системы, по сравнению с социальными представлениями в странах с относительно стабильными общественными условиями.

Впервые обосновано утверждение о ключевой роли нравственного модуса осмысления общественных перемен в конструировании социальных представлений об экономике и политике, показано значение нравственных компонентов социальных представлений для стабилизации обыденного сознания в условиях существующего ментального диссонанса, порожденного антиномичностью элементов общественной ситуации.

Феномен коллективной памяти впервые в отечественной социальной психологии подвергнут всестороннему теоретическому анализу и эмпирически исследован на примере воспоминаний о Великой Отечественной войне, о политических лидерах прошлого России, об СССР, как один их ключевых факторов конструирования социальных представлений россиян о своей нации.

Впервые разработана комплексная программа и проведена серия эмпирических исследований социальных представлений о таких новых политических и экономических явлениях нашего общества, как демократия, предпринимательство, глобализация, богатство и др. Выявлен феномен диверсификации содержания социальных представлений об этих явлениях в различных группах общества, что является признаком психологической дезинтеграции общества.

Выполненное в диссертации обобщение и структурирование работ в области социальной психологии, социологии, культурологии и политологии формирует междисциплинарное видение проблемы социального конструирования репрезентаций и создает платформу для дальнейшего продвижения в изучении этой проблемы.

Для обработки данных, полученных с помощью качественных и качественно-количественных методов, были апробированы и применены новые в практике исследования социальных представлений методы компьютерного контент-анализа с помощью статистической программы ВААЛ, а также лексического анализа близости и иерархической классификации.

Осуществлено уточнение и развитие категориального аппарата теории социальных представлений в связи с ее использованием для исследования больших социальных групп трансформирующегося российского общества. Так предложены понятия «нравственный модус репрезентаций», «ментальный диссонанс». Дополнены новыми характеристиками понятия, обозначающие основные компоненты социального представления: «амбивалентность эмоционально-оценочных компонентов социального представления», когнитивная бедность информационного компонента представления», «диверсификация содержания социального представления».

Практическая значимость результатов исследования обусловлена следующим:

Разработанные концептуальные положения о конструировании социальных представлений в условиях трансформации российского общества указывают на необходимость учета социально-психологических последствий общественных преобразований, проводимых в нашей стране, в частности, в виде эффектов ментальной дезинтеграции общества.

Результаты, полученные в исследовании, имеют большой прогностический потенциал для анализа тенденций динамики общественного сознания общества в целом и его отдельных больших социальных групп и могут быть использованы в деятельности политических и государственных структур при разработке и принятии политических и экономических решений, а также в работе СМИ.

Разработанные в диссертационном исследовании положения позволяют сделать практический вывод о недостаточной степени социальной ориентированности проводимых реформ и о необходимости в дальнейшем нивелировать те негативные социально-психологические последствия, которые могут повлиять на психическое и физическое здоровье населения.

Элементы программы эмпирического исследования могут быть использованы для проведения мониторинга социально-психологической сферы общественного сознания больших социальных групп.

Теоретико-методологические разработки и эмпирические подходы, изложенные в данной работе, послужили основой написания кандидатских диссертаций, подготовленных и защищенных под научным руководством автора (Е.Д. Короткина, И.Г.Сизова, М.К. Блок, С.Н. Залесская, С.И. Филиппченкова).

Надежность, достоверность результатов и обоснованность выводов определяются научно-методологическими принципами системного, комплексного и субъектного подходов, на которых базируется исследование, комплексным использованием различных методов организации исследования, сбора, обработки, и интерпретации результатов, большим объемом выборки, сопоставлением полученных данных с результатами исследований других ав горов.

Апробация и внедрение результатов исследования. Результаты, полученные в диссертационном исследовании, обсуждались на следующих всероссийских и международных конференциях:

• «Психология в меняющейся Европе», Банска Быстрица (Словакия), 1995г.

• Третья международная конференция по социальным представлениям в Экс-ан-Провансе (Франция), 1996 г.

• «Социальная психология — XXI век», Ярославль, 1999 г.

• Пятая международная конференция по социальным представлениям, Монреаль (Канада), 2000 г.

• «Культура мира: перспективы на рубеже XXI века», Тверь, 2001 г.

• «Психология управления в современной России», Тверь, 2001 г.

• Пятый европейский региональный конгресс по кросскультурной психологии, Уинчестер (Великобритания), 2001 г.

• Тре1ий всероссийский съезд психологов, Санкт-Петербург, 2003 г.

• «Социальные и экономические представления», Брест (Франция), 2004 г.

Основные положения диссертации обсуждались на заседании лаборатории социальной психологии университета Бургундии (Франция), 1999 г., на заседаниях кафедры социальной психологии ТвГУ (2000-2005 гг.), на заседании лаборатории социальной и экономической психологии ИП РАН (февраль 2005 г.), на методологическом семинаре ИП РАН (март, 2006 г.).

Результаты диссертационного исследования внедрялись в учебный процесс при преподавании курсов «Социальная психология», «Психология социального познания» на факультете психологии Тверского государственного университета (1985-2005 гг.), курсов «Психология» и «Социальная психология» на факультете социальной работы Тверского филиала Северо-Западной академии государственной службы при Президенте РФ (1998-2004 гг.) и курса «Социальная психология» на отделении психологии университета Западной Бретани (Брест, Франция) в 2002 г. Эмпирические данные исследования и их интерпретация были использованы при подготовке отчетов о мониторинге общественного мнения, проводимого по заказу Администрации Тверской области в 1999-2002 гг.

По теме диссертации опубликовано 47 работ (из них 14 за рубежом) общий объем коюрых составляет 70,1 п.л. Наиболее полно содержание работы отражено в следующих монографиях и статьях:

1. Концепция социальных представлений в современной французской психологии. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987. 128 с. (В соавторстве с А.И. Донцовым).

2. Социальное представление - понятие и концепция: итоги последнего десятилетия // Психологический журнал. 2001. Т. 22. № 6. С. 39-47.

3. Les représentations sociales sur la démocratie en Russie d'aujourd'hui // Les représentations sociales: Des méthodes de recherche aux problèmes de société. Québec: Outremont, 2001. P. 453-465. (в соавторстве с M.K. Чупасовой)

4. Социальные представления менеджеров среднего звена и специалистов об организационных изменениях на промышленном предприятии // Современные проблемы психологии управления: Сборник научных трудов / Отв. ред.: Т.П. Емельянова, A.J1. Журавлев, Г.В. Телятников. М.: Изд-во «Инстигу! психологии РАН», 2002. С. 241-257. (В соавторстве с Я.А. Маташковой)

5. Социальное представление как инструмент коллективной памяти (на примере воспоминаний о Великой Отечественной войне) // Психологический журнал. 2002. Т. 23. № 4. С. 56-66.

6. Кросскультурная психология: проблемы и тенденции развития // Психологический журнал. 2004. Т.25. № 1. С. 61-69.

7. Конструкционизм в социальной психологии: истоки и перспективы // Психология на пути к пониманию человека и социума. Тверь, 2004. С. 1117.

8. Концепция социальных представлений и дискурсивная психология // Психологический журнал. 2005. Т26. № 5. С. 16-25.

9. Конструирование социальных представлений в условиях трансформации российского общества. М.: Изд-во «Инсшгуг психологии РАН», 2006. 400 с.

Структура диссертации включает введение, три раздела (десять глав), заключение и список литературы. Общий объем работы составляет 406 страниц, в тексте имеются девять диаграмм, шеси, 1аблиц, две дендрограммы, рисунок. Список литературы включает 300 наименований, из них 135 на иностранных языках.

Заключение диссертации научная статья по теме "Социальная психология"

1. В диссертационной работе было проведено теоретико-эмпирическое исследование основных характеристик конструирования социальных представлений о социально-экономических и политических явлениях в трансформирующемся российском обществе, доказаны выдвинутые гипотезы, подтверждены положения, выносимые на защиту, а также полностью решены теоретические и эмпирические задачи исследования.

2. В диссертации разработано новое перспективное научное направление, предметом которого является конструирование социальных представлений в условиях общественных изменений трансформационного характера. Разработаны концептуальные положения о большой социальной группе как коллективном субъекте, с позиций психосоциального подхода определены основные признаки субъектности данного типа групп в изучаемых общественных условиях.

3. Произведен теоретический анализ основных концепций, составляющих конструкционистское направление в современной социальной психологии, доказаны его методологические преимущества для исследования изменений в обыденном сознании коллективных субъектов трансформирующегося общества.

4. Проанализированы новейшие тенденции в развитии теории социальных представлений, ее понятийного аппарата и методов исследования, сделан вывод о целесообразности применения этой теории в теоретико-методологическом анализе социально-психологических явлений, возникающих в условиях резких общественных изменений.

5. Посредством теоретического анализа социально-экономической и политической ситуации в послеперестроечной России, проведенного с помощью обобщения материалов социологических, культурологических и политологических работ, выделены основные характеристики актуальной общественной ситуации, представляющие собой внешние условия конструирования социальных представлений. Выявлены основные антиномии современного российского общественного сознания: «демократия - авторитаризм», «либеральная экономика -государственное регулирование экономики», «национальное -общемировое», в рамках которых конструируются социальные представления. Показано, что на уровне обыденного сознания эти антиномии проявляются в противоречивости и амбивалентности социальных представлений об экономике и политике.

6. В работе определены роль и место коллективной памяти как диахронического фактора конструирования социальных представлений. Эмпирически доказано, что именно с опорой на коллективную память действуют групповые механизмы защиты при осуществлении коллективного коупинга в условиях социальной фрустрации. Так социальные представления ветеранов о Великой Отечественной войне выполняют защитную функцию, помогая им справляться с ментальным диссонансом, как следствием антиномичного общественного дискурса по проблемам патриотизма.

7. В рамках эмпирического исследования установлены характерные черты конструирования социальных представлений в изучавшихся условиях, в частности, их информационных (когнитивная бедность), содержательных (противоречивость содержания) и оценочных (амбивалентность оценок) компонентов. Доказано существование различий в особенностях этих компонентов между коллективными субъектами, а также их связь с уровнем социальной фрустрированности коллективных субъектов. Все изученные социальные представления включают нравственное содержание, фокусирующееся на идее социальной справедливости и обозначенное нами как нравственный модус репрезентаций.

8. Диссертационное исследование позволило установить, что социальные представления, сконструированные коллективными субъектами, помимо уже описанных в теории социальных представлений функций адаптации к актуальной ситуации, познавательной функции и функции ориентации поведения, в условиях резких общественных изменений выполняют также функцию стабилизации эмоционального состояния через актуализацию нравственного модуса социального представления.

9. Проведенный в работе кросскультурный анализ содержания социальных представлений о демократии и других общественных феноменах у российских респондентов и жителей стран Центральной и Западной Европы позволил доказать существование различий в характере конструирования представлений, касающихся содержания, полноты информации и особенностей оценок изучавшихся явлений.

10. Межпоколенческое сравнение социальных представлений о современных российских общественных явлениях косвенно доказывает существование динамических процессов в российском менталитете. Эта динамика выражается в возрастании объема информации, большей полноте и адекватности содержания представлений, а также большей взвешенности оценок в структуре изучавшихся представлений у студенческой молодежи по сравнению с группой неработающих пенсионеров.

11. Межгрупповое сравнение содержания социальных представлений о важнейших категориях общественной жизни обнаруживает феномен, обозначенный нами как диверсификация репрезентаций, проявляющая себя в разночтении различными группами населения ключевых элементов социальных отношений. Феномен диверсификации социальных представлений трактуется нами как симптом ментальной дезинтеграции российского общества на современном этапе его существования.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя итоги эмпирической и теоретической работы, проведенной нами в рамках исследований характера конструирования социальных представлений о ключевых политических и экономических преобразованиях российского общества можно заключить, что в нестабильных общественных условиях в связи с антиномичностью внешней ситуации и возникновением явлений ментального диссонанса, репрезентирование социальных явлений приобретает особые черты. Внутренние условия жизнедеятельности коллективного субъекта резко меняются, изменяя характер познавательной активности, призванной смягчить ментальный диссонанс, упорядочить категориальную структуру обыденного сознания и стабилизировать эмоциональное состояние людей.

Социальные представления в этих условиях обнаруживают амбивалентность оценок, когнитивную бедность информации о новых общественных явлениях и противоречивость содержания, воспроизводя антиномичность общественной ситуации. Таким образом, можно сделать вывод о том, что обыденное сознание некоторых социальных групп (особенно находящихся в состоянии социальной фрустрации) не полностью психологически справляется со сложностью и неоднозначностью общественной ситуации. Такие группы, в частности неработающие пенсионеры, испытывают либо апатию, либо негативизм, выражающийся в различных формах стихийного протеста.

Психологическая неготовность к политическим и экономическим трансформациям общества проявилась у всех исследованных нами групп в отсутствии полноты и системности понимания самого существа демократических преобразований. Отсутствие в ядре представлений о демократии таких категорий, как свобода личности, личная ответственность, гражданская позиция, присутствующих у граждан стран Центральной и Западной Европы, говорит о том, что ответственность за развитие демократических процессов возлагается нашим населением на власть. Исследование представлений о различных видах ответственности подтверждает этот вывод. У российских граждан центральными элементами о демократии являются негативно окрашенные экономические категории безработицы, коррупции, культа денег и др. Такой противоречивый и «протестный» характер репрезентации демократии свидетельствует о неблагополучии в сфере общественной психологии и серьезных трудностях на пути построения гражданского общества в России.

На социально-психологическом уровне ментальный диссонанс отчасти преодолевается посредством активизации нравственного модуса репрезентаций, что выражается во включенности во все политические и экономические представления морально-нравственных компонентов с акцентом на идее социальной справедливости. Подобный способ разрешения антиномий на уровне обыденного сознания, по-видимому, свойственен российскому менталитету, что подтверждается данными других отечественных исследователей, а также сравнением наших результатов с результатами западноевропейских авторов, которые не обнаруживают этических компонентов в структуре представлений о социальных процессах, где их место занимают компоненты, относящиеся к праву и науке.

Диверсификация представлений о важнейших общественно-политических и нравственных категориях в условиях трансформирующегося общества порождает раскол между социальными группами, создает основу для его внутреннего фрагментирования, которое чревато, в конечном счете, дезинтеграцией массового сознания. Выводы о состоянии обыденного политического и экономического сознания, полученные в нашем исследовании, не могут, конечно, полностью распространяться на все население России. Основу нашей выборки составили различные группы жителей Твери, областного центра, который по многим экономическим показателям (в том числе и по уровню жизни) отстает не только от столицы, но и от некоторых других областных городов центра России. Тем не менее, представляется, что полученные результаты достаточно достоверно характеризуют состояние менталитета жителей одного из типичных регионов России.

На основании сопоставления характеристик социальных представлений об экономике и политике в группах студенческой молодежи и в старших возрастных группах можно констатировать различия, обещающие перемены в сознании населения уже в следующем поколении. Новые для России общественно-политические и экономические явления воспринимаются студенческой молодежью в целом более оптимистично и содержательно, при этом сохраняя черты национального менталитета.

Новое научное направление - конструирование социальных представлений в условиях трансформации общественно-экономического и политического устройства - формирует теоретико-методологическую основу для дальнейших исследований. Помимо изучавшихся в диссертации факторов конструирования социальных представлений перспективным является исследование другого временного фактора - фактора прогнозирования будущего, который может играть существенную роль в построении репрезентаций, как группами учащейся молодежи, так и отдельными группами работающих взрослых. Перспективным представляется дальнейшее изучение механизмов ментального конструирования, их функционирование у коллективных субъектов с различными социальными и социально-психологическими особенностями. Большие возможности открывает и перспектива анализа конструирования социальных представлений в его связи с идеологическими воздействиями на массовое сознание, исследование тех эффектов внушения и противодействия, которые возникают в ответ на РИ. кампании. Практический интерес может представлять также разработка программ социально-психологического мониторинга системы политических и экономических представлений различных групп населения с целью научного прогнозирования динамики общественной психологии.

Список литературы диссертации автор научной работы: доктор психологических наук , Емельянова, Татьяна Петровна, Москва

1. Абульханова-Славская К.А. Социальное мышление личности: проблемы и стратегии исследования. // Психологический журнал. 1994. Т. 15. № 4. С. 3955.

2. Абульханова К.А. Российский менталитет: кросскультурный и типологический подходы // Российский менталитет: вопросы психологической теории и практики. М.: Изд-во ИП РАН, 1997. С. 7-37.

3. Абульханова К.А. Российская проблема свободы, одиночества и смирения // Психологический журнал. 1999. Т. 20. № 5. С. 5-14.

4. Аванесова Г.А. Динамика культуры // Культурология. XX век. Словарь. СПб.: Университетская книга, 1997. С. 99-102.

5. Акопян К.В. Антиномичность культуры // Культурология XX век. Энциклопедия. СПб.: Алетейя, 1998. Т. 1. С. 27.

6. Алавидзе Т.Л., Антонюк Е.В., Гозман Л .Я. Социальные изменения: восприятие и переживание // Социальная психология в современном мире / Под ред. Г.М. Андреевой, А.И. Донцова. М.: Аспект Пресс, 2002. С. 302-322.

7. Андреева Г.М. В поисках новой парадигмы: традиции и старты XXI в. // Социальная психология в современном мире / Под ред. Г.М. Андреевой, А.И. Донцова. М.: Аспект Пресс, 2002. С. 9-26.

8. Андреева Г.М. Образ мира в структуре социального познания // Мир психологии. 2003. № 4. С. 31-40.

9. Андреева Г.М. Социальная психология. М.: Аспект Пресс, 2004. 365 с.

10. Андреева Г.М. Психология социального познания. М.: Аспект Пресс, 2005. 303 с.

11. Андреева Г.М. Социальная психология и социальные изменения // Психологический журнал. 2005. Т. 26. № 5. С. 5-15.

12. Андреева Г.М., Хелкама К. и др. Уровень социальной стабильности и особенности социализации в старшем школьном возрасте // Вестник МГУ. Сер. 14. Психология. 1997. №4. С. 31-41.

13. Анцыферова Л.И. Личность в трудных жизненных условиях: переосмысливание, преобразование ситуаций и психологическая защита // Психологический журнал. 1994. Т. 15. № 1. С. 3-7.

14. Анцыферова Л.И. Развитие личности и проблемы геронтопсихологии. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2004. 416 с.

15. Арнольдов А.И. Теория культуры: историзм и вопросы методологии // Культура, человек и картина мира / Отв. ред. А.И. Арнольдов, В.А.Кругликов. М.: Наука, 1987. С. 5-27.

16. Асеев В.Г. Мотивационная регуляция нравственного поведения личности // Социально-психологические и нравственные аспекты изучения личности. М.: Институт психологии АН СССР, 1988. С. 36-42.

17. Асмолов А.Г. Культурно-историческая психология и конструирование миров. М.: Изд-во «Институт практической психологии»; Воронеж: НПО «МОДЭК», 1996. 768 с.

18. Афанасьева А.Н., Меркушин В.И. Великая Отечественная война в исторической памяти россиян // Социологические исследования. 2005. № 5. С. 11-22.

19. Белинская Е.П. Исследования личности: традиции и перспективы // Социальная психология в современном мире / Под ред. Г.М. Андреевой, А.И. Донцова. М.: Аспект Пресс, 2002. С. 42-56.

20. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности: Трактат по социологии знания. М.: Изд-во «Медиум», 1995. 323 с.

21. Библер B.C. Бахтин и всеобщность гуманитарного мышления // Механизмы культуры / Отв. ред. Б.А. Успенский. М.: Наука, 1990. С. 248-266.

22. Благовещенский Н.Ю., Михайлова О.В., Сатаров Г.А. Структура общественного политического сознания // Общественные науки и современность. 2005. № 2. С. 40-58.

23. Блок M.K. Социальные представления о демократии: комплексное исследование. Автореф. дис. канд. психол. наук. Курск, 2005. 20 с.

24. Богомолова H.H., Донцов А.И., Фоломеева Т.В. Психология больших социальных групп: новые судьбы, новые подходы // Социальная психология в современном мире / Под ред. Г.М. Андреевой, А.И. Донцова. М.: Аспект Пресс, 2002. С. 132-147.

25. Брушлинский A.B. Психология субъекта в изменяющемся обществе // Психологический журнал. 1996. Т. 17. № 6. С. 30-37.

26. Брушлинский A.B. Социальная психология в России и теория Сержа Московичи // Московичи С. Век толп. М.: Центр психологии и психотерапии, 1998. С. 5-20.

27. Брушлинский A.B. Психология субъекта / Отв. ред. В.В. Знаков. М.: ИП РАН; СПб.: Издат. «Алетейя», 2003. 272 с.

28. Васильева Э.П. Российское общество: становление демократических ценностей? // Социология: Реферативный журнал. М.: ИНИОН РАН. 2000. №3. С. 90-114.

29. Воловикова М.И. Представления русских о нравственном идеале. М.: Изд-воИП РАН, 2005. 332 с.

30. Воловикова М.И. Социальные представления о нравственном идеале в российском менталитете. Автореф. дис. д-ра психол. наук. М., 2005. 51 с.

31. Воловикова М.И., Соснина JI.M. Этнокультурное исследование представлений о справедливости (на примере молдаван и живущих в Молдове цыган) // Вопросы психологии. 2001. № 2. С. 85- 93.

32. Гирц К. В поисках интерпретативной теории культуры // Антология исследований культуры. Т.1. СПб.: Университетская книга, 1997. С. 171-200.

33. Головина Г.М., Савченко Т.Н. Влияние экономического фактора на субъективное качество жизни // Проблемы экономической психологии. Т. 1 / Отв. ред. А.Л.Журавлев, А.Б.Купрейченко. М.: Изд-во ИП РАН, 2004. С. 527542.

34. Голынчик Е.О. Социальные представления о справедливости // Мир психологии. 2004. № 3. С. 108-122.

35. Голынчик Е.О., Гулевич O.A. Обыденные представления о справедливости // Вопросы психологии. 2003. № 5. С. 80-92.

36. Готлиб A.C. Адаптация россиян к новым экономическим условиям: масштабы, динамика, факторы успешности // Проблемы экономической психологии. Т. 1 / Отв. ред. А.Л.Журавлев, А.Б.Купрейченко. М.: Изд-во ИП РАН, 2004. С. 460-480.

37. Грани глобализации: Трудные вопросы современного развития. М., 2003. 593 с.

38. Дейнека О.С. Динамика отношения российских предпринимателей к деньгам // Материалы 3-го Всероссийского съезда психологов. СПб., 2003. Т. 3. С. 38-40.

39. Деметер Н.Г., Бессонов Н.В., Кутенков В.К. История цыган: новый взгляд / Под ред. Г.С.Деметера. Воронеж: Изд-во Института этнологии и этнографии РАН, 2000.

40. Джерджен К. Дж. Движение социального конструкционизма в современной психологии // Социальная психология: саморефлексия маргинальное™. М.: ИНИОН, 1995. С. 51-73.

41. Джидарьян И.А. Счастье в представлениях обыденного сознания // Психологический журнал. 2000. Т. 21. № 2. С. 40-49.

42. Дикевич Л.Л. Обыденные представления о порядочном человеке. Автореф. канд. психол. наук. М., 1999. 23 с.

43. Дилигенский Г.Г. Социально-политическая психология. М.: Новая школа, 1996. 352 с.

44. Дилигенский Г.Г. Российский горожанин конца девяностых: генезис постсоветского сознания (социально-психологическое исследование). М.: Изд-во Института мировой экономики и международных отношений РАН, 1998. 134 с.

45. Дилигенский Г.Г. (а) К проблеме социального актора в России // Куда идет Россия? . Власть, общество, личность / Под общ. ред. Т.И. Заславской. М.: Моск. высш. шк. соц. и экон. наук, 2000. С. 410-418.

46. Дилигенский Г.Г. (б) «Запад» в российском общественном сознании // Общественные науки и современность. 2000. № 5. С. 5-19.

47. Дилигенский Г.Г. Президент Путин, реформы и российское общество // Россия в условиях трансформаций: Историко-политологический семинар: Материалы. Вып. 12 // Вестник Фонда развития политического центризма. М.: ФРПЦ, 2001. С. 46-55.

48. Дилигенский Г.Г. Глобализация в человеческом измерении // Мировая экономика и международные отношения. 2002. № 7. С. 4-15.

49. Дискин И.Е. Российская модель социальной трансформации // Pro et Contra. Т. 4. № 3. 1999. С. 5-40.

50. Донцов А.И. О понятии «группа» в социальной психологии // Вестник МГУ. Сер. 14. Психология. 1997. № 4. С. 17-25.

51. Донцов А.И., Емельянова Т.П. Концепция социальных представлений в современной французской психологии. М.: Изд-во МГУ, 1987. 128 с.

52. Дубов И.Г., Хвостов A.A. Моральная детерминация поведения в обыденном сознании различных групп населения // Вопросы психологии. 2000. № 5. С. 87-99.

53. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М.: Наука, 1991. 572

54. Емельянова Т.П. О возможностях интеграции различных уровней исследования общения и деятельности // Общение и оптимизация совместной деятельности / Под ред. Г.М. Андреевой, Я. Яноушека. М.: Изд-во МГУ, 1987. С. 235-242.

55. Емельянова Т.П. Концепция социальных представлений в современной французской социальной психологии (критический анализ). Автореф. дис. .канд. психол. наук. М., 1985.

56. Емельянова Т.П. Социальных представлений концепция // Психология: Словарь / Под общ. ред. A.B. Петровского, М.Г. Ярошевского. М.: Политиздат, 1990. С. 375-377.

57. Емельянова Т.П. Социальное представление понятие и концепция: итоги последнего десятилетия // Психологический журнал. 2001. Т. 22. № 6. С. 39-47.

58. Емельянова Т.П. Социальное представление как инструмент коллективной памяти (на примере воспоминаний о Великой Отечественной войне) // Психологический журнал. 2002. Т. 23. № 4. С. 56-66.

59. Емельянова Т.П. Анализ исторических аспектов политического сознания // Ежегодник Российского психологического общества: Материалы 3-го Всероссийского съезда психологов. 25-28 июня 2003 года: В 8 т. СПб., 2003. Т.З.С. 231-235.

60. Емельянова Т.П. Кросскультурная психология: проблемы и тенденции развития // Психологический журнал. 2004. Т. 25. № 1. С. 61-69.

61. Емельянова Т.П. Концепция социальных представлений и дискурсивная психология // Психологический журнал. 2005. Т. 26. № 5. С. 16-25.

62. Жодле Д. Социальные представления как элементы, опосредующие отношение к отклонению // Психоанализ и науки о человеке. М.: Прогресс-Культура, 1995. С. 155-190.

63. Журавлев A.JI. Психология человека и экономические реформы // Социалистический труд. 1991. № 10. С. 20-23.

64. Журавлев А.Л. Социально-психологическая динамика в изменяющихся экономических условиях // Психологический журнал. 1998. Т. 19. № 3. С.3-16.

65. Журавлев А.Л. Понимание «коллективного субъекта»: основные подходы в психологии // Индивидуальный и групповой субъекты в изменяющемся обществе. М.: Изд-во ИП РАН, 1999. С. 68-70.

66. Журавлев А.Л., Кочеткова Н.В. Динамика социально-психологических качеств современных российских предпринимателей // Социальная психология экономического поведения / Отв. ред.: А.Л. Журавлев, Е.В. Шорохова. М.: Наука, 1999. С. 130-142.

67. Журавлев А.Л., Купрейченко А.Б. Нравственно-психологическая регуляция экономической активности. М.: Изд-во ИП РАН, 2003.436 с.

68. Журавлев А.Л., Купрейченко А.Б. Об актуальности исследований в области экономической психологии в России // Проблемы экономической психологии. Т. 2 / Отв. ред. А.Л. Журавлев, А.Б. Купрейченко. М.: Изд-во ИП РАН, 2005. С. 3-14.

69. Журавлев А.Л., Фам Данг Куанг. Отношение предпринимателей к экономической политике во Вьетнаме и России: сравнительный анализ //

70. Социальная психология экономического поведения / Отв. ред. АЛ. Журавлев, Е.В. Шорохова. М.: Наука, 1999. С. 143-150.

71. Журавлева Е.В. Динамика экономических представлений работников в условиях приватизации их предприятий (по материалам прессы) // Социальная психология экономического поведения / Отв. ред. АЛ. Журавлев, Е.В. Шорохова. М.: Наука, 1999. С. 83-97.

72. Заславская Т.И. Современное российское общество: проблемы и перспективы // Общественные науки и современность. 2004. № 5. С. 5-15.

73. Зборовский Г.Е., Орлов Г.П. Социология. М.: Фирма «Интерпракс», 1995.316 с.

74. Здравомыслов А.Г. Ответственность экономической элиты: мнения россиян //Общественные науки и современность. 2005. № 1. С. 45-58.

75. Знаков В.В. Кросскультурные различия в понимании лжи // Российский менталитет: психология личности, сознание, социальные представления. М.: Изд-во ИП РАН, 1996. С. 73-85.

76. Знаков В.В. Слово об Ученом и Учителе. Предисловие // Брушлинский A.B. Психология субъекта. М.: ИП РАН; СПб.: Издат. «Алетейя», 2003. С. 5-20.

77. Знаков В.В. Психология субъекта как методология понимания человеческого бытия // Психологический журнал. 2003. Т. 24. № 2. С. 95-106.

78. Иванова H.JI. Социальная идентичность в различных социокультурных условиях // Вопросы психологии. 2004. № 4. С. 65-75.

79. Иноземцев B.JI. Глобализация: иллюзии и реальность // Свободная мысль — XXI. 2000. № 1. С. 26-36.

80. Ионин Л.Г. Социология культуры. М.: Издательская корпорация «Логос», 1996. 280 с.

81. Кабаченко Т.С. Ценностные ориентации персонала как отражение противоречий организационной среды // Современные проблемы психологии управления / Отв. ред. Т.П. Емельянова, А.Л. Журавлев, Г.В. Телятников. М.: Изд-во ИП РАН, 2002. С. 257-275.

82. Кандыба Н., Погодаев Н., Бояркина Е., Коновалова Н. Права человека в представлении населения города Томска // Правозащитник. 1997. N 3. С. 24-33.

83. Кертман Г.А. Интерес к политике по-российски: мотивы явные и скрытые//Полис. 2005. № 1. С. 94-107.

84. Кессиди Ф.К. Глобализация и культурная идентичность // Вопросы философии. 2003. № 1. С. 76-79.

85. Кольцова В.А. Теоретико-методологические основы истории психологии. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2004.414 с.

86. Короткина Е.Д. Отношение к деньгам как компонент экономического сознания различных социальных групп // Проблемы экономической психологии. Т.1 / Отв. ред. А.Л. Журавлев, А.Б. Купрейченко. М.: Изд-во ИП РАН, 2004. С. 242-260.

87. Красин Ю.А. Политическое самоопределение России: проблемы выбора //Полис. 2003. № 1. С. 124-133.

88. Купрейченко А.Б. Проблема нравственно-психологической регуляции экономической активности // Проблемы экономической психологии. Т. 2 / Отв. ред. А.Л. Журавлев, А.Б.Купрейченко. М.: Изд-во ИП РАН, 2005. С. 17-65.

89. Лебедев А.Н. Динамика отношения российских потребителей к рекламе в период интенсивных общественных изменений // Проблемы экономической психологии. Т. 2 / Отв. ред. А.Л. Журавлев, А.Б. Купрейченко. М.: Изд-во ИП РАН, 2005. С. 267-294.

90. Лебедева Н.М. Введение в этническую и кросскультурную психологию. М.: «Ключ-С», 1999. 224 с.

91. Лебедева Н.М. Социальная идентичность на постсоветском пространстве: от поисков самоуважения к поискам смысла // Психологический журнал. 1999. Т. 20. № 3. С. 48-58.

92. Лебедева Н.М. Базовые ценности русских на рубеже XXI века // Психологический журнал. 2000. Т. 21. № 3. С. 73-87.

93. Лукин A.B. Диктатура и жизнь // Полис. 2004. № 1. С. 14-17.

94. Лукман Т. О социологическом видении нравственности и нравственной коммуникации // Социология на пороге XXI века. М.: РУСАКИ, 1999. С. 312319.

95. Маркова И. Социальные репрезентации демократии в обыденном и рефлексивном мышлении //Психологический журнал. 1996. Т. 17. №5. С. 58-68.

96. Марковская О.В. Влияние психологических характеристик культур на социальные представления русских и немцев о гостеприимстве. Автореф. дис. . канд. психол. наук. М., 2005. 25 с.

97. May В.А. Экономика и власть (Политическая история экономической реформы в России 1985-1994). М.: Дело, 1995. 111 с.

98. Митькин A.A. О роли индивидуального и коллективного сознания в социальной динамике//Психологический журнал. 1999. Т. 20. № 5. С. 103-112.

99. Михайловская И. Б., Кузьминский Е. Ф., Мазаев Ю. Н. Права человека в массовом сознании. Проектная группа по правам человека. М., 1995.

100. Московичи С. От коллективных представлений — к социальным // Вопросы социологии. 1992. Т. 1. № 2. С. 83-96.

101. Московичи С. Социальное представление: исторический взгляд // Психологический журнал. 1995. Т. 16. № 1. С. 3-18. № 2. С. 3-14.

102. Московичи С., Бушини Ф. Являются ли предвзятые сообщения более эффективными, чем сообщения непредвзятые // Психологический журнал. 2000. Т. 21. № 3. С. 20-33.

103. Нартова-Бочавер С.К. «Coping behavior» в системе понятий психологии личности // Психологический журнал. 1997. Т. 18. № 5. С. 20-30.

104. Павленко В.Н., Корж H.H. Трансформация социальной идентичности в посттоталитарном обществе // Психологический журнал. 1998. Т. 19. № 1. С. 75-88.

105. Павлова Н.Д. Диалог и его интенциональная организация // Слово в действии. СПб.: Алетейя, 2000. С. 147-262.

106. Павлова Н.Д. Интерактивный аспект дискурса: подходы к исследованию // Психологический журнал. 2005. Т. 26. № 4. С. 66-76.

107. Пантин И. К. Демократия в России //Полис. 2003. № 1. С. 134-148.

108. Петренко В. Ф., Митина О. В. (а) Психосемантический анализ динамики общественного сознания. Смоленск: Изд-во СГУ, 1997. 214 с.

109. Петренко В.Ф., Митина О.В. (б) Отношение граждан России к реформам и типология политических установок // Психологический журнал. 1997. Т. 18. №5. С. 31-61.

110. Петренко В.Ф., Митина О.В., Бердников К.А. Психосемантический анализ геополитических представлений России // Психологический журнал. 2000. Т. 21. №2. С. 49-69.

111. Погорельская С. Постсоветская трансформация: взгляд из Германии // Pro et Contra. Т. 4. № 3. 1999. С. 174-187.

112. Позняков В.П. Групповая дифференциация в сельских общностях в условиях изменения форм собственности // Психологический журнал. 1997. Т. 18. №5. С. 62-72.

113. Позняков В.П. Психологические отношения субъектов экономической деятельности. М.: Изд-во ИП РАН, 2000. 220 с.

114. Полляк М. Память, забвение, молчание // Психоанализ и науки о человеке. М.: Прогресс-Культура, 1995. С. 191-216.

115. Попов В.Д. Трансформация отношений собственности: поиск идентичности // Проблемы экономической психологии. Т. 2 / Отв. ред. А.Л.Журавлев, А.Б.Купрейченко. М.: Изд-во ИП РАН, 2005. С. 98-122.

116. Психологические исследования дискурса / Отв. ред. Н.Д.Павлова. М.: ПЕР СЭ, 2002. 208 с.

117. Психология индивидуального и группового субъекта / Под ред. А.В.Брушлинского, М.И.Воловиковой. М.: ПЕР СЭ, 2002. 368 с.

118. Резников E.H. Методические проблемы этнической психологии. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2005. 240 с.

119. Рейковский Я. Личность в условиях общественно-исторической перестройки // Психология личности в социалистическом обществе / Отв. ред. Б.Ф. Ломов, К.А. Абульханова. М.: Наука, 1989. С. 24-36.

120. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М.: Учпедгиз, 1935. 496 с.

121. Седов Л.А. О чем вещают голоса избирателей? // Общественные науки и современность. 2004. № 5. С. 65-74.

122. Семенов В.Е. Социальная психология искусства: Актуальные проблемы. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1988. 168 с.

123. Семенов В.Е. Полиментальная специфика России и российская политика//Вестник политической психологии. 2001. № 1. С. 20-23.

124. Славская А.Н. Личностная интерпретация правовых отношений в контексте российского менталитета // Психологический журнал. 2004. Т. 25. № 6. С. 12-20.

125. Смирнова Н.П. Представления об идеальном руководителе как основание психологической типологии подчиненных. Автореф. . канд. психол. наук. М., 2003. 25 с.

126. Соснин В.А. Культурно-психологическая основа современного кризиса российского общества//Психологический журнал. 1998. Т. 19. № 1. С. 165-169.

127. Соснина Л.М. Сравнительное исследование социальных представлений о справедливости в различных этнических общностях (на примере русских, молдаван и цыган). Автореф. дис. канд. психол. наук. М., 2005. 25 с.

128. Социально-психологическая динамика в условиях экономических изменений / Отв. ред. A.JL Журавлев, Е.В. Шорохова. М.: Изд-во ИП РАН, 1998.295 с.

129. Социальные трансформации в России: теории, практики, сравнительный анализ / Под ред. В.А.Ядова. М.: Флинта: МПСИ, 2005. 584 с.

130. Стефаненко Т.Г. Социальная психология в культурно-исторической перспективе // Социальная психология в современном мире / Под ред. Г.М. Андреевой, А.И. Донцова. М.: Аспект Пресс, 2002. С. 27-41.

131. Стефаненко Т.Г. Этнопсихология. М.: Аспект Пресс, 2003.

132. Тощенко Ж. Социальное настроение как феномен современной общественной практики // Социология на пороге XXI века. М.: РУСАКИ, 1999. С. 248-265.

133. Турбина Е.Г. Память коллективная // Современный философский словарь. М.: Панпринт, 1998. С. 634-642.

134. Тоффлер Э. Шок будущего. М.: ООО «Изд-во ACT», 2001, 560 с.

135. Фенько А.Б. Психологический анализ отношения москвичей к деньгам // Психологический журнал. 2004. Т.25. № 2. С. 34-42.

136. Филлипс Л., Иоргенсон М. Дискурс анализ. X.: Изд-во Гуманитарный Центр, 2004. 336 с.

137. Фоломеева Т.В. Экономические ценности в структуре социальных представлений о благополучии разных возрастных групп // Проблемы экономической психологии. Т. 2 / Отв. ред. А.Л. Журавлев, А.Б. Купрейченко. М.: Изд-во ИП РАН, 2005. С. 433-475.

138. Харре Р. Метафизика и методология: некоторые рекомендации для социально-психологического исследования // Социальная психология: саморефлексия маргинальное™. М.: ИНИОН, 1995. С. 74-93.

139. Харре Р. Вторая когнитивная революция // Психологический журнал. 1996. Т. 17. № 2. С. 3-15.

140. Хащенко В.А. Ценностные ориентации различных социальных групп в условиях разных форм собственности // Социальная психологияэкономического поведения / Отв. ред. A.JI. Журавлев, Е.В. Шорохова. М.: Наука, 1999. С. 56-67.

141. Хащенко В.А. Социально-психологические детерминанты экономической идентичности личности // Проблемы экономической психологии. Т. 2 / Отв. ред. A.JI. Журавлев, А.Б. Купрейченко. М.: Изд-во ИП РАН, 2005. С. 513-556.

142. Хащенко В.А., Баранова A.B. Взаимосвязь оценки качества жизни и экономико-психологического статуса личности // Проблемы экономической психологии. Т. 1 / Отв. ред. A.JI. Журавлев, А.Б. Купрейченко. М.: Изд-во ИП РАН, 2004. С. 501-526.

143. Хащенко В.А., Шибанова Е.В. Представление о богатстве и бедности в различных социально-экономических условиях: региональный аспект // Проблемы экономической психологии. Т. 2 / Отв. ред. А.Л.Журавлев, А.Б.Купрейченко. М.: Изд-во ИП РАН, 2005. С. 476-510.

144. Чаплин В., протоиерей. Русская Православная Церковь и вопросы экономической этики на рубеже тысячелетий // Церковь и время. 2005. №1 (30). С. 14-43.

145. Чирикова А.Е. Личностные предпосылки успешности деятельности российских предпринимателей // Психологический журнал. 1999. Т. 20. № 3. С. 81-92.

146. Шевцова Л. Как Россия не справилась с демократией: логика политического отката // Pro et Contra. Т. 8. № 3. 2004. С. 36-55.

147. Шестопал Е.Б. Авторитарный запрос на демократию, или почему в России не растут апельсины // Полис. 2004. № 1. С. 25-28.

148. Шестопал Е.Б. и др. Образ В.В. Путина в сознании российских граждан //Полис. 2004. №3. С. 6-21.

149. Ширков Ю.Э. Стратификация общества, данная нам в ощущениях: модель //Вестник МГУ. Сер. 14. Психология. 1997. № 4. С. 51-55.

150. Шихирев П.Н. Современная социальная психология. М.: Изд-во ИП РАН, 1999. 448 с.

151. Шкаратан О.И. Этакратизм и российская социетальная система // Общественные науки и современность. 2004. № 4. С. 49-62.

152. Шкаратан О.И., Сергеев Н.В. Реальные группы: концептуализация и эмпирический расчет // Общественные науки и современность. 2000. № 5. С. 33-45.

153. Шорохова Е.В. Теоретические проблемы исследования больших социальных групп // Социальная психология / Отв. ред. A.JI. Журавлев. М.: ПЕРСЭ, 2002. С. 252-267.

154. Штомпка П. Социология социальных изменений. М.: Аспект Пресс, 1996.416 с.

155. Шюц А. Структура повседневного мышления // Социологические исследования. 1988. № 2. С. 129-137.

156. Юревич А.В. Методологический либерализм в психологии // Вопросы психологии. 2001. №5. С. 3-17.

157. Ядов В.А. Россия как трансформирующееся общество: резюме многолетней дискуссии социологов // Куда идет Россия?. Власть, общество, личность. М.: Аспект-пресс, 2000. С. 383-391.

158. Якимова Е.В. Теория социальных представлений в социальной психологии: дискуссии 80-90 годов. М.: ИНИОН РАН, 1996. 115 с.

159. Якимова Е.В. Социальное конструирование реальности: социально-психологические подходы. М.: ИНИОН РАН, 1999. 115 с.

160. Яковлев А.Н. Реформация в России // Общественные науки и современность. 2005. № 2. С. 5-15.

161. Abric J.-Cl. Central system, peripheral system: their fonctions and rôles in the dynamics of social représentations // Papers on social représentations. 1993. V. 2. №2. P. 75-78.

162. Abric J.-Cl. Pratiques sociales, représentations sociales // Pratiques sociales et représentations. P.: PUF, 1994. P. 179-216.

163. Abric J.-Cl. La notion de noyau central: bilans et perspectives actuelles // Actes de la Cinquième conférence internationale sur les représentations sociales. Montréal. 2000. P. 87-88.

164. Abric J.-Cl., Faucheux C., Moscovici S., Pion H. Rôle de l'image du partenaire sur la coopération en situation de jeu // Psychologie française. 1967. № 12. P. 267-275.

165. Augoustinos M. & Walker I. Social cognition: an integrated introduction. L.: SAGE, 1995. 346 p.

166. Bartlett F. Remembering: A study in experimental and social psychology. Cambridge: CUP, 1950. 1932. 317 p.

167. Bond M., Smith P. Cross-cultural social and organizational psychology: Coming of age? // Annual review of psychology. 1996. № 47. P. 205-235.

168. Breakwell G.M. Social representations and social identity // Papers on social representations. 1993. V. 2 (3). P. 198-217.

169. Brown R. & Kulik J. Flushbulb memories // Cognition. 1977. № 5. P. 73-99.

170. Cherrington D.J. Organizational behavior: the management of individual and organizational performance. Boston: Allyn and Bacon, 1994. 775 p.

171. Clémence A., Doise W. La représentation sociale de la justice : Une approche des droits dans la pensée ordinaire // Année sociologique. 1995. № 45. P. 371-400.

172. Collective memory of political events: Social psycological perspectives / Eds. J. Pennebaker, D. Paez , B. Rimé. Mahaw, New Jersey: Lawrence Erlbaum associates publishers, 1997. 303 p.

173. De Rosa A.C. Social representations and attitudes: problem of coherence between the theoretical definition and procedure of research // Papers on social representations. 1993. V. 2 (3). P. 178-192.

174. Deutscher I. Choosing ancestors: some consequences of the selection from intellectual traditions // Social representations / Ed. by R.Farr & S. Moscovici. Cambridge-Paris: CUP, 1984. P. 71-100.

175. Doise W. L'ancrage dans les études sur les représentations sociales // Bulletin de psychologie. 1992. T. XLV. № 405. P. 189-195.

176. Doise W., Clémence A., Lorenzi-Cioldi F. Représentations sociales et analyses de données. Grenoble: PUG, 1992. 261 p.

177. Doise W., Spini D., Clémence A. Human rights studied as social representations in a cross-national context // European journal of social psychology. 1999. V. 29. № l.P. 1-29.

178. Douglas M. Introduction to grid/group analysis // Essays in the sociology of perception / Ed. By M. Douglas. London: Routledge & Kegan, 1982. P. 1-8.

179. Dürkheim E. Les règles de la méthode sociologique. P. : PUF. 1983.

180. Emelyanova T. Les représentations sociales sur des événements historiques: le cas de la Deuxième guerre mondiale: Résumé // Résumés de la Troisième conférence international sur les représentations sociales. Aix-en-Provence, 1996. P. 67.

181. Emelyanova T. Collective memory about events of the Second world war (in two cultural groups) // IACCP Fifth European regional congress. Winchester, UK. July 7-11.2001. P. 30.

182. Emelyanova T. Les représentations sociales des événements historiques: le cas de la Deuxième guerre mondiale // La mémoire sociale, identités et représentations sociales / S.Laurens et N.Roussiau (Eds.). Rennes: PUR, 2002. P. 139-150.

183. Emelyanova T., Chupasova M. Les représentations sociales sur la démocratie en Russie d'aujourd'hui // Les représentations sociales: Des méthodes de recherche aux problèmes de société. Québec: Logiques, 2001. P.453-465.

184. Emelyanova T., Sizova I. Social representations about psychologist's personality // Proceedings of the Fifth international conference on social representations. Montreal. 2000. P. 40-43.

185. Farr R. Social representations: their role in the design and execution of laboratory experiments // Social representations / Ed. By R. Farr & S. Moscovici. Cambridge-Paris: CUP, 1984. P. 125-147.

186. Farr R. Waxing and waning of interest in societal psychology: a historical perspective // Societal psychology / Ed. by H. Himmelweit, G. Gaskell. L.: SAGE, 1990. P. 46-65.

187. Farr R. Attitudes, social representations and social attitude // Papers on social representations. 1993. V. 2 (1). P. 33-36.

188. Fifth European regional congress. UK. July 7-11, 2001: Programme and abstracts. Winchester, 2001. 58 p.

189. Flament C. Structure et dynamique des représentations sociales // Les représentations sociales / Ed. by D. Jodelet. P.: PUF, 1989. P. 204-219.

190. Flament C., Rouquette M.-L. Anatomie des idées ordinaries. Comment étudier les représentations sociales. P.: Armand Colin, 2003. 175 p.

191. Flick U. Introduction: social representations in knowledge and language as approaches to a psychology of the social // The psychology of the social / Ed. by Uwe Flick. Cambridge: CUP, 1998. P. 1-12.

192. Flick U. Everyday knowledge in social psychology // The psychology of the social / Ed. by Uwe Flick. Cambridge: CUP, 1998. P. 41-59.

193. Fraser C. Attitudes, social representations and widespread beliefs // Papers on social representations. 1994. V. 3 (1). P. 13-25.

194. Fraser C. Discreet and blatant charms (reply to Doise, Clémence, Lorenzi-Cioldi and Farr) // Papers on social representations. 1993. V. 2 (1). P. 37-39.

195. Gergen K.J. Social psychology as history // Journal of personality and social psychology. 1973. № 26. P. 309-320.

196. Gergen K.J. The social constructionist movement in modern psychology // American psychologist. 1985. № 40. P. 266-275.

197. Gergen K.J. Realities and relationships: Soundings in social construction. Harvard: HUP, 1994.

198. Gergen K.J. & Gergen M.M. Social psychology. N.Y.: Springer-Verlag, 1986. 453 p.

199. Glaser B.G., Strauss A.L. The discovery of grounded theory. Strategies for qualitative research. N. Y.: Aldine. 1967.

200. Goodwin R., Emelyanova T. (a) The Perestroika of the family? Gender and occupational differences in family values in modern day Russia // Sex roles. 1995. V. 32, №5/6. P. 337-351.

201. Goodwin R., Emelyanova T. (b) The privatization of the personal? II: Attitudes to the family and child-rearing values in modern-day Russia // Journal of social and personal relationships. 1995. V. 12, № 1. P. 132-138.

202. Goodwin R., Nizharadze G., Nguyen Luu L.A., Kosa E., Emelyanova T. Glasnost and the art of conversation: a multilevel analysis of intimate disclosure across three former communist cultures // Cross cultural psychology. 1999. V. 30, №1. P. 72-90.

203. Halbwachs M. Les cadres sociaux de la mémoire. P.: Albin Michel, 1925.298 p.

204. Halbwachs M. Mémoire et société. P. : PUF, 1948. 177 p. Halbwachs M. La Mémoire collective. P.: PUF, 1950. 170 p.

205. Harre R. The analysis of episodes // The context of social psychology. A critical assessment / Ed. By J. Israel, H. Tejfel. L.-N.Y.Acad, press, 1972. P. 407424.

206. Harre R. The ethogenic approach: theory and practice // Advances in experimental social psychology / Ed. By L. Berkowitz. V.10. N.Y.: Acad. Press, 1977. P. 284-314.

207. Harre R. Rituals, rhetoric and social cognition // Social cognition: perspectives on everyday understanding / Ed. By J.P.Forgas. L.: Academic press inc., 1981. P. 211-224.

208. Harre R. The second cognitive revolution // American behavioral scientist. 1992. V. 36(1). P. 5-7.

209. Harre R. The epistemology of social representations // The psychology of the social / Ed. by Uwe Flick. Cambridge: CUP, 1998. P. 129-139.

210. Harre R., Secord P. The exlanation of social behaviour. Oxford: Blackwell,1972.

211. Himmelweit H. Societal psychology: implications and scope // Societal psychology / Societal psychology / Ed. by H. Himmelweit, G. Gaskell. L.: SAGE, 1990. P. 17-45.

212. Jaspers J., Fraser C. Attitude and social representations // Social representations / Ed. by R.Farr & S. Moscovici. Cambridge-Paris: CUP, 1984. P. 101-123.

213. Jodelet D. (a) The representation of the body and its transformations // Social representations / Ed. by R.Farr & S. Moscovici. Cambridge-Paris: CUP, 1984. P. 211-238.

214. Jodelet D. (b) Représentation sociale: phénomènes, concept et théorie // Psychologie sociale / Moscovici S. (éd.). P.: PUF, 1984. P. 357-378.

215. Jodelet D. Madness and social representations. L.: Harvester Wheatsheaf,1991.

216. Jodelet D. Mémoire de masse: le côté morale et affectif de l'histoire // Bulletin de Psychologie, 1992. V. XLV. № 405. P. 239-256.

217. Joffe H. The shock of the new: a psycho-dynamic extension of social representational theory // Journal for the theory of social behaviour. 1996. V. 26 (2). P. 197-219.

218. Markova I. Towards an epistemology of social representations // Journal for the theory of social behaviour. 1996. V. 26. № 2. P. 177-196.

219. Markova I. Amédée or how to get rid of it: social representations from a dialogical perspective // Culture & psychology. 2000. V. 6(4). P. 419-460.

220. Martin J., Sugarman J. Between the modern and the postmodern // American psychologist. 2000. V. 55. № 4. P.397-406.

221. Michael M. Some postmodern reflections on social psychology // Theory & psychology. 1991. № 1. P. 203-221.

222. Middeleton D. Introduction // Collective remembering / Eds. D. Middeleton, D. Edwards. L.: SAGE, 1990.

223. Middeleton D. & Edwards D. (Eds). Collective remembering. L.: SAGE,1990.

224. Moliner P. Validation expérimentale de l'hypothèse du noyau central des représentations sociales //Bulletin de psychologie. 1988. V. XLI. P.759-762.

225. Moliner P., Tafani E. Attitudes and social representations: a theoretical and experimental approach //European journal of social psychology. 1997. V. 27. P. 687702.

226. Moodie E., Markova I., Plichtova J. Lay representations of democracy : a study in two cultures // Culture & psychology, 1995, V. 1. P. 423-453.

227. Moscovici S. La psychanalyse son image et son public. Paris: PUF, 1976.506 p.

228. Moscovici S. On Social representations // Social cognition: Perspectives on everyday understanding. / Ed. By P.J.Forgas. L.: Academic press inc., 1981. P. 181209.

229. Moscovici S. The coining era of representations // Cognitive approaches to social behavior / J.-P. Codol & J.-P. Leyens. (Eds.). Hague: Nijhoff, 1982. P. 115150.

230. Moscovici S. The phenomenon of social representations // Social representations / M. Farr & S. Moscovici. (Eds.). Cambridge-Paris: CUP, 1984. P. 369.

231. Moscovici S. The origin of social representations: a response to Michael // New ideas in psychology. 1990. V. 8. № 3. P. 383-388.

232. Moscovici S. introductory Address // Papers on social representations. 1993. V. 2. № 3. P.160-170.

233. Moscovici S. Social consciousness and its history // Culture and psychology. 1998. V. 4. №3. P. 411-429.

234. Moscovici S. Des représentations collectives aux représentations sociales : éléments pour une histoire // Les représentations sociales / Sous la direction de D. Jodelet. P.: PUF, 1999. P.79-103.

235. Moscovici S., Hewstone M. De la science au sens commun // Psychologie sociale / Moscovici S. (éd.). P. : PUF, 1984. P. 539-566.

236. Moscovici S., Markova I. Presenting social representations: a conversation // Culture & psychology. 1998. № 3 (4). P. 371-410.

237. Murchison C. Handbook of social psychology. Worcester MA : Clark university press, 1935.

238. Orfali B. L'extrémisme de droite en Europe: nationalisme et/ou régionalisme? Du refus de l'Europe au refus de l'euro // Bulletin du Centre de recherches en psychologie. 2005. № 12. P. 83-108.

239. Pachtchenko de Préville E. Les représentations sociales de la responsabilité en Russie et en France // http://geirso.uqam.ca/publications/monographies.php.

240. Paez D., Insua P., Vergara A. Relations sociales, représentations sociales et mémoire // Bulletin de psychologie. 1992. № 405. P. 257-263.

241. Philogène G. "African American" as a new social representation // Journal for the theory of social behaviour. 1994. V. 24. № 2. P. 89-109.

242. Potter J. Discursive social psychology: From attitudes to evaluative practices // European review of social psychology. 1998. № 9. P. 233-266.

243. Potter J. Discursive psychology: between method and paradigm // Discourse & society. 2003. V. 14(6). P. 783-794.

244. Potter J., Litton I. Some problems underlying the theory of social representations // British journal of social psychology. 1985. № 24. P. 81-90.

245. Potter J., Wetherell M. Discourse and social psychology: beyond attitudes and behaviour. L.: SAGE, 1987.

246. Potter J., Billig M. Re-representing representations // Ongoing production on social representations. 1992. V. 1(1). P. 15-20.

247. Potter J., Wetherell M. Social representations, discourse analysis and racism // The psychology of the social / Ed by Uwe Flick. Cambridge: CUP, 1998. P. 138155.

248. Potter J. & Edwards D. Social representations and discursive psychology: from cognition to action // Culture & psychology, 1999. V.5(4). P. 447-458.

249. Pratiques sociales et représentations // Sous la direction de J.-Cl. Abric. P.: PUF, 1994.251 p.1.s représentations sociales // Sous la direction de D. Jodelet. P.: PUF, 1999.447 p.

250. Roland-Lévy Ch. Représentations sociales et attitudes à l'égard de l'économie: l'example de l'euro // Bulletin du Centre de recherches en psychologie. 2005. № 12. P. 109-130.

251. The psychology of the social / Ed by Uwe Flick. Cambridge: CUP, 1998.280p.

252. Saraswathi T.S. Many deities, one god : Towards convergence in cultural and cross-cultural psychology // Culture and psychology. 1998. № 4(2). P. 147-160.

253. Schutz A. Collected papers. Vols. 1-111. Hague: Nijhoff, 1962. V.U. P. 5-6.

254. Schutz A., Luckmann T. The structures of the life-world. Evanston: Northwestern univ. press, 1973. 335 c.

255. Schwartz S.H. Universals in the content and structure of values: Theoretical advances and empirical tests in 20 countries // Advances in experimental social psychology. N.Y., 1992. Vol. 25. P. 11-66.

256. Semin G. Prototipes et représentations sociales // Les représentations sociales / sous la direction de D. Jodelet. P: PUF, 1989. P. 239-251.

257. Singéry J. Représentations sociales et projet de changement technologique en entreprise // Pratiques sociales et représentations. P. PUF, 1994. P. 179-216.

258. Social cognition: Perspectives on everyday understanding / Ed. By J.P.Forgas. L.: Academic press, 1981. 281 p.

259. Social psychology in cross-cultural perspective. N.-Y: W.H. Freeman Company, 1993.

260. Social representations / Ed. By R.Farr & S. Moscovici. Cambridge-Paris: CUP, 1984.412 p.

261. Social Representations and communicative processes / Ed. by M. Chaib, B. Orfali. Jonkopping, 2000. 195 p.

262. Societal Psychology. Ed. by H. T. Himmelweit, G. Gaskell. L.: SAGE, 1990.

263. Staerklé C., Clémence A., Doise W. Representation of human rights across different national contexts: the role of democratic and non-democratic populations and governments // European journal of social psychology. 1998. № 28. P. 207-226.

264. Strauss A.L., Corbin J. Basics of qualitative research. L.: SAGE. 1998.312 p.

265. Tajfel H., Billig M., Bundy R.P., Flament C. Social categorization and intergroup behaviour // European journal of social psychology. № 1. 1971. P. 149178.

266. Triandis H.C. Culture and social behaviour. N.Y.: McGraw-Hill, Inc., 1994.

267. Valsiner J. The first six years: culture's adventures in psychology // Culture & psychology. 2001. V. 7 (1). P. 5-48.

268. Viaud J. Représentations de l'économie et du politique en France et en Russie // Bulletin du Centre de recherches en psychologie. 2005. № 12. P. 33-55.

269. Vo E.D. Merging or diverging? Future directions in cross-cultural psychology // Culture and psychology. 2001. V. 7. № 1. P. 105-114.

270. Wagner W. (a) Introduction to special issue // Journal for the theory of social behaviour. 1996. V. 26. № 2. P. 93-94.

271. Wagner W. (b) Queries about social representation and construction // Journal for the theory of social behaviour. 1996. V. 26. № 2. P. 95-120.

272. Wagner W. (c) The Social representation paradigm // The Japanese journal of experimental social psychology. 1996. V. 35. № 3. P. 247-255.

273. Wagner W. Social representations and beyond: Brute facts, symbolic coping and domesticated worlds // Culture and psychology. 1998. V. 3 (4). P. 297-329.

274. Wagner W., Duween G., Verma J., Themel M. The modernization of tradition: Thinking about madness in Patna, India // Culture & Psychology. 1999. V. 5(4). P. 413-445.

275. Wagner W., Valencia J., Elejabarrieta F. Relevance, discourse and the "hot" stable core of social representations: a structural analysis of word associations // British journal of social psychology. 1996. V. 35. № 3. P. 331-351.

276. Wetherell M., Potter J. Mapping the language of racism: discourse and the legitimation of exploitation. Hemel Hempstead, 1992.