Автореферат диссертации по теме "Феномен воли и волевой сферы в античных и средневековых восточно-христианских психологических представлениях II-VII вв."

На правах рукописи

ГОГОЛЕВА Елена Николаевна

ФЕНОМЕН ВОЛИ И ВОЛЕВОЙ СФЕРЫ В АНТИЧНЫХ И СРЕДНЕВЕКОВЫХ ВОСТОЧНО-ХРИСТИАНСКИХ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ II—VII вв.

Специальность 19.00.01 - общая психология, психология личности, история психологии

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук

Москва 2005

Работа выполнена в Волго-Вятской Академии государственной службы при Президенте Российской Федерации (г. Нижний Новгород)

Научный руководитель:

доктор психологических наук, профессор Большакова Васса Васильевна

Официальные оппоненты: доктор психологических наук

Гостев Андрей Андреевич

кандидат психологических наук, доцент Олейник Юрий Николаевич

Ведущая организация:

Нижегородский институт развития образования

Защита состоится 29 сентября 2005 года в И22 часов на заседании диссертационного совета Д. 002.016.02 в Институте психологии Российской Академии наук по адресу: 129366. Москва, ул. Ярославская, д. 13.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института психологии Российской Академии наук.

Автореферат разослан: 26 августа 2005 года.

Ученый Секретарь диссертационного совета

кандидат психологических наук, доцеш Т.Н.Савченко

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Перспективы развития современной психологической науки во многом определяются масштабами и интенсивностью историко-психологических исследований. Обращение к истокам европейской культуры на стадии зарождения психологических идей позволяет подойти к постижению глубинных и наиболее устойчивых слоев человеческой психики. Вопросы воли и волевой деятельности всегда находились в фокусе интересов ученых различных направлений. Современный уровень развития психологических знаний подталкивает к широким междисциплинарным исследованиям проблемы воли в ее историческом контексте.

несовместимость, обнаруживающаяся при сопоставлении психологических представлений античности и раннего христианского средневековья с современной психологией, нисколько не умаляет того очевидного обстоятельства, что обращение к ним вовлекает в круг научного исследования богатый теоретический материал, анализ которого позволяет расширить знания о специфике описания внутреннего мира человека на ранних этапах становления психологического знания.

Степень научной разработанности темы. Проблема воли рассматривается такими науками как философия, этика, педагогика, психология. Философия отдает предпочтение изучению проблемы индивидуальной и коллективной свободы воли. Два основных подхода к ее разрешению — фатализм и волюнтаризм, представлены соответственно именами Демокрита, Т.Гоббса, Б.Спинозы, В.Лейбница и И.Канта, И.-Г.Фихте, А.Шопенгауэра, Ф.Ницше, У.Джемса, М.Владиславлева, Н.Лосского. Этика рассматривает волю в ее конкретно-историческом содержании (добрая — злая воля). Педагогика решает задачи воспитания воли, формирования и развития волевых качеств личности. Сфера психологии — изучение преимущественно процессов волевой регуляции и деятельности, ее структуры и важнейших механизмов.

Представления о психике человека радикальным образом зависят от господствующей мировоззренческой парадигмы. Категориальная

Современные исследователи (В.А.Иванников, Е.П.Ильин) указывают на множественность подходов к рассмотрению проблемы воли, Однако все разнообразие представлений и подходов может быть условно сведено к следующим основным позициям.

Воля может рассматриваться как свободный выбор, при котором наблюдается процесс делиберации (взвешивания мотивов). В психологии сторонниками этой концепции являются У.Джемс, Г И.Челпанов, В Франкл,

B.Аллахвердов, В.И.Селиванов, В.К.Калин.

Мотивационный подход рассматривает волю в контексте порождения действия и предполагает в качестве основной побудительную функцию воли. Сторонниками такого подхода являются Э.Мейман, Л.С.Выготский,

C.Л.Рубинштейн. Взаимосвязь в развитии мотивационной сферы и произвольного поведения рассматривается такими представителями московской психологической школы как К.М.Гуревич, Л.И.Божович, А.Н.Леонтьев, В.А.Иванников. Мотивации как одной из сторон волевого побуждения посвящены работы К.Н.Корнилова, В.Н.Мясищева, П.А.Рудика.

Понимание воли как долженствования противоположно отождествлению воли с потребностью, побуждением или мотивом. Грузинская психологическая школа в лице Ш.Н.Чхартшпвили следует в русле теории Д.Н.Узнадзе, который склонен разделять волю и мотивацию.

Рассмотрение воли как особой формы психической регуляции присуще работам И.М.Сеченова, М.Я.Басова, В.И.Селиванова, А.Ц.Пуни, Н.П.Рапохина, М.Брихцина.

Взгляд на волю как механизм, способствующий преодолению внешних и внутренних препятствий, трудностей присущ работам П.В.Симонова, Б.Н.Смирнова, П.А.Рудика.

Е.П.Ильин, автор наиболее полной на сегодняшний день монографии

"Психология воли" (2000 г.), анализируя изложенные выше позиции, подразделяет

их на два главных противоборствующих течения В первом воля выступает "как

сознательный (мотивационный) способ регуляции поведения и деятельности

человека", второе рассматривает волю как характеристику личности, характера.

Автор полагаем-что обе шнцепции имеют свои недостатки, а потому понимание МЛ'-: -

феномена воли возможно "на основе синтеза различных теорий, на основе учета полифункциональности воли как психологического механизма, позволяющего человеку сознательно управлять своим поведением". В соответствии с этим положением настоящая диссертация ставит перед собой задачу исследования представлений о волевой сфере в античную и раннехристианскую эпоху, что позволяет подготовить широкую базу для последующего синтеза.

В историко-психологической науке изучаются процессы возникновения и бытования идей, связанных с описанием области психического, динамика содержания отдельных понятий, зависимость от уровня развития научных знаний и картины мира в целом. В данном контексте настоящая работа представляет собой одну из первых попыток систематизации представлений о воле и волевой деятельности в античности и первые века христианской эры На необходимость исследования данной эпохи указывал еще во второй половине XIX века М.И.Владиславлев, справедливо отметивший неразработанность данного предмета в психологической науке. И если исследования христианского периода со стороны ученых-богословов предпринимались до начала XX века, а отчасти и в русском зарубежье (В.Н.Лосский, А.Позов), то советская психологическая наука в выборе предмета исследования подчас испытывала на себе влияние идеологических установок.

На данном фоне чрезвычайно интересной выглядит позиция советского философа Б.Ф.Поршнева, озвученная им на симпозиуме по проблемам личности в 1968 году. Поршнев предпринимает попытку прояснить природу выбора, лежащего в основе представлений о воле. С его точки зрения, у человека в сознании присутствуют не только объективные возможности гою или иного поступка, но и представления, а потому, изначально в субъекте сосуществуют две взаимоисключающие тенденции. "Психологу недостаточно говорить о той или иной мотивации поступка", — полагает Поршнев, — "необходимо говорить о произвольном выборе среди самих мотивов, из чего уже проистекает победа одного виртуального поступка над другим. Значит, до поступка существуют непримиримые мотивы. Поступок — проявление личности". Присутствие обеих тенденций создает состояние раздвоенности, снимаемое самим актом выбора, в

котором происходит их оценка. "Выбор это не предпочтение одной возможности, но подавление, отстранение другой, чем и высвобождается первая".

В.А.Иванников в монографии "Психологические механизмы волевой регуляции" (1991) высказывает достаточно спорную гипотезу о возникновении воли как объяснительного понятия. Между тем, если учитывать, что само слово voluntas в значении "воление" появляется только у Сенеки, то можно констатировать возникновение потребности в таком термине относится к эллинистическому, т.е. сравнительно позднему периоду развития античной культуры. На более ранних этапах волевая сфера описывалась понятиями выбор (jrpoaipeau;), желание (potfXriaii;), стремление или влечение (Spefyq), вожделение (¿Я10иц(а). О становлении уже не термина, но понятия воли можно говорить применительно лишь к христианской психологии и антропологии. Свобода предполагает волю, а именно в рамках христианской картины мира декларируется свобода не только Бога, но и человека. В культуре, где господствует детерминизм, вне зависимости идет ли речь об экономическом или всяком другом детерминизме (роке, судьбе), исключается возможность возникновения темы воли, и формирования связанных с ней понятий. С этим согласен и В.А.Иванников: "В реактивных концепциях, основанных на постулате непосредственности, где проблема порождения действия не ставится, нет места и для понятия воли, поскольку в этих теориях и детерминация деятельности, и ее побуждение, и ее направленность, и ее регуляция определяются внешними или внутренними стимулами независимо от человека". Христианская антропология настаивает на существовании воли природы, произволения ипостаси, решения, предвыбора, склонности. Перевод всего этого многообразия понятий термином воля — потеря при переводе. Воля может быть Божественная, природная и человеческая, но в древнегреческом языке это будут совершенно разные слова и словосочетания. Таким образом, полностью согласиться с гипотезой о генезисе воли как объяснительного понятия нельзя, ибо налицо сведение системы разработанных понятий к более общему и, подчас, менее содержательному, что вызывает справедливую критику его как бессодержательного.

Из исследований последнего десятилетия следует особо выделить монографию А.А.Столярова "Свобода воли как проблема европейского

морального сознания. (Очерк истории от Гомера до Лютера)" (1999), которая занимает особое место в перечне работ по тематике диссертационного исследования Несомненной ценностью для настоящей диссертации является то, что автор анализирует проблему свободы воли в ее историческом развитии, демонстрируя при этом оригинальные методы в исследовании психической жизни представителей различных культур. Однако в данной монографии анализируется скорее этико-философский, чем психологический аспект вопроса, что собственно и указывается в заглавии книги. Непосредственно процессы волевой регуляции интересуют автора в связи с раскрытием цели и задач исследования.

Неоценимым для определения методов, построения структуры, формулировки цели, задач исследования является опыт анализа и реконструкции психологических представлений в трудах представителей русской мысли конца XVIII — начала XX века, предпринятый В.В.Большаковой в монографиях, посвященных М.И.Владиславлеву, М.М.Троицкому, а также актуальным проблемам истории русской психологии XVIII — XIX веков.

Иностранная литература по данному вопросу также весьма немногочисленна: A.Dihle, J Edwards в своих исторических очерках затрагивают скорее философские и мировоззренческие, чем психологические аспекты феномена воли. Другая часть зарубежной историографии — патрологи, богословы, историки религии, отдают предпочтение изучению догматических, христологических нюансов данного вопроса. К числу неоспоримых авторитетов в данной области можно отнести И.Мейендорфа, X У.Бальтазара, J.-C.Larchet, П.Христу, Х.Янараса. Благодаря исследованиям перечисленных авторов, а также критическим изданиям текстов античных и христианских мыслителей (M.Doucet) возникает возможность анализа волевой дея1ельносга с позиций исюрии психологии.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования выступают психологические представления и мировоззренческое понятие свободы воли в эпоху античности и восточно-христианского средневековья в период (II - VII вв.).

Предметом исследования с одной стороны являются структуры, описывающие волевую сферу, с другой — смысловое поле понятий, связанных с

описанием волевой сферы, их содержание, а также воздействие христианского концепта свободы воли на идейное наполнение указанных понятий.

Цель исследования:

историко-психологическая реконструкция становления и развития

представлений о волевой сфере в структуре античных и восточно-христианских

психологических воззрений. В соответствии с объектом, предметом и целью, были определены следующие задачи исследования:

1) проанализировать содержание понятий, использующихся для описания волевой сферы в различных социокультурных контекстах;

2) раскрыть механизм волевого процесса в античной картине мира и его связь с космологическими представлениями;

3) рассмотреть тропы античных психологических категорий в трудах первых христианских писателей, а также составить лексикон важнейших терминов, описывающих волевые процессы в христианской теологии;

4) указать место античного наследия в традиции христианской патристики применительно к разбираемому вопросу;

5) определить особенности представлений о воле и волевом процессе в сочинениях христианских апологетов, Григория Нисского, Немезия Эмесского, представителей монашеско-аскетической традиции;

6) реконструировать учения Максима Исповедника о воле и волевой деятельности (на материале христологии).

Основная гипотеза исследования. Существование особой психологической реальности, которую в современной науке принято соотносить с волевой сферой, осознается уже на самых ранних этапах бытования европейской культуры Ее определение всецело зависит от господствующей картины мира, в границах культурного языка которой, происходит позиционирование воли в составе психической жизни человека.

Вспомогательной гипотезой исследования является понимание волевой сферы как психологической категории, обозначающей реальности,

характеризующие систему осуществления, регулирования и оценки человеком своей деятельности. Описание этой системы может производиться при помощи понятий: душа, разум, стремление, желание, хотение, воление, воля, произвол, выбор, избрание, предпочтение, решение, склонность, действие, энергия, природа, ипостась, личность, лицо, свобода.

Теоретической и методологической базой исследования послужили основные положения современной отечественной психологии об активной природе психической деятельности, понимания психического как единства непрерывного и дискретного, признания целостности психики, единства сознания и деятельности, что напрямую относится к волевой сфере человека

В методологическом отношении для данного исследования важными явились научные труды С.Л.Рубинштейна, Л.С.Выготского, А.В.Брушлинского, КА.Абульхановой-Славской, В.А.Иванникова, Е.П.Ильина.

Специфика поставленной цели и сформулированных задач предполагает сочетание методов психолого-исторической реконструкции и категориального анализа с элементами структуралистского подхода (К.Леви-Строс, К.-Г.Юнг). Принципиальное значение для определения методологических и теоретических основ диссертации имеет целый ряд знаковых исследований, представляющих различные отрасли научного знания: истории психологии, общей психологии, психологии личности, структурной антропологии, анатомии, истории, философии, богословия, семиотики, герменевтики.

Особое влияние на концептуальный строй и методологическую направленность настоящей работы оказали труды отечественных историков психологии В.В.Большаковой, П.Я.Гальперина, А.Н.Ждан, В.А.Кольцовой, Т.Д.Марцинковской, Ю.Н.Олейника, В.А.Роменца, М Г.Ярошевского

Для достижения поставленной цели и получения достоверных результатов исследования используются следующие основные методы психолого-исторической реконструкции, историко-генетический, историко-функциональный, сравнительно-исторический.

Источниковой базой исследования являются оригинальные тексты и переводы античных и христианских мыслителей, отобранные в соответствии с целью и задачами диссертационного исследования.

Специфика исследовательской работы с источниками состоит в том, что целый ряд мыслителей (Гомер, стоики, Цицерон и представители патристики) и их наследие, где отражены психологические представления, вводятся в оборот историко-психологической науки впервые. Даже в тех случаях, когда автор обращается к текстам Аристотеля, то необходимо учитывать новизну предмета и объекта исследования, которые потребовали в целом ряде случаев обращения к оригиналам произведений философа Последнее обстоятельство справедливо применительно к абсолютному большинству параграфов диссертации. Незаменимую помощь при работе с оригинальными текстами оказала электронная библиотека античных текстов MUSAIOS l.Od CD-ROM. © Darl J. Dumont and Randall M. Smith, 1995. благодаря этой программе стали доступны большинство источников

Историографическую базу исследования можно подразделить на следующие группы:

- работы, специально посвященные конкретному представителю или целому направлению в истории античной / христианской мысли;

- богословская, аскетическая и церковно-историческая литература;

- монографии и исследования, рассматривающие, в качестве основных, вопросы воли и волевой деятельности;

- авторефераты и диссертационные исследования;

- труды по истории психологии;

- труды классиков психологической науки;

- обзорные исследования, характеризующие определенный период интеллектуальной истории, картины мира, мировоззренческие установки;

- энциклопедическая, справочная и учебная литература.

Научная новизна и теоретическая значимость исследования заключаются в том, что впервые:

- применен метод психолого-исторической реконструкции в сочетании с принципами структурализма и герменевтики для повышения достоверности результатов исследования;

- проанализированы интеллектуальные системы, описывающие волевую сферу в гомеровском эпосе, в наследии Платона, Аристотеля, ранних и поздних стоиков, в трудах представителей восточной патристики разбираемого периода;

I - выявлен статус волевой сферы в системе элементов психической

деятельности в эпоху античности и христианского средневековья;

- реконструированы представления о протекании волевого процесса в трудах Максима Исповедника и наследия восточно-христианской аскетической письменности;

- обозначена зависимость принципов описания психической деятельности от господствующей картины мира;

- в научный оборот введен ряд источников, характеризующий уровень развития психологических знаний в античности и раннем христианском средневековье;

- систематизированы ключевые понятия, связанные с описанием волевой сферы в источниках исследуемого периода.

- определены возможности использования наследия патриотической письменности при решении актуальных задач истории психологии и психологии личности.

Практическая значимость исследования заключается в возможности использования его результатов при разработке учебных курсов и методических пособий по истории психологии, психологии воли, психологии личности, общей психологии, спецкурсов по психологическим воззрениям античности и средневековья для слушателей психологических специальностей вузов.

Достоверность результатов исследования обеспечивается разнообразием используемых источников и критической литературы, применением методов, адекватных цели и задачам исследования. Положения, выносимые на защиту:

• Метод психолого-исторической реконструкции в сочетании со структуралистским подходом и принципами герменевтики позволяет исследовать психологические представления отдаленного прошлого.

• Психологическая реальность, обозначаемая здесь как волевая сфера, играет значимую роль в системе антропологических представлений античности и средневековья.

• Определение места и роли волевой сферы в психической жизни человека принципиальным образом зависит от господствующей картины мира.

• В системе античных психологических представлений воля рассматривается в качестве функции разума.

• В рамках христианской психологии наблюдается обособление волевой сферы в особый класс психических явлений.

Апробация работы. Основные положения и отдельные аспекты диссертации обсуждались на кафедре психологии Волго-Вятской Академии государственной службы и получили положительную оценку. Ряд положений исследования был апробирован в выступлениях на научных конференциях международного, всероссийского и межвузовского уровня: Второй Международной научно-практической конференции "Гуманизм и духовность в образовании" (Нижний Новгород, 21-23 сентября 2000 года); Международной научной конференции "История психологии и историческая психолшия' состояние и перспективы развития" (III Московские встречи по истории психологии) (Москва, 18-22 июня 2001 г.); XII Рождественских православно-философских чтениях "Православная духовность в прошлом и настоящем" (Нижний Новгород, 2003); V Саровской исторической конференции, посвященной 100-летию канонизации преподобного Серафима Саровского (Саров, 25-27 февраля 2003 г.). Основные положения диссертации нашли отражение в шести публикациях (общий объем 1,4 п.л.). Структура исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы из 343 наименований

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во ВВЕДЕНИИ обосновывается актуальность темы историко-психологнческого исследования, выявляется степень ее научной разработанности, формулируются цель и задачи исследования, гипотеза, определяется его источниковая и историографическая база, методологические и теоретические основания Оценивается научная новизна полученных результатов, теоретическая и практическая значимость работы; формулируются положения, выносимые на защиту.

► Первая глава "Феноменология волевой деятельности в

античных психологических представлениях" посвящена анализу представлений о протекании волевой деятельности в трудах античных ученых и мыслителей. В ней предпринимается разбор источников, охватывающих период с VIII века до Р.Х. — II век по Р.Х., анализ важнейших понятий, описывающих волю и волевой процесс в означенную эпоху.

В первом параграфе "Волевой процесс в Гомеровской психологии" рассматриваются наиболее архаические из всех известных европейских психологических представлений.

Анализ текстов "Илиады" и "Одиссеи" показывает, что центром высшей нервной деятельности признавался тюмос (биибс) — смертная душа, обитающая в груди, в движениях которого обнаруживаются все элементы волевого процесса. Гомеровские греки способны на внутренний диалог со своим тюмосом, рассмотрение и оценку собственных намерений, выбор не только между двумя, но и тремя вариантами развития событий. Однако решение гомеровского грека запрограммировано: если он опознает наиболее разумный вариант (т.е. соответствующий закону разумного космоса), он без колебания следует ему. Можно сказать, что решение заранее задано, оно не может иметь и оттенка иррациональности, и герой неизбежно к нему возвращается Таким образом, в архаической Греции психическое в человеке распределялось между двумя душами: носителем личности — псюхе (уихл) и центром психической жизни — тюмосом, к сфере которого и принадлежала волевая деятельность

Во втором параграфе "Душа и воля в наследии Платона'''' анализируется описание волевых процессов в психологических взглядах основателя Академии.

Платон делит душу на три части, выделяя в ней разумное, яростное и вожделеющее начало. Воля (ап(Ь|да) локализуется в вожделеющем начале души и в ее естественном состоянии — разумна: "никто не погрешает добровольно" Задача человека "вразумление", а не совершенствование воли. Общий характер психологических взглядов Платона позволяет говорить о том, что воля не опознавалась им как самостоятельная проблема ввиду рационалистического оптимизма (знание блага с необходимостью приводит к следованию ему), а также общих предпосылок античной картины мира.

В третьем параграфе "Место воли в психологических взглядах Аристотеля" предпринимается попытка систематизации взглядов Аристотеля на волю и ее место в психической деятельности человека.

Аристотель относит волю к врожденным способностям души. Фундаментальной способностью души Аристотель считает стремление или влечение (ЗреЕк;), которое присутствует и в разумной и в неразумной ее части Она не приобретается навыком или через обучение и является разумным желанием Воля или разумное желание (|Зо<$.т|ац) представляется видом стремления. При отсутствии предмета стремления и представления (т) сролтаспа) воля обречена оставаться стихийным влечением. Однако предмет стремления может оказаться как мнимым, так и подлинным благом, что приводит к неправильному направлению воли. Таким образом, формируется понимание воли как направленного разумом стремления, которое руководствуется осознанными и разумными целями. Ученый полагает, что в отличие от разума, воля способна и к нереализуемым актам целеполагания. Аристотель вполне допускает возможное гь конфликта между выбором разума и стремлением, но моральный поступок всегда санкционирован разумом.

Аристотель разграничивает понятия произвольного и непроизвольно] о, рассматривая при этом вопрос о сознательном выборе (яросйрЕак;). Произвольное шире, чем выбор, а характер последнего позволяет судить о добродетельности личности более, чем поступки.

Система Аристотеля имеет ряд существенных отличий в описании волевой сферы. К таковым следует отнести его теорию самоопределения разума, согласно которой объясняется специфика его активности в различных сферах деятельности индивида; понятие о волевом стремлении, отличном как от разума, так и от "чистых" аффектов; признание того факта, что решения и действия не детерминированы только знанием или незнанием, и, как следствие, от^ от основополагающего тезиса Платона о совпадении знания и добродетели

Четвертый параграф "Воля в антропологии и психологии ранних стоиков" анализирует вклад представителей данной школы в разработку вопросов свободы воли и волевой регуляции.

Согласно стоикам, душа человека является частичкой мировой души (яуеица), а ее верховная часть (то ^уе^исоу) гомогенна верховной части мировой пневмы. Последнее обстоятельство призвано подчеркнуть разумность мироздания и возможность постижения его законов человеком.

Верховная часть души, отвечающая за высшую нервную деятельность, замыкает на себе все психические и физиологические процессы. Подобно пауку в центре паутины, ощущающему кончиками лап се малейшие колебания, ведущая часть души способна воспринимать нервные импульсы с периферии и передавать их обратно.

Проблема свободы воли, как ответственности людей за собственные поступки, затрагивалась одним из основателей стоической школы Хрисиппом. Ответственность основывается на выборе, что предполагает наличие волевых актов. Осознание онтологического единства мира и человека посредством самопознания ведущей части души человека в мировой душе является целью настоящего мудреца. Улавливаемые человеком причинно-следственные связи событий способны вызвать некоторое ощущение, позволяя вынссти суждение, но одобрение, несогласие или апатия не предопределены судьбой, впрочем, как и форма их выражения.

В учении стоиков впервые обнаруживается системность в понятиях, описывающих волевую сферу, что помогает сделать начальные догадки о природе и протекании психических процессов (прообраз рефлекторной дуги) Очевидно,

что все психолого-антропологические концепции носят подчиненный характер, а сама воля оценивается в контексте этики.

Пятый параграф "Критика стоической концепции свободы воли в трудах Цицерона" посвящен анализу рецепции стоического учения в наследии древнеримского мыслителя.

При оценке взглядов Цицерона необходимо учитывать, что хронологически он является современником средних стоиков (сам он ученик стоиков Диодота и Посидония), а потому далеко отстоит от ортодоксии основателей школы. Специфика древнеримской картины мира предопределила внимание Цицерона к проблеме судьбы и свободы воли, т. е. этике. Если у i

Посидония отмечается лишь тенденция к признанию гетерогенности души и тела, то Цицерон уже последовательный дуалист. С его точки зрения, душа сущностно иноприродна телу, что позволяет говорить о самопроизвольных актах души, к сфере которых принадлежит и воля. Душа человека двойственна: одна ее часть основана на стремлении (opufj), другая — на разуме. Важнейшим свойством добродетельной души является сочетание способности к обузданию страстей с возможностью приводить стремления к повиновению разуму, через который только и возможно для человека приближение к истине. Совокупность этих способностей получает у Цицерона наименование virtus — доблести, добродетели, благонравного поведения. Если пороки и могут произойти от естественных причин (Цицерон не отвергает возможности воздействия среды на психические процессы), то искоренение их зависит от свободной воли личности.

Оценивая вклад Цицерона, можно считать его несомненной заслугой, признание того обстоятельства, что действия человека вовсе не следуют с необходимостью за восприятием, в этом смысле человеческая воля автономна. *

Доминирование прикладного, морально-нравственного аспекта в восприятии Цицероном стоического наследия подготовило распространение стоических идей среди широких слоев римского общества эпохи империи.

В параграфе шестом "Исследования воли и волевой регуляции в философии позднего стоицизма" рассматривает эволюцию стоических догм в I -II веке по Р.Х., происходившую в обстановке интенсивного взаимодействия античной и вновь нарождающейся христианской картины мира.

Эпоха империи в Риме совпала с периодом популяризации стоической доктрины. В стоицизме этого периода явно ощущается влияние Платона и Аристотеля, что неизбежно приводит к распаду ортодоксии. Сенека, заимствуя у Цицерона положение о гетерогенности души и тела, подчеркивает, что душа в человеке подобна богу в мире. Являясь "сколком" бога, она стремится верну гься к первоистоку Последнее возможно лишь путем избавления от "кары тела"-страстей и пороков, приобретаемых человеком вместе с воплощением. И если их присутствие — невольная участь всякого человека, то избавление от страстей есть дело свободной воли. Сенека вводит специальный термин "воление", "воля" (voluntas) для обозначения способности души, которая под воздействием совести (conscientia) — "наблюдателя и стража всего хорошего и дурного", способна стать ключом к освобождению мятущегося духа. Вступая в противоречие с Хрисиппом, утверждавшим, что всякое действие человека есть состояние его ведущего начала, Сенека выделяет особый момент психического процесса, где отсутствует сознательный выбор, а, следовательно, и воля. Сенека считает, что всякой страсти предшествует прелюдия — инстинктивные реакции, первоначальные порывы, которые дух "скорее претерпевает, нежели делает". Психическая реакция делится на три фазы: невольная (физиологическая), момент согласия воли, и собственно действие. Несмотря на новизну терминов и введение понятия непроизвольных порывов, движение воли у Сенеки по-прежнему связано с разумом.

"Беседы" Эпиктета, относящиеся ко II веку по Р X., можно рассматривать как ярчайшее проявление стоического (и вообще античного) волюнтаризма. В данном произведении центральное место в духовной жизни человека отводится выбору верховной части души. Эпиктет настаивает, что жизнь в соответствии с разумом способна полностью освободить человека от влияния окружающего мира. Человек отличен от животных способностями своей души, главная из которых — способность разума произвольно пользоваться представлениями (тгрошрестц). Повлиять на нее не в силах даже бог, который промышляет о мире и человеке посредством законов природы Сущноаь этой способности — предвыбор, предрешение на уровне предельного основания, которое человек делает раз и навсегда, что и определяет его как нравственное существо. "Ты не плоть и не волосы, а твой выбор: если он будет у тебя прекрасен.

тогда и ты будешь прекрасным", — говорит Эпиктет. Данная способность формирует всю жизнь человека: способность видеть не есть предмет решения, таковым является направление взгляда. Таким образом, смещение акцентов в сторону свободы выбора как главного критерия духовного облика индивида, выделяет Эпиктета среди остальных представителей поздней Стой.

Философский дневник "К себе самому" последнего представителя поздней Стой Марка Аврелия радикально меняет антропологию школы С его точки зрения, человек состоит не из двух, а трех самостоятельных частей: тела, жизненной силы (тгуеицатюу) и духа (уои<;), который понимается им как самостоятельная онтологическая реальность. Телу принадлежат ощущения, душе — стремления (импульсы), а духу — основоположения. Именно дух человек опознает как собственное Я, личность. В определенном смысле, нус Марка Аврелия ближе всего к пониманию псюхе в гомеровской психологии. Бессмертием обладает лишь разум, дух, поэтому целью жизни становится охранение его от страстей и низменных импульсов души Страсти проникают в разум через неправильное представление, мнение, а избавление от них влечет за собой свободу и совершенство. Совершая благо для собственной души, человек совершает благо для всего "Града" Вселенной, частью которой он является.

Представителями позднего стоицизма был сформулирован целый ряд принципиальных положений как понятийного (совесть, воление у Сенеки), так и теоретического характера (идея Сенеки о прелюдии страсти, радикализация предвыбора в становлении личности в беседах Эпиктета, трихотомическая структура человека в наследии Марка Аврелия). Полноценное раскрытие содержания, которое несли в себе изложенные тезисы, не могло произойти в рамках существовавшей картины мира. Данный круг идей получил принципиальную востребованность внутри христианской культурной традиции.

Вторая глава "Воля и волевая сфера в христианской письменности П-У веков" посвящена анализу процесса трансформации античных понятий, связанных с описанием феномена воли и процессов волевой деятельности в условиях смены мировоззренческой парадигмы.

В первом параграфе "Место воли и содержание волевой деятельности в христианской антропологии" обозначаются общие и отличительные черты

античной и христианской картины мира, а также особенности их пересечения в обозначенный период. В процессе "воцерковления эллинизма" христианство активно воспринимает античные категории для создания собственного понятийного аппарата, что стало возможным, учитывая общность бытования традиций как особого образа не только мысли, но и жизни. В христианской картине мира тварным оказывается не только человек, но и весь мир, что приводит к переосмыслению места органического закона в порядке вселенной Христианство расценивает его как следствие ошибочного употребления свободы воли, вследствие чего, возникает смерть и зло. Подобно тому, как творение является актом свободной воли Бога, любая попытка самоопределения человека также является проявлением волевого выбора и рассматривается сквозь призму его богоподобия и взаимоотношения с Творцом.

Резюмируя сказанное важно отметить: свобода воли проявляет себя не только в качестве модели социального поведения, но становится путем преображения и обожения человека. Быть христианином, следовать воле Бога, восприняв ее как свою, значит оказаться безумным для мира. Как следствие, происходит обособление воли от разума в отдельную способность души и определение ее как решающей в духовной жизни человека.

Во втором параграфе "Свобода воли как проблема космологии в сочинениях апологетов П-1У века" исследуется специфика восприятия феномена воли, обусловленная прагматикой полемики апологетов с языческим миром.

Первые представители указанного периода: Иустин Философ, Афиногор Афинянин, Минуций Феликс, Татиан, Тертуллиан, — как по характеру образования, так и по стилю сочинений были скорее риторами, чем мыслителями, а в их сочинениях эрудированность и эффектность аргументаций преобладали над оригинальностью. Как правило, представители данного периода испытывали на себе сильное влияние античного наследия, преимущественно стоиков, Платона и Аристотеля. Важнейшими элементами античного мировоззрения, против которых выступают апологеты, были учения о вечности мира, судьбе, законе космоса, в противовес которым выдвигались креационизм, свобода воли, воскресение мертвых.

Более поздние представители апологетов: Ориген, Климент Александрийский, Мефодий Олимпийский выделяют уже не только космологический, но и этический, догматический аргументы в обращении к феномену воли. И если Ориген и Климент еще обнаруживают зависимость от платонизма и стоиков, то Мефодий, посвящая свободе воли специальный трактат, впервые переносит акцент с выбора зла, как искаженного волеизъявления, на преступление заповеди, данной Богом В период апологетов проблема воли и ее свободы осознается как самостоятельная, лежащая на пересечении богословия, антропологии, космологии, психологии и этики.

Третий параграф "Разграничение воли природы и произволения личности в трудах Григория Нисского" рассматривает антропологическое учение одного из ярчайших представителей каппадокийской школы христианской патристики.

Григорий Нисский, в отличие от предшественников, дает систематическое изложение своего видения христианской антропологии, что предрешает самостоятельное исследование воли как психологической категории. Опираясь, с одной стороны, на Оригена и каппадокийскую традицию, с другой, — на Платона и Аристотеля, Григорий даст описание души и ее структуру Под непосредственным влиянием Аристотеля он определяет тело как растительную и питательную сущность, душу как чувствующую, дух как умную сущность. При этом душа выступает посредником между телом и духом, хотя последний не субстанциален, но приблизительно соответствует верховной части души стоиков и Климента Александрийского. Ум - носитель разумения и произволения, посредством которого всем частям тела сообщается "самоповелевающее устремление". В то же время, тело является не просто бесчувственной материей, как это было у стоиков, но носителем воли человеческой природы. Различение энергии природы (вёХтцха) и произволения личности (уушцлт), коллизия их взаимоотношений, составляют вклад Григория Нисского в разработку вопросов, связанных с феноменом воли и волевой деятельности.

В четвертом параграфе "Свободный выбор в психофизиологии Немезия Эмесского" анализируется трактат церковного писателя рубежа 1У-У вв. "О природе человека". Данный труд является первым систематическим изложением

христианской антропологии и психофизиологии, составленным по плану, сходному с тем, как психологические проблемы изучались вплоть до XX века. В своем труде автор полемизирует со стоиками по вопросу о субстанциальности души, решая его положительно.

Определяя тело как точку приложения сил души, Немезий различает сущность души и энергию сущности. Немезий детально анализирует структуру души, где волевая деятельность рассматривается как неотчуждаемая функция разумной части души, а ее назначение — свободный выбор добродетельных и порочных действий до стадии их непосредственной реализации Несмотря на детальную систематизацию христианской антропологии, его учение содержит массу некритически воспринятых элементов античного мышления, и в первую очередь,— отнесение воли исключительно к сфере разума.

Третья глава "Понимание воли и протекание волевого процесса в учении Максима Исповедника и монашеско-аскетической традиции" представляет собой всесторонний феноменологический анализ воли и процессов воления в составе учения ученого-богослова Максима Исповедника и в окружении подвижнической культуры его времени.

В первом параграфе "Ключевые понятия антропологии и психологии Максима Исповедника" исследуется понятийный аппарат его богословской системы, как основы дальнейшего анализа. К указанным понятиям относятся: природа (фйоц), ипостась (гтбтооц), лицо (яросшяоу), сущность (огхпа). Анализ содержательного поля указанных понятий показывает, что в большинстве случаев произошло его расширение, подчас кардинальное изменение и обособление (ипостась). В процессе трансформирования важнейших понятий античного мышления, в эллинистическую культуру привносится идея уникальности и неповторимости отдельной человеческой личности. Начавшееся с отцов-каппадокийцев творческое переосмысление античного наследия позволяет говорить о становлении новой европейской христианской психологии.

Второй параграф "Волевой процесс и содержание волевой деятельности по учению Максима Исповедника" посвящен анализу воззрений указанного автора на место воли в антропологии и психологии человека.

Человек, по учению Максима Исповедника, — подлинный выразитель гармонии мира. Следуя античной традиции, мыслитель говорит о символической связи мира и человека как макрокосма и микрокосма. Опираясь на эту связь, при помощи собственного произволения человек имеет предназначение объединить мир тварный и мир божественный. Осуществить это необходимо в разных частях человеческого естества, представляющих в миниатюре различные части мирового бытия, которые отражают в себе его противоположности и деления. Таковых пять несозданное и созданное, последнее делится на мысленное и чувственное, а оно -на небо и землю, которая, в свою очередь, распадается на рай и вселенную Последнее деление заключено в самом человеке: мужской и женский пол. Существом своим человек связан со всеми основными частями деления' с землей — телом, с чувственным бытием — чувством, с мысленным — душой, к несозданному бытию он может восходить умом. Все эти части должны быть соподчинены иерархически и объединены в устремлении к Богу. Данная задача решается личностью исключительно в сфере произволения, путем свободного определения сил души.

Максим Исповедник впервые в истории патриотической мысли доказывает связь воли и свободы не просто с человеком, но с человеческой природой. Воля как общая всем людям способность хотения (то 0£Хе1у) прирождена человеку, а не есть результат личного опыта каждого- "никто никогда не научает другого хотеть". Вслед за Аристотелем мыслитель именует волю способностью или стремлением, которая в своей деятельности не определяется посторонними мотивами, а действует свободно, по собственным побуждениям.

Сам волевой процесс имеет, по учению Максима Исповедника, сложную структуру:

• РаиАтщ — хотение, т.е. желание, которое, будучи частным обнаружением природной воли, крайне изменчиво, зависит от многих причин;

• ¡¿упрц кда океуц — изыскание средств, ведущих к осуществлению цели, которую составляют внутреннее совещание относительно предмета хотения, и сомнение в возможности достижения цели, в случае, если хотение простирается на невозможное.

• тгросиркац — решение на выбор;

• уусоцт) — произвол или произвольная склонность;

• кр(оц — избрание (одно предпочтительно перед другим);

• (ЗотЛ^ — стремление (к обладанию желаемым);

• кат' !£оа(ау — свободное пользование.

Искажение ипостасной воли (уушцт|) приводит к греху. Автор настаивает, что, будучи сотворенной Богом абсолютно благой и имеющей бытийственность своим существенным признаком, как, впрочем, и все созданное Им, она по природе свободно стремится к благу и бытию. Только искажение этого природного стремления волей ипостаси способно отвратить ее от источника бытия и блага, что и произошло через грехопадение Адама.

Итогом построений мыслителя является не только детально разработанный механизм волевого процесса, но и обозначение его центрального пункта, в котором личность принимает решение, осуществляет экзистенциальный выбор. Его этическое содержание, мотивы и последствия выбора становятся предметом аскетических сочинений и воззрений Максима Исповедника, которые особенно наглядно могут быть показаны в контексте всей христианской аскетической традиции восточного монашества.

В третьем параграфе "Вопя и произволение как аскетические категорий анализируются вопросы волевой регуляции в контексте подвижничества. Принадлежность абсолютного большинства представителей христианской мысли (в том числе, Максима Исповедника) к монашеско-аскетической традиции является неопровержимым свидетельством неразрывности теории и практики в христианском мировоззрении. Аскетика, хотя и носит инструментальный, служебный характер, является необходимой стадией христианского самосовершенствования. Подвижник не просто хочет уподобиться Христу, целью аскетических усилий является рождение или воплощение Бога в каждом из Его последователей. Препятствием к этому является произволение, гноме, "усечение" которого в пользу освобождения исцеленной от первородного греха воли природы является целью монашеского делания Аскеза приводит к пониманию самой существенной черты личности, отличающей ее от индивидуума. Личностью, по христианскому учению, является определенный образ существования интеллектуальной природы в лице, это определенный образ жизни

и мысли Личность не статическое понятие, не застывшее состояние, она формируется в конкретном действовании (энергии) лица.

Результаты проведенного исследования подтверждают и конкретизируют исходные гипотезы, задачи исследования и положения, выносимые на защиту

В Заключении подводятся итоги исследования, формулируется ряд выводов концептуального характера, указываются перспективы дальнейшего исследования затронутой в диссертации проблематики.

Предпринятый в настоящем исследовании анализ представлений о воле и волевой деятельности в античности и раннехристианском средневековье позволяет сделать следующие выводы:

1 Установлено, что высокий уровень достоверности результатов исследования на материале культурного наследия античности и христианского средневековья обеспечивается применением метода психолого-исторической реконструкции в сочетании с принципами структурализма и герменевтики.

2. Подтверждено основное гипотетическое положение о том, что уже на самых ранних этапах бытования европейской культуры осознается особая психологическая реальность, которую в современной науке принято соотносить с волевой сферой. Ее определение всецело зависит от господствующей картины мира, в границах культурного языка которой, происходи! определение места воли в составе психической жизни человека

3. Выявлена зависимость представлений о функционировании психики человека от господствующей мировоззренческой парадигмы Психологические представления античности и раннего христианского средневековья обнаруживают категориальную несовместимость с современной психологией. Однако обращение к психологическим воззрениям прошлого вовлекает в круг науки богатый теоретический материал, анализ которого позволяет расширить знания о специфике

описания психических процессов на ранних этапах становления психологических идей.

4. Подтверждено гипотетическое положение о невозможности возникновения психологических понятий, полноценно описывающих волевую сферу, в рамках античной картина мира, при отсутствии идеи свободы воли Последнее обстоятельство предопределило интерес античных мыслителей к волевой сфере как этической проблеме, а сама воля рассматривалась как производная разума. Смена картины мира повлекла за собой изменение антропологических представлений, в соответствие с которыми воля переходит в разряд онтологических категорий.

5. Обнаружено изменение, а в отдельных случаях, расширение содержательного поля понятий и терминов, используемых для описания волевой сферы в античности, которое происходит в трудах представшелей патристики IV—УП веков по Р.Х. (ипостась, природа, лицо, сущность, энергия, и др.).

6. Доказано становление понятия воли и волевой сферы как самобытной реальности в рамках христианской психологии.

7. Установлена преемственность в подходе к воспитанию личности, которое, при всем различии мировоззренческих предпосылок античности и христианства, неразрывно связано с совершенствованием воли.

Основные положения диссертации

получили отражение в следующих публикациях:

1. Проблема человека в христианской патристике и современной гуманитарной науке (К вопросу о ¡уманизации системы образования) // Гуманизм и духовность в образовании' Научные труды Второй Международной научно-практической конференции (Нижний Новгород, 2123 сентября 2000 года). Нижний Новгород, НГЛУ, 2001. С. 25-26; 0,2 п.л.

2. Вклад христианского учения в разработку вопроса о пределах волевой деятельности // История психологии и историческая психология: состояние и перспективы развития (Ш Московские встречи по истории психологии): Тезисы международной научной конференции, 18-22 июня 2001 г., г. Москва. М. Социум, 2001. С. 116-117. 0,2 п.л.

3. Ранние стоики о процессах восприятия и познания // Психология как система направлений. Ежегодник Российского психологического общества Т. 9. Вып. 2. М., 2002.0,2 пл.

4. Библейские и гомеровские представления о структуре души // Православная духовность в прошлом и настоящем. XII Рождественские православно-философские чтения, посвященные 100-летию канонизации преподобного Серафима Саровского. Нижний Новгород, Нижегородский гуманитарный центр, 2003. С. 394-399. 0,3 п.л. (в соавт. с Гоголевым P.A. — 80% личного участия).

5. Некоторые особенности представлений о структуре души в христианской аскетике. (Схолия к Беседе преподобного Серафима о цели христианской жизни) // Тезисы докладов. V Саровская историческая конференция, посвященная 100-летию канонизации преподобного Серафима Саровского. Саров: СГТ, 2003. С. 17-19. 0,2 п.л. (в соавт. с Гоголевым P.A. — 85% личного участия).

6. Волевая деятельность с позиций христианской антропологии // Труды молодых учёных и аспирантов. Вып. 5 / Науч. ред. Б.П.Шулындин Сост. А.Н.Сидоров. Н.Новгород: Изд-во Волго-Вятской академии государственной службы, 2004. С. 152-154. 0,3 п.л.

РЫБ Русский фонд

2006-4 11908

Содержание диссертации автор научной статьи: кандидат психологических наук , Гоголева, Елена Николаевна, 2005 год

Введение.

Глава I. Феноменология волевой деятельности в античных психологических представлениях

1.1. Волевой процесс в гомеровской психологии.

1.2. Душа и воля в наследии Платона.

1.3. Место воли в психологических взглядах Аристотеля.

1.4. Воля в антропологии и психологии ранних стоиков.

1.5. Критика стоической концепции свободы воли в трудах Цицерона

1.6. Исследование воли и волевой сферы в философии позднего стоицизма.

Глава II. Воля и волевая сфера в христианской письменности II-V веков

11.1. Место воли и содержание волевой деятельности в христианской антропологии.

11.2. Свобода воли как проблема космологии в сочинениях апологетов II-IV вв.

11.3. Разграничение воли природы и свободного выбора личности в трудах Григория Нисского.

11.4. Свободный выбор в психофизиологии Немезия Эмесского.

Глава III. Понятие воли и протекание волевого процесса в учении Максима Исповедника и монашеско-аскетической традиции

III. 1. Ключевые понятия антропологии и психологии

Максима Исповедника.

III. 2. Волевой процесс и содержание волевой деятельности по учению Максима Исповедника.

III.3. Воля и произволение как аскетические категории.

Введение диссертации по психологии, на тему "Феномен воли и волевой сферы в античных и средневековых восточно-христианских психологических представлениях II-VII вв."

Актуальность темы исследования. Перспективы развития современной психологической науки во многом определяются масштабами и интенсивностью историко-психологических исследований. Обращение к истокам европейской культуры на этапе зарождения психологических идей позволяет подойти к постижению глубинных и наиболее устойчивых слоев человеческой психики. Вопросы воли и волевой деятельности всегда находились в фокусе интересов ученых различных направлений. Современный уровень развития психологических знаний подталкивает к широким междисциплинарным исследованиям проблемы воли в её историческом контексте.

Рассматриваемый в данной диссертации феномен воли и волевой деятельности, а также описывающую его систему понятий трудно отнести к разряду тривиальных или окончательно решенных современной наукой. При всей категориальной несовместимости современных психологических представлений с античными или христианскими, проблемы, стоявшие перед мыслителями прошлого, являются актуальными до сих пор. Что такое воля? Как протекает волевой процесс? Что стоит за термином волевая регуляция? Существует ли свобода воли? Ответ на эти вопросы определял духовный облик каждой из культур. На примере христианской патристики заметно, что отцы церкви активно осваивали опыт предшествующей античной культуры. Так и современная психология способна определить свое отношение не только к классическому прошлому в целом, но и к каждой из этих эпох в отдельности, попытаться сравнить их между собой. Кроме того, обращение к истокам европейской культуры на этапе зарождения психологических идей позволяет подойти к постижению глубинных и наиболее устойчивых слоев человеческой психики. Данные положения определили содержание настоящего исследования.

Степень научной разработанности темы. Проблема воли рассматривается такими науками как философия, этика, педагогика, психология. Философия отдает предпочтение изучению проблемы индивидуальной и коллективной свободы воли. Два основных подхода к ее разрешению — фатализм и волюнтаризм, представлены соответственно именами Демокрита, Т.Гоббса, Б.Спинозы, В.Лейбница и И.Канта, И.-Г.Фихте,

A.Шопенгауэра, Ф.Ницше, У.Джемса, М.Владиславлева, Н.Лосского. Этика рассматривает волю в ее конкретно-историческом содержании (добрая — злая воля). Педагогика решает задачи воспитания воли, формирования и развития волевых качеств личности. Сфера психологии — изучение преимущественно процессов волевой регуляции и деятельности, ее структуры и важнейших механизмов.

Современные исследователи (В.А.Иванников, Е.П.Ильин) указывают на множественность подходов к рассмотрению проблемы воли. Однако это разнообразие может быть условно сведено к нескольким основным позициям.

Воля может рассматриваться как свободный выбор, при котором наблюдается процесс делиберации (взвешивания мотивов). В психологии сторонниками этой концепции являются У.Джемс [141], Г.И.Челпанов [295],

B.Франкл [292], В.Аллахвердов [102], В.И.Селиванов [250], В.К.Калин [167]. Мотивационный подход рассматривает волю в контексте порождения действия и предполагает в качестве основной побудительную функцию воли. Сторонниками такого подхода являются Э.Мейман [210], Л.С.Выготский [130],

C.Л.Рубинштейн [242]. Взаимосвязь в развитии мотивационной сферы и произвольного поведения рассматривается такими представителями московской психологической школы как Л.И.Божович [112], А.Н.Леонтьев [186], В.А.Иванников [159]. Мотивации как одной из сторон волевого побуждения посвящены работы К.Н.Корнилова [177], В.Н.Мясищева [215], П.А.Рудика [243].

Понимание воли как долженствования противоположно отождествлению воли с потребностью, побуждением или мотивом. Грузинская психологическая школа в лице Ш.Н.Чхартишвили [299] следует в русле теории Д.Н.Узнадзе [284], который склонен разделять волю и мотивацию.

Рассмотрение воли как особой формы психической регуляции присуще работам И.М.Сеченова [261], М.Я.Басова [110], В.И.Селиванова [257], А.Ц.Пуни [235], Н.П.Рапохина [237], М.Брихцина [119].

Взгляд на волю как механизм, способствующий преодолению внешних и внутренних препятствий, трудностей присущ работам П.В.Симонова [269], Б.Н.Смирнова [271], П.А.Рудика [243].

Е.П.Ильин, автор наиболее полной на сегодняшний день монографии "Психология воли", анализируя изложенные выше позиции, подразделяет их на два главных противоборствующих течения. В первом воля выступает "как сознательный (мотивационный) способ регуляции поведения и деятельности человека", второе рассматривает волю как характеристику личности, характера. Автор полагает, что обе концепции имеют свои недостатки, а потому понимание феномена воли возможно "на основе синтеза различных теорий, на основе учета полифункциональности воли как психологического механизма, позволяющего человеку сознательно управлять своим поведением" [161; 32, 34]. В соответствии с этим положением настоящая диссертация ставит перед собой задачу исследования представлений о волевой сфере в античную и раннехристианскую эпоху, что позволяет подготовить широкую базу для последующего синтеза.

В историко-психологической науке изучаются процессы возникновения и бытования идей, связанных с описанием области психического, динамика содержания отдельных понятий, зависимость от уровня развития научных знаний и картины мира в целом. В данном контексте настоящая работа представляет собой одну из первых попыток систематизации представлений о воле и волевой деятельности в античности и первые века христианской эры. На необходимость исследования данной эпохи указывал еще М.И.Владиславлев, справедливо отметивший неразработанность данного предмета в психологической науке [115; 24].

Последнее вовсе не означает, что таковой систематизации не проводилось. Аскетическая, историко-богословская и экзегетическая литература, которая составляет ощутимую часть историографической базы исследования, как раз содержит в себе попытку осмысления вопросов воли и волевой деятельности в их историческом развитии. Данный пласт литературы, которую можно условно назвать теологической, имеет определенную специфику, заключающуюся как в предмете, так и методах исследования. Теологическая и аскетическая литература, как правило, имеет своим предметом не эмпирического, но идеального, человека, не то, каким он является теперь, в его падшем, греховном состоянии, но каким он должен стать в перспективе обожения (Оеостк;). Это не только возвращение к райскому состоянию Адама до грехопадения, но преображение в Нового Адама — Иисуса Христа. Характеризуя метод этой группы литературы, его в точном смысле этого слова можно определить как схоластический, при котором целью исследователя является не изобретение знания, ценностью которого является новизна, но его раскрытие, выведение из наследия Священного Писания и Предания.

Если исследования христианского периода со стороны ученых-богословов предпринимались до начала XX века, а отчасти и в русском зарубежье (В.Н.Лосский [192, 193], А.Позов [229], архимандрит Киприан (Керн) [169, 170]), то советская психологическая наука в выборе предмета исследования подчас испытывала на себе влияние идеологических установок. Диалектический материализм, отвергая взгляд на волю как особую психическую функцию, не детерминированную внешним миром, рассматривает ее как специфически человеческую отражательную функцию мозга, связанную с сознательной регуляцией индивидом своей деятельности. В связи с этим воля вообще не мыслилась вне взаимодействия человека с окружающим миром. Кроме того, сами историко-психологические изыскания носили характер вспомогательный, а судьба психологических идей оценивались в перспективе приближения их к позиции диалектического материализма.

В данном историческом контексте надо особо выделить позиции Б.Ф.Поршнева и В.А.Иванникова. Поршнев предпринимает попытку прояснить природу выбора, лежащего в основе представлений о воле. С этой точки зрения, у человека в сознании присутствуют не только объективные возможности того или иного поступка, но и представления, а потому изначально в субъекте сосуществуют две взаимоисключающие тенденции. "Психологу недостаточно говорить о той или иной мотивации поступка", — полагает Поршнев, — "необходимо говорить о произвольном выборе среди самих мотивов, из чего уже проистекает победа одного виртуального поступка над другим. Значит, до поступка существуют непримиримые мотивы. Поступок проявление личности". Присутствие обеих тенденций создает состояние раздвоенности, снимаемое самим актом выбора, в котором происходит их оценка. "Выбор это не предпочтение одной возможности, но подавление, отстранение другой, чем и высвобождается первая" [233; 346, 347].

В.А.Иванников в монографии "Психологические механизмы волевой регуляции" (1991) высказывает достаточно спорную гипотезу о возникновении воли как объяснительного понятия. Если учесть, что само слово voluntas появляется только у Сенеки, имея значением воление, то можно констатировать, что возникновение потребности в таком термине относится к эллинистическому, т.е. сравнительно позднему периоду развития античной культуры. На более ранних этапах волевая сфера описывалась понятиями выбор (rcpoaipsoK;), желание (PoiSA-tjaig), стремление или влечение (бре^ц), вожделение (emGvjxia). О становлении уже не термина, но понятия воли можно говорить применительно лишь к христианской психологии и антропологии. Именно в рамках христианской картины мира декларируется свобода не только Бога, но и человека, а свобода предполагает волю. В культуре, где господствует детерминизм (идет ли речь об экономическом или всяком другом детерминизме

- роке, судьбе), нет даже возможности для возникновения темы воли и выработки понятий, связанных с ней. С этим согласен и сам В.А.Иванников: "В реактивных концепциях, основанных на постулате непосредственности, где проблема порождения действия не ставится, нет места и для понятия воли, поскольку в этих теориях и детерминация деятельности, и её побуждение, и её направленность, и её регуляция определяются внешними или внутренними стимулами независимо от человека" [161; 64]. Христианская антропология настаивает на существовании воли природы, произволения ипостаси, решения, предвыбора, склонности. Перевод всего этого многообразия понятий одним термином воля — потеря при переводе. Воля может быть Божественная, природная и человеческая, но в греческом языке это будут совершенно разные слова и словосочетания. Таким образом, согласиться с гипотезой о генезисе воли как объяснительного понятия нельзя, т.к. система разработанных понятий сводится к более общему, подчас, менее содержательному понятию, что вызывает справедливую критику его как бессодержательного.

В подобной ситуации следовало ожидать детальной разработанности именно античного наследия. Круг исследователей данной эпохи действительно впечатляющ: В.Ф.Асмус, В.П.Бузескул, Ф.Ф.Зелинский, Ф.Х.Кессиди, А.Ф.Лосев, А.Маковельский, А.А.Столяров, А.А.Тахо-Годи, А.Н.Чанышев, Ю.А.Шичалин, В.Н.Ярхо. Однако среди перечисленных ученых нет единого мнения не только касательно характера протекания волевого процесса, но вообще о наличии или отсутствии в мировоззрении древнего грека воли, души, как таковых. Как правило, дискуссионное поле совпадало с исследованием идеи свободы воли, как мировоззренческого, философского или этического понятия. Специфика подобного подхода заключается в том, что даже в случае признания существования воли в картине мира античного грека, исследователи не ставили себе задач психологического или историко-психологического исследования смыслового наполнения данных структур, что собственно и составило объект и предмет настоящей диссертации.

Не подлежит сомнению, что в подобной ситуации исследование своеобразия представлений о воле в христианскую эпоху вне исследования античных психологических идей становится не только безосновательным, но невозможным, ведь именно они оказали решающее влияние на формирование европейских психологических знаний.

Из исследований последнего десятилетия следует отметить монографию А.А.Столярова "Свобода воли как проблема европейского морального сознания. (Очерк истории от Гомера до Лютера)" [276], которая занимает особое место в перечне работ по тематике диссертационного исследования. Несомненной ценностью в позиции А.А.Столярова является то, что автор анализирует проблему свободы воли в ее историческом развитии, демонстрируя при этом оригинальные методы в исследовании психической жизни представителей различных культур. Однако в монографии анализируется скорее этико-философский, чем психологический аспект вопроса, что собственно и указано в заглавии книги.

Значимым для определения методов, построения структуры, формулировки цели, задач настоящего исследования является опыт анализа и реконструкции психологических представлений в трудах представителей русской мысли конца XVIII — начала XX века, предпринятый В.В.Большаковой в монографиях, посвященных М.И.Владиславлеву [115], М.М.Троицкому [116], а также актуальным проблемам истории русской психологии XIX — начала XX веков [114].

Иностранная литература по исследуемому вопросу также весьма немногочисленна: A.Dihle [321], J.Edwards [322] в своих исторических очерках затрагивают скорее философские и мировоззренческие, чем психологические аспекты феномена воли. Другая часть зарубежной историографии — патрологи, богословы, историки религии, отдают предпочтение изучению догматических, христологических нюансов данного вопроса. К числу неоспоримых авторитетов в данной области можно отнести И.Мейендорфа [208], Х.У.Бальтазара [109], J.-C.Larchet [324], ИХристу [331], Х.Янараса [312]. Благодаря исследованиям перечисленных авторов, а также критическим изданиям текстов античных и христианских мыслителей (M.Doucet [92],

Д.А.Поспелов [27]) возникает возможность анализа волевой сферы с позиций истории психологии.

Отдельной сложностью, стоявшей перед диссертантом, являлась проблема перевода языков различных культур и адаптация ключевых понятий. Термины, которыми грекоязычные авторы описывали процессы волевой деятельности, претерпевают даже в течение одного, двух веков столь разительные изменения, что исследователь оказывается перед непростым выбором, с одной стороны, возможно точного перевода на русский язык содержания данного понятия, с другой — калькирования термина. Передача содержания приводит к «непрозрачности» источника, определенной размытости понятий. Калькирование термина в тексте одного автора не гарантирует, что на очередном этапе исследовательской работы с наследием очередного мыслителя не обнаружится переосмысления или полного отказа от употребления данного термина в известном значении. При переходе от анализа античных представлений о волевой деятельности к христианским, задача усложняется также и сменой картины мира.

Хронологические рамки исследования определяются исходя из цели, задач диссертации и охватывают почти тысячелетний период развития европейской культуры. В анализируемый период наблюдается процесс смены мировоззренческой парадигмы, культурные изменения, приведшие к существенному расширению интеллектуального горизонта европейцев. Отдельно следует подчеркнуть интерес именно к восточной версии патристики, как наименее изученной в рамках психологической науки. Учитывая, что западная латинская патристика была в той или иной мере через схоластику воспринята европейской философией, а впоследствии и психологией, то следует констатировать полную "закрытость" психологических идей восточной патристики для современной психологической науки. Между тем, при сохраняющемся единстве христианской церкви в VII веке, своеобразие восточной патристики достаточно велико. В качестве примера можно привести судьбу термина ипостась (Ътготастц), который первоначально заимствовался латинскими богословами как термин, а с V-VI века латинское persona стало использоваться для перевода как (гжотаац) ипостась, так и (яростошоу) лицо. Данная иллюстрация показывает тенденцию к секуляризации восточной патристики, как и всего христианского богословского дискурса в целом, внутри западной интеллектуальной культуры. Цель исследования:

- историко-психологическая реконструкция становления и развития представлений о волевой сфере в структуре античных и восточно-христианских психологических воззрений. Объект исследования. Объектом исследования выступают психологические представления и мировоззренческое понятие свободы воли в эпоху античности и восточно-христианского средневековья в период (II — VII вв.).

Предметом исследования с одной стороны, являются структуры, описывающие волевую сферу, с другой — смысловое поле понятий, связанных с описанием волевой сферы, их содержание, а также воздействие христианского концепта свободы воли на идейное наполнение указанных понятий.

В соответствии с целью, объектом и предметом были определены следующие задачи исследования:

1) проанализировать содержание понятий, использующихся для описания волевой сферы в различных социокультурных контекстах;

2) раскрыть механизм волевого процесса в античной картине мира и его связь с космологическими представлениями;

3) рассмотреть тропы античных психологических категорий в трудах первых христианских писателей, а также составить лексикон важнейших терминов, описывающих волевые процессы в христианской теологии;

4) указать место античного наследия в традиции христианской патристики применительно к разбираемому вопросу;

5) определить особенности представлений о воле и волевом процессе в сочинениях апологетов, Григория Нисского, Немезия Эмесского, представителей монашеско-аскетической традиции;

6) реконструировать учение Максима Исповедника о воле и волевой деятельности на материале христологии.

Основная гипотеза исследования: существование особой психологической реальности, которую в современной науке принято соотносить с волевой сферой, осознается уже на самых ранних этапах бытования европейской культуры. Ее определение всецело зависит от господствующей картины мира, в границах культурного языка которой, происходит определение позиции воли в составе психической жизни человека.

Вспомогательной гипотезой исследования является понимание волевой сферы как психологической категории, обозначающей реальности, характеризующие систему осуществления, регулирования и оценки человеком своей деятельности. Описание этой системы может производиться при помощи ключевых психологических понятий античной и христианской культуры: душа, разум, стремление, желание, хотение, воление, воля, произвол, выбор, намерение, избрание, предпочтение, решение, действие, энергия, природа, ипостась, личность, лицо, свобода.

Теоретической и методологической базой исследования послужили основные положения современной отечественной психологии об активной природе психической деятельности, понимание психического как единства непрерывного и дискретного, признание целостности психики, единства сознания и деятельности, что напрямую относится к волевой сфере человека.

В методологическом отношении для данного исследования важными явились научные труды СЛ.Рубинштейна [242], Л.С.Выготского [130], А.В.Брушлинского [120], К.А.Абульхановой-Славской [99], В.А.Иванникова [161], Е.П.Ильина [164].

Специфика поставленной цели и сформулированных задач предполагает сочетание методов психолого-исторической реконструкции и категориального анализа с элементами структуралистского подхода (К.Леви-Строс [184], К.-Г.Юнг [310]). Принципиальное значение для определения методологических и теоретических основ диссертации имеет целый ряд знаковых исследований, представляющих различные отрасли научного знания: ^ истории психологии, общей психологии, психологии личности, структурной антропологии, анатомии, истории, философии, богословия, семиотики, герменевтики.

Особое влияние на концептуальный строй и методологическую направленность настоящей работы оказали труды отечественных историков психологии В.В.Большаковой [114], П.Я.Гальперина [132], А.Н.Ждан [149], В.А.Кольцовой [174], Т.Д.Марцинковской [205], Ю.Н.Олейника [220], В.А.Роменца [238], М.ГЛрошевского [313].

Для достижения поставленной цели и получения достоверных результатов исследования используются следующие основные методы:

• метод психолого-исторической реконструкции, дающий ^ возможность восстановить картину волевой деятельности в психологических преставлениях эпохи;

• историко-генетический метод, предполагающий изучение происхождения конкретного понятия, его обусловленность социокультурной ситуацией;

• историко-функциональный метод, благодаря которому изучается бытование и взаимодействие научных представлений с элементами картины мира;

• сравнительно-исторический метод, позволяющий изучать причинно-следственные связи между различными явлениями;

4 • логико-научный категориальный анализ, позволяющий исследовать возникновение и эволюцию терминов и понятий, связанных с описанием человеческой психики;

• структуралистский метод, ориентированный на определение интеллектуальных структур, описывающих волевую сферу, в психологических представлениях авторов различных эпох и культур.

V Источниковой базой исследования являются оригинальные тексты и переводы античных и христианских мыслителей, отобранные в соответствии с целью и задачами диссертационного исследования.

Источниками первой главы являются сочинения античных мыслителей (VIII в. до Р.Х. — II в. по Р.Х.): поэмы Гомера, диалоги Платона, трактаты Аристотеля, фрагменты ранних стоиков, сочинения Цицерона и поздних стоиков: Сенеки, Марка Аврелия, Эпиктета.

Источниками второй главы являются Библия (книги Ветхого и Нового Завета), сочинения христианских апологетов II-IV веков, Григория Нисского, Немезия Эмесского.

Источниками третьей главы являются наследие Максима ^ Исповедника (VII в.), в особенности христологические и аскетические трактаты, а также аскетическая письменность представителей восточного христианства IV-XIV веков.

Специфика исследовательской работы с источниками состоит в том, что целый ряд мыслителей (Гомер, стоики, Цицерон и представители патристики) и их наследие, где отражены психологические представления, вводятся в оборот историко-психологической науки впервые. Даже в тех случаях, когда автор обращается к текстам Аристотеля, то необходимо учитывать новизну предмета и объекта исследования, которые потребовали в целом ряде случаев обращения к оригиналам произведений философа. Последнее обстоятельство справедливо применительно к абсолютному большинству параграфов диссертации. Незаменимую помощь при работе с оригинальными текстами оказала электронная библиотека античных текстов MUSAIOS l.Od CD-ROM. © Darl J. Dumont and Randall M. Smith, 1995: благодаря этой программе стали доступны большинство источников.

Историографическую базу исследования можно подразделить на следующие группы:

- работы, специально посвященные конкретному представителю или целому направлению в истории античной / христианской мысли;

- богословская, аскетическая и церковно-историческая литература;

- монографии и исследования, рассматривающие, в качестве основных, вопросы воли и волевой деятельности;

- авторефераты и диссертационные исследования;

- труды по истории психологии;

- труды классиков психологической науки;

- обзорные исследования, характеризующие определенный период интеллектуальной истории, картины мира, мировоззренческие установки;

- энциклопедическая, справочная и учебная литература.

Научная новизна и теоретическая значимость исследования заключаются в том, что впервые:

- применен метод психолого-исторической реконструкции в сочетании с принципами структурализма и герменевтики для повышения достоверности результатов исследования;

- проанализированы интеллектуальные системы, описывающие волевую сферу в гомеровском эпосе, в наследии Платона, Аристотеля, ранних и поздних стоиков, в трудах представителей восточной патристики разбираемого периода;

- выявлен статус волевой сферы в системе элементов психической деятельности в эпоху античности и христианского средневековья;

- реконструированы представления о протекании волевого процесса в трудах Максима Исповедника и наследия восточно-христианской аскетической письменности;

- обозначена зависимость принципов описания психической деятельности от господствующей в исследуемый период картины мира;

- в научный оборот введен ряд источников, характеризующий уровень развития психологических знаний в античности и раннем христианском средневековье;

- систематизированы ключевые понятия, связанные с описанием волевой сферы в источниках исследуемого периода;

- определены возможности использования наследия патристической письменности при решении актуальных задач истории психологии и психологии личности.

Практическая значимость исследования заключается в возможности использования его результатов при разработке учебных курсов и методических пособий по истории психологии, психологии воли, психологии личности, общей психологии, спецкурсов по психологическим воззрениям античности и средневековья для слушателей психологических специальностей вузов.

Достоверность результатов исследования обеспечивается разнообразием используемых источников и критической литературы, применением методов, адекватных цели и задачам исследования.

Положения, выносимые на защиту:

• Метод психолого-исторической реконструкции в сочетании со структуралистским подходом и принципами герменевтики позволяет исследовать психологические представления отдаленного прошлого.

• Психологическая реальность, обозначаемая здесь как волевая сфера, играет значимую роль в системе антропологических представлений античности и средневековья.

• Определение места и роли волевой сферы в психической жизни человека принципиальным образом зависит от господствующей в соответствующий период картины мира.

• В системе античных психологических представлений воля рассматривается в качестве функции разума.

• В рамках христианской психологии наблюдается обособление волевой сферы в особый класс психических явлений.

Апробация работы. Основные положения и отдельные аспекты диссертации обсуждались на кафедре психологии Волго-Вятской Академии государственной службы и получили положительную оценку. Ряд положений исследования был апробирован в выступлениях на научных конференциях международного, всероссийского и межвузовского уровня: Второй Международной научно-практической конференции "Гуманизм и духовность в образовании" (Нижний Новгород, 21-23 сентября 2000 года); Международной научной конференции "История психологии и историческая психология: состояние и перспективы развития" (III Московские встречи по истории психологии) (Москва, 18-22 июня 2001 г.); XII Рождественских православно-философских чтениях "Православная духовность в прошлом и настоящем" (Нижний Новгород, 2003); V Саровской исторической конференции, посвященной 100-летию канонизации преподобного Серафима Саровского (Саров, 25-27 февраля 2003 г.). Основные положения диссертации нашли отражение в шести публикациях (общий объём 1,4 п.л.).

Структура исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы из 343 наименований.

Заключение диссертации научная статья по теме "Общая психология, психология личности, история психологии"

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данной работе был рассмотрен процесс становления и развития психологических идей, связанных с описанием волевой деятельности почти за тысячелетний период. В результате исследования была достигнута его основная цель — раскрыть своеобразие представлений о волевой сфере в структуре античных и восточно-христианских психологических воззрений.

В процессе исследования установлено, что высокий уровень достоверности его результатов на материале культурного наследия античности и христианского средневековья обеспечивается применением метода психолого-исторической реконструкции в сочетании с принципами структурализма и герменевтики.

Подтвердилось основное гипотетическое положение о том, что уже на самых ранних этапах бытования европейской культуры осознается особая психологическая реальность, которую в современной науке принято соотносить с волевой сферой. Ее определение всецело зависит от господствующей картины мира, в границах культурного языка которой, происходит определение места воли в составе психической жизни человека.

На материале диссертации выявлена зависимость представлений о функционировании психики человека от господствующей мировоззренческой парадигмы. Психологические представления античности и раннего христианского средневековья обнаруживают категориальную несовместимость с современной психологией. Однако обращение к психологическим воззрениям прошлого вовлекает в круг науки богатый теоретический материал, анализ которого позволяет расширить знания о специфике описания психических процессов на ранних этапах становления психологических идей.

Анализ психологических идей, содержащихся в текстах Гомера, Платона, Аристотеля, Цицерона, ранних и поздних стоиков подтвердил гипотетическое положение о невозможности возникновения понятий, полноценно описывающих волевую сферу, в рамках античной картина мира. Последнее обстоятельство предопределило интерес античных мыслителей к волевой тематике как этической проблеме, а сама воля рассматривалась как производная разума. Смена картины мира повлекла за собой изменение антропологических представлений, в соответствие с которыми воля переходит в разряд онтологических категорий.

Компаративный анализ ключевых понятий и терминов, используемых для описания волевой сферы, античной и христианской культурных традиций, обнаруживает изменение, а в отдельных случаях, расширение их содержательного поля. Именно в рамках христианской психологии происходит становление понятия воли и волевой сферы как самобытной реальности. Между тем наблюдается преемственность в подходе к воспитанию личности, которое, при всём различии мировоззренческих предпосылок античности и христианства, неразрывно связано с совершенствованием воли.

Предпринятый в настоящем исследовании анализ представлений о воле и волевой деятельности в античности и раннехристианском средневековье позволяет сделать следующие выводы:

1) гомеровские представления о структуре души соотносят центр высшей психической деятельности с тюмос, в движениях которого обнаруживаются все стадии волевого процесса. Чувство вины не переживается экзистенциально, а воспринимается как юридическая ответственность, в поведении оценивается не поступок, а его результаты;

2) воззрения Аристотеля характеризуются детальной разработанностью методов и ключевых психологических понятий (стремление, желание, решение (лроаСреац), выбор, произвольное/непроизвольное). Аристотель проводит разграничение произвольного и волевого действия, причем последнему предшествует акт делиберации (взвешивания мотивов);

3) в учении ранних стоиков волевая деятельность является прерогативой верховной части души (то ifyejioviKOv), которая должна приводить поведение индивида в соответствии с законами космоса;

4) сочинения Цицерона содержат последовательно проводимую идею о волевых действиях как самопроизвольных актах души. Признание гетерогенности души и тела приводят Цицерона к исключению необходимости действия вслед за восприятием;

5) чрезвычайно разнообразное наследие поздних стоиков содержит как разработку Сенекой новых терминов — воление (voluntas), совесть (conscientia), обоснование определяющей роли предвыбора (яроаСрсок;) в становлении и судьбе личности, так и переход от дихотомической к трихотомической модели описания человека;

6) в трудах христианских апологетов II-IV веков воля осмысливается как категория, значение которой определяется пересечением интересов богословия, психологии, антропологии, этики и космологии;

7) терминологический и понятийный аппарат, используемый для описания волевой деятельности в античности, был востребован и творчески переработан представителями патристики IV—VII веков по Р.Х. (ипостась, природа, лицо, сущность, энергия и др.);

8) различение в трудах Григория Нисского воли или энергии природы (ЭёХтцха) и произволения личности (yvcojiri), указание на особую значимость коллизии их взаимоотношений на характер протекания духовной жизни становится важным этапом на пути создания теорий, описывающих механизмы волевой деятельности;

9) наследие Немезия Эмесского является первым систематическим изложением собственно христианской психофизиологии, структура близкой к той, что использовалась в психологических исследованиях вплоть до начала XX века;

10) в трудах Максима Исповедника последовательно проводится идея о человеке как подлинном выразителе гармонии мира, делается вывод о решающей роли произволения индивида для судеб мироздания в целом, подчеркивается роль свободного выбора для определения местоположения человека в универсуме;

Античная, как и христианская, картина мира обладают собственными представлениями о воле и волевой деятельности, которые находятся в зависимости от целого ряда составляющих культуры. Настоящая работа не содержит попытки сравнения этих представлений на предмет эволюции, поскольку изначально речь идёт о различных мировоззренческих средах, отличающихся друг от друга не менее чем современная картина мира от античной или христианской. Затруднительно говорить и об эволюции понятий или идей, поскольку даже процесс восприятия христианством эллинской философии и ее языка, был обусловлен догматами христианства. Скорее здесь наблюдается адаптация, переосмысление языка науки в пределах, дозволяемых системой категорий античного мышления. Однако там, где сделать это нельзя, христианские мыслители идут либо на полное изменение содержательного поля понятий (гжбтасц - ипостась), либо на создание нового термина для обозначения понятия (0еотоко<; - Богородица). Все эти факты исследователь может констатировать, анализировать, осмысливать с точки зрения современных психологических теорий, но стоит воздержаться от оценки античных и христианских воззрений с позиции их "прогрессивности" или отсталости. Выражаясь языком М.М.Бахтина, в задачи современного исследователя входит признание за каждой культурой права на диалог с современностью. Только при этом условии становится возможным понимание внутренней логики каждой из культур.

Список литературы диссертации автор научной работы: кандидат психологических наук , Гоголева, Елена Николаевна, Москва

1. Алкиной. Учебник платоновской философии (Пер. Ю.А.Шичалина) // Платон. Законы / Пер. с древнегреч.; Общ. ред. А.Ф.Лосева, В.Ф.Асмуса, А.А.Тахо-Годи; Авт. ст. в примеч. А.Ф.Лосев; Примеч. А.А.Тахо-Годи; М., 1999. С. 625-663.

2. Анастасий Синаит. Путеводитель // Журнал Московской патриархии, 1993. № 7.

3. Аристотель. Большая этика // Аристотель. Сочинения в четырех томах /Пер. с древнегреч.; Общ. ред. А.И.Доватура. М., 1984. Т. 4. С. 295-374.

4. Аристотель. Категории // Аристотель. Сочинения в четырех томах / Ред. З.Н.Микеладзе. М., 1978. Т. 2. С. 51-90.

5. Аристотель. Метафизика // Аристотель. Сочинения в четырех томах / Ред. В.ФАсмус. М., 1976. Т. 1. С. 63-368.

6. Аристотель. Никомахова этика // Аристотель. Сочинения в четырех томах /Пер. с древнегреч.; Общ. ред. А.И.Доватура. М., 1984. Т. 4. С. 53-294.

7. Аристотель. О возникновении животных // Аристотель. О возникновении животных. Пер. с греч., вступ. ст. и примеч. В.П.Карпова. М., 1940. 252 с.

8. Аристотель. О душе // Аристотель. Сочинения в четырех томах. / Ред. В.ФАсмус. М., 1976. Т. I. С. 369-450.

9. Беседы Эпиктета // Изд. подгот. Г.А.Таронян. М., 1997. 312с.12. Библия.

10. Варсануфий Великий и Иоанн. Руководство к духовной жизни. М., 1995. 496с.

11. Василий Великий. К Григорию брату (38) // Восточные отцы и учители церкви IV века. В трёх томах. Т. I. М., 1999. С. 262-268.

12. Гиппократ. О священной болезни // Гиппократ. Клятва. Закон о враче. Наставления / Пер. с греч. В.И.Руднева. Минск, 1998. С. 441-464.

13. Гиппократ. О сердце // Гиппократ. Клятва. Закон о враче. Наставления / Пер. с греч. В.И.Руднева. Минск, 1998. С. 95-100.

14. Гомер. Илиада / Пер. Н.И.Гнедича; Изд. подг. А.И.Зайцев. Л., 1990. 572с.

15. Гомер. Одиссея (Пер. В.АЖуковского) // Гомер. Илиада. Одиссея / Пер. с древнегреч. М., 1967. 766с.

16. Григорий Богослов. Слово 14, о любви к бедным // Григорий Богослов, свят. Собрание творений в 2-х томах. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. Т. 1. С. 204230.

17. Григорий Нисский. Большое огласительное слово // Восточные отцы и учители церкви IV века. В трёх томах. Т. II. М., 1999. С. 149-199.

18. Григорий Нисский. О душе и воскресении // Восточные отцы и учители церкви IV века. В трёх томах. Т. II. М., 1999. С. 200-256.

19. Григорий Нисский. Об устроении человека / Пер., прим. и послесловие В.М.Лурье. СПб., 1995.-176с.

20. Григорий Нисский. Послание о жизни святой Макрины. М., 2002. 128с.

21. Деяния Вселенских Соборов. Т. IV. VI Собор. СПб., 1996.

22. Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Ред. и авт. вступ. ст. А.Ф.Лосев; Пер. с древнегреч. М.Л.Гаспарова. М., 1998. — 572с.26.