Автореферат диссертации по теме "Этнопсихологическое взаимопринятие русских, татар и чувашей Татарстана"

На правах рукописи

ДОДИНА Резида Рустамовна

ЭТНОПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ВЗАИМОПРИНЯТИЕ РУССКИХ, ТАТАР И ЧУВАШЕЙ ТАТАРСТАНА

Специальность 19.00.05 - социальная психология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук

Ярославль-2008

003450737

Работа выполнена на кафедре социальной и профессиональной психологии Института экономики, управления и права (г. Казань)

Научный руководитель: доктор психологических наук, профессор

Юсупов Ильдар Масгудович

Официальные оппоненты: доктор психологических наук, профессор

Почебут Людмила Георгиевна

доктор философских наук, профессор Нажмудинов Гаджи Магомедович

Ведущая организация: Удмуртский государственный университет

Защита состоится « » октября 2008 г. в /Л— часов на заседании диссертационного совета Д 212.002.02 при Ярославском государственном университете им. П.Г.Демидова по адресу: 150057, г. Ярославль, проезд Матросова, д. 9.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Ярославского государственного университета им. П.Г.Демидова

Автореферат разослан «¿/¿7» ¿елтл^А--!008 г.

Учёный секретарь диссертационного совета

Клюева Н. В.

Общая характеристика исследования

Актуальность. В кризисные периоды существования государства социальные и экономические противоречия в обыденном сознании получают этническую интерпретацию, трансформируясь в проблемы взаимоотношений этнических общностей. Социальная напряженность закономерно перерастает в межэтническую, поскольку изначальной особенностью этнического взаимопринятия является его дихотомичность с тенденцией делить весь мир на «своих» и «чужих» (Л.С. Выготский, 1982). Детерминантой выступает сопоставление своей (ингруппы) и иноэтничной (аутгруппы) общности. В результате сопоставления рождаются этнические авто- и гетеростереотипы.

Когда возникают социальные катаклизмы, начинается формирование негативного стереотипа соседствующего этноса с последующим созданием его «образа врага». Вероятность вспышки межэтнического конфликта тем выше, чем выше этнокультурные сходства народов в сочетании с территориальной близостью проживания. С этого в 80-е годы XX столетия начинался конфликт в многонациональной Югославии, завершившийся распадом государства; подобная участь постигла СССР, симптомы нарастающей межэтнической напряженности в котором проявились в армяно-азербайджанском конфликте в Карабахе, абхазо-грузинском в Сухуми, киргизо-узбекском в Фергане. Подобные ситуации, и по сей день, заставляют содрогаться мир от межнациональных конфликтов.

Перерастание имажинитивных образов соседствующего народа в агрессивно направленное против него поведение служит индикатором активизации групповых процессов по защите и сохранению своей этничности. В условиях демократии и гласности рост этнического самосознания стимулирует бытовой национализм в сфере межличностных отношений, а в массовом сознании актуальной становится политическая форма защиты этничности (Т.В.Таболина,1989). Исторически проживающих в Среднем Поволжье титульных народов (мари, мордва, русские, татары, удмурты, чуваши), распад СССР не вверг в межэтнические конфликты в период «парада суверенитетов» Сохранность в регионе межэтнической толерантности в 90-е годы и поныне вызывает интерес политиков и ученых общественных наук.

Исключая экономические, социальные и политические предпосылки минимизации межэтнической напряженности, социально-психологическая проблема вопроса фокусируется на выявлении конкретных индивидуально-групповых представлений этносов, соседствующих на ограниченной территории, что выступает внутренней детерминатой их взаимного психологического принятия или отторжения в этноконтактной ситуации. На протяжении трехсот лет существования Российской империи вопрос изучения психологии этнических меньшинств Поволжья игнорировался. При коммунистической власти в СССР инициатива проведения этнопсихологических исследований пресекалась, а выполненные работы получали гриф секретности. На сегодняшний день образовался дефицит конкретных знаний в этой сфере общественных наук, за исключением ограниченного списка публикаций, разрешенных начавшейся перестройкой в

Советском Союзе (Л. М. Дробижева, 1985. 1994; А. А.Леонтьев, 1983; Г. У. Кцоева, 1985. 1986; А. Б. Мулдашева,1991, Р.Н. Мусина, 1995; Г. У. Солдатова, 1991,1998; В. А. Тишков, 1997; И. М. Юсупов, 2002,2003,2004 и др.).

Объект изучения - этническое самосознание этнофоров, как одна из организующих характеристик межэтнического восприятия и их взаимные представления об этнических соседях в Татарстане.

Предмет исследования - межэтническое взаимопринятие русских, татар и чувашей, определяемая взаимными этническими представлениями.

Цель - определить взаимопринятие трех народов Татарстана с учетом национальности, возраста, места проживания и социального положения этнофоров.

Задачи исследования:

1. Выявить взаимные этнические авто- и гетеростсреотипы русских, татар и чувашей, проживающих в республике.

2. В количественном выражении установить взаимную дистанцированность трех народов Татарстана, дифференцированную для разных социальных слоев и возрастов этнофоров.

3. Изучить этноаффилиативные установки в поведении русских, татар и чувашей, проживающих в Татарстане.

Гипотеза исследования: этнопсихологическое взаимопринятие представителя соседствующего этноса проявляется в зависимости ог социального положения, возраста и среды социализации этнофора.

Методологическую основу исследования составили устоявшиеся в социальной психологии категории этноконтактной ситуации (М. Arqyle, А. Furnham, J. Graham, 1981; Г. У. Солдатова, 1998); этноконтактной границы (F.- Barth, 1969); этнической идентичности (Н. Markus, S. Kitayma, 1991; Е. Erikson, 1995; Т. Г. Стефаненко, 1987, 2004, 2006); внутригрупповой (внутриэтнической) солидарности (Р. Г. Абдулатипов, 1995; Ю.В.Бромлей,1983; В. В. Знаков, 1998); концепции национального самосознания (Л. М. Дробижева, 1985), этноидентичности и культурных границ (В.А.Тишков,1989); обоснованные индикаторы групповой сплоченности (Г.М.Андреева, 1997; А. И. Донцов, 1979) в контексте межэтнических отношений; концепция культурных синдромов (аллоцентризма-идеоцентризма) в эгноаффилиативных тенденциях этнофоров (Н. Triandis, 1985, 1986; Т. J. Scheff, 1994).

Методы исследования: на разных этапах исследования, при решении отдельных задач, использовались различные методы сбора фактического материала и его обработки: 1) теоретический анализ психологической литературы по проблеме исследования, включающая обобщение, сравнение, систематизацию данных; 2) методы сбора эмпирических данных: этнопсихологическая анкета (В. Г. Крысько), методика «Этническая аффилиация», предложенная Г. У. Солдатовой, социально-психологический тест на этническую предубежденность (шкапа Э. Богардуса), 3) интерпритационно-описательные методы, в числе которых количественный анализ полученных данных методами математической статистики.

Достоверность результатов обеспечивалась опорой на концептуальные положения этнопсихологии, подтвержденные эмпирическими исследованиями; анонимностью респондентов при сборе эмпирического материала; репрезентативной выборкой общим объемом в 946 человек; математико-статистическими методами анализа.

Научная новизна:

1. Впервые реализована возможность исследования психологического аспекта этнического самосознания русских, татар и чувашей Среднего Поволжья. Рассмотрение психологического фона взаимоотношений данных этнических общностей никогда не ставился исследователями в качестве самостоятельной научной проблемы. Попытки исследования психологических компонентов этносов, наиболее представленных в Татарстане по численности предпринимались рядом этносоциологов и этнографов, но без привлечения психологических данных.

2. Впервые в количественном измерении по шкале Богардуса представлено этнопсихологическое взаимопринятие трех наиболее многочисленных народов Татарстана: русских, татар и чувашей.

3. По частоте упоминаний этнофорами эмпирически выявлены взаимные представления о типичных национальных чертах трех соседствующих этносов в Татарстане.

4. Изучены этноаффилиативные тенденции в поведении русских, татар и чувашей, как внутриличностные проявления потребности в этнической принадлежности.

Теоретическая значимость:

1 .Полученные эмпирические результаты исследования этнопсихологического взаимопринятия народов Татарстана конкретизируют источник возможной межэтнической напряженности: представители татарской национальности, проживающие в сельской местности.

2. Выявлено, что близость психологического взаимопринятия этносов не зависит от образовательного уровня этнофоров.

3. Сближающими факторами при межэтническом взаимодействии выступают молодость этнофоров и интенсивность межнациональной коммуникации в деятельности и быту.

4. Установлено, что содержательная сторона этнопсихологических стереотипов определяется теснотой кросснациональных и кросскультурных контактов этнофоров как в бытовых, так и в общественных отношениях.

Практическая ценность: полученные результаты и выводы проведенного исследования заслуживают пристального внимания со стороны средств массовой информации, политических структур, общественных организаций Республики Татарстан и Российской Федерации для сохранения и усиления межэтнической и межконфессиональной толерантности народов полиэтничных регионов России. Эмпирические данные и выводы исследования выполняют прогностическую функцию. Многие аспекты диссертационной работы имеют прикладное значение для целого ряда областей научного знания: при подготовке и проведении этнопсихологических исследований, в

составлении различных этнопедагогических программ, в практике преподавания этнографии, социальной психологии, этнопсихологии.

Апробация работы: материалы диссертации докладывались на научных форумах: IV Международная научно-практическая конференция «Этнодидактика народов России» (Нижнекамск, 27 апреля 2006); III съезд психологов Чувашии «Психология и духовность человека в системе рыночных отношений» (Чебоксары, 3 ноября 2006); Международная научно-практическая конференция «Практическая психология: от фундаментальных исследований до инноваций» (Тамбов, 29 ноября 2006); Международная научно-практическая конференция «Психология XXI века» (СПб, 2007); Межвузовская научно-практическая конференция «Социальная психология сегодня: наука и практика» (СПб, 15июня 2007); Всероссийская научно-практическая конференция «Человек в системе социальных изменений» (Уфа, 18-19 апреля 2007); Международная научная конференция «Теоретические проблемы этнической и кросс-культурной психологии» (Смоленск, 29-30 мая 2008).

Положения, выносимые на защиту:

1. Взаимное этнопсихологическое принятие народов, проживающих на ограниченной территории, их ассимиляционные тенденции находятся в зависимости от социального положения, возраста и среды социализации этнофоров.

2. Между моноэтническими группами, компактно проживающими в сельской местности, межэтническая дистанцированность проявляется ярче, чем среди горожан тех же национальностей, что вызвано ограничением контактов; при этом образовательный уровень этнофоров на показатель межэтнической дистанцированности не влияет.

3. Наиболее представленные по численности народы в Татарстане (русские, татары, чуваши) имеют сходство этнических авто- и гетеростереогипов, что свидетельствует о близости оценок и самооценок каждого из этносов и о позитивном взаимном образе своих иноплеменных соседей.

4. Этнопсихологические образы татар и чувашей не имеют контрастных отличий от образов русских, ассимилированных в Татарстане, что детерминировано тысячелетним взаимопроникновением культур славянских и тюркских народов в Поволжье. Ныне это проявляется в сочетании языков, имен, обрядов, традиций, народных праздников.

Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы. Список литературы содержит 143 источника, в том числе 15 - на иностранном языке. Текст диссертации изложен на 140 страницах, содержит 9 рисунков, 6 таблиц.

Основное содержание работы Во введении обоснована актуальность исследования, выявлена проблема, определены объект, предмет, цель и задачи исследования, выдвинута гипотеза, указаны методологические основы и применяемые методы, обозначены научная новизна, теоретическая значимость и

практическая ценность, сформированы основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Социально-психологические проблемы этничности» представлен теоретический анализ проблемы этнического самосознания, содержание структуры этнического стереотипа, его механизмов, а также социально-психологической специфики трансформационных процессов в самосознании народов России. Сформулированы исходные позиции этнопсихологического исследования самосознания русских, татар и чувашей.

В параграфе 1.1. «Этническое самосознание и этническая идентичность» приводится анализ существующих на сегодняшний день точек зрения на проблему этнического самосознания, рассматриваются соотношения понятий «этническая идентичность» и «этническое самосознание», а также закономерности функционирования этих феноменов с привлечением накопленного эмпирического и теоретического опыта их изучения.

Впервые проблема этнического самосознания стала разрабатываться в контексте отечественных исследований истории и теории этноса (С.Л. Токарев, 1964; К. В. Чистов, 1972; Ю. В. Бромлей, 1983), но ограниченность используемых в этнографической науке методов исследования обусловила невозможность полноценного рассмотрения такого многоаспектного явления. В социально-психологических и этнопсихологических работах (Г. У. Солдатова, 1998; Л. М. Дробижева, 1990, 1994; Н. М. Лебедева, 1995; В. П. Левкович,1996 и др.), предметной областью которых является этническое самосознание, более последовательно стал применяться междисциплинарный подход к рассмотрению не только данной проблемы, но и всего комплекса внутриэтнических и межэтнических связей. В результате этническое самосознание предстает как важная функциональная характеристика отдельной личности (этнофора), группы и всей этнической общности в целом.

Этническое самосознание, в отличие от этнического сознания, - это более узкое отражение окружающей действительности, которое предполагает осознание специфики своей этнической общности через знание о «них» (В. П. Левкович, 1985). Этнопсихологический аспект рассмотрения этнического самосознания включает выделение трех уровней его проявления: личностный, групповой и общеэтнический.

Определяющей особенностью этнического самосознания является его дихотомичность, т. е. способность к разделению всех на «чужих» и «своих» (Б. Ф. Поршнев, 1966). В целом любое групповое самосознание невозможно без сопоставления, так как гораздо труднее рефлексировать черты своей общности, чем заметить отличие от других групп (Л.С. Выготский, 1982). В этой связи этническое самосознание - это осознание человеком своей отнесенности с определенным этническим «мы», которое соотносится с каким-то или какими-то «они».

Необходимым условием формирования и развития этнического самосознания включенность в этноконтактное пространство, которая дает толчок для осознания собственного отличия, а значит и специфики. Согласно результатам многочисленных эмпирических исследований, специфическими

чертами этнического сопоставления выступают: язык, черты характера, культурно-бытовые особенности и внешность. В условиях интенсификации межэтнических контактов и роста билингвизма народов повышается статус этнопсихологических особенностей как этноинтегрирующего-этнодифференцирующего признака (Г.В. Старовойтова, 1985).

Этническая идентичность как осознание сходства с этнической общностью является ключевым моментом функционирования этнического самосознания. Феномен социальной идентичности, начиная с 3. Фрейда, который ввел термин «идентификация», изучают сторонники психоаналитического направления (концепция развития личности Э. Эриксона), приверженцы французской социально-психологической школы (теории социальных представлений С. Московичи, 1988), представители когнитивной психологии (теории социальной идентичности Г. Тэжфела и Дж. Тернера, 1986; самокатегоризации Дж. Тернера, 1988) и др. направления. Анализу основных отечественных наработок в области социальной идентичности посвящены работы H.A. Антоновой (1996), В.А. Ядова (1993).

Этническая идентичность как основной вид социальной идентичности является главным регулятором межэтнического взаимодействия. Г.У. Солдатова (1998), синтезируя различные точки зрения на природу этничности, выделяет следующие особенности: консервативность, мобилизационность, солидарность, групповая сплоченность, конфликтность, эмоциональность и управляемость из вне. Как личностная ценность этническая идентичность взаимосвязана с различными установочными образованиями (стереотипы, предубеждения, предрассудки и др.). Приоритет в исследовании данных образований на протяжении ряда десятилетий принадлежал исключительно западным ученым.

Параграф 1.2. «Анализ теоретико-эмпирических исследований по проблеме этнического стереотипа» посвящен рассмотрению основных подходов к проблеме этнических стереотипов, их функций и механизмов, а также особенностей трансформирования структуры этнического самосознания на примере исследования межэтнических отношений в России.

В разработке теории социального стереотипа, из которой закономерно выводится проблематика этнических установочных образований, заметны работы отечественных исследователей (Т. Г. Стефаненко, 1987; В. В. Знаков, 1998 и др.). С самого начала эмпирического изучения этнических стереотипов в нашей стране данные феномены представлялись не как негативные, а как естественные и закономерные образования в сознании человека и группы.

Этнический стереотип - это социально-перцептивный феномен, формирующийся в результате восприятия своей (ингруппы), либо чужой группы (аутгруппы) Соответственно возникает автостереотип и гетеростереотип. С социально-психологической точки зрения этнический стереотип следует рассматривать как социальный продукт, детерминированный различными социальными процессами, внутри групповой и межгрупповой активностью. Этнические стереотипы «... исторически наслаиваются в обыденном сознании» (JI. М. Дробижева,1990).

Главным в этнических стереотипах являются не внутригрупповые, а межгрупповые изменения (Г. Тэжфел). В качестве объективированных в социальной действительности форм выражения этнических стереотипов поведения выступают: межнациональные браки, частота употребления национального языка, этнические предпочтения в общении, соблюдение национальных обычаев и т.д. Но нельзя говорить о прямой и непосредственной связи этнических образов, их содержания и поведением отдельного этнофора (Г.В. Старовойтова, II. М. Лебедева), поскольку поведение человека побуждается не одним, а многими мотивами, находящимися в сложной взаимозависимости.

При характеристике этнического самосознании на различных уровнях его проявления, этничности и этнических стереотипов важно учитывать особенности их функционирования в условиях трансформации. Социально-психологический фон межэтнических отношений в России и бывших советских республиках как эмпирический контекст рассмотрения проблемы логически подводит к анализу сходных процессов и явлений в Республике Татарстан.

Актуальность проблемы качественных изменений в этническом самосознании, трактуемых как трансформация, впервые подчеркивалась отечественными исследователями в 1980-е годы, когда уже возникли локальные конфликты на Кавказе. В начале 1990-х годов произошел настоящий всплеск исследований данной проблематики (В. Ю. Хотинец, 1997; В. Н. Павленко, 1998 и др.), но уже в рамках создания целенаправленных научно-исследовательских программ в этой области.

Разрушение всей системы социальной идентичности в результате целого ряда объективных причин - это начало трансформации самой этничности. В условиях, когда этничность остается единственной массовой формой групповой самоидентификации, для подавляющего большинства этнических общностей процессы социальной трансформации обретают характер инициированных извне, а значит и этнически чуждых. Социальная напряженность закономерно перерастает в межэтническую, когда охватывает практически все этапы развития противоречий между этническими группами (Г.У. Солдатова, 1998). Потенциально любые межэтнические отношения, и даже субэтнические, предрасположены к развитию напряженности.

В качестве внутренней причины актуализации именно этнической идентичности Н.М. Лебедева (1996) отмечает возникновение у людей неуверенности в позитивности образа «мы-группа», увеличения роли эмоционально-аффективного компонента этничности в общей схеме социальной идентичности. В качестве важной предпосылки следует назвать наличие этнокультурной дистанции между группами (Э.В. Стоунквист, Ссорин-Чайков). В отечественных работах (В. П. Левкович и И. Б. Андрущак, 1995) культурную дистанцию предлагается рассматривать в рамках социальной перцепции, т.е. как субъективно воспринимаемое этносом сходство или различие их культур.

При различных формах актуализации этничности особую роль приобретают различные социально-перцептивные механизмы, регулирующие межэтническое восприятие (внутригрупповая суггестия, внешнегрупповая контрсуггестия).

Рост интолерантного отношения к представителям других этнических общностей сопровождается трансформацией установочных образований: этнических образов в акцентировано негативные стереотипы, предрассудки, предубеждения (И. С. Кон, 1969).

Рассмотрение всего круга явлений, сопровождающих межэтническое восприятие конкретных общностей, в динамике его форм и видов позволяет понять совокупность причин нарастания межнациональной напряженности.

В параграфе 1.3. «Этничность в современном Татарстане» рассматриваются теоретические и эмпирические особенности формирования феномена этничности трех народностей - русских, татар и чувашей, наиболее представленных по численности в республике.

История досоветского периода свидетельствует о том, что совместное проживание русских, татар и чувашей на территории России сопровождалось параллельным сосуществованием трех, составляющих основу жизни каждого из народов этносов. Обзор литературы, посвященной анализу формирования русского общества, позволяет увидеть, что ее становление происходило как утверждение своей идентичности относительно Запада и Востока.

Основы татарского этноса начали складываться с эпохи Булгарского государства после принятия Ислама, сыгравшего роль разграничителя между булгарами-мусульманами и их соседями-язычниками. Начальный опыт взаимодействия свидетельствует о стремлении русского государства лишить татарское общество самодостаточности. В результате, в татарском обществе складываются отрицательные установки.

Вопрос о происхождении чувашского этноса в настоящее время остается открытым. Не вызывает сомнения лишь то, что чувашский этнос сложился в результате этнической миксации некоторых финно-угорских и тюркских племен, входивших в состав Волжской Булгарии, затем Казанского ханства.

Правление советской элиты началось с конструирования нового общества. Объединение народностей было достигнуто путем отказа от основных мировоззренческих основ - православия и ислама, общность была обусловлена существованием единого экономического и политического пространства и функционированием общесоветской идеологии. Надо отметить, что оценки значения советского периода для национальных культур расходятся. Ученые отмечают, как положительные стороны (М. И. Махмутов), так и отрицательные (Д.С.Лихачев, А.Солженицын, А.Фадеев, А. Фатхи, М. Усманов, М. Магдеев).

Русское, татарское и чувашское общество сосуществовали в течение 70-ти лет в условиях одного общесоветского универсума. Начавшийся с середины 1980-х гг. процесс демократизации общества, способствовал тому, что различные социальные группы получили возможность заявить о своих интересах. При этом на первый план выдвинулись этнические ценности.

Сегодня идет параллельный процесс восстановления этничности народов бывшего Союза. Сравнивая эти процессы в русском и татарском обществах можно увидеть их асимметричность. По результатам опросов в рамках проекта «Национальное самосознание, национализм и регулирование конфликтов в Российской Федерации» в целом татары декларируют ориентацию на восточную культуру, чем на европейскую.

Одним из новых явлений в процессе воспроизводства этничности стала смена этнической вертикали с доминирующим русским этносом на горизонтальный тип отношений между народами бывшего СССР. Проведенный исследователями контент-анализ республиканской прессы в Татарстане показал, что идеи национального возрождения сильнее и ярче проявились у представителей титульной национальности. Слабая представленность русского возрожденческого движения в республике, по мнению Т. Соловей объясняется тем, что, занимая доминирующее положение в СССР, русские не ощущали давления и посягательства на свою идентичность со стороны государства и социального окружения. Восстановление русского общества происходит в более благоприятных условиях. Основное преимущество заключается в том, что сохранился его лингвистический инструмент - русский язык. Поэтому проблема восстановления духовного наследия значительно облегчается.

Конец ХХ-го столетия ознаменован явлением, названным этнологами «этническим парадоксом современности», характеризующимся, с одной стороны, унификацией материальной, духовной культуры, образа жизни людей во всем мире, с другой стороны - усилением этнических чувств, реанимацией этнических ценностей, «взрывом этничности».

Острота возникшей проблемы побуждает ученых к исследованию проблемы этничности. Попытки теоретического осмысления феномена были предприняты отечественными этнологами: Ю. В. Арутюнян, Л. М. Дробижевой, Н. М. Лебедевой, А. А. Сусоколовым, В. А. Тишковым, С. В. Чешко и др. Проблемы этничности современных этносоциальных процессов в Татарстане стали предметом изучения в ходе ряда крупных исследовательских проектов: Современные этносоциальные и этнодемографические процессы среди татар Среднего Поволжья и Приуралья (198-1990 гг.) - рук.: Л. М. Дробижева, Д. М. Исхаков, Р. Н. Мусина; Международный проект «Национальное самосознание, национализм и регулирование конфликтов в Российской Федерации», «НИК», (1994-1995 гг.) - рук.: Л. М. Дробижева; Исследование «Новая русская диаспора»: социально-психологический анализ (1994-1995 гг) - рук.: Н. М. Лебедева; Управление этническими конфликтами на территории бывшего Советского Союза - рук.: В. А. Тишков; Этнические и административные границы: факторы стабильности и конфликтности (1997 г.) рук: Л. М. Дробижева; Современные этнокультурные процессы в молодежной среде Татарстана: язык, религия, этничность (1999-2000 гг.) - рук.: Р. Н. Мусина. Однако проблемы этничности современных этносоциальных процессов в Татарстане требуют дальнейшего изучения.

В результате теоретического анализа подход к проблеме этнического самосознания русских, татар и чувашей обусловлен тремя главными факторами: во-первых, особенностями этноструктуры русских, татар и чувашей, с которой связано строение их этнического самосознания; во-вторых, социально-психологическая традиция требует рассмотрения структурных компонентов этнического самосознания; в-третьих, изучение данных аспектов этнического самосознания как социального феномена, нуждается в конкретизации применительно к особенностям социально-политической ситуации в Татарстане.

Вторая глава «Эмпирическое исследование этнопсихологических особенностей русских, татар и чувашей, проживающих в Татарстане» посвящена описанию организации исследования и содержит интерпретацию результатов эмпирической части диссертационной работы.

Параграф 2.1. содержит описание выборки и процедуры исследования.

Исследование проводилось в 2007 году. Выборка в своей генеральной совокупности составила 946 человек из разных районов Татарстана (рис.1).

Рис. 1. Структура выборки испытуемых

С целью более структурированной интерпретации полученных результатов в анкетных данных испытуемым необходимо было указать пол, возраст, национальность, социальное положение или род занятий в настоящее время, а также принадлежность к сельской или городской местности. Регистрация и обработка данных поводилась по этнопсихологической анкете (И.М Юсупов, 2002) и двум методикам: «Этническая аффилиация» (Солдатова Г.У., 1998) и социально-психологический тест на этническую предубежденность (шкала Богардуса, 1925).

Параграф 2.2. «Взаимная этнопсихологическая дистанцированность народов Татарстана» посвящен анализу результатов эмпирического исследования межэтнической дистанцированное™ русских, татар и чувашей, проживающих в Татарстане. Вычисленные значения взаимной этнопсихологической дистанцированное™ (ВЭД) для каждой выборки представлены в виде векторов, указывающих направление и степень взаимопринятия своего национального соседа в республике (рис. 2, 3).

При многоосевом анализе результатов обращает на себя внимание очевидный факт взаимопроникновения национальных культур в кругу городской интеллигенции. При этом тенденции к ассимиляции и интеграции сильнее выражены у чувашской интеллигенции. Сельская интеллигенция Татарстана менее склонна к интеграции с соседствующими народами в республике, но, тем не менее, межэтнические отношения толерантны и не опускаются ниже уровня профессионального взаимодействия по шкале Е.8.Во£аг(1из. Более всех дистанцируются татарские интеллигенты села, стремясь сохранить национальную самобытность и культуру (в отношении русских 1=2,69; р<0,01; в отношении чувашей 1=2,97; р<0,01; при сравнении с городской татарской интеллигенцией 1=4,6; р<0,001 по критерию Стьдента).

городские жители сельские жители

Рис. 2. Взаимная этнопсихологическая дистанцированность интеллигенции Татарстана. Дистанция межэтнического общения показана векторами в масштабе.

Для сравнения была взята студенческая выборка, представители которой в ближайшем пятилетнем будущем пополнят ряды интеллигенции. Схожая картина обнаружилась у студентов-татар, родившихся и до ранней юности проживших в сельской местности. Уже в юношеском возрасте наблюдается дистанцированность сельских татар от других народов Татарстана (рис. 2,6). При этом выявлены следующие статистически значимые различия: в отношении русских 1=4,4; р<0,001; в отношении чувашей 1=3,8; р<0,001; при сравнении со студентами, родившимися в городе 1=4,1; р<0,001. Объяснение выявленному факту может быть найдено в онтогенезе человека, когда он до юношеского возраста проходит несколько этапов социализации.

Студент из села, оказавшись в иной языковой среде, даже при удовлетворительном владении государственным языком, на котором проходит обучение в высшем учебном заведении, невольно обретает статус маргинальной личности. Не обладая требуемой для полиэтнического городского пространства этнокультурной компетентностью, он аффективно неадекватно оценивает специфику и условия взаимодействия с этнофорами из аутгруппы. Непривычная социальная обстановка, иной род деятельности, полиэтническая среда, обилие неформальных коммуникаций, ускоренный в сравнении с селом ритм городской жизни, наконец, отличная от жителей села ментальность горожан, - все в совокупности способствует дистанцированное™ сельского студента от своих сокурсников. Оказавшись после окончания университетов вновь в монолингвальном пространстве, но уже в статусе сельской интеллигенции, они становятся адептами сверхпозитивной этнической идентичности (рис. 2, б, г, е, з).

городские жители

сельские жители

Возраст от 31 до 40 лет

Возраст от 41 до 60 лет

+ 1 41 +1-35

Безотносительно к возрастным группам Рис 3 Взаимная этнопсихологическая дистанцированность рабочих производственной сферы экономики в Татарстане.

( ЧУВ Л Жители г К"я1яни

Более рельефно демаркационная линия в этнокультурном (но не в производственном и политическом) взаимодействии татар с другими народами республики проступает у тружеников села (рис. 3, б, г, е). Сравнивая численные значения их дистанцированности с тем же показателем татарской интеллигенции в селе, нетрудно заметить различия в сторону уменьшения толерантности первых к иным многочисленным народам Татарстана (1=3,86; р>0,001), чего нельзя сказать о рабочих производственной сферы городского населения (рис. 3. а, в, д). Численные значения скрещивающихся векторов ВЭД наглядно демонстрируют этнокультурную диффузию, возникающую в совместной деятельности и исторически детерминированную развитием промышленного производства в республике. Объяснение эмпирически обнаруженному факту можно найти в трудах классиков психологии, доказавших определяющую роль деятельности в формировании сознания, в том числе и этнического [А.Н. Леонтьев, 1975].

Было бы слишком упрощенно искать объяснение обнаруженному феномену в естественной ассимиляции народов Среднего Поволжья, проживающих в едином экономическом пространстве.

Взаимопроникновение их культур имеет тысячелетнюю историю. К тому же следует учесть существовавшую в бывшем СССР организованную миграцию рабочей силы и специалистов на новостройки социализма. На протяжении XX века в Татарстане выросли новые промышленные города с полиэтническим населением до

полумиллиона человек. За вторую половину минувшего века мигрантов первого поколения сменили внуки от интернациональных браков, что отразилось на сближении межэтнической дистанции. Подтверждение сказанному обнаруживается в результатах исследования

этнопсихологического взаимопринятия

жителей культурных и промышленных центров республики (рис.4).

При сравнении того же показателя по

_ Жители г. Буинска

возрастным группам населения республики '

высветилась картина, которая в наблюдениях Рис"4"Взаимная

_ г этнопсихологическая

при межличностном общении не очевидна диста„цированность жителей

(рис.5). Видно, что старшее поколение, культурно-промышленных

центров Татарстана.

Жители г Нижнекамска

родившееся до и во время II мировой войны, не склонно породниться с иноэтничными соседями и взаимодействует с ними только в профессиональном плане. Родившиеся в 60-70-е годы XX столетия и прошедшие социализацию в многонациональной среде, сокращают дистанцированность до добрососедских отношений. Молодежь, появившаяся на свет в последней четверти ушедшего века, готова войти в отношения с этнофорами из аутгруппы ближе, чем просто дружеские.

---- ,2 от___~~

—— \ — \

ч \\ иЗчК02

-- _ ____V

0.97 , 0.3&

-русских отчувзшеи -татар иг чувашей -ж-татар от русских -¡(-русских от татар -чувашей от татар -чувашей от руккш

• и 30 40 50

Вофзст |лет|

Рис 5. Взаимная этнопсихологическая дистанцированность разных возрастных групп населения у народов Татарстана

На сегодняшний день межэтническая напряженность среди городского населения Татарстана отсутствует. Массовых деформаций этнического самосознания, известных как феномены этнонигилизма, ксенофобии, у титульной национальности и соседствующих с ней народов не наблюдается. Семисотлетнее взаимопроникновение культур славянских, тюркских, финно-угорских народов сформировало свой уклад жизни, комплементарно сочетающийся в языках, именах, обрядах, нравах, обычаях. Отсюда и берет начало специфическая менталыюсть, которая может быть охарактеризована как ригидно-толерангная в отношении инородцев и инноваций.

В параграфе 2.3. «Характеристика этноаффилиативных тенденций в поведении русских, татар и чувашей» представлен анализ этноаффилиативных установок в поведении представителей русской, чувашской и татарской национальностей. В соответствии с целями исследования нами был использован опросник, разработанный Г. У. Солдатовой, для изучения этноаффилиативных тенденций на личностном уровне. Для подтверждения или

опровержения предположения о наличии различий в потребности в этнической принадлежности трех этносов был применен критерий Краскела-Уоллеса.

Сравнительный анализ полученных данных показал, что уровень этнической аффилиации не превышает критических значений, т. е. ответы респондентов по всем направлениям анализа занимают усредненные позиции. При этом потребность в этнической принадлежности выше у представителей татарской национальности, а заниженные показатели у испытуемых чувашей (К>У-Н=33,908, р<0,001), как по социальным, так и возрастным характеристикам. По результатам исследования Г.Триандиса и его коллег, в коллективистских культурах больше аллоцентрических личностей, чем идеоцентрических. Наши данные это подтверждают. Среди татар, как представителей более коллективистских культур выраженность аффилиативных тенденций выше, чем среди русского и чувашского населения.

При многостороннем анализе результатов исследования высветилась следующая картина: для представителей интеллигенции (работники образования и здравоохранения) потребность в этнической аффилиации выше, чем для студентов и работников производственной сферы (КАУ-Н=13,065, р<0,001). Наиболее контрастны статистические различия (К\\'-Н=20,734, р<0,001) в этноаффилиативных тенденциях у татарской гуманитарной интеллигенции в сравнении с респондентами - татарами иных социальных слоев (рис.6)

Студенты Интеллигенция Работники производственной

Рис. 6. Аффилиативные тенденции этнофоров разных социальных слоев

По возрастным позициям (рис.7) наблюдается тенденция увеличения этноаффилиативных установок с возрастом. Различия статистически значимы (для татар (К\¥-Н=18,854, р<0,001), для русских (К\¥-Н=21,127, р<0,001), для чувашей (К\У-Н= 10,489, р<0,1)). Старшее поколение в сравнении с молодым в понятия «национальность», «народ», «общность», «религия» вкладывает больше смысла. Для них значения этих слов означают сохранение этносов в

его культурно-исторических проявлениях: обычаях, традициях, языке, нравственно-религиозных устоях, национальных обрядах.

- -Г—-,----,

от 20-30 лет от 30-40 л?т от 40-50 лет от 50 и старив

Рис. 7. Аффилиативные тенденции этнофоров разных возрастных групп

Индикатор потребности в этнической принадлежности более высок для тех, кто родился и вырос в селе, чем для городского населения, а также сильнее для тех, чье детство и юность проходили среди людей своей национальности, в сравнении с теми, кто вырос в многонациональной среде. Различия в ответах сельчан статистические значимы (К\У-Н=21.3)8, р<0,001), но сохраняют общий фон полученных в исследовании результатов, т. е. для татар характерен более высокий уровень этнической аффилиации Самый низкий он у чувашей. Этнически ориентированные ценностные ориентации сильнее представлены у татар (К\У-№=21,318, р<0,001) и чувашей (К\У-Н=19,83, р<0.001), чье детство и юность проходили в сельской местности; среди людей своей национальности (у татар (К\У-Н=15,94, р<0,001); у чувашей (К\У-Н=8,653, р<0,01). Корни данного обстоятельства лежат в особенностях процесса адаптации этнофоров к условиям городской жизни.

Обобщая результаты проведенного социалыю-психологическот исследования, можно констатировать, что в случае возникновения ситуаций напряженности представители русской и татарской национальности, проживающие в Поволжье готовы к сотрудничеству между собой и проявлению взаимного доверия, что детерминировано тысячелетним взаимопроникновением культур слэвянских и тюркских народов. Ныне это проявляется в комплиментарном сочетании языков, имен, обрядов, традиций, национальных праздников и т. д.

В параграфе 2.4. «Взаимные этнические образы русских, татар и чувашей, проживающих в Татарстане» анализируются и интерпретируются взаимные этнические стереотипы трех, наиболее распространенных этносов Татарстана. Содержание этнического стереотипа основано на «знании» общечеловеческих качеств этнофором, который склонен оценивать другие народы через призму ценностей своей этнической труппы. На возникающие

перцептивные искажения влияют- образованность этнофора, род занятий, принадлежность к определенной социальной группе, что видно из результатов нашего исследования русских, чувашей и татар разных социальных слоев Татарстана (см. табл.1), проведенного на выборке в 946 человек (327 русских, 325 татар, 294 чувашей) по этнопсихологической анкете. Каждому респонденту предлагалось написать в убывающем порядке (не меньше пяти) типичные национальные черты русских и соответственно татар и чувашей. Обработка результатов производилась методом контент-анализа.

Таблица 1

Распределение в убывающем порядке названных качеств разными социальными группами

Студенты

Русские Татары Чуваши

Этнические стереотипы с точки зрения русских 1 А втостереотип доброта-75% I хитрость-58% Большинство респондентов затруднились выделить черты характера чувашей. Доминировал ответ: «чувашей не знаю»

11 простодушие-49% 11 религиозность-37% национализм-30%

111 пьянство-49% лень-42% 111 гостеприимство-28%

Этнические стереотипы с точки зрения татар 1 пьянство-63% I Автостереотип чистоплотносгь-36%

И доброта-47% II аккуратпость-34%

III лень-41% III хитрость-32%

Эт ничсские стереотипы с точки зрения чувашей I доброжелатель-ность-74% I национализм-63% I А втостереотип трудолюбие -61%

II простота-79% отзывчивость-42% II расчетливость -52% II доверчивость-58% добродушие -42%

III лень - 26% III чистоплотность -26% III застенчивость -42%

Работники образования

Русские Татары Чуваши

Этнические стереотипы с точки зрения русских I Автостереотип доброта-83% открытость-70% I трудолюбие-61% I гостеприимность-41%

II гостеприимство-52% II гостеприимство-61% II упрямство - 38%

III лень-39% III клановость-35% III общительность - 28%

Этнические стереотипы с точки зрения татар I доброта-44% I А втостереотип трудолюбие-53% I общительность - 48%

11 открытость-35% щедрость-32% II чистоплотность-41% II безответственность -33%

III откровенность-24% III почитание традиций-30% III неряшливость- 24%

Этнические стереотипы с точки зрения чувашей I гостеприимство-54% I национализм -48% I Автостереотип общительность43%

II отзывчивость -46% II уважительное отношение -47% II доверчивость-39%

III лень-29% III чистоплотность -45% III простота - 22%

Работники здравоохранения

Русские Татары Чуваши

Этнические стереотипы с точки зрения русских I А втостереотип простота-62% I клановость-79% I бесконфликтность миролюбие - 57%

II гостеприимство-44% II гостеприимство-43% II неряшливость- 34%

III безалаберность-38%; лень-36% III трудолюбис-43% хитрость-41% III -

Этнические стерео 1ипы с точки зрения татар I веселость-59% щедрость-48% I Автостереотип клановость-61% I хозяйственность- 38%

II раскованность-44% II гостеприимство-55% трудолюбие-58% II честность-35%

III пьянство-37% леиь-31% III чистоплотность-49% III -

Этнические стереотипы с точки зрения чувашей I доброта - 55% I трудолюбие - 68% I А втостереотип добродушие- 52%

II бесшабашность, «русское авось»30% II аккуратность -47% II гостеприимность-41%

III пьянство-24% III уважительность -36% III честность-28%

Государственные служащие

Русские Татары Чуваши

Этнические стереотипы с точки зрения русских I А втостереотип доброта-56% I национализм-51% клановость-49% I дружелюбие - 47%

II гостеприимство-44% И аккуратность-40% II доверчивость -36%

III безалаберность-42% пьянство-37% лень-26% III хитрость-33% III скромность- 31%

Этнические стереотипы с точки зрения татар I гостеприимство-41% доброта-45% I А втостереотип чистоплотность-41% доброта-37% I выносливость в труде -54%

II открытость-45% 11 гостеприимство-37% 11 общительность-34%

III бсспечиость-23% III трудолюбис-34% III любят лесть, самолюбие-28%

Этнические стереотипы с точки зрения чувашей I доброта - 66% I хитрость -54% национализм- 39% I А втостереотип доброта -62% трудолюбие-56%

II бесшабашность-45% II трудолюбие - 37% II скромность-33%

III общитсльность-34% III госгсприимность-35% III упорство -31

Рабочие

Русские Татары Чуваши

Этнические стереотипы с точки зрения русских I А втостереотип доброта-82% I национализм-42% I трудолюбие, усердие - 74%

II простота-73% II хитрость37% религиозность36% II доброта - 45%

III трудолюбис-54% отзывчивость-48% пьянаво-33% III клановость-35% III простота - 37%

Этнические стереотипы с точки зрения татар I доброта-57% I Автостереотип трудолюбие-69% I трудолюбие - 78%

11 простота-44% II гостеприимство-44% II честность - 34%

III гостеприимство-38% III доброта-32% III гостеприимство -29%

Этнические стереотипы с точки зрения чувашей I госгеприимство-71% I гостеприимство-69% I Автостереотип выносливость в труде - 68%

II доброта-68% II трудолюбие-52% II гостеприимство-47% доброта-42%

III пьянство-43% III взаимовыручка-38% III честность -34% упрямство - 27%

При рассмотрении результатов исследования видно, что большинство татар в представителях русской национальности указывают на доброту, щедрость (хлебосольство) и открытость. У представителей своей национальности во главу угла ставят трудолюбие (33%), чистоплотность (27%) и гостеприимство (36%). К не предпочитаемым чертам характера татарского народа чуваши и русские относят национализм и хитрость (38%). Русские, в свою очередь, татар видят трудолюбивыми и гостеприимными, но большинство респондентов указывают на клановость (общинность). В автостереотипах русских приоритетными характеристиками национальных

особенностей являются доброта и открытость, хотя упрекают себя за излишнее пристрастие к спиртным напиткам (30%) и 31% указывают на лень; полученные данные также подтверждаются в гетеростереотипах, указанных представителями чувашской и татарской национальности. Чувашский народ предстает в глазах русских и татар очень трудолюбивым, более 70% этнофоров отмечают данное качество в числе первостепенных. Также подчеркивается упорство чувашей, честность, добродушие и неряшливость, необходимо отметить, что данные согласуются с их автостереотипом

При анализе результатов исследования можно обнаружить сходство авто-и гетеростереотипов каждого из народов. Это сходство свидетельствует о близости оценок и самооценок каждого из титульных народов Татарстана, во-первых, а во-вторых, - о достаточно позитивном взаимном образе своих иноплеменных соседей. Наличие большого количества схожих оценок в представлениях о себе с мнением представителей другой национальности позволяет сделать вывод об адекватности образов представлений друг о друге людей трех, рассматриваемых национальностей. Сходства между автостереотипом и гетеростереотипом отражают уровень взаимопонимания между народами и степень их психологической тождественности. Более того, подобная согласованность позволяет сделать вывод об истинности существующих этнических стереотипов и об их вполне точном и «корректном» отражении действительности. Некоторые различия в сложившихся стереотипах у разных социальных слоев населения обусловлены разной частотой контактов двух этносов в их общественных отношениях и профессиональной деятельности.

Соотнося взаимные представления трех соседствующих в Татарстане этносов, можно констатировать их комплиментарность, сокращающую этнокультурную дистанцию. События, происходящие в России в последние годы, подтвердили взаимную толерантность народов и устойчивость межэтнических отношений в полиэтничном регионе Среднего Поволжья, которые обусловлены геополитическими факторами и выверены историческими испытаниями

В заключение диссертации подводятся итоги исследования, предлагаются следующие выводы:

1. Установлено, что сложившаяся к 2007-му году этнопсихологическая ситуация в республике Татарстан характеризуется как приемлемая для проживания в ней многоликих этнических общностей и народов Среднего Поволжья.

2. Обнаружено, что среди сельских жителей межэтническая дистанцированность проявляется ярче, чем среди горожан тех же национальностей. В количественном выражении статистические различия значимы.

3. Выявлено, что наибольшая тенденция к культурной интеграции и ассимиляции с народами Татарстана проявляется у чувашей, наименьшая - у татар.

4. Определено, что среди социальных слоев населения Татарстана этническая самоидентификация как защитный механизм сохранения своей национальной самобытности с тенденцией к этноцентризму проявляется у русских рабочих в городах и у сельских татар, работающих в производственной сфере.

5. Обнаружено, что наибольшую склонность к интеграции в межэтнических отношениях проявляет молодежь Татарстана в возрасте до 30-ти лет. Старшие возрастные группы населения менее тяготеют к кросскультурному взаимодействию с соседствующими этносами и увеличивают дистанцированность с ними, ограничиваясь профессиональным сотрудничеством.

6. Выявлено, что русские, татары и чуваши имеют сходство этнических авто- и гетеростереотипов, что свидетельствует о близости оценок и самооценок каждого из этносов и о позитивном взаимном образе своих соседей.

7. Определено, чем плотнее коммуникации в деятельности, общении и быту между народами, проживающими на ограниченной территории, тем выше их взаимное этнопсихологическое принятие и ассимиляционные тенденции. Образовательный уровень населения на показатель межэтнической дистанцированное™ не влияет.

8. Установлено, что зафиксированная по состоянию на 2007 год максимальная дистанцированность сельских татар от других народов Татарстана в силу своей устойчивости и межпоколенной преемственности может представлять потенциальный источник межэтнической напряженности при возникновении социально-экономического кризиса.

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях: Публикации в изданиях. Рекомендованных ВАК:

1. Додина, Р. Р. Взаимные этнические образы русских, татар и чувашей Татарстана [Текст] / Р.Р.Додина // Вестник Томского государственного университета-2008,- №308.-С. 154-157.

Другие публикации автора:

2. Додина, Р. Р. Этнопсихологическое взаимопринятие русских, татар и чувашей, проживающих в Татарстане [Текст] / Р.Р.Додина // Международная научно-практическая конференция «Этнодидактика народов России». - Нижнекамск: НМИ, 2006. - С.54-59.

3. Додина, Р. Р. Взаимная этнопсихологическая приемлемость народов Татарстана [Текст] / Р.Р.Додина // Психология и духовность человека в системе рыночных отношений: материалы III съезда психологов Чувашии -Чебоксары, Изд-во Чуваш, ун-та, 2006.-С.361-365.

4. Додина, Р. Р. Взаимная этнопсихологическая толерантность народов Татарстана [Текст] / Р.Р.Додина // Международная научно-практическая конференция «Практическая психология: от фундаментальных

исследований до инноваций». - Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 2007. - С.45-48.

5. Додина, Р. Р. Этноаффилиативные тенденции в поведении русских, татар и чувашей [Текст] / Р.Р.Додина // V международная научно-практическая конференция «Этнодидактика народов России». - Нижнекамск: НМИ,

2007. -С.210-211.

6. Додина, Р. Р. Ценности поликультурной среды [Текст] / Р.Р.Додина // Всероссийская научно-практическая конференция «Человек в системе социальных изменений». - Уфа: БГПУ им. М. Акмуллы, 2007. - С.264-266.

7. Додина, Р. Р. Стереотипные представления русских, татар и чувашей, проживающих в Татарстане [Текст] / Р.Р.Додина // Межвузовская научно-практическая конференция «Социальная психология сегодня: наука и практика». - СПб: Изд-во СПбГУП, 2007. - С.48-50.

8. Додина, Р. Р. Эмпирическое исследование этнопсихологических особенностей русских, татар и чувашей Татарстана [Текст] / И.М.Юсупов, Р.Р.Додина // Международная научная конференция «Теоретические проблемы этнической и кросс-культурной психологии». - Смоленск: Универсум, 2008. - Т.2. - С.398-402.

9. Додина, Р. Р. Этнические стереотипы основных народов Татарстана [Текст] / Р.Р.Додина // Международная научно-практическая конференция «Этнодидактика народов России». - Нижнекамск: НМИ,

2008. - С.343-345.

Отпечатано на ризографе

Ярославский государственный университет 150000 Ярославль, ул. Советская, 14.

Содержание диссертации автор научной статьи: кандидат психологических наук , Додина, Резида Рустамовна, 2008 год

Введение

Глава 1. Социально-психологические проблемы этничности

1.1. Этническое самосознание и этничность

1.2. Анализ теоретико-эмпирических исследований по проблеме этнического стереотипа

1.3. Этничность в современном Татарстане

Глава 2. Эмпирическое исследование этнопсихологических особенностей русских, татар и чувашей, проживающих в Татарстане 67 2. 1. Организация исследования 67 2. 2. Взаимное этнопсихологическое принятие народов

Татарстана

2. 3. Взаимные этнические образы русских, татар и чувашей, проживающих в Татарстане

2. 4. Характеристика этноаффилиативных тенденций в поведении русских, чувашей и татар

Введение диссертации по психологии, на тему "Этнопсихологическое взаимопринятие русских, татар и чувашей Татарстана"

Актуальность. В кризисные периоды существования государства социальные и экономические противоречия в обыденном сознании получают этническую интерпретацию, трансформируясь в проблемы взаимоотношений этнических общностей. Социальная напряженность закономерно перерастает в межэтническую, поскольку изначальной особенностью этнического взаимопринятия является его дихотомичность с тенденцией делить весь мир на «своих» и «чужих» (Л.С. Выготский, 1982). Детерминантой выступает сопоставление своей (ингруппы) и иноэтничной (аутгруппы) общности. В результате сопоставления рождаются имажинитивные образы (образы - представления) - этнические авто- и гетеростереотипы.

Когда возникают социальные катаклизмы, начинается формирование негативного стереотипа соседствующего этноса с последующим созданием его «образа врага». Вероятность вспышки межэтнического конфликта тем выше, чем выше этнокультурные сходства народов в сочетании с территориальной близостью проживания. С этого в 80-е годы XX столетия начинался конфликт в многонациональной Югославии, завершившийся распадом государства; подобная участь постигла СССР, симптомы нарастающей межэтнической напряженности в котором проявились в армяно-азербайджанском конфликте в Карабахе, абхазо-грузинском в Сухуми, киргизо-узбекском в Фергане. Подобные ситуации, и по сей день, заставляют содрогаться мир от межнациональных конфликтов.

Перерастание имажинитивных образов соседствующего народа в агрессивно направленное против него поведение служит индикатором активизации групповых процессов по защите и сохранению своей этничности. В условиях демократии и гласности рост этнического самосознания стимулирует бытовой национализм в сфере межличностных отношений, а в массовом сознании актуальной становится политическая форма защиты этничности (Т.В.Таболина,1989). Исторически проживающих в Среднем Поволжье титульных народов (мари, мордва, русские, татары, удмурты, чуваши) распад СССР не вверг в межэтнические конфликты в период «парада суверенитетов». Сохранность межэтнической толерантности в регионе на бытовом уровне национального самосознания в 90-е годы и поныне вызывает интерес политиков и ученых общественных наук.

Исключая экономические, социальные и политические предпосылки минимизации межэтнической напряженности, социально-психологическая проблема вопроса фокусируется на выявлении конкретных индивидуально-групповых имажинитивных образов этносов, соседствующих на ограниченной территории, что выступает внутренней детерминантой их взаимного психологического принятия или отторжения в этноконтактной ситуации. На протяжении трехсот лет существования Российской империи вопрос изучения психологии этнических меньшинств Поволжья игнорировался. При коммунистической власти в СССР инициатива проведения этнопсихологических исследований пресекалась, а выполненные работы получали гриф секретности. На сегодняшний день образовался дефицит конкретных знаний в этой сфере общественных наук, за исключением ограниченного списка публикаций, разрешенных начавшейся перестройкой в Советском Союзе (Л.М. Дробижева, 1985. 1994; А.А.Леонтьев, 1983; Г.У.Кцоева, 1985, 1986; А.Б. Мулдашева,1991; Р.Н. Мусина, 1995; Г.У.Солдатова, 1991,1998; В. А. Тишков, 1997; И.М. Юсупов,2002, 2003,2004 и др.).

Объект изучения - этническое самосознание этнофоров, как одна из организующих характеристик межэтнического восприятия, и их взаимные представления об этнических соседях в Татарстане.

Предмет исследования — межэтническое взаимопринятие русских, татар и чувашей, определяемая взаимными этническими представлениями.

Цель - определить взаимопринятие трех народов Татарстана с учетом национальности, возраста и социального положения этнофоров.

Задачи исследования:

1. Выявить взаимные этнические авто- и гетеростереотипы русских, татар и чувашей, проживающих в республике.

2. В количественном выражении установить взаимную дистанцированность трех народов Татарстана, дифференцированную для разных социальных слоев и возрастов этнофоров.

3. Изучить этноаффилиативные установки в поведении русских, татар и чувашей, проживающих в Татарстане.

Гипотеза исследования: этнопсихологическое взаимопринятие представителя соседствующего этноса проявляется в зависимости от социального положения, возраста и среды социализации этнофора.

Методологическую основу исследования составили

- устоявшиеся в социальной психологии категории этноконтактной ситуации (М. Arqyle, А. Furnham, J. Graham, 1981; Г. У. Солдатова, 1998);

- этноконтактной границы (F. Barth, 1969);

- этнической идентичности (Н. Markus, S. Kitayma, 1991; Е. Erikson, 1995; Т. Г. Стефаненко, 1987, 2004, 2006); внутригрупповой (внутриэтнической) солидарности

Р.Г.Абдулатипов, 1995; Ю.В.Бромлей,1983; В. В. Знаков, 1998);

- концепции национального самосознания (Л. М. Дробижева, 1985), этноидентичности и культурных границ (В. А. Тишков,1989);

- обоснованные индикаторы групповой сплоченности (Г. М. Андреева, 1997; А. И. Донцов, 1979) в контексте межэтнических отношений;

- концепция культурных синдромов (аллоцентризма-идеоцентризма) в этноаффилиативных тенденциях этнофоров (Н. Triandis, 1985, 1986; Т. J. Scheff, 1994).

Методы исследования: на разных этапах исследования, при решении отдельных задач, использовались различные методы сбора фактического материала и его обработки:

1) теоретический анализ психологической литературы по проблеме исследования, включающий обобщение, сравнение, систематизацию данных;

2) методы сбора эмпирических данных: этнопсихологическая анкета (В.Г.Крысько), методика «Этническая аффилиация», предложенная Г.У.Солдатовой, социально-психологический тест на этническую предубежденность (шкала Э. Богардуса);

3) интерпритационно-описательные методы, в числе которых количественный анализ полученных данных методами математической статистики.

Достоверность результатов обеспечивалась опорой на концептуальные положения этнопсихологии, подтвержденные эмпирическими исследованиями; анонимностью респондентов при сборе эмпирического материала; репрезентативной выборкой общим объемом в 946 человек; математико-статистическими методами анализа.

Научная новизна:

1. Впервые реализована возможность исследования психологического аспекта этнического самосознания русских, татар и чувашей Среднего Поволжья. Рассмотрение психологического фона взаимоотношений данных этнических общностей никогда не ставился исследователями в качестве самостоятельной научной проблемы. Попытки исследования психологических компонентов этносов, наиболее представленных в Татарстане по численности предпринимались рядом этносоциологов и этнографов, но без привлечения психологических данных.

2. Впервые в количественном измерении по шкале Богардуса представлено этнопсихологическое взаимопринятие трех наиболее многочисленных народов Татарстана: русских, татар и чувашей.

3. По частоте упоминаний этнофорами эмпирически выявлены взаимные представления о типичных национальных чертах трех соседствующих этносов в Татарстане.

4. Изучены этноаффилиативные тенденции в поведении русских, татар и чувашей, как внутриличностные проявления потребности в этнической принадлежности.

Теоретическая значимость:

1. Полученные эмпирические результаты исследования этнопсихологического взаимопринятия народов Татарстана конкретизируют источник возможной межэтнической напряженности: представители татарской национальности, проживающие в сельской местности.

2. Выявлено, что близость психологического взаимопринятия этносов не зависит от образовательного уровня этнофоров.

3. Сближающими факторами при межэтническом взаимодействии выступают молодость этнофоров и интенсивность межнациональной коммуникации в деятельности и быту.

4. Установлено, что содержательная сторона этнопсихологических стереотипов определяется теснотой кросснациональных и кросскультурных контактов этнофоров как в бытовых, так и в общественных отношениях.

Практическая ценность: полученные результаты и выводы проведенного исследования заслуживают пристального внимания со стороны средств массовой информации, политических структур, общественных организаций Республики Татарстан и Российской Федерации для сохранения и усиления межэтнической и межконфессиональной толерантности народов полиэтничных регионов России. Эмпирические данные и выводы исследования выполняют прогностическую функцию. Многие аспекты диссертационной работы имеют прикладное значение для целого ряда областей научного знания: при подготовке и проведении этнопсихологических исследований, в составлении различных этнопедагогических программ, в практике преподавания этнографии, социальной психологии, этнопсихологии.

Апробация работы: материалы диссертации докладывались на научных форумах: IV Международная научно-практическая конференция «Этнодидактика народов России» (Нижнекамск, 27 апреля 2006); III съезд психологов Чувашии «Психология и духовность человека» (Чебоксары, 3 ноября 2006); Международная научно-практическая конференция «Практическая психология: от фундаментальных исследований до инноваций» (Тамбов, 29 ноября 2006); Всероссийская научно-практическая конференция «Интересы личности, общества и государства» (Казань, 22 декабря 2006); Международная научно-практическая конференция «Психология XXI века» (СПб, 2007); V Международная научно-практическая конференция «Этнодидактика народов России» (Нижнекамск,

27 апреля 2007); Межвузовская научно-практическая конференция «Социальная психология сегодня: наука и практика» (СПб,15июня 2007); Всероссийская научно-практическая конференция «Человек в системе социальных изменений» (Уфа, 18-19 апреля 2007); Международная научная конференция «Теоретические проблемы этнической и кросс-культурной психологии» (Смоленск, 29-30 мая 2008); VI Международная научно-практическая конференция «Этнодидактика народов России» (Нижнекамск,

28 апреля 2008).

Положения, выносимые на защиту:

1. Взаимное этнопсихологическое принятие народов, проживающих на ограниченной территории, их ассимиляционные тенденции находятся в зависимости от социального положения, возраста и среды социализации этнофоров.

2. Между моноэтническими группами, компактно проживающими в сельской местности, межэтническая дистанцированность проявляется ярче, чем среди горожан тех же национальностей, что вызвано ограничением контактов; при этом образовательный уровень этнофоров на показатель межэтнической дистанцированности не влияет.

3. Наиболее представленные по численности народы в Татарстане (русские, татары, чуваши) имеют сходство этнических авто- и гетеростереотипов, что свидетельствует о близости оценок и самооценок каждого из этносов и о позитивном взаимном образе своих иноплеменных соседей.

4. Этнопсихологические образы татар и чувашей не имеют контрастных отличий от образов русских, ассимилированных в Татарстане, что детерминировано тысячелетним взаимопроникновением культур славянских и тюркских народов в Поволжье. Ныне это проявляется в комплементарном сочетании языков, имен, обрядов, традиций, народных праздников.

Заключение диссертации научная статья по теме "Социальная психология"

Заключение

В результате многоосевого анализа этнопсихологического взаимопринятия народов Татарстана, проведенного по национальным, возрастным и социальным признакам, можно сформулировать следующие выводы:

1. Сложившаяся к 2007-му году этнопсихологическая ситуация в республике Татарстан характеризуется как приемлемая для проживания в ней многоликих этнических общностей и народов Среднего Поволжья.

2. Среди сельских жителей межэтническая дистанцированность проявляется ярче, чем среди горожан тех же национальностей. В количественном выражении статистические различия значимы.

3. Наибольшая тенденция к культурной интеграции и ассимиляции с народами Татарстана проявляется у чувашей, наименьшая - у татар.

4. Среди социальных слоев населения Татарстана этническая самоидентификация как защитный механизм сохранения своей национальной самобытности с тенденцией к этноцентризму проявляется у русских рабочих в городах и у сельских татар, работающих в производственной сфере экономики.

5. Наибольшую склонность к интеграции в межэтнических отношениях проявляет молодежь Татарстана в возрасте до 30-ти лет. Старшие возрастные группы населения менее тяготеют к кросскультурному взаимодействию с соседствующими этносами и увеличивают дистанцированность с ними, ограничиваясь профессиональным сотрудничеством.

6. Русские, татары и чуваши имеют сходство этнических авто- и гетеростереотипов, что свидетельствует о близости оценок и самооценок каждого из этносов и о позитивном взаимном образе своих соседей.

7. Определено, чем плотнее коммуникации в деятельности, общении и быту между народами, проживающими на ограниченной территории, тем выше их взаимное этнопсихологическое принятие и ассимиляционные тенденции. Образовательный уровень населения на показатель межэтнической дистанцированности не влияет.

8. Зафиксированная по состоянию на 2007 год максимальная дистанцированность сельских татар от других народов Татарстана в силу своей устойчивости и межпоколенной преемственности может представлять потенциальный источник межэтнической напряженности при возникновении социально-экономического кризиса.

На сегодняшний день межэтническая напряженность среди городского населения Татарстана отсутствует. Массовых деформаций этнического самосознания, известных как феномены этнонигилизма, ксенофобии, у титульной национальности и соседствующих с ней народов не наблюдается. Семисотлетнее взаимопроникновение культур славянских, тюркских, финно-угорских народов сформировало свой уклад жизни, комплементарно сочетающийся в языках, именах, обрядах, нравах, обычаях. Отсюда и берет начало специфическая ментальность, которая может быть охарактеризована как ригидно-толерантная в отношении инородцев и инноваций. Именно поэтому массовая эвакуация разноязыких народов из Белоруссии, Украины, Прибалтики и центральной России в 1941-42 гг. и переселение смешанных семей беженцев из новорожденных государств Центральной Азии и республик Северного Кавказа в 1990-93 гг., не были восприняты титульной национальностью республики как угроза его национальной рафинированности, как покушение на сложившуюся эклектическую культуру.

В толерантных межэтнических отношениях сфокусировались векторы разумной интернациональной, межконфессиональной, образовательной и миграционной политики, проводимой в Татарстане с 1990-х годов. Реиммиграция вынужденных переселенцев, бесконфронтационное сосуществование разных конфессиональных направлений (православия, протестантизма, ислама, иудаизма), численный рост интернациональных брачных союзов, реальная возможность добровольно получить общее среднее образование малочисленным этническим общностям (удмуртам, чувашам) на своем родном языке служат тому доказательством.

Теоретические и эмпирические результаты исследования, раскрывающие межэтнические механизмы отношений в республике Татарстан, могут быть использованы как в основе конструирования социально-этнических отношений, так и в практической деятельности общественных деятелей, социальных работников, психологов. Выводы следует учитывать при дальнейшей разработке этнопсихологической проблематики на материале как русских, татар, чувашей, так и других этносов.

Список литературы диссертации автор научной работы: кандидат психологических наук , Додина, Резида Рустамовна, Казань

1. Абдрахманов Р. Республика Татарстан: модель этнологического мониторинга. — М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 1999. - С. 150.

2. Агаджанян B.C. Армяно-азербайджанский конфликт / B.C. Агаджанян // Этнические конфликты В СССР: причины, особенности, проблемы изучения: сб. науч. ст. М.: Ин-т этнологии и антропологии АН СССР, 1991. - С.4-14.

3. Агеев B.C. Стереотипизация как механизм социального восприятия / B.C. Агеев // Общение и оптимизация совместной деятельности: сб. науч. ст. -М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987.-С.177-189.

4. Агеев B.C. Межгрупповое взаимодействие: социально-психологические проблемы. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1990. - 240с.

5. Александренков Э.Г. «Этническое самосознание» и «этническая идентичность» / Э.Г. Александренков // Этнографическое обозрение. 1996. -№3. - С.11-17.

6. Андреева Г.М. Социальная психология: учебное пособие. М.: Изд-во Моск. ун-та 1997. - 416с.

7. Антонова Н.М. Проблема личностной идентичности в интерпретации современного психоанализа, инреакционизма и когнитивной психологии / Н.М. Антонова //Вопросы психологии. 1996. - №1. - С.131-143.

8. Артюх П.Ф., Космина Т.В. Историческое сознание и этнические стереотипы в современной материальной культуре украинцев / П.Ф Артюх. // Традиции в современном обществе: исследования этнокультурных процессов: сб. науч. ст. М.: Наука, 1990. - С.208-215.

9. Арутюнян Ю. В. , Дробижева Л. М. Многообразие культурной жизни народов СССР. -М.: Мысль, 1987.

10. Ахметов Р. М. Элита татар. К постановке проблемы / Р. М. Ахметов // Современные национальные процессы в Республике Татарстан: сб. ст. — Казань, 1992. Вып.1. - С.124-125.

11. Басин Е.Я. Краснов В. П. Социальный символизм / Е.Я. Басин // Вопросы философии 1971. - №10. - С.32-41.

12. Белик А. А. Психологическое направление в этнологии США. От исследования «культура-личность» к психологической антропологии / А. А. Белик // Этнология в США и Канаде: сб. науч. ст. М.: Наука, 1989. - С.190-241.

13. Белков П.Л. О методе построения теории этноса / П.Л. Белков // Этносы и этнические процессы. М.: Наука, 1993. - С.48-62.

14. Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М.: Наука, 1990. - С.7-25.

15. Бердяев Н. А. Судьба России. М.: Наука, 1990. - С.58.

16. Бороноев А.О., Павленко В.Н. Этническая психология. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1994.-246с.

17. Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М.: Наука, 1983. - 420с.

18. Бромлей Ю.В. Этнические процессы в современном мире М.: Наука, 1987.-286с.

19. Бромлей Ю.В. Современные проблемы этнографии: очерки теории и истории -М.: Наука, 1991. 392с.

20. Винер Б. Е. Этничность: в поисках парадигмы изучения / Б. Е. Винер // Этнографическое обозрение. 1998. - №4. - С.3-19.

21. Винокуров М. А., Карнышев А. Д. Введение в экономическую психологию. — Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2000. 304с.

22. Выготский Л.С. Мышление и речь. В 6-ти т. Т.2. Проблемы общей психологии. М.: Педагогика, 1982. - С.135-183.

23. Вяткин Б. А., Хотинец В. Ю. Этническое самосознание как фактор развития индивидуальности / Б. А. Вяткин // Психологический журнал — 1993. №5.-С.69-75.

24. Гузенкова Т. С. Проблема самоидентификации национальной интеллигенции республик Поволжья и Приуралья / Т. С. Гузенкова // Конфликтная этничность и этнические конфликты: сб науч. ст. М., 1994.

25. Дементьев И.В. О психологии национальных конфликтов / И.В. Дементьев //Коммунист. 1990. - №1. - С.43-50.

26. Джарылгасинова Р.Ш. Теория этнического самосознания в современной этнографической науке (основные аспекты проблемы) / Р.Ш. Джарылгасинова// Советская этнография. 1987. - №4. - С.9-22.

27. Донцов А.И. Проблемы групповой сплоченности. М., 1979.

28. Дробижева Л. М. Интеллигенция и национализм. Опыт постсоветского пространства / Л. М. Дробижева // Этничность и власть в полиэтничных государствах: сб. науч. ст. М.: Наука, 1994. - С.72.

29. Роль интеллигенции в развитии национального самосознания народов СССР в условиях перестройки / Л. М. Дробижева // Духовная культура и этническое самосознание:сб ст. М., 1990, -Вып.1.

30. Дробижева Л. М. Социально-психологическая обусловленность культурных контактов / Л. М. Дробижева // Советская этнография. 1983. -№4. - С.32-40.

31. Дробижева Л. М. Национальное самосознание: база формирования и социально-культурные стимулы развития / Л. М. Дробижева // Советская этнография. 1985. - №5. - С.5-23

32. Дробижева Л. М. Историческое самосознание как часть национального самосознания народов / Л. М. Дробижева // Традиции в современном обществе. Исследование этнокультурных процессов. М.: «Наука», 1990. -С.226-233.

33. Дробижева Л. М. Национализм, этническое самосознание и конфликты в трансформирующемся обществе / Л. М. Дробижева // Национальное самосознание и национализм в Российской Федерации начала 1990-х гг. М.: Ин-т этнологии и антропологии, 1994. - С. 16-47.

34. Дробижева Л. М. Русские в республиках Российской Федерации / Л. М. Дробижева // Семинар Московского центра Карнеги: «Межнациональные отношения в России и СНГ». М.: Арно-ХХ, 1995. - С.63-74.

35. Егоров Н.И. Мифологическая картина строения мира / Н.И. Егоров //

36. Культура Чувашского края: сб. ст. Чебоксары, 1995. — Часть 1— С. 133-142.

37. Знаков В.В. Понимание в познании и общении. — Самара: Изд-во СамГПУ, 1998.-188с.

38. Иванова Т.В. Изучение этнических стереотипов с помощью проективных рисунков / Т.В. Иванова // Вопросы психологии. 1998. - №2. -С.71-82.

39. Современный национализм татар / Д. М. Исхаков // Татарская нация: прошлое, настоящее, будущее: сб. науч. ст. Казань: Фэн, 1997.

40. Каппелер А. Собирание земель золотой Орды в 16-18 веках / А. Каппелер // Татарстан (Tatarica): сб.ст. Казань: Ин-т истории АНТ, 1997/98.-№1.-С.26-27.

41. Катунин В.А. Некоторые причины возникновения межэтнической напряженности / В.А. Катунин // Этнические конфликты в СССР: причины, особенности, проблемы изучения: сб. науч. ст. М.: Ин-т этнологии и антропологии, 1991. — С.26-31.

42. Кимеев В.Н., Кривоногов В.П. Трансформация этнического самосознания калмыков / В.Н. Кимеев // Этнографическое обозрение. 1996. - №2. - С.123-129.

43. Коваленко Г.М. Русские глазами шведов. Этнопсихологический стереотип / Г.М. Коваленко // Славяне и их соседи. Этнопсихологические стереотипы в средние века: сб. науч. ст. М.: Ин-т славяноведения и балканистики АН СССР, 1990. - С.65-76.

44. Каган М.Э. Поведенческие индикаторы этнокультурных ориентаций у горожан / М.Э. Каган // Этнические стереотипы поведения: сб. науч. статей. -Л.: Наука, 1985. С.33-47.

45. Кожанов A.A. Внешность как индикатор этнического сопоставления / А. А. Кожанов // Советская этнография. 1977. - №2. — С. 14-21.

46. Козлов В.И. Проблема этнического самосознания и ее место в теории этноса / В.И. Козлов // Советская этнография. — 1974. №2. — С.79-93.

47. Козлов В.И. Этнос и культура. К проблеме соотношениянационального и интернационального в этнографическом изучении культуры / В.И. Козлов // Советская этнография. 1979, - №3.

48. Колесин И.Д. Математическая модель развития внутригрупповой суггестии и контрсуггестий / И.Д. Колесин // Психологический журнал. — 1999. №1. - С.120-127.

49. Колесин И.Д. Моделирование регуляции межэтнического восприятия / И.Д. Колесин // Психологический журнал. 1997. - №4. - С. 118-123.

50. Комарофф Дж. Национальность, этничность, современность: политика самосознания в конце XX века / Дж. Комарофф // Этничность и власть в полиэтничных государствах: сб. науч. ст. М.: Наука, 1994. - С.35- 70.

51. Кон И.С. Психология предрассудка / И.С. Кон // Новый мир.- 1966. -№9.-С.187-205.

52. Королев С.И. Вопросы этнопсихологии в работах зарубежных авторов: на материале стран Азии. М.: Наука, 1970. - 100с.

53. Коростелев А. Д. Европейские и восточные культурные ориентации / А. Д. Коростелев // Идентичность и конфликт в постсоветских государствах: сб. науч. ст. М.Д997.С.121-129.

54. Крысько В. Г. Этническая психология: учебное пособие. М.: Академия, 2004. - 320с.

55. Крюков М. В. Эволюция этнического самосознания и проблема этногенеза / М. В. Крюков // Расы и народы: сб. науч. ст. М.: Наука, 1976. -С.42-64.

56. Кцоева (Солдатова) Г.У. Методы исследования этнических стереотипов / Г.У Кцоева // Социальная психология и общественная практика: сб. науч. ст. М.: Наука, 1985. - С.225-231.

57. Кцоева (Солдатова) Г.У. Опыт эмпирического исследования этнических стереотипов / Г.У Кцоева // Психологический журнал. 1986. -№2. - С.41-51.

58. Лебедева Н.М. Социальная психология этнических миграций.- М.: Ин-т этнологии и антропологии, 1993. 195с.

59. Лебедева Н.М. Новая русская диаспора: от миграции к сопротивлению вынужденной миграции / Н. М. Лебедева // Семинар Московского центра Карнеги: «Межнациональные отношения в России и СНГ». М.: Арно-ХХ,1995. С.120-132.

60. Лебедева Н.М. Русская диаспора: диалог цивилизаций и кризис социальной идентичности / Н. М. Лебедева // Психологический журнал.1996.- №4.-С.32-42.

61. Левкович В.П. Социально-психологические аспекты этнического самосознания / В.П. Левкович // Советская этнография. -1983.- №4 С.75-79.

62. Левкович В.П., Панкова Н.Г. Социально-психологические аспекты проблемы этнического самосознания / В.П. Левкович // Социальная психология и общественная практика: сб. науч. ст. М.: Наука, 1985. -С.138-153.

63. Левкович В.П., Андрущак И.Б. Этноцентризм как социально-психологический феномен (на материале исследования этнических групп Узбекистана) / В.П. Левкович // Психологический журнал. 1995. - №2. -С.49-66.

64. Левкович В.П., Мин П.В. Особенности сохранения этнического самосознания корейских переселенцев Казахстана / В.П. Левкович // Психологический журнал. — 1996. №6. - С.71-87.

65. Леонтьев А. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Политиздат, 1975.

66. Мансурова Г. М. Динамика ротации политических элит РФ и РТ (начало 90-х гг.) // Республиканская научно-практическая конференция «Региональные элиты и общество». — Казань, 1995. — С.52.

67. Марцинковская Т. Д. Русская ментальность и ее отражение в науках очеловеке. М.: Наука, 1994. - С.11.

68. Мастюгина Т.М. Перепелкин JI.C. Этнология. М.: Знание, 1997. -С.9-10.

69. Матвеев Г. М. Мифоязыческая картина мира чувашского народа: монография / Г. М. Матвеев. Чебоксары: Изд-во Чуваш, ун-та, 2004. - 248с.

70. Махмутов М. Н. О философии образования и национальном самосознании / М. Н. Махмутов // Научный Татарстан. 1997. - №3-4. - С.74.

71. Мерлин B.C. Очерк интегрального исследования индивидуальности. — М.: Педагогика, 1986. 253с.

72. Миннегулов X. Татарская литература и восточная классика. Изд-во Казанского ун-та, 1993.- С.17-18.

73. Мотькин В.Н. Динамика этнополитической ситуации в Мордовии /

74. B.Н. Мотькин // Гармонизация национального развития и межнационального сотрудничества народов России: сб. науч. ст. Саранск: Изд-во Морд, ун-та 1996. - С.25-26.

75. Мусина Р. Н. К проблеме идентичности современных татар / Р. Н. Мусина // «Единство татарской нации»: Материалы научно-практической конференции Казань: Фэн, 2002. - С. 157-169.

76. Мустафин М. Р., Хузеев Р. Г. Все о Татарстане. Экономико-географический справочник. — Казань: Татарское книжное изд-во, 1994. —1. C.16-17.

77. Мухина B.C. Современное самосознание народностей Севера / B.C. Мухина // Психологический журнал. 1987. - №4. - С.75-87.

78. Национальная психология: анализ проблем и противоречий: методика изучения спецкурса. — Киев: УМК В.О., 1990. 36с.

79. Немов Р. С. Психология: учебник. В 3-кн. 3-е изд. Психодиагностика / Р. С. Немов- М.: Владос, 1999. - 632с.

80. Оконешникова А.П. Межэтническое восприятие и понимание людьми друг друга: автореф. дис. докт. психол. наук: 19.00.01. / А.П. Оконешникова. М., 1988. - 32с.

81. Осипов А.Т. К вопросу о генезисе межэтнических конфликтов / А.Т. Осипов // Этнические конфликты в СССР: сб. науч. ст. М: Ин-т этнологии и антропологии, 1991. — С. 11-23.

82. Павленко В. Н. Запад и Восток: Украина в зеркале этнических стереотипов / В. Н. Павленко// Современное общество. — 1994. №4. — С.84-91.

83. Павленко В.Н., Корж H.H. Трансформация социальной идентичности в посттоталитарном обществе / В.Н. Павленко // Психологический журнал. — 1998. №1. - С.53-62.

84. Петренко В.Ф. Основы психосемантики: учебное пособие . Смоленск: Изд-во СГУ, 1997. - 400с.

85. Петрова A.C. Феномен общения с точки зрения этнопсихологии / A.C. Петрова // Советская этнография. 1987. - №3. - С.12-23.

86. Поршнев Б.Ф.Социальная психология и история.-М. :Наука, 1966- 216с.

87. Потебня A.A. Слово и миф. М.: Правда, 1989. - С.96.

88. Резолюция Ассамблеи народов Поволжья и Урала // Эрзянь мастор. — 1995. -25 января. -С.З.

89. Русские: Этносоциологические очерки / указ. раб.: Т. Соловей М., 1992, - С.352.

90. Рыжова C.B. Личностные аспекты национализма: от этнонегативизма к гиперидентичности / Рыжова C.B. // Идентичность и конфликт в постсоветских государствах: сб. науч. ст. — М.: Московский центр Карнеги, 1997. С.328-336.

91. Савоскул С. С. К вопросу о культуре как факторе формирования национального самосознания / С. С. Савоскул // Духовная культура и этническое самосознание: сб. ст. — М., 1991. Вып.2. - С. 160.

92. Сагитова Л. В. Этничность в современном Татарстане: по материалам республиканской прессы и этносоциальных исследований. — Казань: Татполиграф, 1998. 184с.

93. Саракуев Э.А., Крысько В.Г. Введение в этнопсихологию: учебное пособие. М.: Ин-т практической психологии, 1996. - 397с.

94. Сикевич 3. В. Этническое самосознание русских. М.: Механик, 1996. -208с.

95. Смит Д. Разрешение вооруженных конфликтов / Д. Смит // Толерантность и согласие: сб. науч. ст. М., 1997. - С.46.

96. Снежкова И.А. К проблеме изучения этнического самосознания у детей и юношества (по материалам Киевской и Закарпатской областей) / И. А. Снежкова // Советская этнография. 1982. - №1. - С.80-88.

97. Солдатова Г.У. О методических проблемах этнопсихологического исследования / Г.У. Солдатова // Психологический журнал. 1992. - №4. — С.39-43.

98. Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М.: Смысл, 1998.-389с.

99. Соловьев В. Смысл любви. М.: Современник, 1991. - С.200-205.

100. Старовойтова Г.В. Этнические особенности поведения т внешности в восприятии горожан / Г.В. Старовойтова // Этнические стереотипы поведения: сб. науч. ст. Л.: Наука, 1985. - С.22-34.

101. Стефаненко Т.Г. Социальные стереотипы и межэтнические отношения / Т.Г. Стефаненко // общение иопитимизация совмесиной деятельности: сб. науч. ст. М.: Наука, 1987. - С.242-251.

102. Стоунквист Э.В. Маргинальный человек. Исследование личности икультурного конфликта / Э.В. Стоунквист // Современная зарубежная этнопсихология: сб. реф. -М.: ИНИОН АН, 1979. С.225-231.

103. Социальная идентификация личности / Под ред. В.А. Ядова. — М.: Ин-т социологии РАН, 1993. 226с.

104. Таболина Т.В. Этничность и общество: поиск концептуальных решений/ Т.В. Таболина // Этнология в США и Канаде: сб. науч. ст. М.: Наука, 1989. - С.170-183.

105. Таболина Т.В. Опыт классификации зарубежных концепций этнических процессов / Т.В. Таболина // Этнология в США и Канаде: сб. науч. ст. -М.: Наука, 1989. С. 105-121.

106. Татария: опыт этнопсихологического исследования. — Казань: Татарское книжное издательство, 1989.

107. Тишков В.А. Забыть о нации (Постнационалистическое понимание национализма) / В.А. Тишков // Этнографическое обозрение. 1998. - №5. -С.3-12.

108. Токарев С.А. Проблема типов этнических общностей (к методологическим проблемам этнографии) / С.А. Токарев // Вопросы философии. 1964. -№11.- С.53.

109. Трубецкой Н. С. О туранском элементе в русской культуре / Н. С. Трубецкой // Панорама-форум: «Евразийство: за и против». — Казань, 1997. -№1. — С.9.

110. Трусов В.П., Филлипов A.C. Этнические стереотипы // Этническая психология. Этнические процессы и образ жизни людей: сб. науч. ст. — М., 1984.-С.З-20.

111. Фукс К. Казанские татары в статистическом и этнографическом отношениях. — Казань, 1844. С.21.

112. Хабермас Ю. Гражданство и национальная идентичность / Ю.Хабермас // Демократия, разум, нравственность: сб. науч. ст. — М., 1995. С.211 - 213.

113. Хершак Э., Кумпес И. Два типа этничности (хорватский и сербский примеры) / Э. Хершак // Этнографическое обозрение. 1993 - №4. - С.29-36.

114. Хотинец В. Ю. Исследование различных форм выражения этнического самосознания у студентов-удмуртов / В. Ю. Хотинец // Психологический журнал. 1997. - №4. - С.64-72.

115. Хотинец В. Ю. Зависимость развития интегральной индивидуальности от особенностей этнического самосознания / В. Ю. Хотинец // Психологический журнал. 1999. - №1. - С.114-119.

116. Цивилизованное развитие нации и межнациональных отношений: НИИ регионологии. Саранск: Изд-во Мордовского ун-те, 1996 — 48с.

117. Цимбаев Н. И. Русское общество 30-х годов 19 в.: мемуары современников. -М.: Изд-во Московского ун-та, 1989. С.37-38.

118. Чебоксаров H.H. Проблемы типологии этнических общностей в роботах советских этнографов / H.H. Чебоксаров // Советская этнография. -1986.- №3.- С.58-69.

119. Чистов К.В. Этническая общность, этническое самосознание и некоторые проблемы духовной культуры / К.В. Чистов // Советская этнография. 1972. - №3. - С.74.

120. Шамильоглу Ю. Шихабетдин Марджани и образы Золотой Орды / Ю. Шамильоглу // Татарстан. 1991. - №10. - С.51.

121. Шихирев П.Н. Исследование стереотипа в американской социальной науке / П.Н. Шихирев //Вопросы философии. 1971. - №5. - С. 168-173.

122. Шихирев П.Н. Проблемы исследования межгрупповых отношений / П.Н. Шихирев // Психологический журнал. 1992. - №1. - С.29-37.

123. Шихирев П.Н. Современная социальная психологии США. — М.: Наука, 1979.-332с.

124. Шихирев П.Н. Социальная установка как предмет социально-психологического исследования / П.Н. Шихирев // Психологические проблемы социальной регуляции поведения: сб. науч. ст. М.,1976. -С.56-72.

125. Этнопсихологический словарь / ред.: В.Г. Крысько. М.: МПСИ, 1999. - 343с.

126. Юрченков В.А. Альтернативы истории / В.А. Юрченков //

127. Политический вестник. 1989. - №4. - С.27-34.

128. Юсупов И. М. Этнические авто- и гетеростереотипы русских и татар в Татарстане / И. М.Юсупов // Перспективы развития в современном обществе: сб. науч. ст. Казань: АН РТ КГТУ (КАИ), 2002. - Вып.6. - С.85-92.

129. Allport G. The Nature of Prejudice. Cambridge, MA: Addison-Wesley, 1954.

130. Barth F. Introduction // Ethnic Groups and Boundaries: the Social Organizations of Culture Difference / Ed. by Fredrik Barth. Oslo: Universitets for laget, 1969.

131. Beattie Q.W., Agani C, Spencer C. Social stereotypes held by different occupational groups in post-revolutionary Iran // European Journal of Social Psychology. 1982. - vol. 12. - P.75-87.

132. Bogardus E. Stereotypes versus sociotypes // Sociological and Social Reseach, 1950. №34. - P. 286-291.

133. Duicker H. C., Frejda N. H. National Character and National Stereotypes: Confluence. Amsterdam, North-Hall Publishing Company, 1960. - P.72.

134. Hogg M., Abrams D. Social identifications: a social psychology intergroup relations and group prosess. London: Academic Press, 1988. -P.3, 24-25.

135. Katz D., Braly K. Racial prejudice and stereotypes // Journal of Abnormal and Social Psychology. 1935. - vol. 30. - P. 175-193.

136. Moscovici S. Notes towards a description of Social Representation // European Journal of Social Psychology. 1988. - vol. 18. - P.211-250.

137. Regrotski E., Andercon N. National stereotypes and foreign contacts // The public opinion quarterly. 1959. - vol.22. - P. 122-127.

138. Tajfel H. Social Categorization in the Social Psychology of Intergroup Relations. London: Academic Press, 1988.

139. Tajfel H., Turner J. The social identify theory of intergroup behavior // Psychology of Intergroup relations. — Chicago: University of Chic. Press, 1986. -P. 7-24.

140. Taylor B.M., Aboud F.E. Ethnic Stereotypes: is the concept necessary // Canadian Psychologist. 1973. - № 14. - P.330-335.

141. Triandis H., Leung K., Villarea M., Clack F. Allocentric versus ideocentric tendencies // Journal of Research in Personality.- 1985. № 19.- P.395—415.

142. Turner J.C. A Self categorization theory // Radiscovering the Social Group: A Self- categorization theory. - Oxford: Blackwell, 1987. - P.42-67.