Содержание диссертации автор научной статьи: кандидат психологических наук , Ильина, Светлана Владимировна, 2000 год

ВВЕДЕНИЕ

ЧАСТЬ 1. НАСИЛИЕ И ЛИЧНОСТНЫЕ РАССТРОЙСТВА (АНАЛИЗ СОВРЕМЕННОГО

СОСТОЯНИЯ ПРОБЛЕМЫ)

1.1. Критический обзор развития представлений о пограничной личностной структуре в классической концепции объектных отношений и системном подходе

§J. Формирование понятия «пограничная личность»: на рубеже патологий, на границе между подходами

§2. Развитие представлений об этиологии и структуре пограничной личности в концепции объектных отношений

§3. Роль когнитивного развития в формировании личностной организации: системный подход

2.1. Место различных видов насилия в этиологии пограничной патологии и коморбидных расстройств: современные исследования

§1. Виды насилия, его распространенность в популяции: эпидемиологические исследования

§2. Насилие как этиологический фактор личностных расстройств и коморбидных патологий f 3.1. Проблема идентификации знаков перенесенного насилия

§]. Основные диагностические подходы к проблеме идентификации перенесенного насилия

I §2. Правда или ложь? Проблема ложных воспоминаний о перенесенном насилии: основные подходы и | результаты исследований

4.1. Насилие и этапы личностного развития в контексте отечественных

I исследований: i 5.1. Основные психотерапевтические подходы к работе с пережившими насилие i

§1. Проблема психотерапии посттравматического стрессового синдрома вследствие перенесенного насилия: когнитивный подход

§2. Сравнительный анализ психотерапевтических подходов к отдаленным последствиям травмы: психодинамическая и гуманистическая парадигмы

6.1. Исследования проституции как социального и психологического феномена (краткий исторический обзор)

§1. Медицинские и социологические исследования проституции в России: историческая f перспектива

§2. Современные подходы к изучению проституции как психологического феномена

ЧАСТЬ 2. ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

§1. Введение категории «эмоциональный опыт насилия» i

§2. Описание методик исследования i

§3. Описание объекта исследлвания

ЧАСТЬ 3. АНАЛИЗ И ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ

ГЛАВА 1. ОСОБЕННОСТИ САМОСОЗНАНИЯ И ОБРАЗА Я ЖЕРТВ НАСИЛИЯ, ПЕРЕНЕСЕННОГО В ДЕТСТВЕ (ПО МАТЕРИАЛАМ ИССЛЕДОВАНИЯ ПСИХИЧЕСКИ

БОЛЬНЫХ И ДЕВУШЕК, ЗАНИМАЮЩИХСЯ ПРОСТИТУЦИЕЙ)

1.1. Феноменологический анализ значимых событий детства по материалам интервью и j результатам методики «Пять событий детства» i

§].Феноменологический анализ основных событий детского и отроческого периода в клинической , ^^ группе и группе проституток

§2. Феноменологический анализ результатов методики «Пять событий детства» в клинической группе и группе проституток

1.2. Анализ искажений телесного «пласта» самосознания у жертв насилия, пережитого в детстве

§1. Классификация изображений человеческой фигуры по параметру дифференцированности и интегрироваииости телесного образа Я

§2. Сравнительный анализ искажений телесного образа Я в клинической группе и группе проституток по материалам методики «Рисунок человека»

1.1 Анализ уровня полезависимости у жертв насилия, перенесенного в детстве

§1. Сопоставительный анализ уровня дифференцированности и интегрированности телесного образа Я и уровня полезависимости в клинической группе и группе проституток

§2. Анализ и интерпретация ответов движения как показателя уровня полезависимости в протоколах теста Роршаха

1.4. Особенности репрезентации образов Я и значимых Других у жертв насилия, перенесенного в детстве

§1. Анализ позиции самовосприятия, особенностей самоотношения и паттернов взаимоотношений Я-Другой v жертв насилия по материалам методики «Рисунок несуществующего животного»

§2. Анализ особенностей самопрезентации и репрезентации образов значимых Других в семейном контексте жертвами насилия

1.5. Особенности защитных стратегий личности у жертв насилия

§]. Анализ защитных механизмов с помощью проективной методики Роршаха J

§2. Классификация «особых феноменов» в протоколах теста Роршаха. Анализ особенностей проективной идентификации в клинической группе и группе проституток

1.6. Общая оценка соответствия уровня личностной организации пограничному уровню с помощью шкалы зрелости автономии М.Маймана

1.7. Результаты формального (количественного) анализа материалов исследования

§]. Статистический анализ результатов исследования: корреляционный анализJ

§2.Статистический анализ результатов исследования: статистика Вилкоксона для независимых выборокJ

1.8. Особенности личностной организации переживших насилие. Общее обсуждение результатов исследования

ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ САМОСОЗНАНИЯ И ОБРАЗА Я ПЕРЕЖИВШИХ НАСИЛИЕ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ИНТЕНСИВНОСТИ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ОПЫТА ПЕРЕЖИТОГО НАСИЛИЯ

2.1. Выделение групп по признаку интенсивности пережитого насилия

2.2. Внутригрупповой анализ результатов исследования д>У. Основные особенности самосознания и личности в группе с наиболее низким уровнем интенсивности пережитого насилия

§2. Основные особенности самосознания и личности в группе с невысоким уровнем интенсивности пережитого насилия

§3. Основные особенности самосознания и личности в группе со средним и высоким уровнем интенсивности пережитого насилия

§4. Основные особенности самосознания и личности в группе с наиболее высоким уровнем интенсивности пережитого насилия

2.3. Результаты статистического анализа в выделенных группах

2.4. Динамика развития искажений самосознания и образа Я в зависимости от субъективно переживаемой интенсивности насилия

2.5. Соотношение стадий развития объектных отношений (по М.Кляйн) и уровня субъективной интенсивности пережитого насилия

Введение диссертации по психологии, на тему "Эмоциональный опыт насилия и пограничная личностная организация при расстройствах личности"

АКТУАЛЬНОСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ. В последнее время проблема этиологии личностных расстройств, в том числе — роль насилия в его происхождении и развитии, все больше привлекает внимание исследователей и практических психологов. Как показывают эпидемиологические исследования и анализ конкретных психотерапевтических случаев, распространенность среди пациентов с пограничными личностными расстройствами опыта физического, сексуального и психологического насилия такова, что ее невозможно более игнорировать (Herman Н., 1986, Ogata S., 1986, Bryer J. et al., 1987, Salzman J.P., 1988, Giles Th.R., 1993, Соколова E.T., 1994, 1995, 1998). В течение последнего десятилетия неуклонно растет беспокойство и озабоченность помогающих специалистов, среди которых психологи, психотерапевты, социальные работники и педагоги, проблемой внутрисемейного насилия и жестокого обращения. Долгое время подобные воспитательные установки считались социально допустимыми, что не могло не иметь серьезных последствий для тех детей, которые развивались под их влиянием. Кроме того, с введением в отечественную клиническую практику классификации болезней очередного пересмотра МКБ-10, содержащей диагностическую категорию личностных расстройств, исследования в этой относительно новой для отечественной психиатрии области становятся особенно актуальными. ^ Несмотря на то, что представители различных научных школ и направлений единодушно признают патогенность воздействия физического, сексуального и психологического насилия, к которым относятся сексуальные домогательства, жестокие телесные наказания, неадекватные родительские установки, депривация и симбиоз, на личность и психику ребенка, проблематика насилия до сих пор не имеет единой теоретической и исследовательской парадигмы. Разноречивыми остаются мнения относительно видов и форм насилия, влияющих на развитие ребенка, психодиагностические приемы еще недостаточно разработаны. Кроме того, как известно, количество подростков и юношества, склонных к антисоциальному поведению, все время растет, возраст подросткового девиантного поведения, в частности, проституции, неуклонно снижается, что заставляет специалистов обращать пристальное внимание на поиск этиологических причин формирования подобного поведения, и, в частности, искать эти причины в возможном опыте сексуального и физического насилия, пережитого в детстве. В последние годы пристальное внимание привлекают проблемы выявления «групп риска» в отношении подобного поведения, профилактики и психологической помощи асоциальной молодежи.

Таким образом, в настоящее время фундамент для теоретической разработки и экспериментального изучения указанных проблем еще только закладывается, что делает I т исследования в этой области особенно актуальными для науки и практики. Исследование тех искажений самосознания, нарушений образа Я и способов взаимодействия с собой и значимыми Другими, которые характерны для людей с интенсивным эмоциональным опытом насилия, позволяют наглядно продемонстрировать место и роль насилия в онтогенезе психики и телесности ребенка, наметить методические подходы к исследованию данной проблематики, а также по-новому взглянуть на этиологию и генез некоторых видов девиантного поведения, объединяя их с этиологией и генезом специфических личностных нарушений.

ПРЕДМЕТ ИССЛЕДОВАНИЯ: особенности самосознания взрослых с эмоциональным опытом насилия различной специфики, пережитого в детстве и отрочестве.

ОБЪЕКТОМ ИССЛЕДОВАНИЯ стали материалы экспериментального психодиагностического обследования 103 испытуемых в двух группах. Так называемую клиническую группу составили 76 пациентов «малой» психиатрии с диагнозами, коморбидными личностным расстройствам, а в группу сравнения вошло 27 женщин-проституток, проходящих лечение по поводу различных венерических заболеваний (в основном, сифилиса) в клинике Центрального научно-исследовательского кожно-венерологического института им. Короленко.

ЦЕЛИ ИССЛЕДОВАНИЯ — углубленное изучение, психологический анализ и выявление особенностей личностной организации и самосознания взрослых с эмоциональным опытом насилия различной специфики, перенесенного в детстве и отрочестве;

- изучение клинико-психологических условий и механизмов развития патологической личностной организации в качестве предиспозиции последующей виктимизации; разработка рекомендаций к психодиагностике, психопрофилактике и психотерапии лиц, склонных к виктимному поведению.

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЙ ОСНОВОЙ работы явились основные положения теоретической и методологической парадигмы исследования самосознания при пограничных личностных расстройствах (Соколова Е.Т., 1989, 1995). В этом подходе пограничная личностная структура понимается как сложившаяся в патогенных семейных условиях устойчивая конфигурация интрапсихической организации Я и отношений со значимыми Другими, в основе которой лежат тотальная психологическая зависимость и недифференцированность. Согласно данной парадигме, в кризисные периоды становления Я системные нарушения эмоциональных связей в виде депривации и симбиоза, сексуальных посягательств и чрезмерных телесных наказаний, создают искаженную ситуацию развития личности и самосознания ребенка. Лишение родительской любви, равно как и ее навязывание в виде сексуальных домогательств или симбиоза способствуют развитию синдрома неутолимого аффективного голода, что служит преградой адекватному формированию как телесных, так и психологических границ Я, обедняют образ Я, делая его дефицитарным как в эмоциональном, так и в когнитивном плане. Формируется особая личностная организация, характеризующаяся диффузной самоидентичностью, полезависимым когнитивным стилем как целостной формой познания, отношения и взаимодействия человека с миром, и малоопосредованными низкоактивными способами саморегуляции, что доказано рядом эмпирических исследований. Расщепление как базовый защитный механизм обеспечивает попеременное сосуществование в самосознании ^ хрупкого, зависимого Я и агрессивного, грандиозного Я, а «взломанные» вследствие насилия телесные и психологические границы, в сочетании с неутолимым аффилиативным голодом, создают повышенную готовность к виктимности широкого спектра. Содержание накопленного эмоционального опыта складывается, таким образом, из контрастных переживаний хронического поиска эмоционально позитивных переживаний любви, доверия, близости, и столь же хронических фрустраций, порождающих острые аффекты гнева, агрессии и ^ враждебности. Структурные параметры эмоционального опыта могут быть сведены к трем обобщенным его характеристикам — низкой дифференцированности, зависимости и дезинтегрированности (фрагментарности).

Для понимания и объяснения закономерностей репрезентаций способов взаимодействия с собой и значимыми Другими мы использовали некоторые положения концепции объектных отношений I ф относительно роли в развитии психики взаимоотношений в диаде мать-ребенок, оказывающих влияние на формирование базовых интра- и интерпсихических инстанций личности, разрушение которых, по мнению исследователей данного направления, и приводит к формированию пограничной и нарциссической личностной организации (Wirinicott D., 1958, Mahler М., 1979, Кляйн М., 1997, Винникот Д., 1998). Синтез указанных двух подходов позволил ) нам избрать в качестве центральной категории анализа самосознания понятие психологической дифференцированности и интегрированности (Witkin Н., 1954, 1974), понимаемое в качестве основной структурной единицы анализа целостных стилевых характеристик личности (Соколова Е.Т., 1989, 1995). В связи с тем, что в настоящей работе в качестве «фокуса» исследования выступала феноменология переживаний, доступ к которой обеспечивался применением проективных процедур и исследованием субъективного опыта, мы ввели понятие «эмоционального опыта пережитого насилия», имея в виду сложный комплекс эмоциональных запечатлений, образов памяти, фантазийных образований, который может иметь различную степень слитности/дифференцированности, в котором по-разному соотнесены примитивные и высокоуровневые образования, когнитивные и аффективные компоненты, причем каждый этап ^ онтогенеза вносит в содержание и структуру этого комплекса свой специфический вклад. Такое понимание категории «эмоционального опыта насилия» созвучно развиваемому в современном психоанализе понятию «Я- и объект-репрезентацию). Объектные репрезентации не являются точным «отражением» объекта, а представляют собой ментальные представления о нем, и претерпевают изменения со стороны того или иного бессознательного процесса (любви или ненависти) по отношению к объекту, а также со стороны фантазий и идеализаций (Блюм Г., 1996, Томэ X., Кэхеле X., 1996, Тайсон Ф., Тайсон Р., 1998). В контексте настоящего исследования, изучение репрезентаций Я и фигур значимых Других вместе со связующими их ^ сильными аффектами, фантазиями и прошлым опытом является новым шагом в исследовании соотношения аффективных и когнитивных процессов в самосознании и социальной перцепции. Таким образом, предлагаемый интегративный подход, синтезирующий концепцию объектных отношений и системную теорию психологической дифференцированности был использован в настоящем исследовании, что позволило осуществить целостный анализ нарушений самосознания в связи с эмоциональным опытом насилия различных типов, пережитого в детстве и отрочестве, в рамках единой методологической парадигмы.

В связи с этим были сформулированы следующие ЗАДАЧИ ИССЛЕДОВАНИЯ;

1. Изучение существующих теоретических подходов о пережитом в прошлом насилии как этиологическом факторе пограничного и нарциссического личностных расстройств.

2. Анализ психосоциальных (семейных) и клинико-психологических факторов и условий ^ формирования жертвенной, виктимной личностной организации и личностного стиля.

3. Сопоставление базовых системообразующих особенностей самосознания и образа Я в клинической группе (пациенты с расстройствами личности), и группе женщин-проституток, для j выявления личностных особенностей, определяющих риск подверженности насилию.

4. Разработка и апробация методико-диагностической программы, конкретных диагностических приемов и процедур обработки эмпирических данных, адекватных задачам выявления, анализа и психологической квалификации последствий, которые имеет для личности и самосознания эмоциональный опыт сексуального, физического и/или психологического насилия, перенесенного в детстве и отрочестве.

5. Разработка рекомендаций к психопрофилактике виктимизации групп риска (женщин-проституток) и психологической помощи пациентам с расстройствами личности и предрасположенностью к хронической виктимизации.

1. Теоретический анализ современных клинико-психологических концепций этиологии и патогенеза пограничных расстройств личности показывает, что фактор высокой представленности насилия в эмоциональном опыте существенно влияет на изменение структурных и содержательных характеристик самосознания и стиля личности.

2. Особенности самоидентичности, характеристики когнитиеного стиля личности и специфика защитных механизмов в экспериментальной и контрольной группах испытуемых зависят от интенсивности эмоционального опыта насилия таким образом, что более высокая интенсивность эмоционального опыта насилия соответствует более неопределенной и диффузной самоидентичности, более зависимому когнитивному стилю с использованием примитивных, низкоуровневых защитных механизмов.

МЕТОДИКИ ИССЛЕДОВАНИЯ. Выбор методик определялся предметом, целями и задачами исследования. Использовались полуструктурированное интервью, тест Роршаха, ТАТ, тест вставленных фигур Виткина, Рисунок человека, Рисунок несуществующего животного, методика исследования самооценки с проективными свободными шкалами (модификация Е.Т. Соколовой), и ряд разработанных и модифицированных в соответствии с целями и задачами настоящего исследования проективных методических процедур, схем анализа и обработки данных, таких, как Шкала оценки интенсивности эмоционального опыта пережитого насилия, методика «Пять событий детства», проективный рисунок «Семья, в которой я вырос». Статистическая обработка результатов включала процедуру кластерного анализа, применение непараметрического коэффициента корреляции Спирмена, различия между группами анализировались с помощью статистики Вилкоксона для независимых выборок.

ДОСТОВЕРНОСТЬ И ОБОСНОВАННОСТЬ полученных результатов обеспечивалась достаточно большим числом наблюдений, использованием | взаимодополняющих проективных методик, а также сочетанием качественных методов анализа с

5 методами статистической обработки данных.

ПОЛОЖЕНИЯ. ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ:

1. Теоретический анализ существующих представлений показал, что опыт насилия различной специфики является одним из определяющих факторов в мультипричинном формировании пограничной личностной организации. Сформировавшийся в патогенных условиях хронического внутрисемейного насилия личностный стиль, главными измерениями которого являются психологическая зависимость и недифференцированность, становится фактором сенсибилизации уязвимой к любому типу насилия преморбидной личностной организации, при неблагоприятных обстоятельствах жизни приводящей к развитию как личностных расстройств пограничного типа, так и проституции как одного из видов самодеструкции и хаотической, нарушенной эмоциональной саморегуляции.

2. Отдаленные последствия эмоционального опыта насилия прослеживаются на телесном уровне переживания собственного Я и проявляются как синдромокомплекс искажений телесного образа Я. Расщепление системы телесных смыслов и ценностей на две части I анатомическую и эмоционально-чувственную — с последующей переоценкой анатомической и обесцениванием эмоционально-чувственной приводит к формированию «фальшивого ^ телесного Я» — псевдодифференцированного, стереотипно фемининного образа телесного Я, призванного замаскировать реально существующую недифференцированность, слабость и уязвимость границ. Кроме того, в этом случае возможно развитие «телесного нарциссизма» в форме преувеличенного внимания и заботы о состоянии физического здоровья вплоть до формирования транзиторных ипохондрических реакций.

3. Более высокая интенсивность эмоционального опыта насилия сопоставима более ранней стадии развития объектных отношений, причем испытуемые с эмоциональным опытом сексуального насилия обнаруживают диагностические признаки пограничного личностного расстройства, а испытуемые с эмоциональным опытом физического насилия — диагностические признаки нарциссического личностного расстройства. ^ 4. Проститутки и пациенты с расстройствами личности обнаруживают общую конфигурацию личностной организации, для которой характерны низкая степень внутренней цельности образа Я, нарушения осознания собственного «телесного единства», размытость границ репрезентаций Я и Другого, тотальная психологическая зависимость, восприятие отношений Я-Другой в рамках дихотомической модели «жертва-преследователь», флуктуация Я-репрезентаций от образа Ничтожного и Беспомощного к образу Всемогущего и Карающего, защитные механизмы примитивного обесценивания и отрицания.

НАУЧНАЯ НОВИЗНА И ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ РАБОТЫ:

• Впервые в отечественной патопсихологии предпринято клинико-психологическое исследование феномена проституции, использующее теоретико-парадигматический базис и методический инструментарий, разработанный отечественной психологической наукой, и сопоставление полученных результатов с выборкой психически больных, страдающих личностными расстройствами;

• Изучены психологические механизмы влияния эмоционального опыта насилия, пережитого в прошлом, на формирование искаженного самовосприятия и самоотношения у женщин-проституток и пациентов с личностными расстройствами;

• Впервые исследованы- и описаны нарушения и искажения самосознания, образа Я и

I восприятия собственной телесности, развивающиеся вследствие переживания хронического 1 эмоционального опыта сексуального, физического и/или психологического насилия; j • Показана взаимосвязь эмоционального опыта насилия определенной специфики и уровня tjt^P его интенсивности с личностной организацией определенного типа; продемонстрирована общность уровня личностной организации, полезависимого, низкодифференцированного когнитивного стиля, и искажений телесного образа Я при пограничных личностных расстройствах и некоторых вариантах девиантного поведения (проституция);

• Показано, что такие особенности самосознания, как отсутствие внутренней цельности образа Я, его дезинтегрированность вплоть до нарушения переживания «телесного единства», низкая степень когнитивной дифференцированности и оснащенности, когнитивная дефицитарность образа Я, в той или иной мере присущи всем жертвам физического, сексуального или психологического насилия, обладающим пограничной личностной структурой, однако степень их выраженности различна и зависит от многих факторов;

• Разработаны новые методические процедуры, позволяющие более тщательно оценить детский эмоциональный опыт с точки зрения пережитого насилия, а также созданы новые, узкоспецифичные интерпретативные схемы анализа результатов известных, апробированных в отечественной и зарубежной практике психодиагностических методов, предназначенные для феноменологического анализа и изучения последствий перенесенного сексуального, физического и/или психологического насилия.

ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ РАБОТЫ заключается, в первую очередь, в разработке, апробации и внедрении проективного методического подхода для выявления, описания и детального изучения последствий, которые имеет для личности хронический эмоциональный опыт сексуального, физического и/или психологического насилия, пережитого в прошлом. Специально разработанные психодиагностические программы позволяют сориентировать патопсихологическое обследование на выявление пациентов, страдающих от последствий хронического эмоционального опыта пережитого насилия, а также разрабатывать методы психологической поддержки и психотерапевтической помощи таким пациентам с учетом специфических искажений их самосознания, паттернов межличностных отношений и образа Я, описанных в данном исследовании. Полученные результаты могут быть использованы и в рамках более широкого подхода, включающего психологию развития и обучения, социальную работу и индивидуальную и семейную консультативную практику внеклинического направления. Сюда относится, в первую очередь, включение результатов исследования в программы обучения «здоровому родительству» и «педагогике ненасилия», появившиеся и развивающиеся в последнее время как гуманистическое направление педагогики и педагогической психологии. В связи с непрерывным ростом и «омоложением» подросткового девиантного поведения, в частности, детской и подростковой проституции, разработанные диагностические категории могут быть использованы для выделения «групп риска» в этом отношении и своевременной психопрофилактики антисоциального поведения.

Заключение диссертации научная статья по теме "Медицинская психология"

Таким образом, проведенное исследование и анализ и интерпретация полученных результатов позволяют сделать следующие выводы:

1. Теоретический анализ проблемы показал валидность и адекватность единой теоретической парадигмы изучения искажений самосознания и образа Я при пограничных личностных расстройствах и проституции как одной из форм промискуитета, а именно, фактор высокой представленности насилия в эмоциональном опыте пациентов с пограничными расстройствами личности и женщин, занимающихся проституцией, указывает на общность психологических механизмов, этиологии и патогенеза расстройств личности и развития делинквентного поведения, что позволяет рассматривать проституцию не только как форму антисоциального поведения, но и как единый сложный комплекс нарушений самосознания и стиля личности.

2. Эмпирические результаты показывают статистически достоверную и подтвержденную качественным анализом связь между интенсивностью эмоционального опыта насилия и личностным расстройством определенной специфики, так что наиболее низкая интенсивность эмоционального опыта насилия соответствует картине пограничной личностной организации (ПЛО), высокая интенсивность физического насилия — признакам нарциссического личностного расстройства (НЛР), высокая интенсивность сексуального насилия - картине пограничного личностного расстройства (ПАР). Эксвизитная интенсивность перенесенного насилия, исключительно неблагоприятно воздействующая на личность, связана с картиной сочетания признаков пограничного и нарциссического расстройств.

3. В результате качественного анализа выявлена взаимосвязь между уязвимостью к различным типам насилия и стадиями развития отношений со значимыми Другими. Чем более высокой оказывается интенсивность эмоционального опыта насилия, перенесенного в детстве, тем более ранней стадии развития отношений со значимыми Другими она соответствует, так что более высокая интенсивность такого опыта соотносится с параноидно-шизоидной позицией по М. Кляйн, средняя и низкая интенсивность эмоционального опыта насилия — с депрессивной позицией по М. Кляйн.

4. Количественный и качественный анализ данных подтверждает, что по мере возрастания интенсивности эмоционального опыта насилия в обеих исследованных группах формируются особые устойчивые паттерны представленности (репрезентаций) взаимодействий Я-Другой: при эмоциональном опыте насилия умеренной интенсивности значимый Другой воспринимается из «анаклитической» позиции Беспомощного и Хорошего, и видится как «эмоционально питающий», неспособный проявить агрессию; с возрастанием интенсивности опыта насилия Другой все чаще воспринимается либо из пассивно-страдательной позиции Ничтожного и Беспомощного и видится как угрожающий и безжалостный, либо из агрессивной позиции Всемогущего и Карающего, и воспринимается как несовершенный и заслуживающий наказания; при эмоциональном опыте насилия умеренной интенсивности наблюдается феномен слияния собственной оценки и оценок значимых Других одновременно с приближением Я-реального к Я-идеальному, в то время как с возрастанием интенсивности опыта насилия самооценка снижается и становится неустойчивой, отражая формирование хрупкого, уязвимого образа Я, а ожидаемые оценки значимых Других ей максимально противопоставляются; для обеих групп характерно снижение тенденции к «удерживанию» материала в проективном эксперименте и усиление тенденции к его «извержению», отражающее нарастающую недифференцированность и открытость собственных границ в контакте с Другим.

5. Качественный анализ данных продемонстрировал наличие специфической взаимосвязи уязвимости к различным типам насилия и когнитивного стиля личности, так что более высокая интенсивность эмоционального опыта насилия соответствует более зависимому когнитивному стилю.

6. В основной (клинической) группе исследования и в группе сравнения (женщины-проститутки) обнаружены единые системообразующие особенности самосознания, среди которых: низкая степень внутренней цельности образа Я, вплоть до нарушений переживания «телесного единства», с чрезвычайно высокой проницаемостью, уязвимостью и слабостью границ телесного образа Я; особые искажения телесного «пласта» самосознания, специфически связанные с пережитым насилием, а именно расщепление системы телесных смыслов и ценностей, выражающееся в грандиозном расширении анатомически-функционального смысла определенного органа, сосредоточенности на его физической целостности и здоровье, и отщеплении его от обесцениваемых и «анестезируемых» эмоционально-чувственных смыслов; метафорический, «квази-телесный» характер репрезентаций детско-родительских отношений, когда в качестве образов Я и Других выступают отдельные, выхваченные из контекста качества объекта, что проявляет себя в нарушении их целостности, фрагментарности и расщепленности; стратегии личностной защиты, опирающиеся преимущественно на примитивные защитные механизмы, среди которых преобладают расщепление, отрицание и обесценивание, в то время как идеализация встречается редко и не является типичной, что связано с эмоционально дефицитарным детским опытом; низкий уровень когнитивной оснащенности образа Я, с высокой зависимостью от поля и значительным участием аффективных компонентов.

7. Наряду с обнаруженными общими паттернами личностной организации женщинпроституток и пациентов с расстройствами личности, у испытуемых этих групп обнаружен ряд следующих существенных различий: нарушения телесного «пласта» самосознания характерны для представителей обеих групп, однако эти нарушения у проституток весьма специфичны и достигают уровня формирования «фальшивого», псевдо-артикулированного телесного образа Я, строгое соответствие которого фемининному субкультурному стереотипу скрывает истинную дезинтефированность, диффузность и фрагментированность телесного образа Я; для проституток характерно значительно более частое использование защитного механизма отрицания, что связано с диктуемой требованиями их профессии необходимостью понизить остроту осознания опасности и переживания тревоги; пациентам с расстройствами личности в большей степени свойственно использовать такие примитивные защитные механизмы, как расщепление, проективная идентификация и идеализация; при экстремальной интенсивности эмоционального опыта насилия в группе проституток происходит смена доминирующей позиции самовосприятия от образа Ничтожного и Беспомощного к позиции Всемогущего и Карающего, с характерными переживаниями неконтролируемого гнева, мести и разрушения; в клинической группе экстремальная интенсивность опыта насилия соответствует пассивно-страдательной позиции; пациенты с расстройствами личности значимо чаще, чем проститутки, демонстрируют эффект «сексуального шока» в проективном исследовании, причем увеличение количества сексуальных шоков статистически значимо связано с возрастанием интенсивности эмоционального опыта насилия; для проституток, в силу преобладания в воспоминаниях детства эмоционального опыта сексуального насилия, более характерны признаки пограничного, нежели нарциссического личностного расстройства на фоне формирования «телесного нарциссизма», когда именно телесные проявления идеализируются, занимают грандиозное место в самосознании; в клинической группе выявлено примерно равное соотношение частоты случаев пограничного и нарциссического расстройств.

8. Практическим итогом проведенного исследования стало создание, апробация и внедрение проективной методико-диагностической программы клинико-психологической квалификации последствий различных типов насилия, перенесенного в детстве и отрочестве, включающей как модификации известных проективных методов, так и разработанные в процессе проведения исследования конкретные диагностические приемы и процедуры обработки эмпирических данных; использованная теоретико-методологическая парадигма исследования самосознания и параметров образа Я, в сочетании с проективными психодиагностическими процедурами, показали свою применимость в глубинном изучении последствий для личности хронического эмоционального опыта насилия, недоступного традиционно применявшимся в этой области стандартизованным опросникам и анкетным методам.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

К моменту начала нашего исследования в психологической науке были сформулированы основные представления о том, что «промежуточную зону» между диагностическими категориями неврозов и психозов занимают так называемые пограничные личностные расстройства. Мнение относительно этиологических причин таких расстройств были различны. Так, в концепции объектных отношений среди условий, необходимых для развития здоровой и полноценной личности, исследователи выделяли дифференциацию ребенком самого себя и других объектов, формирование адекватных границ для разделения Я и не-Я, правильный образ телесного Я, избежавший «покушений» и слишком сильных вторжений со стороны взрослых, нормальное прохождение ребенком периодов зависимости, расщепления и симбиоза. Исследования системного подхода основывались на идее дифференциации как «процесса развития и усложнения системы», под которой понимались способность воспринимать сложные стимульные конфигурации, ясное ощущение схемы собственного тела, наличие развитой Я-концепции. Вторжения в процесс формирования дифференцированности в форме любого из вариантов насилия тормозят этот процесс и оборачиваются формированием крайне полезависимой личности с глобальным когнитивным стилем.

С середины 60-хх годов представления о ведущей роли сексуального, физического и иного насилия, перенесенного в детстве, как одного из ведущих факторов в развитиии «пограничной личнстной организации», становятся доминирующими. В то же время, возобновляются медицинские, социологические, и отчасти — психологические исследования феномена проституции, начатые более 100 лет назад. В исследованиях проституции сложилась ситуация, идентичная истории исследования насилия: внимание медиков и социологов проблема проституции привлекла около ста лет назад, когда существовали два основных подхода к ее изучению: антропологический и социологический. В основе антропологического подхода лежит гипотеза о дегенерации, предоставляющей постоянный «резерв» для вовлечения женщин в занятия проституцией. Исследователи этого направления отмечают такие особенности личности проститутки, как бедный эмоциональный мир, отсутствие стыдливости, моральную неразвитость, тщеславие, то есть те самые черты, которые, много лет спустя, лягут в основу диагностического описания пограничного и нарциссического личностных расстройств. Социологическая гипотеза усматривает причины вовлечения женщин в занятия проституцией в материальной нужде и законодательной необеспеченности женщин на рынке труда. Почти на сто лет эти исследования становятся закрытыми, а новые работа в это области практически отсутствуют. В настоящее время исследования в этой области возобновлены, и их результаты показывают, что пережитое в детстве сексуальное и физическое насилие, а также сексуальное соблазнение и ранняя сексуальная инициация могут выступать как факторы-предикторы последующего вовлечения в занятия проституцией.

Таким образом, появляющиеся экспериментальные исследования и анализ психотерапевтическх случаев позволяют предположить, что последствиями пережитого насилия могут являться не только расстройства личности, но и ряд коморбидных расстройств, среди которых нервная анорексия и булимия, болевые синдромы неясного генеза, наркотическая и алкогольная зависимости, множественное расстройство личности. Их результаты позволяют рассматривать этиологию и генез расстройств личности, расстройств питания, аддикций, а также и некоторых форм девиантного поведения, таких, как мужская и женская проституция, в рамках единого теоретико-методологического подхода.

В результате нашего исследования с применением как методов качественного анализа, так и статистических процедур анализа, была обнаружена статистически достоверная и подтвержденная качественным анализом связь между интенсивностью эмоционального опыта насилия и личностным расстройством определенной специфики, так что наиболее низкая интенсивность эмоционального опыта насилия соответствует картине пограничной личностной структуры или организации, высокая интенсивность физического насилия — признакам нарциссического личностного расстройства, высокая интенсивность сексуального насилия — картине пограничного личностного расстройства. Обнаружено, что «эксвизитная» интенсивность перенесенного насилия, например, инцест, повторяющиеся групповые изнасилования, длительное физическое насилие в виде жестоких телесных наказаний, связана с диагностической картиной сочетания признаков пограничного и нарциссического расстройств. Коме того, данное исследование показало существующую взаимосвязь между уязвимостью к различным типам насилия и стадиями развития отношений со значимыми Другими: высокая интенсивность эмоционального опыта насилия соотносима с параноидно-шизоидной позицией как онтогенетически более ранней, примитивной, связанной с более глубокой патологией по М. Кляйн, средняя и низкая интенсивность эмоционального опыта насилия — с депрессивной позицией по М. Кляйн.

В результате пережитого эмоционального опыта насилия формируются особые устойчивые паттерны взаимодействия Я-Другой, специфическим образом «окрашивающие» всю систему межличнстных отношений. Специфика этих паттернов зависит от степени инетсивности эмоционального опыта насилия: при эмоциональном опыте насилия умеренной интенсивности значимый Другой воспринимается из «анаклитической» позиции Беспомощного и Хорошего, и видится как «эмоционально питающий», неспособный проявить агрессию. С возрастанием интенсивности опыта насилия восприятие значимого Другого все более подчиняется закономерностям расщепления: Другой воспринимается либо как угрожающий и безжалостный агрессор, либо как несовершенная, заслуживающая наказания жертва.

Сравниваемые группы — группа пациентов с расстройствами личности и группа женщин, занимающихся проституцией — обнаружили ряд сходств. В первую очередь это касается «образа телесного Я», характеризующегося в обеих группах низкой степенью внутренней цельности, вплоть до нарушений переживания «телесного единства», а аткже высокой проницаемостью, уязвимостью и слабостью границ. Кроме того, выявлены специфические искажения телесного «пласта» самосознания, связанные с пережитым насилием, а именно расщепление системы телесных смыслов и ценностей, выражающееся в грандиозном расширении анатомически-функционального смысла определенного органа, сосредоточенности на его физической целостности и здоровье, и отщеплении его от обесцениваемых и «анестезируемых» эмоционально-чувственных смыслов. Репрезентации паттернов дестко-родительских отношений у исптыумых с интенсивным эмоциональным опытом насилия имеют метафорический, «квазителесный» характер, когда в качестве образов Я и Других выступают отдельные, выхваченные из контекста качества объекта, что проявляет себя в нарушении их целостности, фрагментарности и расщепленности. Среди защитных механизмов преобадают примитивные — расщепление, отрицание и обесценивание, в то время как идеализация встречается редко и не является типичной, что связано с эмоционально дефицитарным детским опытом у этих испытуемых, в котором; чрезвычайно мало объектов для идеализации. Личностный стиль жертв насилия характеризуется низким уровнем когнитивной оснащенности, с высокой зависимостью от поля и значительным участием аффективных компонентов.

В то же время, женщины, занимающиеся проституцией, продемонстрировали ряд специфических ососбенностей самосознания и образа Я, не обнаруженных в группе сравнения. Так, нарушения телесного «пласта» самосознания у проституток достигают уровня формирования «фальшивого», псевдо-артикулированного телесного образа Я, который соответствует принятому «фемининному» субкультурному стереотипу и служит для «маскировки» истинной дезинтегрированности, фрагментированность, размытости телесного образа Я. Наиболее типичным защитным механизмом, используемом проституками, является отрицание, часто в сочетании с гипоманиакалтным аффектом, что связано с диктуемой требованиями их профессии необходимостью понизить остроту осознания опасности и переживания тревоги, тогда как пациентам с расстройствами личности в большей степени свойственно использовать такие примитивные защитные механизмы, как расщепление, проективная идентификация и идеализация. Несмотря на то, что наиболее типичной доминирующей позицией самовосприятия у проституток является позиция «жертвы», то есть беспомощного и ожидающего от окружающего мира всяческих бед существа (проекция Кассандры), такое положение сохраняется до тех пор, пока интенсивность эмоционального опыта не становОится сверхвысокой. Тогда в группе проституток происходит смена доминирующей позиции самовосприятия от образа жертвы к позиции агрессора, Всемогущего и Карающего, с характерными переживаниями неконтролируемого гнева, мести и разрушения.

Сопоставление в исследуемых группах клинико-психологических симптомов диагностическим признакам погарничного и нарциссического личностных расстройств по МКБ-10 и DSM-IV показало, что для проституток, в силу преобладания в воспоминаниях детства эмоционального опыта сексуального насилия, более характерны признаки пограничного, нежели нарциссического личностного расстройства на фоне формирования «телесного нарциссизма» — любые телесные ощущения, забота о состоянии телесного здоровья занимают центральное место в самосозании. В клинической группе выявлено примерно равное соотношение частоты случаев пограничного и нарциссического расстройств.

Таким образом, проведенное исследование подтвердило правомерность рассмотрения в рамках единой теоретико-методологической парадигмы категории пограничных личностных расстройств и промискуитетного поведения, каким является женская проституция. Полученные результаты подтвердили наличие интенсивного эмоционального опыта сексуального, физического и психологического насилия в дестких и отроческих переживаниях испытуемых. Полученные эмпирические данные позволяют значительно расширить существующие в психологической науке представления о проституции как форме девиантного поведения и разрабатывать меры ее профилактики, учитывая обнаруженное единство науршений самосозания у женщи, занимающихся проституцией и пациенгтво с расстройствами личности.

Список литературы диссертации автор научной работы: кандидат психологических наук , Ильина, Светлана Владимировна, Москва

1. Белый Б.И. Тест Роршаха. Практика и теория.СПб, Издателсгво «Дорваль», 1992.

2. Блюм Г. Психоаналитические теории личности. М., Издательство «КСП», 1996.

3. Варга А.Я. Типы неправильного родительского отношения. Автореф. канд. дисс. М., 1987.

4. Введенский Г.Е. Нарушения половой идентичности и психосексуальных оипнтаций у лиц, совершивших противоправные сексуальные действия. Автореф. дисс. на соискание ученой степени доктора мед. наук, М., 2000.

5. Винникот Д.В. Маленькие дети и их матери. М., Независимая фирма «Класс», 1998.

6. Воловик В.М. Семейные исследования в психиатрии и их значение для реабилитации больных // Клинические и организационные основы реабилитации психически больных. Под ред. Кабанова М.М., Вайзе К. М., Медицина, 1980.

7. Выготский А.С. Собр. соч. В бтт. М-, Педагогика, 1984.

8. Гельдер М., Гэт Д., Мейо Р. Оксфордское руководство по психиатрии в 2 тт. Киев, Сфера, 1999.

9. Голосенко И.А., Голод С.И. Социологические исследования проституции в России (история и современное состояние вопроса). СПб., «Петрополис», 1998.

10. Голод С.И. Не первая и не древнейшая.//Эхо планеты, №3, 1989, стр. 29-34.

11. Голод С.И. Сексуальная эмансипация женщин и проблема Другого. //Журнал социологии и социальной антропологии, 1999, том И, №2 (опубликовано во всемирной сети Интернет).

12. Гюльазизова К. Инцест, или сценарий с Эдипом.// Путь к себе, №№1-3,1994, с.7-11.

13. Догадина М.А., Пережогин А.О. Сексуальное насилие над детьми. М., «Сам себе адвокат» (в печати, опубликовано во Всемирной сети Интернет).

14. Дорожевец А.Н., Соколова Е.Т. Исследование образа физического Я: некоторые результаты и размышления. // Телесность человека: междисциплинарные исследования. М., 1993

15. Захаров А.И. Неврозы у детей и подростков. А., Медицина, 1982.

16. Захаров А.И. Психотерапия неврозов у детей и подростков. М., Медицина, 1982а.

17. Каплан Г.И., Сэдок Б.Дж. Клиническая психиатрия, в 2тт. М., Медицина, 1994.

18. Каплан Г.И., Сэдок Б.Дж. Клиническая психиатрия. М., ГЭОТАР Медицина, 1998.

19. Кернберг О.Ф. Агрессия при расстройствах личности и первесиях. М., Независимая фирма «Класс», 1998.

20. Кляйн М. Зависть и благодарность. Исследование бессознательных источников. СПб., Б.С.К., 1997.

21. Кляйн М. Некоторые теоретические выводы, касающиеся эмоциональной жизни ребенка.// В кн.: Психоанализ в развитии. Сборник переводов // Екатеринбург, Деловая книга, 1998.

22. Кон И.С. Введение в сексологию. М., Медицина, 1989.

23. Кон И.С. Сексуальная культура в России. Клубничка на березке. М., О.Г.И., 1997.

24. Кон И.С. Лунный свет на заре. Лики и маски однополой любви. М., Олимп, 1998.

25. Кон И.С. Совращение детей и сексуальное насилие в междисциплинарной перспективе.// Дети России: насилие и защита. Материалы Всероссийской научно-практаческой конференции. М., РИПКРО, 1997, стр.63-74.

26. Крафт-Эбинг Р. Половая психопатия. М., Издательство «Республика», 1996.

27. Кузнецов М. Проституция и сифилис в России. Историко-статистические исследования. СПб., Тип. B.C. Балашева, 1871.

28. Кутгер П. Принуждение в неврозе и в обществе. / / Энциклопедия глубинной психологии, т.1. М., MGM-Interna, 1998, стр. 657-680.

29. Лангмейер И., Матейчек 3. Психическая депривация в детском возрасте. Прага, Авиценум, 1984.

30. Лапланш Ж., Понталис Ж.-Б. Словарь по психоанализу. М., Высшая школа, 1996.

31. Лисина М.И. Проблемы онтогенеза общения. М., Педагогика, 1986.

32. Лэнг Р.Д. Расколотое «Я». СПб, Белый кролик, 1995.

33. Лэонтиу Ф. Особенности половой идентичности у пациентов с личностными расстройствами. Автореф. канд. дис. М., 1999.

34. МакВилямс Н. Психоаналитическая диагностика. Понимание структуры личности в клиническом процессе. М., Независиая фирма «Класс», 1998.

35. Морозова Н.Б. Дети и сексуальное насилие. // Дега России: насилие и защита. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М., РИПКРО, 1997, стр.83-85

36. Набоков В.В. Лолита. М., Известия, 1989.

37. Нагаев В.В. Сексуальное насилие над детьми, по данным судебно-психологической опенки.// Дети России: насилие и защита. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М., РИПКРО, 1997, стр.85-88.

38. Обозненко П.Е. Поднадзорная проституция Санкт-Петербурга по данным врачебно-полицейского комитета и Калинкинской больницы. СПб, Т-во Евграфова, 1896.

39. Общая психодиагностика // под ред. Бодалева А.А., Столина В.В. М., МГУ, 1987.

40. Овчаренко В.И. Психоаналитический глоссарий. Минск, Вьгшэйшая школа, 1994.

41. Попов Ю.В., Вид В.В. Современная клиническая психиатрия (руководстао по МКБ-10). М., Нолидж, 1998.

42. Приклонский И.И. Проституция и ее организация. Исторический очерк. М., Изд. А. Карцева, 1903.

43. Руководство по предупреждению насилия над детьми/под. ред. Асановой Н.К. Москва, «Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС», 1997.

44. Сарториус Н. Понимание МКБ-10. Классификация психических расстройств. Киев, Издательство «Сфера», 1997.

45. Семья в психологической консультации// под ред. Столина В.В. М., Педагогика, 1987.

46. Скугаревская Е.И., Скугаревский О.А. О феномене зависимости при воздействии на психику несовершеннолетних деструктивных культов // Дети России: насилие и защита. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М., РИПКРО, 1997, стр.54-56

47. Соколова Е.Т. Проективные методы исследования личности. М., МГУ, 1980.

48. Соколова Е.Т. Влияние на самооценку нарушений эмоциональных контактов между родителем и ребенком и формирование аномалий личности.// Столин В.В. (ред.). Семья и формирование личности. М., МГУ, 1981.

49. Соколова Е.Т., Чеснова И.Г. Зависимость самооценки подростка от отношения к нему родителей. //Вопросы психологии, №2,1986.

50. Соколова Е.Т. Самосознание и самооценка при аномалиях личности. М., МГУ, 1989.

51. Соколова Е.Т. Где живет тошнота? // Московский Психотерапевтический Журнал, №1, 1994.

52. Соколова Е.Т., Николаева В.В. Особенности личности при пограничных расстройствах и соматических заболеваниях. М., Svr-Аргус, 1995.

53. Соколова Е.Т. Насилие и пограничные расстройстаа личности. // Дети России: насилие и защита. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М., РИПКРО, 1997, стр.56-57.

54. Соколова Е.Т., Бурлакова Н.С. К вопросу об исследовании диалогической природы самосознания (тезисы доклада). // I Международная конференция памяти А.Р. Лурии, тезисы докладов. М., МГУ, 1997.

55. Соколова Е.Т. Исследовательские и прикладные задачи в психотерапии личностных расстройств. // Клиническая и социальная психиатрия, 1998, №2, стр. 82-92.

56. Столин В.В. Самосознание личности. М., МГУ, 1983.

57. Тайсон Ф., Тайсон Р.Л. Психоаналитические теории развития. Екатеринбург, Издательство Деловая книга», 1998.

58. Тарновский В.М. Проституция и аболиционизм. СПб, Издательство К. Риккера, 1888.

59. Томэ X., Кэхеле X. Современный психоанализ. В 2 тт. Москва, Издательская группа «Прогресс» — «Литера», 1996.

60. Ференци Ш. Интроекция в неврозе.//В кн.: Психоанализ в развитии. Сборник переводов. // Екатеринбург, Деловая книга, 1998.

61. Фрейд 3. Психопатология обыденной жизни. СПб., Алетейя, 1997.

62. Хензелер X. Теория нарциссизма.// Энциклопедия глубинной психологии, т.1. М., MGM-Interna, 1998, стр. 463-482.

63. Чуприкова Н.И. Психология умственного развития: принцип дифференциации. М., «Столетие», 1997.

64. Эйдемиллер Э.Г., Юстицкий В.В. Семейная психология. Л., Медицина, 1990.

65. Akhtar S. Identity diffusion syndrome. // American Journal of Psychiatry, 1984 November, Volume 141, №11, pp. 1381-1384.

66. Adper N.A., Schutz J. Sibling incest offenders.//Child Abuse and Neglect. 1995 July, 19(7), pp. 811819.

67. Bachmann G.A., Moeller T.P., Bennet J. Childhood sexual abuse and the consequences in adult women. // Obstetrics and Gynecology. 1988 April, 71(4), pp. 631-642.

68. Banning A. Mother-son incest: confronting a prejudice. // Child Abuse and Neglect. 1989, 13(4), pp. 563-570.

69. Bertalanffy L. Von. General System Theory (Foundation, Development, Application), G. Brazillier, N.Y., 1973.

70. Blatt S.J., Ford R.Q. Therapeuthic change: an object relations perspective. N.Y., London, 1994.

71. Blum H.P. Seduction trauma: representation, deffered action, and pathogenic development. // Journal of the American Psychoanalytic Association, 1996, 44(4), pp. 1147-1164.

72. Bowlby J. The making and breaking of affectional bonds. London, Sage Press, 1979.

73. Brannigan A., Van-Brunschot E.G. Youthful prostitution and child sexual trauma. //International Journal of Law Psychiatry, 1997 Summer, 20(3), pp. 337-354.

74. Bruening C.C., Wagner W.G., Johnson J.T. Impact of rater knowledge on sexually abused and nonabused girls' scores on the Draw-A-Person: Screening Procedure for Emotional Disturbance. //Journal of Personal Assesment, 1997 June, 68(3), pp. 665-677.

75. Burda H. Individual recognition and incest avoidance in eusocial ommon mole-rats rather than reproductive supression by parents. // Experientia. 1995 April 15, 51(4), pp. 411-413.

76. Cahill C., Llewelyn S. P., Pearson C. Long-term effects of sexual abuse which occured in childhood: A review. // British Journal of Clinical Psychology, 1991, 30(2), pp. 12 21.

77. Cahill C., Llewelyn S. P., Pearson C. Treatment of sexual abuse which occured in childhood: A review. // British Journal of Clinical Psychology, 1991, 30(1), pp. 1-11.

78. Cuppoli J.M., Sewell P.M. One thousand fifty-nine children with a chief complaint of sexual abuse. // Child Abuse and Neglect. 1988, 12(2), pp. 151-162.

79. Earls C.M., David H. A psychosocial study of male prostitution.// Archives of Sexual Behavior. 1989 October, 18(5), pp. 401-419.

80. Fairbairn \v;.R.D. An object-relations theory of the personality. N.Y., Basic Books, 1954.

81. Finkelhor D. (ed.) Child sexual abuse: new theory and research. N.Y., The Free Press, 1984.

82. Finkelhor D. (ed.) Soursebook on child sexual abuse. Sage Publication, Beverly Hills, 1986.

83. Fisher S., Cleveland S. Body image and personality. N.Y., 1958.

84. Frude N. Understanding abnormal psychology. Blackwell, 1997.

85. Gabbard G.O., Twemlow S.W. The role of mother-son incest in the pathogenesis of narcissistic personality disorder. //Journal of American Psychoanalytical Association. 1994, 42(1), pp. 171 -189.

86. Gilbert C.M. Sibling incest. // Journal of Children and Adolescence Psychiatry and Mental Health Nursing. 1989 April-Tune, 2(2), pp. 70-73.

87. Giles Th.R. (ed.). Handbook of effective psychotherapy. N.Y, Plenium Press, 1993.

88. Glyngdal P., Friis Т., Malver A.M. Incest and sexual abuse. A study among patients at a hospital for neuroses, Montebello. // Ugeskr-Laeger. 1989 April 3,151(14), pp. 877-880.

89. Godbey J.K., Hutchinson S.A. Healing from incest: resurrecting the buried self. //Archives of Psychiatry and Nurse. 1996 October, 10(5), pp. 304-310.

90. Grilo C.M., Sanislow С., Dwain C.F., Martino S., McGlashan Т.Н. Psychological and behavioral functioning in adolescent psychiatric inpatients who report histories of childhood abuse. // American Journal of Psychiatry, 1999 April, 156, pp. 538-543.

91. Harrop-Griffiths J., Katon W., Walker E., Holm L., Russo J., Hickok L. The association between chronic pelvic pain, psychiatric diagnoses, and childhood sexual abuse. / / Obstetrics and Gynecology. 1988 April, 71(4), pp. 589-594.

92. Herman J.L., Hirschman L. Father daughter insect. 1981, Cambridge, Harvard University Press.

93. Herman J.L., Russel D., Trocki 1С Long-term effects of insectuous abuse in childhood. // American Journal of Psychiatry, 1986,143, pp. 1293-1296.

94. Hibbard R.A., Hartman G.L. Genitalia in human drawings: childrearing practices and child sexual abuse. //Journal of Pediatrics. 1990 May, 116(5), pp. 822-828.

95. Hibbard R.A., Hartman G.L. Emotional indicators in human figure drawings of sexually victimized and nonabused children. // Journal of Clinical Psychology. 1990 March, 46(2), pp. 211-219.

96. Hirsch M. Psychogener Schmerz als Reprasentant des Mutterobjectes. / / Psychotherapie, Psychosomatic, Medizinische Psychologie. 1989 June, 39 (6), pp. 202-208

97. Hymel K.P., Jenny C. Child sexual abuse. // Pediatrics in Review, 1996 July, Volume 17, №7, pp. 236-250.

98. James M. Child abuse and neglect: incidence and prevention. // Australian Institute of Family Studies: Issues in child abuse prevention, 1,1994, pp. 1-13

99. Jamieson D.J., Steege J.F. The association of sexual abuse with pelvic pain complaints in a primary care population. // American Journal of Obstetrics and Gynecology. 1997 December, 177(6), pp. 1408-1412.

100. Jehu D. Beyond sexual abuse: therapy with women who were victims in childhood, 1988, Chichester, Wiley.

101. Josephson G.S., Fong-Beyette M.L. Factors assisting female clients' disclosure of incest during counselling. // Journal of Counselling Development, 1987, 65, pp. 475-478.

102. Kemberg O.F. Object relations theory and clinical psychoanalysis. N.Y., Jason Aronson, 1976.

103. Kernberg O. Severe personality disorders. N.Y., Jason Aronson, 1989.

104. Kohut H. The analysis of the self. N.Y., IYP, 1971.

105. Kwawer J.S., Lerner H.D., Lerner P.M., Sugarman A. Borderline phenomena and the Rorschach Test. N.Y., International Universities Press, Inc, 1981.

106. Langan P., Harlow C. Child Rape Victims. Washington, DC: Bureau of Justice Statistics, U.S. Department of Justice.

107. Leetz K.L., Martino-Saltzman D., Gormley T.M. Clinical charachteiiscics of hospitalized military patients with narcissistic personality disorder. // Military Medicine. 1991, September, 156(9), pp. 448452.

108. Leifer M., Shapiro J.P., Martone M.W., Kassem L. Rorschach assessment of psychological functioning in sexually abused girles. // Journal of Personality Assesment. 1991 February, 56(1), pp. 1428.

109. Leventhal J.M. Have there been changes in the epidemiology of sexual abuse of children during 20th century?//Pediatrics. 1988 November, 82(5), pp. 766-773.

110. Levy F., Pines Fried J., Leventhal F. (eds). Dance and other expressive therapies: when words are not enough, N.Y., Routledge, 1995.

111. Loftus E.F. The reality of repressed memories. // American Psychologist, 1993, 48(5), pp. 518537.

112. Mahler M. Selected papers of Margaret S. Mahler. N.Y., Jason Aronson, 1979.

113. Marwitz G., Homle R. Prostitution a sequelae of sexual abuse. // Gesundheitswesen. 1992 October, 54(10), pp. 569-571.

114. Marwitz G., Homle R., Luber E.M. Prostitution as a form of coping with childhood sexual abuse with its sequelae. // Offend-Gesundheitswesen. 1990 November, 52(11), pp. 658-660.

115. Meiselman K. Incest: a psychological study of causes and effects with treatment recommendations. San Francisco, CA, Jossey-Bass, 1978.

116. Moggi F. Sexual child abuse: definition, prevalence and sequelae. // Z-KJin-Psychol-Psychopathol-Psychother. 1991, 39(4), pp. 323-335.

117. Nigg J.T. Malevolent object representations in borderline personality disorder and major depression. // Journal of Abnormal Psychology. 1992 February, 101 (1), pp. 61-67.

118. Nigg J.T., Silk K.R., Westen D., Lohr N.E., Gold L.J., Goodrich S., Ogata S. Object representation in the early memories of sexually abused borderline patients. //American Journal of Psychiatry. 1991; 148 (7), pp. 864-869.

119. Ordnuff S.R., Kelsey R.M. Object relations of sexually and physically abused female children: a TAT analysis. // Journal of personal Assessment. 1996 February, 66(1), pp. 91-105.

120. Palmer St., McMahon G., (eds). Handbook of counselling. London, Roudedge, 1997.

121. Pope H.G.-Jr, Hudson J.I. "Recovered memory" therapy for eating disorders: implications of the Ramona verdict. // International Journal of Eating Disorders, 1996 March, 19(2), pp. 139-145.

122. Porty M., Yager J. Histories of childhood trauma and complex post-traumatic sequalae in women with eating disorders. // Psychiatric Clinics of North America, 1996 December, Volume 19, №4 pp. 773-791.

123. Raboch J. Incidence of sexual abuse. 11 Cas-Lek-Cesk. 1996 May, 2, 135(9), pp. 270-272.

124. Rosenthal J.A. Patterns of reported child abuse and neglect. // Child Abuse and Neglect. 1988, ® 12(2), pp. 263-271.

125. Rasch M.A., Wagner E.E. Initial psychological effects of sexual abuse on female children as reflected in the Hand test, // journal of Personal assessment. 1989 Winter, 53(4), pp.761-769.

126. Russel D. Sexual exploitation. Sage Publications, Beverly Hills, CA, 1984.

127. Salzman J.P. Etiology of borderline personality disorder. // American Journal of Psychiatry, 1988,155(11), 1626aa.

128. Saunders E.A. Rorschach indicators of chronic childhood sexual abuse in female borderline inpatients. // Bulletin of Menninger Clinic. 1991 Winter, 55(1), pp. 48-71.

129. Seng M.J. Child sexual abuse and adolescent prostitution: a comparative analysis. // Adolescence. 1989 Fall, 24 (95), pp. 665-675.

130. Stevens A., Pride Y. Evolutionary psychiatry. London, Sage Press, 1996.

131. Stone M.H. Essential papers on borderline disorder. N.Y., Penguin, 1986.

132. Tomison A.M. Child maltreatment and disability. // Australian Institute of Family Studies. Issues in child abuse prevention, 7, 1996, pp. 1-19.

133. Toon K., Fraise J., McFetridge M., Alwin N. Memory or mirage? The FMS debate. // The Psychologist, 1996, 9(2), pp. 73-77.

134. Torem M.S., Gilbertson A., Light V. Indications of physical, sexual and verbal victimization in projective tree drawings. // Journal of Clinical Psychology. 1990 November, 46(6), pp. 900-906.

135. Winnicott D. Collected papers. London, Tavistock, 1958.

136. Witkin H. A. Personality through perception. N.Y., 1954.

137. Witkin H.A. Psychological differntiation. N.Y., 1974.

138. Wonderlich S.A., Wilsnack R.W., Wilsnack S.C., Harris T.R. Childhood sexual abuse aёnd bulimic behavior in a nationally representative sample. // Journal of Public Health. 1996, August, 86 (8 Pt 1), pp. 1082-1086.