Автореферат диссертации по теме "Нормативные модели материнства у женщин с социально приемлемым и девиантным родительским поведением"

На правах рукописи

Трушкина Светлана Валерьевна

Нормативные модели материнства у женщин с социально приемлемым и девиантным родительским поведением (на материале женщин с детьми раннего возраста)

19.00.13 - психология развития, акмеология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук

2 6 ДПР 2072

Москва-2012

005019083

Работа выполнена в ФГНУ «Психологический институт» РАО

Научные руководители: доктор психологических наук, профессор

Елена Олеговна Смирнова кандидат психологических наук Мария Владимировна Соколова

Официальные оппоненты: Галина Григорьевна Филиппова

доктор психологических наук, профессор, профессор кафедры общей психологии и истории психологии ННОУ «Московский гуманитарный университет»

Наталья Николаевна Авдеева

кандидат психологических наук, профессор кафедры возрастной психологии ГБОУ ВПО г. Москвы «Московский городской психолого-педагогический университет»

Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Московский государственный

университет имени М.В.Ломоносова»

Защита состоится 22 мая 2012 г. в 14.00 часов на заседании Диссертационного совета Д 00S.017.01 при ФГНУ «Психологический институт» РАО по адресу: 125009 г. Москва, ул. Моховая, дом 9, строение 4

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГНУ «Психологический институт РАО»

Автореферат размещен на сайтах http://vak2.ed.gov.ru и http://www.pirao.ru 20.04.2012 Автореферат разослан_

Ученый секретарь Диссертационного совета, кандидат психологических наук

Н.Л.Морина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность настоящего исследования обусловлена огромным влиянием, которое материнское отношение оказывает на ход раннего развития ребенка: его физическое и психическое здоровье, формирование черт личности, поведение, становление конкретных умений и т.д. Если несколько десятилетий назад готовность женщины к материнству воспринималась как «естественное» явление, то сегодня становится ясно, что это сложное, социально обусловленное, системное качество. Нарушения в материнском поведении и отношении к ребенку широко распространены на практике. Существует множество примеров материнской эмоциональной холодности, безразличия и жестокости к ребенку, отказов от новорожденных детей, сознательного и неосознанного избегания материнства (И.А.Алексеева, И.Г.Новосельский, В.И.Брутман, Г.Г.Филиппова) Сегодня уже ни у кого не вызывает сомнения, что нарушения в материнском отношении являются причиной возникновения тех или иных отклонений в психологическом и психическом здоровье у детей, и особенно - в первые годы жизни.

Для современных исследований материнского отношения к ребенку младенческого и раннего возраста характерно изучение преимущественно внешне наблюдаемых эмоциональных или поведенческих проявлений членов материнско-детской диады. (Л.Ф.Кремнева, Н.В.Римашевская, Р.Ж.Мухамедрахимов) Существующие наряду с ними материнские представления, ожидания, установки, личностные смыслы не находят должного отражения в эмпирических исследованиях. В частности, вопрос о конкретном содержании нормативных представлений женщин о материнстве и их связи с процессом развития ребенка в отечественной психологии до сих пор не ставился. Теоретические построения в области норм материнского отношения к маленькому ребенку нередко характеризуются ориентацией на поиск универсального идеального стандарта материнского отношения. (А.Фрейд, А.И.Захаров, О.Н.Калинина и др.) Психологическая практика, напротив, свидетельствует о существовании большого набора моделей здорового материнского отношения, гибко адаптированных к разнообразным сочетаниям семейных ситуаций, личностных черт матери, физических и психических особенностей ребенка. Необходимость содержательного анализа нормативных представлений современных женщин о материнстве обуславливает актуальность исследований в данной области.

Объект исследования - материнское отношение к ребенку.

Предмет исследования - нормативные модели материнства у русскоговорящих российских женщин, имеющих детей раннего возраста.

Цель данной работы - выявить и описать нормативные модели материнства у женщин и изучить их с точки зрения индивидуальных различий, влияния на успешность развития детей и различий между матерями с социально приемлемым и нарушенным родительским поведением.

Гипотеза исследования: нормативная модель материнства, являясь системой индивидуальных представлений женщины о том, каким должно быть материнство, влияет на реализуемое ею родительское поведение и ход психического развития ребенка в раннем возрасте.

Частные гипотезы:

1. мотивация рождения ребенка у женщин включает в себя стремление соответствовать социально-нормативному женскому образу;

2. нормативные модели материнства у женщин различны по форме и содержанию;

3. нормативные модели материнства у женщин с нарушенным родительским поведением имеют ряд характерных для них признаков;

4. нормативные модели материнства, определяя приоритеты материнского отношения и поведения, влияют на уровень и особенности развития детей.

Задачи:

1. провести анализ теоретических подходов и экспериментальных исследований в области психологии материнства;

2. подобрать и разработать адекватный целям исследования психодиагностический инструментарий;

3. выявить осознаваемые мотивы деторождения у женщин, принявших решение о рождении ребенка, и показать их зависимость от социально-ролевых установок;

4. выявить и описать варианты нормативных моделей материнства у женщин, имеющих детей раннего возраста, с нормальным и нарушенным родительским поведением;

5. соотнести нормативные модели материнства с эмпирически установленным уровнем развития и эмоционального благополучия у детей и степенью удовлетворенности собой как родителем у матерей.

Выборка исследования

В исследовании приняли участие 130 человек. Из них 90 человек - матери и их дети раннего возраста (45 материнско-детских диад) и 40 человек - женщины во время беременности. Выборка материнско-детских диад состояла из двух групп - «социально благополучные» диады (35 матерей и 35 детей) и «социально неблагополучные» диады

(10 матерей и 10 детей). Выборка беременных женщин делилась на женщин с нормально протекающей беременностью (20 человек) и с осложненной беременностью (20 человек). Методы исследования

Для решения поставленных задач были использованы методы беседы и наблюдения и следующие психодиагностические методики; «Диагностика психического развития детей от рождения до трех лет» (Смирнова Е.О. с соавт., 2005), родительский опросник RCDI (Шапиро Я., Чистович И., 2000), «Игродиагностика» (Скобло Г.В., Трушкина C.B., 2006), Q-сортировка (Бурлачук Л.Ф., Морозов С.М., 2000; в авторской модификации), анкета «Мотивация деторождения» (Трушкина C.B., 2003). Результаты подвергались обработке математическими методами (вычисление частот, ранжирование, сопоставление профилей методом ранговой корреляции).

Теоретическую и методологическую основу исследования составили положения культурно-исторической концепции об опосредовании детского развития взаимодействием со взрослым, в частности, представление Л.С.Выготского о социальной ситуации развития; теоретические разработки М.И.Лисиной и ее последователей -А.Г.Рузской, Е.О.Смирновой, Н.Н.Авдеевой, Л.Н.Галигузовой, С.Ю. Мещеряковой о формировании личности ребенка первых лет жизни в общении с близкими взрослыми; исследования и теоретические разработки Г.Г.Филипповой по психологии материнства; учение П.Я.Гальперина об ориентирующей функции образа; идеи В.С.Собкина о вариативности социальных ситуаций развития в рамках одного возрастного периода

Положения, выносимые на защиту

1. Решение женщины о рождении ребенка является полимотивированным, мотивы деторождения отражают индивидуальную систему ценностей. У большинства женщин это решение в высокой степени связано со значимыми для них социально-ролевыми установками на необходимость иметь детей, которые диктуются принятыми в социуме представлениями о «нормальной» женщине и «нормальном» женском жизненном сценарии.

2. Нормативная модель материнства (НММ) представляет собой систему индивидуальных представлений женщины об оптимальных качествах матери, ребенка и отношений между ними. Нормативная модель материнства относится к разряду прескриптивных (предписывающих) моделей и описывает не реальное, а желательное состояние объекта. Нормативные модели материнства у современных городских женщин имеют ряд вариантов, статистически значимо различающихся между собой по иерархии содержащихся в них ценностных ориентации. «Педагогическая» модель ориентирует мать прежде всего на успешное развитие и

социализацию ребенка, «психологическая» - на принятие и развитие его индивидуальности, «партнерская» - на достижение гармонии в отношениях у членов диады. «Жертвенная» НММ основана на убеждении в необходимости полного подчинения матери потребностям ребенка. «Феминная» НММ акцентирует удовлетворение матерью потребности ребенка в любви, заботе и бытовом комфорте, «устраняющаяся» - только в любви. Помимо содержания, модели имеют различия по степени определенности нормативных образов в сознании матери, по логической связанности этих образов и по принципиальной реализуемости модели.

3. Реализация женщиной определенного типа НММ приводит к направленному смещению приоритетов в ее взаимодействии с ребенком. Это отражается на индивидуальных особенностях его развития и проявляется в тех или иных чертах его поведения и эмоционального реагирования. Дети из диад с «психологической», «партнерской» и «педагогической» НММ у матерей реже имеют отставания в развитии и повышенную тревогу в общении, из диад с «феминной» - чаще. Диады с «жертвенной» и «устраняющейся» НММ у матерей выражено дисфункциональны, что проявляется отставанием психического развития и эмоциональным неблагополучием у детей.

4. Обнаруживается зависимость уровня функциональности материнско-детских диад от степени определенности нормативных образов ребенка и матери у женщины. Наиболее благополучны в своем развитии и эмоциональном состоянии дети тех матерей, которые обнаруживают средние значения определенности нормативных образов. При крайних значениях - как низких, так и высоких - диада «мать-ребенок» испытывает трудности: в первом случае снижается способность НММ мотивировать материнское поведение, во втором - оно утрачивает гибкость и возможность соответствовать меняющейся ситуации взаимодействия матери с маленьким ребенком.

5. Матери из дисфункциональных диад в целом отличаются фиксированностью на собственном социальном статусе, снижением ценности проявлений материнской любви и заботы о ребенке, его эмоционального благополучия и индивидуальности. НММ у женщин с нарушенным родительским поведением в целом отличаются специфической иерархией материнских ценностных ориентации, тенденцией к крайним значениям определенности нормативных образов, более низкой логической связанностью и принципиальной реализуемостью моделей.

Научная новизна и теоретическая значимость

Предмет исследования - нормативная модель материнства - представляет собой теоретический конструкт, впервые предложенный для изучения. В работе был предпринят анализ его структуры, даны описания вариантов нормативных моделей материнства у современных городских женщин и разработана их оригинальная классификация. На эмпирическом материале было показано, что эти варианты статистически значимо различаются между собой содержанием и иерархией материнских ценностных установок, степенью сформированное™ нормативных образов матери и ребенка у женщины, степенью логической связанности этих образов и возможностью реализации модели на практике. У женщин с социально приемлемым родительским поведением было выделено пять различных нормативных моделей материнства и установлено, что четыре из них способны обеспечить детям достаточные условия для их успешного развития и эмоционального благополучия. Таким образом, полученные результаты вносят вклад в теоретическую разработку понятия нормы материнского отношения к ребенку, эмпирически обосновывая положение о ее вариативности.

В работе впервые было установлено, что у женщин с грубо нарушенным родительским поведением представления о «нормальном материнстве» имеют специфические особенности: тенденцию к крайним (как низким, так и высоким) значениям определенности нормативных образов, характерное искажение иерархии материнских ценностей, более низкую логическую связанность образов матери и ребенка и сниженную ориентацию на возможности реализации нормативной модели.

На экспериментальном материале было показано влияние присвоенных социальных норм на мотивацию решения женщины о рождении ребенка, на особенности ее отношения к своему ребенку, материнское поведение и особенности развития ребенка в раннем возрасте.

Практическая значимость

Полученные в исследовании данные могут быть использованы практическими психологами при работе с материнско-детскими и семейными отношениями. Представление о многообразии форм «нормального» материнства способно снизить опасность обесценивания специалистом нормативной модели клиентки и навязывания своей модели в качестве единственно верной, что обычно приводит к возрастанию сопротивления психокоррекционным воздействия.« и снижению эффективности психотерапевтического процесса. Данные о специфике НММ у матерей с отклоняющимся родительским поведением могут бьггь использованы специалистами социально-

реабилитационных и иных служб, сталкивающихся на практике с необходимостью решать проблему девиантного материнского отношения.

Апробация и внедрение результатов

Основные этапы и результаты работы докладывались на заседаниях лаборатории психического развития дошкольников ПИ РАО. Результаты исследования были представлены на Международной конференции «Ранняя социализация: проблемы и пути решения» (Москва, 26.01.2009), Симпозиуме секции перинатальной психотерапии ОППЛ (Москва, 09.10.2010), Всероссийской научно-практической конференции «Рождение и жизнь: клиническая психология детства» (Санкт-Петербург, 15.10.2010), Юбилейной конференции, посвященной 40-летию кафедры психологии развития факультета психологии МГУ (Москва, 3.09.2011), круглом столе «Роль семьи в обеспечении здоровья нации» в рамках VII Всероссийского форума «Здоровье нации - основа процветания России» (Москва, 16.09.2011). По теме диссертации опубликовано 7 работ.

Структура работы

Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы и приложений. Работа проиллюстрирована таблицами и графиками.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Введение содержит обоснование актуальности темы, определение цели, задач и гипотез исследования, описание объекта, предмета, выборки и методов исследования. Описаны научная новизна и практическая значимость работы.

Первая глава посвящена анализу теоретических и экспериментальных работ по основным аспектам проблемы материнского отношения к ребенку первых лет жизни.

Долгое время изучение раннего детского развития велось вне контекста социальных отношений и рассматривалось как саморазвертывание врожденных двигательных, интеллектуальных и речевых программ (В.Прейер, С.Холл, В.Штерн, Ж.Пиаже и др.). Л.С.Выготский ввел понятие «социальной ситуации развития», которая для маленького ребенка определяется его беспомощностью и зависимостью от взрослого. Основным новообразованием младенчества он считал возникновение тесной психической общности матери и ребенка - «пра-мы», являющейся отправной точкой всего дальнейшего развития. З.Фрейд выдвинул положение об определяющем влиянии ранних отношений ребенка с матерью, в которых для него воплощены первые столкновения с миром. Р.Шпиц описал явление госшгтализма: в закрытых учреждениях при наличии хороших санитарно-гигиенических условий, нормального питания и ухода у детей, разлученных с матерями, оскудевают эмоциональная и двигательная сферы, резко замедляется развитие мышления и речи. Факты, выявленные Шпицем, были впоследствии подтверждены

другими исследователями. Было установлено, что сходные явления могут возникать не только в ситуации отделен™ ребенка от матери, но и в условиях семьи, когда ребенку не уделяется достаточно заботы и внимания. Отечественными и зарубежными исследованиями было установлено, что дефицит общения с матерью и другими близкими взрослыми у маленького ребенка приводит к задержкам в развитии, апатичности, пассивному отношению к окружающему предметному миру, отсутствию внимания и интереса к людям. (Дж.Боулби, И.Лангмейер, З.Матейчек, РЖМухамедрахимов, А.М.Прихожан, К.В.Солоед и др.) Рядом авторов рассматривалась роль грубо нарушенного материнского отношения в возникновении у ребенка задержек и искажений в развитии, психической травматизации и психиатрических проблем. (И.А.Алексеева, И.Г.Новосельский, Б.Борьесон, С.Бригген, Р.Гудман, С.Скотг, Н.В.Римашевская, Г.В.Скобло, Э.Г.Эйдемиллер, В.В.Юстицкис и др.).

Столь сильное влияние матери на маленького ребенка исследователи объясняют с различных теоретических позиций. Психоаналитическая школа (З.Фрейд, А.Фрейд, М.Малер, М.Клейн, Р.Шшщ, К Хорни, Д.Винникотг) рассматривает его как следствие удовлетворения матерью физиологических и инстинктивных потребностей ребенка, в результате чего мать становится для ребенка первым либидозным объектом. Теория привязанности (Дж.Боулби, МАтэ^-оЛИ, Р.Спйепскп, Е.Е.МассоЬу) утверждает существование между ребенком и матерью особого вида эмоциональной связи -привязанности, в основе которой лежит врожденная потребность маленького ребенка в ощущении своей защищенности и безопасности: он ищет физического контакта с матерью, старается держаться вблизи нее, сопротивляется разлуке, ищет ее внимания и одобрения. Создание надежной привязанности является одним из важнейших условий оптимального детского развития, а резкий разрыв этой связи приводит к серьезным нарушениям в психическом развитии ребенка.

С позиций культурно-исторического подхода ребенок младенческого и раннего возраста с самого рождения признается открытым для человеческих отношений. Л.С.Выготский и Д.Б.Эльконин рассматривали взаимодействие ребенка с близким взрослым как средство активного присвоения им средств для организации своей внутренней психической жизни - речи, образцов поведения, правил и способов действий. М.И.Лисина считала, что благодаря особому отношению матери ребенок открывает для себя свою субъектность и субъекгностъ другого, после чего у него возникает потребность в общении, которое надолго становится одной из главных форм его активности. Н.Н.Авдеева придает особое значение роли матери в построении ребенком образа себя.

Все рассмотренные теоретические подходы, несмотря на различия трактовок, признают бесспорным факт мощного влияния матери на своего ребенка. При этом подчеркивается, что это влияние может быть весьма разным, в том числе и деструктивным. В связи с этим возникает проблема изучения вариативности материнского отношения.

В работе проанализированы классификации, предложенные авторами при изучении феноменов, относящихся к категории родительского, и, в частности, материнского отношения. (В.И.Гарбузов с соавт., А.Я.Варга, Э.Г.Эйдемиллер, Е.Т.Соколова, Е.Ф.Савина, С.Ю.Мещерякова, Г.Г.Филиппова, В.Бипрзоп, О^еуешоп-НЫе А.Яое, м.51еес1тап, О.Ваитпгщ и др.). Обзор работ, посвященных типологиям родительского и материнского отношения, позволяет сделать два основных вывода - об отсутствии унифицированного подхода к классификации изучаемых явлений и о преобладании интереса исследователей к нарушенным формам материнского отношения к ребенку в ущерб отвечающим норме.

Первая из отмеченных проблем решалась путем отказа от типологического подхода и перехода к разработке универсальных структурных моделей родительского отношения (Е.З.ЗсЬаеГег, А.С.Спиваковская, ГГ.Филиппова, С.Ю. Мещерякова, Н.Н.Авдеева и Н.И.Ганошенко, Е.О.Смирнова и М.В.Соколова). Многие авторы выделяют в качестве структурных компонентов родительско-детских отношений эмоциональную, когнитивную и поведенческую составляющие (А.Я.Варга, Е.А.Савина). Такой подход сегодня наиболее востребован при организации эмпирических исследований (О.Н.Калишша, Л.Ф.Кремнева и Н.В.Римашевская, В.В.Николаева).

Дальнейший анализ литературы показал преобладание внимания исследователей к эмоциональным и поведенческим сторонам материнского отношения, в то время как когнитивная сфера матери вызывает значительно меньше интереса (И.В.Добряков, Е.И.Захарова, ЭГ.Эйдемиллер и др.) Р.Ж.Мухамедрахимов в обзоре отечественных и зарубежных работ по материнско-детскому взаимодействию приводит значительное количество работ, в которых предмет исследований ограничен внешне наблюдаемым поведением и эмоциональным реагированием женщины при непосредственном контакте с ребенком. В других исследованиях авторы могут упоминать материнские когниции как важную часть материнско-детского взаимодействия, включать их в теоретические модели, но при этом не подвергать эмпирическому изучению (И.Р.Бельская, Н.Н Николаева).

В работах А.Я.Варга, М.Яо^о, В.Тпапа, М.Ь.КоЬп и др. были исследованы некоторые родительские представления. Р.А.МигрЬеу выделяет в когнитивном образе ребенка представления родителей о его индивидуальных качествах и об общих возрастно-

психологических качествах детей. О.А.Карабанова пишет о «глобальном» и «дифференцированном» образе ребенка у матери и рассматривает механизмы влияния образа ребенка на материнское поведение. Е.И.Савина делает вывод, что родительские представления являются основой воспитательных стратегий родителей, и что их источником, в свою очередь, выступают нормативные, культурно заданные идеи и ожидания в сочетании с конкретной социально-психологической ситуацией жизни семьи.

По мнению В.С.Собкина и Е.М.Марич, «нормативная система целевых ориентации» родителей задается образом ребенка, т.е. теми личностными качествами и умениями, которые наиболее желательно у него сформировать. В их социолого-психологическом исследовании родителей детей старшего дошкольного возраста было показано, что как нормативные, так и реализуемые стратегии воспитания детей существенно различаются и зависят от социально-стратификационных, демографических, семейных и тендерных факторов. В эмпирическом исследовании А.А.Петровой проводится сравнение представлений о ребенке и способах его воспитания у женщин во время беременности, у матерей младших школьников и у матерей юношей.

Как показывают приведенные выше работы, представления родителя о том, каким должен быть «нормальный» ребенок и «нормальное» родительское поведение являются одним из базовых элементов родительских когниций. Они служат образом желаемого результата и ориентируют реализуемое родителем поведение. При этом вопросу о конкретном содержании нормативных материнских установок у современных российских женщин, их связи с особенностями родительского поведения и механизмах влияния на процесс развития ребенка посвящены единичные работы, и ни одна из них не касается матерей детей раннего возраста.

Вторая проблема, поставленная при анализе типологий родительского отношения, заключается в том, что нормальные, здоровые формы материнского отношения, в отличие от нарушенных, не становятся предметом научно-психологических исследований. Они могут, в лучшем случае, включаться автором в классификацию как единый и единственный класс, и далее уже им не анализируются. По мнению В.Н.Дружинина, почти нет исследований, рассматривающих «нормальную» семью - ее особенности, отношения между ее членами, ее стили воспитания детей. Оценка реальных семей ведется на основе отклонений от некоей «психологической нормы», которая при этом неконкретна и представляет собой, по выражению автора, «некий сусально-гуманистический идеал», где все находятся в гармоничных отношениях равенства и взаимосотрудничества, и нет никаких трудностей и проблем. В результате такого подхода реальные семьи отождествляются с аномальными. В.Е.Каган отмечает, что норма - более

трудный объект для изучения, чем отклонения от нее, и поэтому обычно она оказывается менее изученной.

Попытки определить норму материнского отношения предпринимались различными исследователями. В классическом психоанализе были приняты понятия «хорошая мать», т.е. полностью удовлетворяющая физиологические нужды ребенка, и «плохая мать». Д.Винниксггг внес значительный вклад в разработку проблемы, введя в научный обиход понятие «достаточно хорошая мать», т.е. мать, справляющаяся со своими обязанностями не идеально, но достаточно хорошо, чтобы обеспечить нормальные условия для жизни и развития ребенка. МАйнсворт разделяла типы привязанности на ненадежные и один надежный. В свете новых эмпирических данных (Р.Спйепбеп, Н.Л.Плешкова) ненадежные типы привязанности расцениваются уже не как отклонения от нормы, а как ее варианты. Их предлагается рассматривать как формы адаптации ребенка к психологическим особенностям матери и особенностям взаимодействия в семье. Тем не менее, было показано, что небезопасные привязанности коррелируют с особенностями развития, носящими ту или иную степень дезадаптивности. (Н.Н.Авдеева, Г.В.Бурменская, Г.В.Скобло)

Ряд авторов выводит норму материнского отношения из биологических особенностей женщины, из ее «материнского инстинкта». Авторы исходят из того, что потребность быть матерью генетически заложена у каждой женщины, а становление материнского поведения является «естественным», природным процессом (А.С.Батуев, Г.Г.Брехман, Н.В.Таланова, А.И.Захаров, Н.Г.Штарк). Такой биологизагорский подход в принципе снимает вопрос о когнитивных истоках материнского поведения и отношения, а нормы материнства трактуются с точки зрения выполнения женщиной задач выживания вида. Г.Г.Филиппова, проведя обзор отечественных и зарубежных работ в этой области, приходит к следующему заключению: хотя физиологические и этологические факторы влияют на общую восприимчивость женщины к ситуации материнства, каждая мать относится к ней индивидуально, в зависимости от ее личностных особенностей, смысла беременности, социальной и семейной ситуации в целом.

В кросскультурных исследованиях (Ф.Ариес, Э.Бадинтер, М.Мид и др.) было установлено, что нормы материнского отношения и поведения сильно различаются у разных народов, в разные эпохи и по отношению к разным детям, т.е. они являются не природно, а культуралыю обусловленными. Г.Г.Филиппова указывает на существование в обществах различных моделей материнства и семьи, через которые оно обеспечивает формирование необходимых в данной культуре личностных черт у ребенка.

В целом проведенный анализ литературных источников свидетельствует о чрезвычайной важности и раннего детского опыта, и материнского отношения как источника этого опыта. Было показано, что материнское отношение и ход раннего развития ребенка нельзя отнести к биологически детерминированным, стереотипным явлениям, что существуют их многочисленные варианты, зависящие от большого числа культуральных, семейных, личностных и других факторов. Многие данные указывают на то, что образы «нормального ребенка» и «нормальной матери», складывающиеся в ментальной сфере матери, мотивируют и направляют реализуемое ею родительское поведение, приводя к определенным изменениям в развитии и качестве жизни ребенка.

Эти выводы позволяют сформулировать основную проблему исследования: материнские нормативные установки, являясь важным мотивирующим и организующим фактором родительского отношения и поведения, остаются малоизученными во многих своих аспектах. Данная проблема определяет предмет настоящего эмпирического исследования - нормативные модели материнства у женщин, их конкретное содержание, индивидуальные различия и влияние на развитие ребенка в раннем возрасте.

Во второй главе «Организация и методы исследования» описаны этапы, выборка и психодиагностические методики исследования.

Исследование проводилось в три этапа. На первом выяснялось содержание осознаваемых мотивов деторождения у беременных женщин и проводился его анализ с точки зрения отражения в нем социальных норм, предъявляемых к материнству. Второй этап бьи посвящен изучению нормативных моделей материнства у женщин, уже имеющих детей, и имел задачи выявления и анализа содержания, составления словесного описания и классификации различных НММ. На третьем этапе выявленные типы нормативных моделей материнства соотносились с уровнем психического развития детей и уровнем эмоционального благополучия обоих членов диады.

На первом этапе в исследовании приняли участие 40 женщин - русскоговорящих жительниц города Электросталь Московской области, в возрасте от 19 до 37 лет (средний возраст - 29 лет), находящихся во второй половине беременности, что позволяло считать их решение о рождении ребенка окончательным. Из них 20 женщин имели благополучно протекающую беременность и 20 женщин являлись пациентками отделения патологии беременности родильного дома и имели диагнозы, грозящие самопроизвольным прерыванием беременности. Все испытуемые считали будущего ребенка желанным. К психологу или психотерапевту за помощью в связи с беременностью ни одна из женщин не обращалась.

Методикой исследования на этом этапе стала анкета «Мотивация деторождения» (Трушкина C.B., 2003), направленная на выявление осознаваемых мотивов деторождения у женщин. Анкета содержала 24 варианта продолжения фразы «Я решила родить ребенка, потому что...», которые относились к четырем мотивирующим областям: материнским чувствам (стремление испытать любовь, радость, преданность ребенку), социальным нормам (стремление повысить свой социальный статус, соответствовать социально-нормативному женскому образу, получить одобрение окружающих), семейным отношениям (стремление удовлетворить потребность в детях и внуках у других членов семьи, развить и укрепить семейные отношения), личностному развитию матери (стремление начать новый жизненный этап, реализовать себя в новом качестве, сохранить здоровье). Испытуемым предлагалось выбрать любое количество значимых для них мотивов. Анализировались количество выбранных мотивов и частота выбора каждого мотива в целом по выборке и для каждой группы.

На втором и третьем этапе в исследовании приняли участие 45 диад «мать-ребенок». Все дети (26 девочек и 19 мальчиков) были в возрасте от одного года до двух лет (средний возраст 1,6 лет). Данный возрастной промежуток диктовался следующими соображениями: во-первых, к концу первого года жизни завершается процесс формирования привязанности у ребенка, и на втором году именно мать, как фигура привязанности, влияет на ребенка с исключительной интенсивностью. Во-вторых, ситуация материнства уже не обладает для женщины новизной и не так быстро меняется, что позволяет стабилизироваться ее нормативным представлениям.

Матери имели возраст от 18-ти до 38-ми лет (средний возраст 28,7 лет). Все женщины являлись русскоговорящими жительницами города Электросталь Московской области. Эта выборка исходно формировалась в виде двух групп, условно названных «социально благополучные диады» и «социально неблагополучные диады».

Группа «социально благополучные диады» состояла из 35-ти диад и набиралась путем приглашения матерей к участию в психологическом исследовании через сеть Интернет и Клуб молодой семьи. Критерии включения в группу:

1. семья проживает в отдельной квартире (собственной или арендуемой),

2. семья имеет стабильный доход не ниже среднего уровня,

3. брак между родителями ребенка зарегистрирован,

4. уровень образования матери не ниже средне-специального.

Группа «социально неблагополучные» состояла из 10-ти диад и была набрана из числа клиентов социально-реабилитационного центра. В целом для женщин из этой группы был характерен более низкий уровень образования, дохода и обеспеченности

комфортными условиями проживания. В 30% случаев у семьи отсутствовал стабильный доход. Внутрисемейные отношения в большинстве случаев носили выраженный конфликтный xapaicrep. Отцы проживали совместно с семьей в 40% случаев. В 50% случаев отцы не интересовались жизнью своих детей и их матери. Факты алкогольной, наркотической или игровой зависимое™ отмечены у 60% женщин, 20% имели ранее судимость и условные сроки заключения. Факты жестокого обращения с детьми были отмечены у 30%, во всех семьях имело место пренебрежение нуждами детей (в безопасности, питании, бьгтовой гигиене или медицинской помощи). В отношении двух матерей органами опеки было возбуждено ходатайство о лишении их родительских прав.

Критериями включения в группу были:

1. наличие фактов пренебрежения матерью нуждами ребенка и/или жестокого обращения с ним, выявленные и зафиксированные специалистами реабилитационного центра (для того, чтобы можно было с уверенностью говорить об отклонениях от нормы в материнском отношении);

2. согласие матери на «работу с психологом».

Критерием исключения из обеих групп было наличие у ребенка серьезных соматических или психических заболеваний, способных повлиять на его развитие.

На втором этапе использовался метод структурированной беседы. Беседа строилась свободно, с предоставлением испытуемым возможности построить максимально полный рассказ, но при этом в задачи исследователя входило получение ответов на обязательные вопросы: «Какой должна быть мама маленького ребенка? Каким должен бьггь ребенок этого возраста? Какими должны быть отношения у мамы и ее маленького ребенка? Какая Вы мама? Какой Ваш ребенок? Каковы ваши отношения?». Беседы с согласия испытуемых записывались на диктофон.

На третьем этапе применялись две методики для определения уровня развития детей - «Диагностика психического развития детей от рождения до трех лет» (Смирнова Е.О. с соавт., 2005) и родительский опросник RCDI (Шапиро Я., Чистович И., 2000), для оценки уровня избыточной тревоги в ситуации общения у ребенка - методика «Игродиагностика» (Скобло Г.В., Трушкина C.B., 2006), и для оценки степени удовлетворенности матери собой как родителем - методика Q-сортировка (в авторской модификации). Использовались также данные, полученные при помощи наблюдения за поведением и взаимодействием членов диады.

Обследование проводилось в естественной для испытуемых домашней обстановке.

Третья глава «Эмпирическое исследование нормативных моделей материнства у женщин» содержит описание и обсуждение результатов проведенного исследования.

Первым этапом экспериментальной работы было исследование мотивации деторождения у женщин. Анализ анкет беременных женщин показал, что из 24-х предложенных вариантов мотивации испытуемые выбирали от 3-х до 17-ти мотивов, повлиявших на их решение о рождении ребенка. Среднее по выборке число значимых мотивов составило 8,4, для выборки женщин с нормально протекающей беременностью -7,7, для выборки женщин с угрозой невынашивания - 8,9. Мотивация деторождения в каждом случае была уникальной: избираемые мотивы варьировали по количеству и по содержанию, их сочетание ни разу не повторилось.

Мотив «женщина должна иметь детей (хотя бы одного ребенка)» стал наиболее часто избираемым среди всех остальных: в среднем по выборке его назвали в качестве значимого 78% женщин.

В табл.1 представлено распределение по частоте выборов тех мотивов, которые были названы в качестве значимых более чем половиной испытуемых.

Таблица 1

Мотивы деторождения с наибольшей частотой выбора

Формулировка мотива Частота выбора мотива (%)

В целом по выборке В группе женщин с нормально протекающей беременностью В группе женщин с угрозой невынашивания беременности

«женщина должна иметь детей (хотя бы одного ребенка)» 78 75 80

«мне захотелось подарить ребенку все хорошее, что есть в этом мире» 73 75 70

«став мамой, я обрету счастье и душевный покой» 70 75 65

«ради ребенка я смогу сделать то, чего не смогу сделать ради себя самой» 68 70 65

«дети должны стать опорой родителям в старости» 55 55 55

«ребенок - частица моего любимого человека, которую я хочу оставить у себя на всю жизнь» 55 45 65

Из табл.1 следует, что нормативные социально-ролевые установки на необходимость для женщины иметь детей имеют высокую субъективную значимость при

принятии решения о рождении ребенка для большинства женщин. Это является характерным как для женщин с угрозой невынашивания беременности, так и для женщин без проблем в этой области.

Таким образом, исследование мотивации деторождения у женщин показало, что решение о рождении ребенка является полимотивированным, и что одним из наиболее распространенных мотивов выступает установка на необходимость иметь детей, которая обусловлена социально-нормативными представлениями о «нормальной» женщине и «нормальном» женском жизненном сценарии.

Описание нормативных моделей материнства у женщин, имеющих детей раннего возраста, содержит результаты качественного и количественного анализа нормативных моделей материнства (НММ) у женщин из двух групп - «социально благополучные» и «социально неблагополучные».

Качественный анализ содержания бесед с испытуемыми из группы «социально благополучные» позволил выявить и описать пять нормативных моделей материнства, которые получили следующие условные названия: «педагогическая», «партнерская», «психологическая», «феминная» и «жертвенная». Содержательные различия между ними относились к особенностям представлений женщин о «нормальной» матери, о «нормальном» ребенке раннего возраста и о «нормальных» материнско-детских отношениях. Приводится описание данных вариантов НММ.

Женщины, имевшие «педагогическую» НММ, считали, что мать должна быть ответственной, строгой, требовательной к себе и к ребенку, что она обязательно должна оцениваться социальным окружением как успешный родитель. Поэтому ей необходимо много заниматься с ребенком, развивая его. Задача матери состоит и в том, чтобы переделать «врожденный» характер ребенка в «такой, какой надо». «Нормальный» ребенок представлялся испытуемым как здоровый, хорошо развитый, воспитанный, послушный и обладающий целым рядом социально одобряемых качеств и умений. Безусловным лидером в материнско-детских отношениях испытуемые считали мать. Ребенок должен принимать инициативу взрослого и следовать за ней.

Представления о нормальном материнстве у женщин с «партнерской» НММ сводились к тому, что мать не должна постоянно решать за ребенка, что и как ему делать, что ей нужно стараться как можно лучше понимать своего ребенка, проводить с ним много времени, играть. Мама должна доверять своим чувствам и не стремиться к идеалу, а делать то, что приносит радость ребенку и ей самой - именно это и будет правильным. Она должна в равной степени заботиться о себе и о ребенке, т.к. если будет плохо ей, то будет плохо и ребенку. Ребенок должен быть здоровым и веселым, для него должен

существовать посильный минимум запретов и ограничений. Постоянного лидера в отношениях не должно быть, т.к. позиции ведущего и ведомого меняются в зависимости от ситуации.

«Психологическая» НММ имела в своей основе представления об особой важности удовлетворения матерью эмоциональных потребностей ребенка - в любви, принятии, спокойствии, чувстве защищенности и благополучия и т.п., а также о высокой ценности для матери индивидуальности ребенка. С точки зрения этих испытуемых, мама должна уметь хорошо понимать своего ребенка, чутко прислушиваться к нему и осмысливать то, что с ним происходит. Мама должна «взращивать» индивидуальность своего ребенка. Она должна быть думающей, активно ищущей информацию, творческой, а в обращении с ребенком - мягкой и эмоциональной. Образ ребенка описывался так: дети к этому возрасту должны овладеть некоторыми знаниями и навыками, а в остальном - они все разные, все индивидуальны, и единого образа нет. Лидером в диаде должна быть мать, но иногда допускается смена позиций.

Испытуемые с «фелшнной» НММ, описывали «нормальную» мать как очень любящую, балующую, утешающую, создающую комфорт. Такое отношение к ребенку, по их мнению, заложено природой, оно естественно и другим быть не может. При этом они отвергали ответственность матери за воспитание и социализацию ребенка, считая это не материнскими функциями. Они были убеждены в том, что предъявлять требования, запрещать и наказывать - это обязанность отца, других членов семьи или воспитателей в детских учреждений. Мама же, по их мнению, должна позволять ребенку развиваться так, как он хочет. Представления о ребенке касались лишь самых общих характеристик («здоровый», «веселый») с подчеркиванием безусловного принятия ребенка («должен быть таким, какой он и есть»). За ребенком признавалось «естественное» право злоупотреблять маминой любовью, быть чересчур требовательным, позволять себе слишком много. Лидерство в материнско-детских отношениях не является определенным и может сменяться в зависимости от ситуации.

«Жертвенная» НММ была основана на убеждении, что мать обязана всегда быть целиком предоставленной ребенку физически и эмоционально: он может постоянно быть у нее на руках, спать вместе с ней, годами находиться на грудном вскармливании, а мать должна все ему прощать, все разрешать и никогда не наказывать. Мама должна многое уметь, много успевать, быть терпеливой, спокойной, уверенной в себе и уравновешенной в конфликтах. Образ ребенка включал в себя представления о том, что ребенок с самого рождения является личностью, что его развитие «определяется генами», и бесполезно пытаться изменить генетическую программу. Поэтому требований к ребенку в принципе

бьггь не должно, так как иначе он будет неправильно развиваться. Роль лидера в диадических отношениях отдается ребенку, взрослый занимает позицию ведомого, подчиненного.

Был предпринят количественный анализ содержания НММ. Единицами анализа выступили 9 ценностных ориентации, которые в той или иной степени присутствовали в описаниях испытуемыми своих НММ. Степень выраженности каждой из них была оценена по пятибалльной шкале, с последующим ранжированием значений внутри каждой модели. Результаты представлены в табл.2.

Таблица 2

Групповые иерархии ценностных ориентации для различных вариантов НММ

№ Ценностные ориентации Ранги в п )упповой иерархии

педагогическая партнерская психо- логичес кая фемин-ная жертвенная

1 Материнская любовь и забота 4 7,5 5,5 8,5 7

2 Эмоциональное благополучие ребенка 3. 7,5 7 8,5 8,5

3 Эмоциональное благополучие матери 2 9 2 7 5

4 Принятие индивидуальности ребенка 1 5 9 6 8,5

5 Принятие матерью ответственности за развитие ребенка 5 2 8 1 6

6 Соответствие достижений ребенка нормам развития 8,5 6 4 3 3,5

7 Развитие у ребенка послушания и др. социально одобряемых качеств 8,5 4 1 4,5 2

8 Положительная оценка матери социальным окружением 7 2 3 2 3,5

9 Поддержание статусно-возрастной вертикали в отношениях с ребенком 6 2 5,5 4,5 1

Как видно из табл.2, испытуемые, имеющие различные НММ, по-разному ранжируют ценности, ориентирующие матерей в их родительском поведении. Если в «педагогической» модели на высшие позиции выдвигаются успешность и соответствие социальным ожиданиям (как матери, так и ребенка), то для «жертвенной» модели эти ориентации оказываются малозначимыми, а самые высокие ранги занимают эмоциональное благополучие ребенка и развитие его индивидуальности.

Полученные групповые иерархии признаков (групповые профили) с целью проверки их совпадения были попарно сопоставлены путем вычисления коэффициента ранговой корреляции Спирмена. Во всех случаях несовпадение профилей было

подтверждено с вероятностью ошибки, не превышающей 0,05. Таким образом, гипотеза о различии содержания нормативных моделей материнства у женщин подтвердилась.

В ходе исследования выяснилось, что вне зависимости от содержания нормативные модели материнства могли иметь различия и по другим признакам. В группе «социально благополучные» такими признаками явились определенность нормативных образов матери и ребенка и логическая связанность образов. Был проведен анализ различий НММ по этим признакам.

Для количественной оценки степени определенности нормативных образов была разработана шестибалльная шкала, отражающая варианты от отсутствующих или весьма неопределенных представлений до жестко заданных требований и ожиданий. В соответствии с ней для каждого случая была произведена оценка определенности нормативного образа матери и нормативного образа ребенка. Средние для каждой НММ значения оценок приведены в табл. 3.

Таблица 3

Средние значения степени определенности образов матери и ребенка для разных НММ

Среднее значение степени определенности образов (балл)

Педагогическая Партнерская Психологическая Феминная Жертвенная

Образ матери 4,33 3,33 4,75 4,50 5,0

Образ ребенка 4,60 2,33 3,00 1,75 1,33

Как следует из табл. 3, наибольшая степень определенности образов себя и ребенка характерна для «педагогической» модели, что определяет довольно жесткую позищио матери в вопросах воспитания и обуславливает предъявление высоких требований к ребенку и к самой себе. «Партнерская» модель характеризуется средней степенью определенности нормативных образов и матери, и ребенка, что обуславливает отсутствие у матери слишком высоких притязаний к себе как к родителю и ожиданий каких-либо жестко заданных результатов и качеств от ребенка. «Психологическая» модель описывается высокими показателями определенности образа матери и средними -ребенка, т.е. женщины склонны предъявлять высокие требования к себе как к родителю, а ребенка чаще готовы принимать таким, каков он есть. Для «феминной» и «жертвенной» моделей характерны жестко определенные (но различные по содержанию) представления о матери и очень расплывчатые - о ребенке. Низкие показатели определенности представлений о ребенке раннего возраста у матерей можно трактовать как отсутствие у них «образа желаемого результата» их родительских усилий.

По признаку логической связанности нормативных образов матери и ребенка модели разделились на высоко и низко сзязанные. При низкой логической связанности

испытуемые вносили в нормативные образы противоречивые черты. Так, они могли утверждать, что мать должна предоставлять ребенку полную свободу в выборе им еды, времени сна и занятий, а ребенка при этом описывали как исключительно послушного и зависимого от взрослого, или же характеризовали «нормальную» мать одновременно как полностью поглощенную своим материнством и имеющую интересы вне семьи. В группе «социально благополучные» низкая логическая связанность образов встречалась в 13% случаев «педагогической» НММ, в 11% «партнерской» НММ и в 33% жертвенной НММ.

В группе «социально неблагополучные» характеристики НММ имели принципиальные отличия. Как выяснилось, нормативный образ матери у испытуемых из этой группы был связан в первую очередь с ее позицией в социуме, с ее материальными и личностными проблемами, а не с ситуацией взаимодействия с ребенком. Так, на вопрос «Какой должна быть мама маленького ребенка?» у 60% испытуемых из этой группы ответами были следующие: «она не должна ни от кого зависеть материально», «она не должна пить и гулять», «должна иметь нормального мужа и дом», «она должна быть все время дома» «с хорошим мужем, с достатком, хозяйка» и т. п. Такие высказывания резко диссонировали с ответами на тот же вопрос матерей из группы «социально благополучные», которые воспринимали ситуацию материнства как складывающуюся вокруг ребенка: «мать должна быть «любящей», «заботливой», «строгой», «внимательной к ребенку» и т.п.

Групповые иерархии ценностных ориентаций испытуемых из групп «социально благополучные» и «социально неблагополучные» приведены на рис. 1.

Группа "социально благополучные" * Группа "социалвно неблагополучные"

Г-:ШШ^-КГ- ЧЧ ' :

| V . X;

1 • ............................... ¡. . .. ' \ . . :.............\.................. ....... -

.........: .....-V-'

——----

" ~~~~ ..... ~~ Я —- -......... - -

123456789 Ценностные ориентации: 1 любовь и забота 2.эмоц.бл.ребенка З.змоц.бл.матери 4.инд~сть ребенка б.ответственность матери б.успешность развития ребенка 7.послушание ребенка 8.успешность матери как родителя Э.подцержание статусно-возрастной вертикали

Рис. 1. Групповые иерархии ценностных ориентаций

Сопоставление групповых профилей путем вычисления коэффициента ранговой корреляции Спирмена показало их несовпадение с вероятностью ошибки, не превышающей 0,01.

В группе «социально неблагополучные» выявились лишь два варианта НММ. Первый (40% группы) представлял собой уже известную «педагогическую» модель, но с крайне высокими показателями определенности образов матери и ребенка (5-6 баллов). Второй вариант (30% группы) - новый тип НММ, названный «устраняющимся». По содержанию он был сходен с «феминной» моделью, но с более выраженной тенденцией у испытуемых видеть в матери лишь любящего, но не несущего никакой ответственности за происходящее с ребенком, человека. Степень определенности нормативных образов и матери и ребенка имела низкие значения (1-2 балла). В остальных 30 % случаев ответы испытуемых оказались недостаточными, чтобы отнести их представления к определенной модели. Эти случаи были объединены под названием «несформированная» НММ.

В целом по группе «социально неблагополучные» значимо чаще наблюдалась низкая логическая связанность образов и крайние значения степени определенности нормативных образов.

В данной группе был выявлен еще один признак, по которому НММ различались -принципиальная реализуемость нормативной модели. Так, у 50% испытуемых га этой группы представления о нормальном материнстве были настолько далеки от возможностей их реализации, что описываемые ими образы становились в принципе недостижимыми. Так, 18-летняя мать, употребляющая наркотики вместе с отцом ребенка и не имеющая работы, рисует картину богатого дома на морском побережье, мужа-олигарха и обеспеченного всеми мыслимыми благами ребенка. При этом ее реальный ребенок не получает лечения от хронического бронхита, живет в условиях крайней антисанитарии и подвергается побоям. В таких случаях нормативная модель материнства, по-видимому, служит матери для создания психологической защиты (в форме отрицания и защитного фантазирования), а свою мотивирующую функцию утрачивает полностью.

Таким образом, в этой части исследования было установлено, что нормативные модели материнства у женщин статистически значимо различаются между собой по содержанию, степени определенности нормативных образов, логической связанности образов и принципиальной реализуемости модели. Нормативные модели материнства у женщин с нарушенным родительским поведением отличаются специфической иерархией ценностных ориентации, тенденцией к крайним (как низким, так и высоким) значениям определенности нормативных образов, более низкой логической связанностью и принципиальной реализуемостью.

В разделе «Влияние нормативной модели материнства на материнское поведение, психические развитие ребенка и эмоциональное благополучие обоих членов диады» были приведены результаты наблюдения за материнско-детским взаимодействием, а также данные, полученные при помощи психодиагностических методик. Были определены показатели уровней развития общения и предметной деятельности у ребенка («Диагностика психического развития детей от рождения до трех лет»), показатели уровня развития ребенка по шести областям (Т?СГ)1) и оценка уровня избыточной тревоги у ребенка («Игродиагностика»), Коэффициент корреляции между рядами характеристик «Я-реальная мать» и «Я-идеальная мать» («(^-сортировка») использовался как количественный показатель удовлетворенности матери собой в родительской роли.

Были описаны общие черты родительского поведения и материнско-детских отношений, свойственные матерям с различными вариантами НММ, а также общие особенности поведения и эмоционального реагирования у детей. Анализ структуры отставаний в развитии у детей, матери которых имели различные НММ, показал следующее.

Матерей с «педагогической» НММ в родительской деятельности отличала высокая мотивация к успеху и повышенная чувствительность к оценке себя и ребенка со стороны окружающих. Их дети чаще, чем в других случаях, реагировали на действия взрослых с недоверием и негативизмом. При возрастании степени определенности образа ребенка до 5-6 баллов воспитательный стиль матери приобретал черты гиперсоциализирующего, а дети имели отставания в сфере развития общения и речи.

Матери с «партнерской» НММ отличались высокой способностью к эмпатии по отношению к ребенку и отсутствием избыточной тревоги по поводу своего материнства. Психическое развитие детей соответствовало возрасту, отмечалась некоторая склонность детей к раздражительности и конфликтности.

Матери с «психологической» НММ отличались убежденностью в своей полной ответственности за успех материнства. Отношения в диадах были спокойные, эмоционально насыщенные, бесконфликтные. Дети были уверенными в себе, эмоционально яркими, активными и компетентными в общении, проявляли черты независимости и своенравия. Психическое развитие соответствовало возрасту при опережающих показателях по развитию игры и речи.

Матери с «феминной» моделью не были склонны добиваться определенных результатов от ребенка. Развитие детей напрямую зависело ог вклада других членов

семьи. Если те включались в воспитание, то ребенок был развит по возрасту. В остальных случаях были снижены показатели по развитию речи и навыков самообслуживания.

Предельно самоотверженная позиция матерей с «жертвенной» НММ давала парадоксальные результаты: все дети из этой группы имели высокие показатели уровня тревоги, проявляли явную некомпетентность в общении и имели отставание в развитии. Матери в наименьшей степени были удовлетворены собой в родительской роли.

Дети матерей с «устраняющейся» НММ отставали в развитии по большинству показателей и имели высокую тревожность. Членов диады связывала взаимная привязанность, однако матери заботу о детях осуществляли непоследовательно, по настроению, охотно передавая ее даже едва знакомым людям. По отношению к матерям дети проявляли сильные противоречивые чувства: любовь, ревность, тревогу, гнев.

При анализе были использованы понятия «функциональная» и «дисфункциональная диада» (по аналогии с функциональными и дисфункциональными семьями). Диада относилась к функциональным, если ребенок был развит в соответствии с возрастными нормами и не имел высокой тревоги, а мать - достаточно удовлетворена собой как родителем. В группе «социально благополучные» функциональными были 100% диад с «психологической» НММ у матерей, 89% диад с «партнерской» НММ, 67% диад с «педагогической» НММ и 25% диад с «феминной» НММ. Все диады с «жертвенной» НММ оказались дисфункциональными. В группе «социально неблагополучные» также все 100% диад были дисфункциональными.

Уровень функциональности диад был оценен количественно, Суммарное значение, отражающее вклад количественных показателей развития ребенка, его эмоционального благополучия и удовлетворенности матери собой как родителем, получило название коэффициента функциональности. Была установлена зависимость коэффициента функциональности диад от степени определенности нормативных образов ребенка и матери, в обобщенном виде представленная на рис.2 и рис.3.

12 3-456

Показатель определенности образа ребенка

Рис.2. Зависимость функциональности диад от определенности образа ребенка

Показатель определенности образа матери

Рис.3. Зависимость функциональности диад от определенности образа матери

В заключении были сформулированы следующие основные выводы:

1. Проблема, поставленная при теоретическом анализе научных данных, заключается в том, что материнские нормативные установки, являясь важным мотивирующим и организующим фактором родительского отношения и поведения, остаются малоизученными в области их конкретного содержания, индивидуальных различий и влияния на развитие ребенка в раннем возрасте.

2. Мотивация рождения и воспитания детей у большинства женщин, имеющих детей раннего возраста, в высокой степени связана с их социально-ролевыми установками на необходимость иметь детей и соответствовать образам «нормальной женщины» и «хорошей матери».

3. Представления о нормах материнства у современных городских женщин вариативны. Их нормативные модели материнства различаются своим содержанием, степенью определенности нормативных образов ребенка и матери, логической связанностью образов и степенью реализуемости нормативной модели.

4. Нормативная модель материнства реализуется в родительском поведении матери и отражается на индивидуальных особенностях развития и эмоциональном состоянии ребенка. В ряду выявленных нормативных моделей материнства наиболее эффективными оказались «психологическая», «партнерская» и «педагогическая»: дети этих матерей реже имели отставания в развитии или повышенную тревожность в общении.

5. Жертвенная модель материнства, ориентирующая мать на полное подчинение потребностям ребенка, негативно сказывается как на психическом развитии ребенка, так и на эмоциональном благополучии обоих членов диады.

6. Существует зависимость функциональности материнско-детских диад от степени сформированное™ нормативных образов ребенка и матери. Как при жестко

определенных нормативных образах, так и при их полном отсутствии фиксируется снижение уровня функциональности диады.

7. Нормативные модели материнства у женщин с нарушенным родительским поведением отличаются тенденцией к крайним значениям определенности нормативных образов, искажением иерархии материнских ценностей, более низкой логической связанностью образов матери и ребенка и сниженной реализуемостью.

Содержание диссертации отражено в следующих публикациях автора: В рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК для публикации основных результатов диссертационных исследований:

1. Трушкина C.B. Модели материнства у женщин с нормальным и нарушенным родительским поведением //Вопросы психологии. 2010. №5. С. 95-105

2. Трушкина C.B. Представления о нормах материнства у женщин с нормальным и девиантным родительским поведением // Здоровье семьи - 21век. Электронное периодическое издание. ISSN 2077-2548. Fh-21.perm.ru. 2011. №3

В других изданиях:

3. Трушкина С. В. Исследование мотивов рождения ребенка у беременных женщин // Вопросы психического здоровья детей и подростков. 2003. № 2 (3). С. 21-25

4. Соколова М.В., Трушкина C.B. Социально-нормативный аспект материнского отношения к ребенку раннего возраста // Новые исследования в психологии. 2009. №1. С. 71-73. Доля личного участия 50%

5. Трушкина C.B. Нормативные модели материнства у женщин и психическое развитие их детей в раннем возрасте // Рождение и жизнь. Материалы Международной конференции по клинической психологии детства Санкт-Петербург. 2010.С. 150-152

6. Смирнова Е.О., Трушкина C.B. Варианты нормативных моделей материнства у современных женщин // Социология образования. Труды по социологии образования. T. XY. Вып. XXYI / Под ред. В.С.Собкина. М.: Институт социологии образования РАО, 2011. С. 122-134. Доля личного участия 50%

7. Смирнова Е.О., Трушкина C.B. Представления о нормальном материнстве у женщин, имеющих детей раннего возраста // Вопросы воспитания. 2011. Х°3(8). С. 130-136. Доля личного участия 50%

Подписано в печать:

19.04.2012

Заказ № 7226 Тираж - 100 экз. Печать трафаретная. Типография «11-й ФОРМАТ» ИНН 7726330900 115230, Москва, Варшавское ш., 36 (499) 788-78-56 www.autoreferat.ru