Вячеслав ДОЛГОВ

ЮРОДСТВО ВЕРЫ: ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ АСПЕКТ СТАРООБРЯДЧЕСТВА

Раскол русской церкви XVII века стал одним из переломных событий в истории России. Постепенная утрата церковью былого авторитета во всех сферах жизни страны и ее граждан, падение нравственности среди служителей культа вызывали серьезную обеспокоенность в среде церковных иерархов и заставляли думать о необходимости проведения церковной реформы. Однако, патриарх Никон, собственно и осуществивший ее в марте 1653 года, разослав по церквям «память» с перечнем нововведений, руководствовался иными мотивами. Реформой он стремился укрепить позиции церкви - единственного института, нарушавшего в XVII веке принцип централизации, - и выдвинул доктрину («священство выше царства»), за которую через семь лет после восшестия на патриарший престол был осужден и выслан в Ферапонтов монастырь.

Не пожелавших принять нововведений, даже тех, что, по сути, касались внешней обрядовой стороны, презрительно называли «раскольниками». Оставшиеся верными древним церковным преданиям и обрядам, они называли себя православными старообрядцами, староверами или древлеправославными христианами.

Правительство жестоко преследовало людей старой веры: повсюду горели костры, сжигали сотнями и тысячами людей, резали языки, рубили головы, ломали клещами ребра, четвертовали; тюрьмы, монастыри и подземелья были переполнены. По настоянию московского патриарха Иоакима царевна Софья в 1685 году издала 12 статей, в которых старообрядцы называются «ворами», «раскольниками», «противниками церкви» и караются страшными казнями. Предписывалось бить кнутом и ссылать в отдаленные места тех, кто тайно будет «содержать» старую веру. Приказано было бить кнутом и батогами даже тех, кто окажет хоть какую-нибудь милость старообрядцам: даст поесть, испить воды. Установлено было ссылать и бить кнутом и таких людей, у которых старообрядцы приютились. Все имущество старообрядцев было приказано отбирать и отписывать великим государям. Укоренившийся с XVI века в русской культуре постулат о том, что «Москва - Третий Рим», приобрел в контексте этих событий своеоб-

разное наполнение. Положение, в котором оказались старообрядцы, напоминало положение христиан в Римской империи.

Однако никакие угрозы и опасности не заставили староверов ни замолчать, ни, смирившись, принять нововведения*. Сохраняя веру в действенность «живого» слова, в проповедях и обращениях к церковным иерархам и царям, письмах и публицистических сочинениях старообрядцы выражали свой протест и стремление к сохранению истинной веры. Непримиримость в борьбе за высшее (истинное, Абсолют), которая в связи с угрожающей опасностью казалась настоящим безумием, обличение пороков, мученичество, проповедничество, асоциальный статус и другие черты указывают на близость образа старовера с символической для русской духовной культуры фигурой юродивого. Известный культуролог А. М. Панченко отмечает: «В средневековой Руси юродство было институтом протеста. Кризис этого института начался тогда, когда протест достиг наибольшей силы и остроты, - в третьей четверти XVII в., в эпоху церковного раскола. Появилась оппозиционная старообрядческая партия, которая взяла на себя функцию обличения и тем самым в известном смысле ассимилировала юродивых... Как и в юродивых, так и в староверах власти не без оснований усматривали нечто общее» [1, с.150].

Стремление к сохранению истинного православия в контексте известных исторических событий заставило староверов скрываться, бежать в леса, пустынные и отдаленные местности, на окраины и за пределы Московского государства. Так общины староверов появились во многих странах, в том числе и в Молдавии. Одним из наиболее крупных поселений на севере республики является село Старая Добруджа. Исторически достоверным и полным описанием его образования на севере республики мы не располагаем. Но чаще всего селяне, опрашиваемые студентами в ходе организуемых фольклорных экспедиций (в рамках учебной практики), которыми автор статьи руководит на протяжении пяти лет, рассказывают о том, что их предки переселились в село Старая Добруджа из Покровки. Затем по каким-то нам неизвестным причинам люди вынуждены были уехать в Сибирь (об этом также говорят информанты), а затем из Сибири снова вернуться в Старую Добруджу.

* Показателен в этом отношении пример известного идеолога «ревнителей древлего благочестия» протопопа Аввакума, которого никакие пытки и истязания, гонения, уговоры царя и бояр, обещания земных благ за отказ от своих убеждений так и не заставили прекратить борьбу против «блудни еретической». В своем житии он признается: «Держу до смерти, яко же приях».

Накопленный фактический материал позволяет судить о своеобразии культуры староверов Старой Добруджи. Ее определяющими чертами являются глубокая связь религии с мировоззренческим и морально-нравственным аспектами жизни старообрядцев, со сферой их быта, обрядов и традиций. А.В. Карташов, осмысляя суть раскола, замечает, что в старообрядчестве «разрядилось то напряжение русского духа, которое сделалось осью его самосознания и сводилось... к мировой миссии охранения чистоты истины Православия» [2, с.52]. Эта «охранная» миссия, с одной стороны, проявляется в верности «истинному», т.е. дореформенному православию. Увидев в реформе Никона посягательство на изменение церковных установлений, обычаев и даже апостольских преданий Русской православной церкви, «ревнители древлего благочестия», повторимся, не приняли нововведений. И староверы Старой Добруджи, сохраняя верность заветам предков, до сих пор осеняют себя двоеперстным крестным знамением, которое было принято на Руси от греческой православной церкви вместе с христианством и которое является частью святоапостольского предания; во время крещения, венчания и освящения храма делают обхождение по солнцу (а не против, как было указано в новых церковных книгах) в знак того, что идут за Солнцем-Христом; творят установленную с древних времен двойную аллилуйю и т.д.

«Охранная» миссия привела к дополнительной сакрализации объектов религиозного культа. Поэтому из поколения в поколение в Старой Добрудже передаются церковные книги (например, «Шестодневы», «Псалтыри» и др.), кресты, иконы. Так, один из респондентов, показав восьмиконечный серебряный крест, признался, что должен подарить его внучке на свадьбу как символ спасения.

Для староверов Старой Добруджи не характерно формальное, показное благочестие. Аскеза, проявляющаяся в требовании держать не только «великие» посты, но и соблюдать постные дни (среда и пятница), обязательное посещение церкви, неоднократная ежедневная молитва, подчиненность жизни во всем многообразии ее проявлений заповедям Бога и многое другое являются нормой бытования старообрядцев.

«Охранная» миссия и память о гонениях, ставших фактом истории церковного раскола, не позволили староверам «раствориться» в местах поселения, что привело к своеобразной культурной самоконсерва-ции. Одним из ее условий стали характерная для психологии староверов вера в свою исключительность и восприятие окружающей среды, новой «родины» как враждебной. Все это проявлялось, в том числе, и в появлении целого ряда запретов и ограничений. Так, например, у староверов Старой Добруджи не было принято выбирать «суженого» за

пределами общины, а появившегося в семье ребенка с раннего детства приобщали к религии. Браки были возможны только в рамках общины, причем обычно соблюдался имущественный паритет.

Исторически обусловленная ситуация культурной самоконсервации позволяет понять, почему в ряду ценностных установок и норм поведения старообрядцев превалируют те, что были характерны для дореформенной России*.

К числу наиболее характерных следует отнести требование обязательного и беспрекословного подчинения воле старших. Возможно, именно поэтому до недавних пор самой распространенной формой брака был брак по воле старших (широко распространенный в России вплоть до XIX века), по сути лишавший молодых свободы выбора. Как призналась одна из респондентов, родители приехали за ней в поле, где она убирала хлеб, посадили в телегу и повезли домой. Ничего не объясняя, ее помыли, причесали, нарядили и повели в церковь, где она и узнала, что выходит замуж (было это в послевоенное время).

Проявлением этого принципа следует, видимо, считать и уважительное отношение к «домовладыке». Особый статус мужа подчеркивается даже в разнообразной церемониальной свадебной обрядности. Так, встречая жениха, невеста дарила ему платок (его следует расценивать как символическую эманацию ее самой; в России символом «девьей красы» могла выступать, например, коса девушки, которую, обрезав на девичнике, мать дарила / «продавала» жениху), которым он отирал лицо и клал его в карман. При этом невеста отвешивала ему земной поклон.

Также характерна для староверов Старой Добруджи сакрализация женских волос (характерное явление древней и средневековой Руси). На определенном этапе обряда венчания волосы девушки староверы убирают под традиционный женский головной убор - кичку, без которой она больше никогда не сможет появиться в общественном месте.

Культурные «знаки» старой, допертовской России, этот сложный сплав христианского и языческого, отличают не только свадебную, но и родильную и похоронную обрядность старообрядцев. Так, например,

* На основе «Домостроя», ставившего перед собой цель регламентировать до мелочей поведение человека в сферах религиозной, общественной и семейной, можно получить достаточно полное об этом представление. Речь в этом крупном обобщающем предприятии XVI века, в самых общих чертах, шла о том, чтобы жизнь в ее общем строе и повседневном быту поднять до определенной идеальной нормы, которая предписывалась однажды закрепленной богоспасаемой традиции.

на свадебном «пиру» старообрядцев обязательно подается курица и лапша (древние символы плодородия и богатства, благополучия). В обрядах, связанных с рождением ребенка, заметны элементы апотро-пейной магии, призванной уберечь как роженицу, так и новорожденного от влияния нечистой силы. Обряд погребения, напротив, практически полностью пропитан религиозными воззрениями православия. Основная направленность обрядовых действ заключается в обеспечении воскресения из мертвых. Поэтому усопшего укладывают в гроб головой к иконам, на восток. И могилу роют таким образом, чтобы уложить его «лицом» на восток (символ грядущего воскресения).

Думается, даже такого краткого описания вполне достаточно для доказательства уникальности духовной культуры староверов Старой Добруджи. Поясним, что, говоря о культурной самоконсервации, мы не утверждали абсолютную невозможность ассимиляции. В ходе фольклорной практики в качестве респондентов намеренно избираются исключительно люди старшего и преклонного возраста. С их уходом из жизни эта уникальная культура, наверняка, будет в значительной мере забыта и утрачена, поскольку цивилизационные процессы, к сожалению, необратимы.

ЛИТЕРАТУРА

1. Панченко А. М. Юродство как общественный протест. // Лихачев Д. С., Панченко А. М., Понырко Н. В. Смех в Древней Руси. - Л., 1984.

2. Цитируется по изданию: Зеньковский В. В. История русской философии. -М., 2001 г.

Сайт Андрея Николаевича САВЕЛЬЕВА:

http://www.savelev.ru