Л.Д. Седова

ТЕОЛОГИЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОСТИ КАК ОСНОВА ИУДЕО-ХРИСТИАНСКОГО ДИАЛОГА

Рассматривается проблема возможности иудео-христианского диалога в настоящий период времени, который может развиваться в рамках теологии дополнительности. Показано, что в ее основе лежит фундаментальный для науки аналогичный принцип. Рассматриваются взгляды А. Бараца, П. Полонского, Дж. Павликовского.

Ключевые слова: диалог; иудаизм; христианство; дополнительность.

Постановка проблемы иудео-христианского диалога является попыткой уйти от однобокого, однозначно негативного взгляда на иудео-христианские отношения. Эти отношения на протяжении вот уже 20 веков сложны и противоречивы. Но наряду с конфронтацией в них существует и диалог. Осознание ответственности, лежащей на католической церкви за события Холокоста (церковный антииудаизм, подкреплявший антисемитизм, молчание церкви в годы Второй мировой войны), привело к изменению отношения христианства к иудаизму.

Католический богослов Майкл Магарри так излагает один из важнейших богословских выводов, которые должна сделать церковь после катастрофы: «Холокост ставит вопрос о самом значении церкви... С долей смирения христианство начинает признавать: чтобы уцелеть и остаться при этом честным, необходимо самоопределяться в соответствии с требованиями по-стхолокостовской церкви, что возможно только в диалоге со своими иудейскими братьями и сестрами» [1. С. 84].

Наиболее активно из всех христианских церквей меняет свою доктрину в отношении иудаизма католическая церковь. В средневековой западноевропейской церкви доминировала «теология презрения», окончательно сформулированная в трудах Августина Блаженного и Иоанна Златоуста.

Согласно этой теории евреи были народом Божьим, но лишились своей избранности, когда не признали Иисуса Христа Мессией. Новым Израилем стала Церковь Христова, к которой перешла благодать, а евреи в наказание потеряли Святую Землю и были обречены на изгнание. Поэтому евреев не следует убивать, но можно и даже нужно презирать и подвергать страданиям. Во второй половине XX в. эта доктрина была окончательно отброшена.

В 1965 г. была принята декларация «Об отношении церкви к нехристианским религиям» (Nostra Aetate), где об иудаизме было сказано: «В силу того, что столь велико духовное наследие, общее христианам и иудеям, Священный Собор желает беречь и поощрять взаимопонимание между ними и уважение друг к другу, достигаемое, прежде всего, в библейских и богословских исследованиях и в братских беседах» [2. С. 467]. В декларации закреплялось, что смерть Христа не может быть огульно вменена в вину как жившим тогда иудеям, так и современным евреям.

Полное покаяние за христианский антииудаизм и все его последствия Церковь осуществила 12 марта 2000 г. в лице папы Иоанна-Павла II в публичной молитве mea culpa (моя вина), где он признал вину Церкви и просил прощение за грехи, в том числе за преследование евреев. В качестве ответного шага возникла

декларация «Дабру Эмет» («Говорите Правду!»), напечатанная 10 сентября 2000 г. в «Нью-Йорк таймс», которую подписали более чем 170 еврейских ученых и раввинов. «Высказывая только собственную точку зрения, мы, межконфессиональная группа еврейских ученых, считаем: наступил тот момент, когда евреям следует знать - христиане высоко почитают иудаизм» [3].

Рассматривая проблему иудео-христианского диалога, нужно, прежде всего, определиться с самим понятием диалога, а также основными принципами, на которых он основан.

Диалог - информативное и экзистенциальное взаимодействие между коммуницирующими сторонами, посредством которого происходит понимание [4. С. 144]. Ключевое слово в этом определение - «понимание». По каким критериям можно судить о возникновении понимания?

Очевидно, под пониманием имеется в виду не сведение двух разных мнений в одно, а создание на их основе нового смысла. Примерно об этом пишет Г. Гадамер: «Разговором для нас будет нечто такое, что потом оставит в нас какой-то след... Разговор, если он удался, оставляет что-то нам, он оставляет что-то в нас, и это “что-то” изменяет нас» [5. С. 87].

Диалог - это всегда процесс со-творчества. Другая немаловажная сторона диалога - это специфическая активность его субъектов, восприятие своего собеседника как другого, попытка помыслить, как другой, то, что М.М. Бахтин охарактеризовал как вненаходимость. Необходимо вживание в другого, «отнесение пережитого к другому. и возвращение в себя, на свое место», где мы «оформляем и завершаем материал вживания» [6. С. 24-26]. Такова сложная процедура диалога по М.М. Бахтину, без которой в его логике невозможно бытие «я». «Быть - значит общаться диалогически. Когда диалог кончается, все кончается. Два голоса -минимум жизни, минимум бытия» [7. С. 434].

В рамках иудео-христианского диалога таким новым знанием, возникшим в результате соприкосновения «я» и «другого», может стать теология дополнительности. Принцип дополнительности впервые был провозглашен в начале XX в., когда была открыта корпускулярно-волновая природа света. До этого классическая физика установила, что существует 2 группы законов: корпускулярные (законы частиц) и волновые (законы волн), которые не могут быть сведены к какой-то единой общей теории, они нигде и никак не соприкасаются. Теперь же было доказано (наиболее обстоятельно это сделал Н. Бор), что частица обладает как волновыми, так и корпускулярными свойствами. Это радикально повлияло не только на научную картину мира, но и на теоретическое мышление как таковое.

Классические объяснительные теории всегда стремились к снятию всех противоречий, объяснению явления каким-то единым всеобщим законом. Однако в лице Н. Бора наука открыто признала парадокс дополнительности. «Всякое истинное глубокое природное явление, - писал Бор, - не может быть определено однозначно с помощью слов нашего языка и требует для своего определения по крайней мере двух взаимоисключающих дополнительных понятий» [8]. Принцип дополнительности был принят не только в физике, но и в гуманитарных науках. Например, В.С. Билер показал, что волновая и корпускулярная теории - продукты двух разных логик, двух разных идеализаций. За волновой теорией скрывается логика «causa sui» (самодей-ствие), за корпускулярной - логика «действия на другое», единство которых В.С. Библер формулирует как диалог логик [9. С. 150].

Наиболее основательно о теологии дополнительности пишет израильский журналист и писатель А. Барац. Примечательно, что она разрабатывается авторами-иудеями. Это отображает стремление к диалогу хоть и не у всего иудейского мира, но хотя бы у его части. Среди ортодоксальных евреев в настоящее время имеется немного представителей, которых бы интересовал иудео-христианский диалог. Иудаизм долгое время был преследуемой стороной, и вполне закономерно, что иудеи не торопятся освобождаться от тех установок, которые препятствуют движению в направлении диалога.

А. Барац пишет: «В свете проблем современной физики мы способны сегодня гораздо глубже оценить и саму религиозную реальность, попытаться разработать теологию дополнительности» [10]. При этом автор уточняет, что создание конкретной теологии дополнительности - задача сложная и во многом обоюдная. Своей основной целью он видит рассмотрение того, каким образом сами подходы иудаизма и христианства можно представить как дополнительные. «Мне важно было показать, во-первых, саму принципиальную возможность этого, а во-вторых, готовность самих этих мировоззрений к подобному диалогу» [Там же].

Христианство само по себе являлось идеологическим империалистом, тотальной универсальностью, вне которой не существует истины. Но в то же время отношение христианства к иудаизму всегда было отмечено двумя противоположными тенденциями. С одной стороны, оно было призвано заместить иудаизм, с другой - всегда было вынуждено считаться с этой предшествующей себе исторической фазой как с суверенной.

Таким образом, именно в церковном учении, по мнению Бараца, впервые были сформулированы плюралистические принципы теории дополнительности. В качестве примеров реализации принципа дополнительности в христианстве автор приводит: дополнительность Библии - источника, который предполагает именно два Завета, что вынуждает человеческий ум постоянно соотносить их; фундаментальный церковный догмат о двойной природе Христа (Богочеловек сочетает в себе свойства Бога и человека точно так же, как электрон сочетает в себе свойства волны и частицы).

В наши дни этот принцип начинает давать о себе знать в пока еще робкой, во многом только декларируемой, но все же существующей церковной готовности воспринять иудаизм в качестве равного суверенного партнера, в качестве религии, равнозначной самому христианству. Здесь, конечно, имеются в виду католичество и протестантизм.

А. Барац приводит примеры реализации принципа дополнительности и в иудаизме: сочетание двух мирозданий (в форме Человечества и в форме Израиля); дополнительность устной и письменной Торы; взаимоотношения Иакова и Эсава, которые интерпретируются как взаимоотношения иудаизма и христианства. Эсав -это не просто брат Иакова (в будущем Израиля), но его близнец, которому предназначалось наследие Авраама и который был преимущественно возлюблен Исааком (отцом братьев).

«Возводя христианство к этому родоначальнику, иудаизм по-своему признает исключительную к себе близость этой религии. Кроме того, этим образом иудаизм поразительно точно схватывает также и специфику того напряжения, которое царит между двумя религиями, - ведь ответственность за это напряжение несет не только злодей Эсав, но и сам всеблагой Создатель. Ведь это был именно Его замысел: раздвоить избрание, столкнуть братьев в одном акте рождения и тем самым исходно поставить их в конкурентные отношения относительно первородства» [Там же].

Авторы-иудеи, являющиеся сторонниками иудео-христианского диалога, в качестве главного условия возможности такого выдвигают необходимость искреннего отказа от задачи крещения еврейства и признание религиозной ценности иудаизма. Об этом пишет как А. Барац, так и П. Полонский, который так же говорит о необходимости перехода от «теологии замещения» к «теологии дополнения»: «Христианство внесло огромный вклад в сокровищницу человеческого духа, так же как и евреи внесли огромный вклад в духовные представления человечества, и ни один из этих вкладов не перечеркивает другой -т.е. обеим сторонам надо ощутить свою взаимодо-полнительность и попытаться понять воззрения другой стороны, ознакомиться с ее духовным опытом» [11. С. 215].

Вместе с этим в книге П. Полонского проскакивают предложения, которые можно трактовать как неготовность самого автора принять христиан за равных и полноценных собеседников. Например: «Иисус, совсем не был “великим религиозным реформатором”, как его часто любят изображать, и его этические концепции, по сравнению с иудаизмом, не содержат ничего радикально нового» [Там же. С. 24] или «Иудаизм являет собой “Книгу без картинок” .Павел добавил к этой Книге “иллюстраций”» [Там же. С. 43].

Среди христиан, придерживающихся идеи теологии дополнительности, можно назвать католического теолога Дж. Павликовского. Он классифицировал подходы к иудаизму в христианстве, выделив несколько моделей [12]. Например, существует однозаветная модель, которая рассматривает пришествие Христа как расширение единого основного завета с иудеями до пространства неиудейского мира.

Дж. Павликовский критикует однозаветные модели, превращающие христианство в иудаизм для язычников. Наиболее приемлемой для самого автора является двухзаветная модель, которая рассматривает иудаизм и христианство как две различные, но дополняющие друг друга религии и более адекватно отражает взаимоотношение иудаизма и христианства как исторически, так и теологически.

Сторонники теологии дополнительности пытаются показать, что взаимоотношения христиан и иудеев, исходно претендующих представлять одно и то же лицо, идеально вписываются в двоящуюся логику дополнительности. Дополнительность христианства и иудаизма предполагает взаимонеобходимость обеих религий как для мира в целом, так и для каждой из религий в отдельности.

ЛИТЕРАТУРА

1.Христианско-иудейский диалог. М., 2002.

2. Экуменическое движение. Межконфессиональный и межрелигиозный диалог: Антология ключевых текстов. М., 2002.

3. Дабру Эмет. иИЬ: http://www.jcгelations.net/гu/?item=1603, свободный.

4. Новейший философский словарь. Постмодернизм. Минск, 2007.

5. Гадамер Г. Актуальность прекрасного. М., 1991.

6. Бахтин ММ. Эстетика словесного творчества. М., 1979.

7. Бахтин ММ. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1972.

8. Благовестие от Нильса Бора. иИЬ: http://www.abaratz.com/prez.htm, свободный.

9. БиблерВ.С. От наукоучения - к логике культуры. М., 1991.

10. Барац А. Теология дополнительности. иИЬ: http://www.abaratz.com/teol.htm, свободный.

11. Полонский П. Две тысячи лет вместе. Ростов н/Д, 2009.

12. Павликовский Дж. Иисус и теология Израиля. УИЬ: http://www.jcгelations.net/гu/?item=1604

Статья представлена научной редакцией «История» 26 мая 2011 г.