Пятая международная конференция «Россия и Восток: проблемы взаимодействия»

С 1992 года по инициативе Института востоковедения Российской академии наук проводится Международная научно-практическая конференция «Россия и Восток: проблемы взаимодействия». Сравнительный анализ трех первых конференций был опубликован в журнале «Вестник Евразии» в 1996 году1, подробный отчет о четвертой — в журнале «Восток» в 1998 году2. Настоящая информация посвящена пятой конференции, проходившей 23—25 июня 1999 года в Новосибирске, на базе Новосибирского государственного педагогического университета (далее — НГПУ).

В организации пятой конференции, наряду с НГПУ, приняли участие Институт востоковедения РАН, Институт археологии и этнографии Сибирского отделения РАН, Омский филиал объединенного института истории, филологии и философии СО РАН, Шаньдун-ский педагогический университет (Китай) и Хоккайдский университет (Япония). Помощь в организации оказали Министерство общего и профессионального образования РФ, администрация Новосибирской области, мэрия Новосибирска и Сибирская ярмарка.

В работе конференции приняли участие ученые из 22 городов России и стран СНГ, а также из Китая и Японии. Всего было заявлено 160 докладов, заслушано — 119. Работа конференции проходила на двух пленарных заседаниях и по семи секциям: 1) Образование и прогресс: западная и восточная модели; 2) Психология в структуре восточной культуры; 3) Социокультурная психология развития личности; 4) Россия и Восток на пороге XXI века: этапы и результаты макроисторической динамики; 5) Онтология и теория познания в философии России и Востока; 6) Археология и этническая история; 7) Культурные ценности Востока в ретроспективе и перспективе.

Накануне открытия конференции были выпущены тезисы докладов, распределенных по секционным заседаниям, в последний день ее работы — тезисы докладов, сделанных на пленарном заседании. Общий объем опубликованных материалов пятой конференции составил около 26 п. л.

Достаточно полно ознакомиться с работой всех секций было физически невозможно. Поэтому в своем сообщении мы остановимся, во-первых, на оценке конференции в целом, зафиксированной в резолюции, которая была принята на заключительном заседании;

во-вторых, на впечатлениях, вынесенных с первого пленарного заседания; в-третьих, на докладах, более всего отразивших специфику пятой конференции, которая, в свою очередь, в значительной степени определялась спецификой НГПУ, структурой научных интересов его преподавателей, вынесших на себе всю тяжесть подготовки конференции и активно в ней участвовавших.

Едва ли не на первый план в конференции вышла тема «Россия и Восток: противостояние или партнерство». Четко обозначились три точки зрения. Согласно первой из них, исторический опыт доказывает, что Россия должна отдать приоритет взаимодействию с Европой (пусть даже при лидерстве последней); согласно второй, прозападная внешнеполитическая и экономическая ориентация России порочна в своей основе; согласно третьей, Россия не нуждается ни в вестернизации, ни в ориентализации — она не Европа, не Азия, и даже не какая-то особая Евразия. В любом случае, для того чтобы не утратить своей роли в мире, современная Россия должна проводить взвешенную, свободную от односторонности политику как на Западе, так и на Востоке.

По существу сквозными оказались на конференции две другие темы: «Россия и Китай» и «Россия и Япония». Большое место было отведено анализу образовательного пространства и его психологопедагогического обеспечения, что позволило наметить возможности интеграции национальных особенностей воспитания и обучения подрастающего поколения посредством создания международных научных школ и научно-образовательных проектов. В этой связи высокую оценку получил опыт сотрудничества преподавателей и студентов НГПУ с Шаньдунским и Хоккайдским университетами.

Проблемы образования заняли большое место уже на первом пленарном заседании. В открывавшем его совместном докладе ректора НГПУ П. В. Лепина и проректора А. Ж. Жафярова был поставлен вопрос о совершенствовании моделей обучения в России с учетом опыта развитых стран Запада и Востока. Авторы высказались в пользу 11-летнего образования, отстаивали идею перехода от принудительной по своей сути системы образования к личностно ориентированной, когда основное место отводится тем дисциплинам, к которым те или иные ученики расположены от природы. Е. В. Руден-ский, генеральный директор Института психологии личности, посвятил свое выступление интеракционистской концепции формирования личности в процессе обучения; по его мнению, она позволит преодолеть кризис полноценного социального функционирования

личности, от которого сильно страдают подростки в современной России. Сравнительный анализ роли общечеловеческих и национальных ценностных ориентаций в образовательных системах России и Японии был предложен Т. Л. Павловой (НГПУ), отметившей, в частности, что сейчас в Японии предпринимаются попытки отойти от традиционной системы воспитания исполнителей, разработать нетривиальные методики подготовки творческих личностей. При этом, хотя, по опросам газеты «Асахи», лишь 4% японцев заявили о том, что «любят Россию», определенные возможности сотрудничества в области образования между двумя странами сохраняются, так как в Японии издавна существует традиция творческого освоения русских педагогических идей.

Как и положено, на пленарном заседании прозвучали доклады, тематически тяготевшие к разным секциям. Так, О. И. Ивонина (НГПУ) в докладе «Россия между Востоком и Западом: этапы и результаты поисков российской идентичности» подчеркнула, что «мечтами о будущем Россия была устремлена на Запад, исторические судьбы неумолимо связывали ее с Востоком». Она пришла к выводу, что пограничное положение России между Западом и Востоком на протяжении нескольких веков определяло процесс поисков российской идентичности, делало его сложным и мучительным, и поиск этот так и не привел к созданию действительно общенациональной программы, имевшей бы практическое политическое значение.

Обстоятельный доклад В. М. Алпатова (ИВ РАН, Москва) был посвящен основным этапам языковой политики в СССР; в нем было показано, что в 20-е годы — первой половине 30-х годов преобладала политика, направленная на всестороннее развитие функций всех языков страны, включая и малые, тогда как в дальнейшем, при формальном сохранении прежних лозунгов и установок, главным стало распространение русского языка среди нерусского населения, что фактически означало возвращение к дореволюционной политике.

Вообще для пленарного заседания было характерно довольно удачное сочетание «глобальных» докладов на темы, уже неоднократно исследовавшиеся и обсуждавшиеся, с докладами, казалось бы, более частными, но привлекавшими внимание аудитории новизной или острой актуальностью сюжета. Например, В. А. Ламин (Институт археологии и этнографии СО РАН, Новосибирск) рассказал об активно разрабатывавшемся в 20-40-е годы, но так и не осуществившемся проекте создания в Индигской губе (Баренцево море) крупного океанского порта, а Е. В. Робонен (Красноярский госпед-

университет) — о международных связях Красноярска со странами Востока в конце уходящего столетия. Ж. А. Ермекбаев (Кустанай-ский университет им. А. Байтурсынова, Казахстан) представил два доклада, в одном из которых речь шла о роли Оренбурга как центра казахской культуры и русско-казахского культурного взаимодействия в XIX — первой половине XX века, в другом — о современном состоянии казахского языка и культуры на территории России, формировании здесь национально-культурных обществ. Еще один казахский ученый из Кустаная. А. А. Айтмухамбетов, подготовил два доклада, наоборот, на «вечные темы», еще более тематически близких друг другу, чем у его коллеги: «О формировании интеллигенции Казахстана» и «Роль интеллигенции в организации политической партии Казахстана в начале XX века».

Переходя к секционным заседаниям, в первую очередь следует отметить очень широкий спектр проблем, обсуждавшихся на педагогической секции, а также ее выраженную диалогичность. В самом деле, здесь прозвучал интересный доклад Масанао Такэда (Хоккайдский университет) о причинах детской жестокости в Японии и возможных способах борьбы учителей и специалистов по детской психологии с этим феноменом; здесь свой второй доклад сделала Т. Л. Павлова, посвятив его вопросам международного сотрудничества Японии в сфере образования, истории изучения в этой стране наследия А. С. Макаренко; а З. И. Лаврентьева и Т. Е. Орлова (обе — НГПУ) сконцентрировались на методах восточной педагогики, перспективах их интеграции с методами западной в образовательном поле России. Примечательно, что несколько докладов были подготовлены учителями новосибирских школ, обобщивших в них свой опыт; среди них особо следует отметить доклад учителей Восточного лицея (авторы А. Н. Дахин, В. С. Ивасюк, С. И. Ступина).

Мотивы межкультурного диалога, естественно облегчаемого практическим сотрудничеством педагогических учреждений, отчетливо прозвучали и на секции «Культурные ценности Востока в ретроспективе и перспективе». Именно на ней выступили со своими докладами все китайские участники из Шаньдунского педагогического университета: Дон Цзимин («Эволюция политических и социокультурных стереотипов взаимовосприятия Востока и России в новую эпоху»), Ли Юнькан («Чайная торговля от Кяхты до Ханькоу» и «Размышления о контактных национальностях России»), Ли Хон-шэн и Го Дасон («Китайские праздники и обычаи и их изменения в XX веке»). А с российской стороны можно выделить доклады

А. А. Черноброва (НГПУ) о методике лингвокультуроведческого анализа, позволяющего сравнить, как в языке отражается мировоззрение; А. Л. Ковалевой (НГПУ), сопоставившей развитие науки о языке в России и в Китае; Н. Г. Петровой (НГПУ) — об отражении восточной философии в творчестве К. Д. Бальмонта; Т. А. Екимо-вой (Челябинский госуниверситет) — о восточных сюжетах у Саши Черного; М. Ю. Дубровской (Новосибирская государственная консерватория им. М. И. Глинки) — о связях видного японского композитора Ямада Косаку (1886—1965) с русской музыкальной культурой; Л. М. Красовицкой (НГПУ) — о скрещении западных и восточных традиций в творчестве современного сибирского скульптора В. Те-лишева.

Для секции, посвященной роли и месту психологии в структуре восточной культуры, было характерно преобладание докладов, авторы которых отдали предпочтение сравнительному анализу западного, российского и восточного материала. Е. А. Алисов (Сибирский филиал Российского института культурологии, Омск) сопоставил механизмы самосознания человека Запада и человека Востока; Н. П. Аникеева (НГПУ) сравнила древнекитайское учение фэн шуй и современную отечественную психологию, опирающуюся на идеи Л. С. Выготского; Ю. Д. Мишина (НГПУ) — проблему личностной активности в западной и восточной культурах; О. А. Шамшикова (НГПУ) — мотивации студентов разных национальностей (американцев и китайцев, американцев и русских и др.). На секции социокультурной психологии развития личности сравнительный метод также был не обойден вниманием; здесь можно назвать доклады А. М. Егорычева (Кустанайский госуниверситет) «Восточная культура и ее возможное влияние на личность современного человека» и Д. И. Недоступенко (НГПУ) «Россия и Восток: проблемы формирования научного сообщества». Кроме того, здесь же был представлен целый блок сообщений, посвященных буддизму и индуизму. Наконец, В. В. Сокольников вместе с Ван Ци (оба — НГПУ) попытались предложить систематизацию особенностей национального характера китайцев; авторы отметили. что большинством исследователей китайцы характеризуются как высокосоциальные, практичные и эклектичные люди с сильной коллективной ориентацией, хотя в последнее время под влиянием модернизации наблюдается отход от социальной ориентации к индивидуалистической.

Доклады, сделанные на секции «Археология и этническая история», оказались более разбросанными тематически и не столь близ-

кими методологически. Впрочем, этого и следовало ожидать, так как в отличие от предыдущих данная секция была выделена не по проблемно-дисциплинарному, а только по дисциплинарному принципу. Это не могло не сказаться отрицательным образом на целостности впечатления. Тем не менее на секции было много интересного. Например, доклад Ю. А. Окуня (Южно-Уральский госуниверситет, Челябинск) «Россия и Восток в творчестве М. И. Ростовцева», доклад Т. П. Волковой (Институт истории и этнологии им. Ч. Вали-ханова, Алматы, Казахстан) «Трансформация конфессиональной идентичности переселенческого крестьянства Казахстана конца XIX — начала XX века», доклад С. Н. Жарова (Южно-Уральский госуниверситет) «Отражение неправовой защиты в декоративноприкладном творчестве», доклад Н. А. Томилова (филиал Объединенного института истории, филологии и философии СО РАН, Омск) «Сибирская культурная провинция, ее место и роль в мировом культурном поле», сообщение В. Г. Дацышена (Красноярский госпедуниверситет) «Казаки — китайцы (из истории межнациональных отношений на западном участке российско-китайской границы)», сообщение Г. В. Гедвило (Иркутский госуниверситет) «Азербайджанцы в Иркутске: положение и проблемы взаимодействия с принимающим обществом» и др.

Наименее удачной оказалась секция, громко названная «Россия и Восток на пороге XXI века: этапы и результаты макроисторичес-кой динамики». И не потому, что изобиловала слабыми докладами, (об изобилии вообще говорить трудно, так как она собрала всего 10 участников), а потому, что содержание включенных в нее докладов в общем-то мало отвечало заявке на анализ «макроисторической динамики». Хотя сами доклады — например, В. А. Моисеева (Алтайский госуниверситет) «Русские ученые и путешественники XVIII — начала XIX вв. о государственности и ханской власти у казахов», М. Ж. Абдирова (Казахский государственный аграрный университет) «О месте и роли хана Кучума в истории Сибири и Казахстана» или В. И. Дятлова (Иркутский госуниверситет) «“Желтый вопрос” в государственной Думе дореволюционной России» — ничем не уступали лучшим докладам на других секциях.

К сожалению, никто из авторов настоящего обзора не смог побывать на заседаниях секции «Онтология и теория познания в философии России и Востока». Стоит пожалеть об этом, судя по тезисам докладов. И все же тезисы не дают возможности составить полное

представление о докладах, поэтому мы воздерживаемся от каких-либо оценок.

В заключение хотелось бы отметить, что работа конференции убедительно продемонстрировала значительное расширение и углубление исследований по проблемам взаимодействия России и Востока. Необходима новая встреча — и мы надеемся, что в 2001 году она непременно состоится.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Валкенир Э. К. О третьей конференции «Россия и Восток: проблемы взаимодействия» (и немного о двух предыдущих) // Вестник Евразии, 1996. № 1(2). С. 170—178. См. также: Восток, 1993. № 4. С. 163-167; 1994. № 4. С. 199-201.

2 Панарин С. А, Томилов Н. А. Россия и Восток: проблемы взаимодействия // Восток, 1998. № 1. С. 163-166.

Владимир Алпатов, Ольга Ивонина, Сергей Панарин

Владимир Михайлович Алпатов, заместитель директора Института востоковедения Российской академии наук, Москва.

Ольга Ивановна Ивонина, доцент Новосибирского государственного педагогического университета, Новосибирск.

Сергей Алексеевич Панарин, заведующий отделом стран СНГ Института востоковедения Российской академии наук, Москва.