Построение гражданского общества и проблема сохранения православной семьи и брака

Н.В. Асонов

Как показывают события последних лет, главным содержанием XXI в. выступает борьба цивилизаций за свое выживание. Она стала определять не только характер политической жизни планеты и связанное с этим обострение межнациональных и межрелигиозных конфликтов, но и отношение к традиционным социальным институтам и ценностям. Одним из таких институтов является семья.

В советское время, когда тоталитарное господство коммунистической идеологии подавляло любые альтернативные представления о семье и браке, граждане были вынуждены строить семейные отношения согласно требованиям партии. Поэтому семья как небольшое объединение (союз) граждан могла полноценно существовать, если она создавалась «в соответствии с целями коммунистического строительства». Только в этом случае, согласно Статье 53 Конституции СССР 1977 г., власть соглашалась брать семью под защиту государства и «проявлять заботу о семье»1. Подобный идеологический диктат обрывал связь значительной части населения с ее традиционными семейными ценностями, восходящими к православной доктрине социальных отношений, с которой в той или иной степени исторически связана жизнь более чем 85% граждан.

Упразднение социалистической системы позволило россиянам вернуться к традиционным истокам межличностных отношений. И хотя идеологическая составляющая новой модели политической системы общества, обращенная лицом к либеральным нормам жизни, в вопросах организации семьи и брака констатировала свою близость к коммунистическим требованиям, она не стала препятствовать складыванию семьи в рамках православных устоев.

С одной стороны, это был несомненный шаг вперед. Он позволил супругам формировать свои отношения согласно требованиям их веры и тем самым укреплять на низовом уровне национально-религиозную культуру славяноправославной цивилизации. Но, с другой стороны, Церковь по-прежнему была отделена от государства, а вместе с государством от Церкви оказалась отделена семья как важный элемент институциональной подсистемы общества. Поэтому господствующая политическая сила не могла поставить требования Церкви к организации семьи выше своих (либеральных) требований, и воцерковлен-ный гражданин России оказывался перед неразрешимой дилеммой. Дело в том, что, вступая в брак, он должен неизбежно нарушить один из основных законов,

1 Конституция СССР 1977 г. // Конституция СССР и развитие советского законодательства. М., 1983. С. 41.

которые ему предписывались светской и духовной властью. Встав на сторону Церкви, такой человек, мысля глобально, понимал, что Россия возглавляет одну из самых больших и древних цивилизаций — славяно-православную. Эта цивилизация в сущности не принадлежит ни Востоку, ни Западу. Она остается глубоко самодостаточным образованием, социальные идеалы которого покоятся на принципах, выработанных православной патристикой и первыми Вселенскими Соборами. Важной юридической базой данной цивилизации остается «Церковное право», определившее специфику православных семейно-брачных отношений.

В то же время целый ряд ключевых аспектов нормативно-правовой базы, утвержденной в рамках данной цивилизации, в силу их несоответствия стандартам либеральной морали отвергается Конституцией Российской Федерации, принятой в 1993 г., и нормативными документами, регулирующими, в частности, семейно-брачные отношения.

Таким образом, сложность ситуации для верующего человека состоит в том, что он не может и не имеет морального права перед Богом быть «слугой двух господ». Как писал в свое время патриарх Кирилл, «православие — это не только знания или вероучения, но в первую очередь религиозный образ жизни, которому мы должны научить наших детей, а такой образ жизни предполагает в первую очередь способность людей положить религиозную мотивацию в основу своей личной, семейной, общественной и даже профессиональной деятельности». Объясняется это тем, что «духовное перерождение человека происходит не в вакууме, а в реальном и живом контакте с людьми, в первую очередь в семье»2.

Представления же о семье любого светского государства, каким бы оно ни было по своей социально-политической организации, согласно учению Церкви, носят ложный характер, поскольку в основе данных представлений отсутствует Божественное начало. В итоге проблема спасения души и связанных с этим требований к организации семьи и поведению ее членов снимается как ненужная. Взамен светское право, которое не имеет Божественной санкции, предлагает супругам строить на земле свой рай в соответствии с социальной доктриной господствующей политической силы. Ее главным критерием выступает счастье человека. Оно оказывается выше любви к Богу, к своей родине, к своему народу и предусматривает полное равноправие супругов в семейных отношениях в независимости от их веры.

В данной связи представители Православной церкви указывают на двойственную природу бытия, подчеркивая, что ее сущность тесно связана с трактовкой в рамках семейно-брачных отношений такой категории, как «свобода». В отношениях между супругами, как и в отношениях между представителями иных социальных институтов, нет места некой абстрактной свободе или свободе, содержание которой определяется идеологическими соображениями власти. Здесь любая свобода носит внепартийный характер. Она либо приводит к удовлетворению «греховных» потребностей, либо уводит от них.

2 Митрополит Кирилл. Вызовы современной цивилизации. Как отвечает на них православная церковь. М., 2002. С. 3-4.

Защищая либеральную (или коммунистическую) идею свободы как таковую (без учета ее двойственной природы, вытекающей из двойственной природы самого бытия), светская власть «забывает», что «в православии подлинная свобода обретается в освобождении от власти греха, от... злого начала. Эта свобода подразумевает нашу способность подчинять свою волю воле Господа. Либеральная же идея не призывает к освобождению от греха, ибо само понятие греха в либерализме отсутствует»3. Таким образом, «Семейное право» светского государства предоставляет человеку в первую очередь свободу «для греха», а свобода «от греха» остается характерной чертой «брачного права Церкви», которое никогда не ставило любовь к семье на первое место.

В иерархии православных ценностей, исходящей из того, что любовь выступает синонимом самопожертвования, данный вид любви занимал предпоследнее место. Выше нее стояла любовь к Богу, поскольку Он Сам есть Любовь, Спаситель и «Податель жизни». Следующей по значению была любовь к царству (авторитарной форме правления), поскольку ослабление нравственности в людях ради спасения их души заставило ужесточить закон и помимо «Царя Незримого» поставить зримого (земного) царя, наделив его власть карательной функцией и резко ограничив круг социальных свобод граждан, идущих на удовлетворение греховных устремлений. Третий уровень занимала любовь к нации (государству), т.к. от Бога каждый народ имеет свой удел — свою национальную «квартиру», и менять ее, переезжая на жительство в другое государство, никому не дано Свыше. Ниже семейных отношений ставилась любовь к личности, т.е. к любому человеку, которому ты оказываешь помощь. Правильная семья воспринималась как союз людей, помогающих друг другу в первую очередь быть, а не жить лучше, и тем самым работающих на спасение души каждого домочадца.

Надо сказать, что само понятие брака как «союза мужчины и женщины, общение жизни, соучастие в божеском и человеческом праве», вошедшее в 49-ю главу «Кормчей книги», впервые было сформулировано в таком виде еще в III в. н.э. римским юристом Модестином. Византийский «Номоканон» дополнил его замечаниями об основных свойствах брака: физическом (построенном на принципе моногамии), этическом (строящем общение супругов во всех жизненных отношениях) и религиозно-юридическом (подразумевающем «соучастие в божеском и человеческом праве»).

Существенной особенностью православной семьи было отсутствие равенства между мужем и женой. Жена имеет большую слабость к греховным страстям (отсюда исходит понятие «слабого пола»), следовательно, нуждается в постоянной опеке со стороны мужа. Поэтому Апостол Павел требовал: «жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви. Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем». «Жена да боится своего мужа». «А учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление»4.

3 Митрополит Кирилл. Вызовы современной цивилизации. Как отвечает на них православная церковь. М., 2002. С. 41-43.

4 Библия. Еф. 5, 22-25, 28-30, 31-32, 33; Тим. 2, 12-15.

Комментируя учение Апостола Павла о браке и семье, Архиерейский Юбилейный Собор 2000 г. в принятых им «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» подчеркнул, что «Церковь не может превратно толковать слова Апостола Павла об особой ответственности мужа, который призван быть «главою жены», любящим ее как Христос любит Свою Церквь, а также о призвании жены повиноваться своему мужу, как Церковь повинуется Христу»5.

Система ценностей светского государства, заставляющая женщину возлюбить свою социальную свободу и раскрепощающая ее, по мнению Церкви, вступает в противоречие с известным замечанием Апостола Петра: «Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно перед Богом»6. Как указывал в своих сочинениях Иоанн Златоуст, поистине честная жена не будет украшать себя, идя на люди, ибо делает она это не для мужа, но для себя, чтобы другие мужчины оценили ее внешнюю привлекательность, а это можно трактовать как скрытую форму распутства.

Поскольку одной из важнейших функций православной семьи является взаимная помощь супругов в духовно-нравственном совершенстве, помогающая в спасении души, то и поводы для расторжения брака сводятся к нулю. «Церковное право» указывает, что Господь назвал прелюбодеяние единственным основанием для развода. Причем к прелюбодеянию относится не только физическая измена жены своему мужу, но и ее участие без разрешения мужа в некоторых культурных программах, характерных для светской жизни общества. В частности, прелюбодеянием считалось участие жены против воли мужа в пиршествах с посторонними мужчинами, мытье с ними в бане, отлучение из дома и ночевка в доме родителей, посещение без ведома супруга спортивных состязаний и театральных представлений. Основанием для развода со времен византийского права стало покушение на царя или злой умысел против него, а также недонесение начальству о подобном умысле; покушение на жизнь супруга и аборт.

Однако Василий Великий запрещал требовать жене расторжения брака на основании прелюбодеяния ее мужа, хотя в своем 9-м правиле указывал, что если муж, отступив от жены, войдет в интимную близость с другой женщиной, то и он есть прелюбодей, как и та, которая привлекала к себе чужого мужа.

Касаясь вопроса, связанного с количеством вступлений в брак, «Церковное право», ссылаясь на того же Василия Великого, считает, что второй брак разрешается только невиновному супругу, оговаривая при этом, что это все равно предосудительная уступка чувственности. Заключение третьего брака, согласно 50-му правилу Василия Великого, оправдания со стороны церкви не имеет, т.к. на троебрачие нет закона; поэтому третий брак не составляется по закону. «На таковые дела взираем как на нечистоты в Церкви», — утверждает вслед за Василием Великим Русская Православная Церковь.

И все-таки в качестве исключительной меры Церковь иногда разрешает разведенному мужчине жениться в третий раз, т.к. это лучше, «нежели распутное

5 Цит. по: Протоиерей Владислав Цыпин. Курс церковного права. Клин, 2002. С. 573.

6 Библия. 1 Пет. 3, 1-4.

любодеяние». Причем третий брак можно заключить только в том случае, если брачующийся был моложе 40 лет, а максимальный возрастной предел ограничивался для женщин 60 годами, для мужчин — 70. Зато со времен Константинопольского патриарха Николая, при котором в 920 г. был составлен «Томос единения», никто не должен дерзать вступлением в четвертый брак. Заключение подобного брака должно быть немедленно расторгнуто.

Неуместной уступкой свободе «для греха» считает Церковь заключение брачных союзов между представителями разных религиозных конфессий. В основе ее негативного отношения к подобным бракам лежат слова Апостола Павла, сказанные им жителям Коринфа, принявшим христианскую веру: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою?»7 Данную мысль в последующие века активно развивали такие отцы церкви, как Тертуллиан, святой Киприан, блаженный Феодорит и блаженный Августин. В итоге 72-й канон Трулльского Собора определил: не стоит православному мужчине с женщиной другой веры заключать брак, также и православной женщине с неправославым мужчиной вступать в семейные отношения. Если подобный факт будет усмотрен, то такое незаконное сожитие следует немедленно расторгнуть.

Современная Православная Церковь сохранила в смягченном варианте традиционный подход к этой проблеме. Ее «Основы социальной концепции.» подчеркивают, что в соответствии с древними каноническими предписаниями Церковь и сегодня не освящает венчанием браки, заключенные между православными и нехристианами, одновременно признавая таковые в качестве законных и не считая пребывающих в них находящимися в блудном сожительстве.

Коммунистическая и либеральная идеология выступают за подобные браки, полагая, что они укрепляют союз и дружбу между народами, интернационализируют и развивают национальные культуры, способствуя укреплению взаимопонимания между людьми разных цивилизаций, подавляют в них чувство ксенофобии.

Однако в этом случае ставится под вопрос сам факт выживания в рамках светского государства любой цивилизации, в том числе и славяно-православной, ибо ее разрушение получает соответствующую юридическую поддержку власти уже на клеточном (семейном) уровне, позволяющем гражданину формально относиться к требованиям той Церкви, к которой он исторически причастен. Тогда как желание следовать в полном объеме церковным правилам неизбежно приведет его к пониманию того, что светская власть «попущена», а не поставлена Богом. Борьба же с ксенофобией, в сущности, сводится к умению смотреть на зло как на добро.

На этом основании можно сделать вывод, согласно которому холодная война с развалом СССР не закончилась, а перешла во вторую стадию борьбы цивилизаций за свое выживание. Она будет продолжаться до тех пор, пока светский взгляд на семью и брак не одержит в России тотальную победу. Этот факт возвестит об окончательном поражении нашей страны как центра славяно-православной цивилизации.

7 Библия. 2 Кор. 6, 14.