© И.А. Денисова, 2005

ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ

О СООТНОШЕНИИ ПОНЯТИЙ «ТЕЛО» И «ДРУГОЙ» В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ КУЛЬТУРЫ

И.А. Денисова

В категориальный аппарат философии культуры со второй половины XX в. включается новое понятие «тело», символизирующее собой концептуальный «сдвиг» в понимании субъекта. Его происхождение связано с наличием в классической философии бинарных оппозиций, противопоставляющих тело духу, телесность — сознанию, мышление — чувственности. В данных оппозициях тело противостоит субъекту как его «иной».

Понятие «тело», в его специфической трактовке в русле неклассической философии, явилось основанием пересмотра в рамках психоанализа, феноменологии и экзистенциализма рационалистической трактовки субъекта. При этом оно дополняется, а часто — и подменяется термином «телесность», которое в рамках данной статьи будет трактоваться как, одновременно, базовое свойство тела и способ его существования. В задачи данной статьи входит рассмотрение трансформаций понятия «тело» в различных теоретических контекстах и обозначение его значимости для философии культуры.

Определение тела как «иного» субъекта позволяет применить его в исследовании еще одного значимого элемента понятийного аппарата современной философии культуры — понятия «Другой». Это — одно из наиболее часто используемых понятий современной философии культуры; рассмотрение его пока почти полностью относится к области историко-философских исследований, поэтому представляется важным выявление его общетеоретического потенциала, в частности, в философском анализе культуры.

Впервые в оформившемся виде применение понятий «тело» и «Другой» в альтернативной концепции субъекта встречается в феноменологии Э. Гуссерля и М. Мерло-Пон-ти и экзистенциализме Ж.-П. Сартра. Взаимодействие тела и Другого в этих концепциях исследуется в рамках проблемы конструирования субъекта. Тело прочитывается как объект, подлежащий вниманию Другого, как «тело-для-Другого», первичная основа сосуществования. Не только тело есть Другой по отношению к Я, но и Другой для Я и Я для Другого есть, прежде всего, тело.

Развернутый анализ тела как Другого и тела Другого содержится в работе М.М. Бахтина «Автор и герой в эстетической деятельности»1. Отношение к Другому, по мнению Бахтина, это отношение эстетическое. Он формирует понятие «видения», по своему значению сходное с понятием «взгляд», используемым Ж.-П. Сартром; видение — пристальное внимание к Другому, в котором он схватывается в своих внешних, ему самому недоступных свойствах. Другой формируется «на границах» тела, он очерчивает пределы Я. Полнота личности недоступна без Другого, представление Другого о себе формируется только при участии Я. Таким образом, в результате анализа обнаруживается специфически социальное содержание телесности.

Дальнейшее развитие концептуальная связка «тело-Другой» получает в философии постмодерна. Пафос, отличающий философию постмодерна, прежде всего состоит в утверждении подчиненного положения, занимаемого телом и телесностью в системе культуры.

Эти понятия используются в постмодерном проекте «деконструкции» метафизики, а за ней — и существующей системы европейской культуры. В качестве инструмента деконструкции ее создателем Ж. Деррида используется обнаружение и обращение парных оппозиций, образующих систему категорий и смыслов метафизики. В числе наиболее важных пар терминов называются сознание/тело и Я/Другой. «Я», субъект — субстанция и/или конструкт метафизики, следовательно, необходимо его «обратить», перевернуть оппозицию. Тело — знак, символ — элемент письма (не звука, поскольку метафизика построена на фонетическом письме), поэтому оно включается в новую онтологию.

Исследование судьбы телесности обнаруживает социальное измерение жизни тела. Телесные практики разделяются в соответствии с действием власти на предписанные и запрещенные. Возможность этого разграничения обусловлена действием «тела-канона» — первичного формирующего действия социального порядка2. Поэтому один из методов прочтения тела как Другого — изучение маргинальных, пограничных культурных практик. Их разработка представляет собой начальный этап построения альтернативной системы культуры. В обращении к маргинальным практикам и концептам акцент проставляется на «отвратительном», «грязном», «телесном низе».

Разрушение целостности культуры, желаемое и констатируемое представителями философии постмодерна, сопровождается разрушением тела-канона. В соответствии с изменениями, происходящими в культуре, тело изменяется, приобретая вид «тела без органов». Концепт «тела без органов», формулируемый в русле шизоанализа Ж. Делеза и Ф. Гваттари, доводит требование «снятия» субъекта до логического завершения: единство восприятия тела распадается на множество единичных ощущений. А точнее, это тело, лишенное образа, опосредующего взаимодействие Я со средой.

Подобная трактовка тела представляется незавершенной; обращение к работам Р. Жирара позволяет расширить представление о роли этой демонологизированной телесности в становлении символического порядка культуры.

В концепции Жирара иначе соединяются Другой и его тело, принимающее измененные, чудовищные формы. В его концепции в качестве определяющего механизма культу-

ры назван мимесис — подражание. Мимесис порождает насилие, разрывающее общность индивидов. Насилие имеет свойство распространяться, приводя к миметическому кризису, в котором индивид не может отделить себя от соперника. Измененное тело — это тело «чудовищного соперника», возникающего в «галлюцинаторной фазе» миметического кри-зиса3. Жертвоприношение символизирует установление порядка культуры. Тело как тело жертвы основывает единство человеческих общностей и поэтому — священно. Тело символизирует и буквально воплощает, то есть делает материальным единство общности 4. Неотъемлемый атрибут священного — чудовищность, ужасный облик, нечеловеческий характер или по меньшей мере неординарные черты. Таким образом, тело «чудовищного соперника» не является каноническим телом, но устанавливает единство общности, которое является исходным пунктом формирования любых канонов.

В своем анализе механизма распространения насилия Жирар ссылается на антропологический анализ «нечистоты» и «отвращения», проводимый Мери Дуглас в знаменитой работе «Чистота и опасность». Расширенное рассмотрение данного анализа позволяет более подробно рассмотреть символическую ценность этих явлений для формирования и поддержания тождества членов общности. «Чистое» и «нечистое» — способ упорядочения реальности, основанный на символике грязного и чистого. Речь идет о символическом закреплении установленного порядка культуры. Опасность нарушения символического порядка, определяющего единство общности, кодируется как нечистое. В жизни рассматриваемых Дуглас обществ огромное значение имеют ритуалы очищения. Ритуал эк-стернализирует и систематизирует опыт — средство символического контроля над реальностью.

Интересно, что различение «своего» и «чужого», предписанного и незаконного, подкрепляющего социальный порядок и разрушающего его Дуглас связывает с контактами общества и внешней, чуждой среды. Возможно, в символике «нечистоты» в данном исследовании маркируется интервенция культуры, нарушение символического порядка, или ситуация обмена между порядками.

В символическом порядке, изображенном Дуглас, к «иному», «нечистому» ближе всего стоящие на высшей и низшей ступени социальной иерархии. Таким образом, члены

84 И.А. Денисова. О соотношении понятий «тело» и «Другой» в современной философии культуры

общности, находящиеся ближе к границам целого, контактируют с Другим. То есть позиции «телесных» концептов «чистое» и «нечистое» определяют социальный статус членов общности.

Исследование соотношения понятий «тело» и «Другой» в контексте современной философии культуры позволяет констатировать высокую значимость использования теоретической связки «тело-Другой». Методологический потенциал этих понятий особенно значим для проблемы субъекта, само существование которого ставится под сомнение в некоторых современных культурологических теориях.

На уровне рассмотренных концепций можно констатировать также наличие тенденции к отелесниванию, эстетизации Другого. По всей видимости, этот процесс отвечает логике развития постсовременной культуры: эстетика заменяет метафизику по мере того, как субъект заменяется телом. Примечательно, что для большинства рассматриваемых концепций характерно определение познания, являющегося формой существования рационального субъекта как формы насилия, поглощения объекта (Ж.-П. Сартр называет данное отношение «пищеварительной метафорой»5). Следствием данной позиции можно назвать появление в современной российской философии своего рода альтернативы теории познания — философии осязания 6.

Выявление методологического потенциала исследования соотношения понятий «тело» и «Другой» приобретает особую значимость в связи с проблемой опыта. Опыт — это специфически человеческий способ освоения действительности, играющий важнейшую роль в формировании и поддержании целостности культуры. Опыт в смысле обретения, закрепления и особых способов распространения «информации» — это процесс такого «соприкосновения» человека с иной, отличной от него действительностью, которое оставляет после себя некоторый «след» (в качестве «открывшегося», «узнанного», «усвоенного», «пережитого») 7. Опыт тела, переживание телесности —

один из первых элементов опыта. Тело соотносится с Я как внешнее, как его Другой. Методологическая значимость использования понятий «тело» и «Другой» в философии культуры связана именно с диагностикой и прогнозированием состояния целостности культуры.

В частности, изменение базовых представлений об источниках и сущности опыта связано с принципиальными изменениями представлений об организации культуры. Использование анализа соотношения представлений о теле и Другом позволяет, в частности, по-новому взглянуть на некоторые положения постмодернистской философии.

Как уже было сказано, тело — первый элемент опыта, связанный с опытом внешнего Другого. В «эстетике существования» М. Фуко предлагается программа «точечного сопротивления власти». В центре этой программы находится утверждение о необходимости построения индивидуальных телесных практик. В русле анализа, проводимого в данной статье, это положение может трактоваться как требование конструирования индивидуального опыта субъекта и может быть обозначено как «телесный конструктивизм».

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Бахтин М. Автор и герой в эстетическом творчестве // Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 7—180.

2 Подорога В. Феноменология тела. М., 1995. С. 22.

3 Пигалев А. И.Р. Жирар и М. Хайдеггер: о смысле «преодоления метафизики» // Вопросы философии. 2001. № 10. С. 155.

4 Там же. С. 156.

5 Сартр Ж.-П. Основная идея феноменологии Гуссерля — интенциональность // Проблемы онтологии в современной буржуазной философии. Рига, 1988. С. 318.

6 Эпштейн М. Тело на перекрестке времен. К философии осязания // Вопросы философии. 2005. №° 8. С. 72.

7 Пигалев А.И. Культура как целостность. Волгоград, 2001. С. 126.