К. М. Курленя

О ФОРМИРОВАНИИ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ПОДХОДА К НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ КУЛЬТУРЫ

В статье рассматриваются преимущества и ограничения, обусловленные тем, какой ракурс применяет ученый, анализируя свой объект изучения. Наиболее существенные отличия обнаруживаются при сравнении методов, опирающихся на ранее созданные исторические описания и документы, и подходов, основанных на свидетельствах историка-очевидца. Учет этих отличий необходим при обосновании итоговой исторической оценки культурных процессов, особенно если эти процессы лишь недавно отошли в прошлое, либо и сегодня продолжают оставаться достоянием «текущего исторического момента».

K. Kurlenya

FORMATION OF THE RESEARCH APPROACH TO THE NEWEST HISTORY OF CULTURE

Formation of a historian's research position essentially influences the final result of his/her work. Advantages and restrictions conditioned by the view, which is used by the scientist, are considered in the article. The most essential differences are found out while comparing methods, which base on earlier created historical descriptions and documents, and approaches determined by the evidence of a historian-witness. Consideration of these differences is necessary for substantiation of the final historical estimation ofculturalprocesses, especially if these processes have only recently gone to the past or if they are remaining to be the property of the "current historical moment".

О сути исторического метода существу- смотр методологической проблематики — ет столь обширная литература, что сама дело и неизбежное, и для историка в изве-идея дать ей беглый анализ представляется стном смысле обязательное. Ибо истори-безнадежно невыполнимой. И все же, пере- ческий метод не бывает всеобъемлюще

241

КУЛЬТУРОЛОГИЯ, ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ

внутренним наблюдателем причинность и целесообразность — результат гораздо более поздних раздумий и холодных умозаключений, отстраненных от эмоциональности когда-то пережитого опыта. Именно взаимная удаленность во времени процесса переживания ситуации и ее последующего обдумывания вскрывает известную и неустранимую противоречивость позиции внутреннего наблюдателя. В итоге она рискует оказаться, по меньшей мере, невостребованной, по большей — бесполезной. И дабы избежать этих крайностей, историк обязан, хотя бы в основах методологии исследования, различать в своей научной позиции пласт личного свидетельского опыта и процесс получения из него исторической фактологии, свободной от позднейших, как бы своевременно незамеченных закономерностей.

И, наконец, невозможно обойти молчанием еще одну проблему, которую историк, выражающий точку зрения внутреннего наблюдателя, подчас не отделяет от себя, не осознает ее как внешний по отношению к себе фактор влияния. Скорее, напротив, он ощущает ее магическое очарование как наиточнейшее выражение своего индивидуального понимания ситуации, как чистое личное самовыражение. Дело в том, что внутренний наблюдатель неизбежно остается замкнутым (хотя бы в силу воспитания, образования, профессиональных интересов) в какой-то определенной социокультурной среде. Он срастается с ней, являясь как бы ее продолжением. Поэтому его личное отношение к событиям всегда в некоторой степени стремится к взаимному отождествлению с мнением той самой среды, взгляды и интересы которой сформировали его как исследователя. Здесь налицо опасность растворения тонких, многочисленных и подчас важных различий между коллективным мнением социальной группы и индивидуальным мнением историка. Вот почему позиции внутреннего наблюдателя по определению должна быть свойственна особая внутренняя напряженность, обусловленная требованием самоконтроля, сопротивления конвенцио-

нальным, точнее, корпоративным мнениям и оценкам, которые историк считает близкими собственному миропониманию.

И все же не следует думать, что позиция внутреннего наблюдателя во всем противоречива и непоследовательна, от чего историку ее надлежит всячески избегать. Напротив, у нее есть и определенные преимущества, их также следует вкратце затронуть. Главное, что при соблюдении некоторых условий, касающихся как историка, так и специфики описываемых им событий, позиция внутреннего наблюдателя оказывается единственной, дающей исследователю право свидетельствовать вообще. Следует помнить, что эта точка зрения все-таки одна только и предоставляет первичное описание фактологии, самое подробное и закладывающее основы будущих реинтерпретаций. Позиция внутреннего наблюдателя особенно эффективна, если историк последовательно и бдительно приводит в соответствие собственную непосредственную рефлексию, способ изложения, формы письма с фиксируемыми таким образом референтами. Так схватывается «дух времени», появляется эффект присутствия самой вещи. И вместе с тем нейтрализуется любая внешняя теоретическая конструкция, любая нарочитая интерпретация. Дистанция между историком и историей как будто аннулируется, текст как будто бы не содержит в себе никакой концептуально окрашенной точки зрения. Но именно в этом пункте формирования исторического исследования голос свидетеля, современника, преклоняющегося перед «фактами» и «вещами», оказывается наиболее убедительным.

Но, конечно, это не значит, что текст, появившийся в результате реализации позиции внутреннего наблюдателя будет полностью описательным, не содержащим никакой теории. Хотя на первый взгляд так и должно казаться. Это лишь будет означать, что смысл истории возникает не благодаря самопроекции автора на зафиксированную им фактологию, что смысл этот не конституирован историком. Здесь факты заклады-

его Сфинкса. То есть ученый получает свободу систематически выносить прошлому свои оценки. Однако он делает это не параллельно феноменологическому мотиву самооценки вещей, своей судьбой сплетающихся с судьбою внутреннего наблюдателя, свидетельствующего и одновременно

переживающего свое свидетельство как непосредственное живое настоящее. Его оценки — часть общей, совокупной оценочной концепции, в результате построения которой современники ученого должны узнать то, к чему устремлялись основные помыслы и интересы культуры исследуемой эпохи.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Коллингвуд Р. Дж. Идея истории. Автобиография. — М.: Наука, 1980. — С. 226.

2 Деррида Ж. Back from Moscov, in the USSR // Жак Деррида в Москве; Пер. с фр. и англ. / Предисл. М.К. Рыклина. - М.: РИК Культура, 1993. - С. 14.

3 Там же. С. 70.

4 Коллингвуд Р. Дж. Указ. соч. С. 217.