Рецензии

Армянская и грузинская миграция в Москву в цифрах и фактах

Л.В. Макарова

Осадчая Г.И., Юдина Т.Н. Миграционные процессы и миграционная политика Москвы. М.: Изд-во РГСУ 2009. 68 с. — На рус. и англ. яз.

Осадчая Г.И. Мигранты из Армении и Грузии в Москве. М.: Изд-во РГСУ, 2010. 156 с.

Миграция в Россию из бывших советских республик и особенно из республик Закавказья представляет собой постоянную тему обсуждения на всех уровнях нашего общества — от политиков на трибунах до бабушек на лавочках. Тем интереснее и важнее беспристрастные данные социологических исследований по этому вопросу, т.к. довольно часто они оказываются парадоксальными даже для специалистов. Правда, социологические научные отчеты — не самое увлекательное чтение, ведь ряды таблиц и графиков утомительны для восприятия даже для подготовленного. В то время как публицистическая подача подобной социологической информации вполне способна развенчивать укорененные в общественном сознании мифы.

Именно такому социологическому исследованию, интересному широкому кругу читателей, посвящены две монографические брошюры:

«Миграционные процессы и миграционная политика Москвы» Галины Ивановны Осадчей и Татьяны Николаевны Юдиной и «Мигранты из Армении и Грузии в Москве» Г.И. Осадчей. Исследование проводилось в 2008-2010 гг. в рамках большого международного исследовательского проекта «Comparingout-migration from Armenia and Georgia».

Первая брошюра представляет интерес прежде всего как информационно-справочный источник по миграционной политике Москвы. Представленные данные охватывают период с 1991 по 2008 г. и позволяют представить достаточно полную статистическую картину миграционных потоков из Грузии и Армении в Москву. Так, в общем объеме миграционного прироста Москвы мигранты из Армении составляют 9,9%, а из Грузии — 6,8%. При этом в 2005 г. ситуация поменялась: миграция из Грузии стала убывать в общем объеме, а из Армении — нарастать. Обратная миграция мизерна по сравнению с потоками прибывающих на постоянное место жительство. В брошюре представлены также подробные данные о половозрастной, брачной, образовательной структуре миграционных потоков из Армении и Грузии

в Москву. Особенный интерес представляет собой раздел сравнительного анализа армянской и грузинской диаспор в Москве. Так, за последние 15 лет в Москве сформировались достаточно крупные диаспоры армян и грузин, при этом прирост армянской диаспоры по сравнению с грузинской активно продолжается, и грузинская диаспора уже сейчас в три - четыре раза меньше армянской. Данные исследований говорят о том, что по мере удаленности от общего советского прошлого уменьшается связь с Грузией, большинство мигрантов из которой считали русский язык родным, и увеличивается поток мигрантов-армян, которые настроены на воспроизводство собственной культуры в рамках диаспоры. Кроме того, армянская диаспора отличается от грузинской концентрированностью расселения, что позволяет уже говорить об армянских районах в Москве.

В первой брошюре также представлены структура занятости армян и грузин в Москве и подробный перечень и анализ документов, регулирующих миграцию. К несомненным достоинствам монографии можно отнести дублирование текста на английском языке.

Вторую, более объемную брошюру Галины Ивановны Осадчей уже в полной мере можно назвать монографией, хотя значительную часть ее составляют таблицы-приложения результатов интервью. В целом работу можно охарактеризовать как очень подробное и детально разработанное социологическое исследование миграции из Армении и Грузии в Москву. Представлены анализ статистических документов и специальных публикаций, результаты весьма

представительных экспертных интервью, а также результаты структурированных интервью с мигрантами. В столь подробных данных многие исследователи могут найти важную для себя информацию, но особенно интересна с точки зрения социологической публицистики парадоксальность представленной картины и ее некоторое несоответствие часто встречающимся обыденным суждениям. Так, например, совершенно определенно, что подавляющее большинство приезжающих на работу в Москву не собирается возвращаться на Родину, хотя и поддерживает связь с родственниками. Вопреки сложившему представлению о том, что у выходцев из Закавказья большие семьи, социологический анализ показывает, что по крайней мере относительно армянских и грузинских семей это не так. Мигранты из этих стран чаще всего имеют в семьях не более одного ребенка или вообще не состоят в браке. Обращает на себя внимание выявленное противоречие в негативной оценке формальных условий приема мигрантов в Москве, предоставляемых властными структурами, и удовлетворенностью своего реального положения в среде мигрантов.

Так, значительная часть мигрантов из Армении и Грузии имеет уровень доходов, превышающий среднемосковский. Коммуникативные практики выходцев из Армении и Грузии представлены включенностью в российскую информационную среду и присутствием в ближнем круге друзей и знакомых местных жителей, к которым и обращаются за помощью в первую очередь. Вообще, создается впечатление, что проблемы определения стратегий миграци-

ПРОБЛЕМНЫЙ АНАЛИЗ И ГОСУДАРСТВЕННО-УПРАВЛЕНЧЕСКОЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ

145

онной политики существуют сами по себе, а реальная жизнь мигрантов в Москве — сама по себе. Более того, довольно настороженное отношение москвичей к мигрантам, выявляющееся в ходе социологических опросов, выглядит достаточно декларативным, когда речь заходит о реальных межличностных отношениях.

Конечно, изучение проблемы миграции из бывших советских республик в Россию и в частности в Москву требует не только узкосоциологического подхода, сухие цифры не дают ответов, а только предоставляют возможность интерпретации, и тем не менее отсутствие исторического и культурологического контекста дает о себе знать даже на уровне чтения данных. Так, авторы удивлены тем фактом, что мигранты и из Грузии, и из Армении не склонны обращаться за помощью в свои конфессиональные структуры. Но вопрос о различии и самом построении религиозной жизни в среде диаспор никак не рассматривается, между тем, во-первых, существует довольно принципиальное различие между армянами и грузинами в этом вопросе, которое многое объясняет. Так, армянская церковь полностью совпадает с этносом, и люди могут просто-напросто не делать никакого различия между соотечественниками и единоверцами, этот же факт во многом может служить объяснением компактного расселения армян в Москве. Грузины, напротив, в религиозном отношении не просто близки к русским православным, но и являются с ними единоверцами и могут вливаться в приходы РПЦ

совершенно без всякого различия с русскими. Именно поэтому грузины могут воспринимать общение на конфессиональном уровне как просто общение со своими местными знакомыми. Это косвенно подтверждается данными, что для армян Россия не является главной страной предпочтительной миграции: армянская диаспора значительна и в других странах мира — Иране, Франции, США. И повсюду благодаря тождественности этничности и конфесси-ональности армяне живут довольно компактно и поддерживают связь с Родиной. Можно сказать, что для армян диаспора стала формой существования этноса. Миграция армян преимущественно вызвана не столько исторической и духовной близостью, сколько доступностью. С миграцией грузин вопрос стоит совершенно иначе: для них Россия является страной преимущественной миграции, что подтверждает и большую длительность исторических связей, и, самое главное, конфессиональную общность. С этой точки зрения напряжение отношений на государственном уровне, которое сказывается на мигрантах, является проблемой цивилизационной и требует соответствующих подходов.

Результаты исследования выпущены очень небольшим тиражом — всего 300 экземпляров, хотелось бы, чтобы такого рода данные были более доступны, может быть, располагались на тематических сайтах, поскольку польза от их прочтения очевидна и возможность их использования далеко не ограничена выводами конкретного исследования.