expresses the official position of the Bolshevik Party on the new order of interconnections between power and society in post revolutionary period.

Получено 19.10.2009 г.

УДК 930.1

И.А. Журавлева, канд. истор. наук, д-р истор. наук (Гаванский ун-т), доц., (4872) 33-26-70, irajour@mail.ru (Россия, Тула, ТулГУ)

«ЗДЕСЬ ВСЕ ЕДИНО»

Веданта

Последнее время в обществе наблюдаем разлад: физики не понимают лириков, массы не понимают элиту, народы враждуют, случаются расовые столкновения и противопоставляются различные религиозные мировоззрения. Эти противоречия мешают человечеству продвижению вперед. Необходимо найти точки соприкосновения, таковые имеются, только единый мир устоит перед полным его разрушением. Только единение наук позволит разрешить такие фундаментальные проблемы, как возникновение Вселенной и эволюция человека.

Ключевые слова: системный подход, самоорганизации, трансдисциплинарный подход, единый язык, единые цели, физика, философия, биология.

Сегодня в нашем обществе наблюдаем странную картину: по мере того как физики-теоретики все глубже уходят в открытый ими микромир и пытаются объяснить зарождение и строение Вселенной, основная часть масс оказывается вовлеченной в водоворот формирующегося мировоззрения постмодерна. А это может означать отказ от вечных истин, отказ от законодательного разума, отказ от «последних вопросов» и что основными категориями, описывающими реальность постмодерна, являются плюрализм, децентрация, неопределённость, фрагментарность, изменчивость, контекстуальность. То есть явный отказ от всего того, над чем работает современное научное сообщество. Наблюдается очевидный раскол между массами и ученым сообществом. Недаром современный мыслитель Эко У. называет Западный мир, миром Средневековья, когда только священнослужители обладали знаниями, а народ изучал Священные писания по церковным росписям. Однако при явном несоответствии взглядов следует обратить внимание на тот факт, что в постмодернистском настроении прослеживается некое возвращение к мифу, его переосмысление. То есть наблюдается тяга к знаниям прошлого, того, что в свое время было отторгнуто и забыто. Таким образом, возникает склонность к формированию в сознании человека синкретичности, что и определяет архаичный тип сознания со свойственной ему универсальностью деятельности и мышления, диктующий ритуальную модель поведения [1]. Может быть, что забытая муд-

рость наших предков поможет понять выводы современных ученых, закодированных в сложных математических формулах, и объединит разрозненные миры.

Возможно, объединяющим моментом служат также и новые ценности, выдвигая на первый план такое понятие, как «информация». Широкое распространение получил термин «информационное общество», использующийся для обозначения цивилизации, в основе развития и существования которой лежит особая субстанция, именуемая «информацией», обладающая свойством взаимодействия как с духовным, так и с материальным миром человека и тем самым определяющая одновременно и социокультурную жизнь человека, и его материальное бытие[1]. Правда, на настоящий момент такая ситуация касается все-таки преимущественно западного общества, восток идет своим путем, несмотря на активное навязывание ему западных «передовых» установок.

Но и в научном мире не все гладко, гуманитарные науки не находят общего языка с естественными. Типичная картина, где все в разладе со всем. Среди физиков-теоретиков бытует мнение, что философы не могут угнаться за прогрессом естественнонаучных доктрин. В восемнадцатом столетии философы обсуждали вопросы, касающиеся возникновения Вселенной, однако в девятнадцатом и уже в двадцатом веках естественные науки слишком тесно переплелись с техникой и математикой, чтобы оставаться доступными пониманию философов или кого-либо еще, кроме немногих специалистов. «Философы сократили сферу своих притязаний настолько, что единственная задача, оставшаяся философии, это анализ языка. Какой упадок после великих традиций философии от Аристотеля до Канта!»[2]. Сразу возникает вопрос, а насколько правы физики?

На настоящий момент в мире сформировались две армии ученых: физиков-теоретиков и социобиологов. Одни пытаются определить и рассчитать пространство, время и структуру Вселенной, другие - будущее человечества и структуру общества будущего.

Казалось бы, все уже рассчитано; и Дарвин, и Эйнштейн в свое время разработали четкие теории на этот счет. Лаплас утверждал, что физические законы позволят нам по известному сегодняшнему состоянию Вселенной определить ее состояние в прошлом и будущем. Но Лаплас пошел и дальше, предположив, что подобные законы управляют и всем остальным, включая человеческое поведение. Но время идет, и вновь возникают теории, опровергающие предыдущие. Под обстрел попадают и теория Дарвина, и теория постоянства Вселенной Эйнштейна. Кто же прав? Тот, кто говорит, что «Бог не играет в кости» или те, кто считают, что все сви-

детельствует о том, что Бог — заядлый игрок, и при всякой возможности Он бросает кости.

В двадцатом веке было выяснено, что имеются противоречия в теории Дарвина и что формирование экосистем противоречит принципу конкуренции. Можно указать и причину противоречия: дарвинизм исходит из того постулата, что новшество формируется путем лучшего размножения каждого следующего варианта, но ни одного примера этому найти не удалось. На самом деле вид начинает заполнять экологическую нишу, только уже сформировавшись. Поэтому реальная эволюция идет при радикальном падении численности [3].

В 1909 году У. Бэтсон ввел понятие гена, и сразу мир биологов раскололся на два лагеря: один уверял, что дарвинизм обрел новый смысл, а другой - что в дарвинизме нет больше нужды, поскольку весь вопрос теперь не в отборе, а в том, каков механизм появления новых генов. Сто лет спустя почти все принадлежат к первому лагерю, однако вопрос из второго лагеря остался без ответа. Ответ на этот вопрос пытаются дать криациони-сты [3].

Но если мы попытаемся разобраться в сгустке этих противоречий, увидим, что не так далеки друг от друга ученые разных направлений, что ученые все-таки слышат друг друга. Примером обобщенного подхода являются попытки ученых использовать новейшие открытия в различных областях знания. Так, например, с появлением в биологии теории двойной спирали как основы всего живого, тут же возникла и социальная теория, пытающаяся объединить развитие истории и эволюцию общества на этой основе. Двойная спираль понимается современным научным сообществом как основа всего миропорядка от микро- до макромира, от естественного до искусственного, созданного человеком как источник всех малых и ми-роохватных перемен. «В геноме живого содержится двойная спираль - наследственности и изменчивости. Обе принадлежат универсальной эволюции. Обе они естественны и спонтанны. Они подвергаются воздействию внутренних сберегающих механизмов и одновременно внешним - разнородным, чаще всего случайным влияниям. Но у человека двойная спираль приобретает особые очертания и смысл, поскольку человек выходит за рамки эволюции, ибо он наделен мыслящим разумом. Я разделяю развитие Homo sapiens на собственно Историю и на социокультурную эволюцию, которая опираясь на природу, зависит от нее и вбирает ее в себя, так что точнее ее следовало бы назвать социокультурно-природной спиралью» [4].

Социокультурная эволюция явилась продолжением эволюции органической и неорганической природы. Она продолжается и ныне, незави-

симо от того хотим мы этого или не хотим. История пронткает в социокультуру, но вступает в противоречие с ней. «История есть возвратнопоступательное движение, направленное к цели, закодированной в парадигме Истории - в десяти Заповедях Господа» [4]. Витки Исторической спирали возникают в состоянии недовольства ходом социокультурной эволюции, по крайней мере, ее определенным этапом - недовольством и разорванностью единого общества. «В сравнении со временем существования человечества История недолговечна, как недолговечна жизнь индивида. История началась через миллионы лет после возникновения нашего рода и завершится, скорее всего, за миллионы лет до его исчезновения. История -всего лишь красивая золотая нить, вплетенная в серую ткань банальной эволюции» [4].

Идея о том, что возможна некая великая единая теория, определяющая существование всего сущего во Вселенной, вызывает много трудностей. Прежде всего, такая теория предположительно должна быть компактна и изящна с точки зрения математики. В теории всего должно быть нечто особое и простое. И все же, как может некое число уравнений учесть всю сложность и мельчайшие детали того, что мы видим вокруг? Начальная конфигурация Вселенной могла быть выбрана Богом или могла определиться сама по научным законам. В любом случае похоже, что все во Вселенной предопределено эволюцией согласно научным законам, так что трудно понять, как мы можем быть кузнецами своей судьбы. Можно утверждать, что свободная воля все равно иллюзия. Если действительно существует всеобъемлющая физическая теория, которая управляет всем сущим, то следует полагать, что она детерминирует и наши действия. Однако она делает это так, что ее следствия невозможно предвычислить для такого сложного организма, как человеческое существо, и, кроме того, она включает определенный элемент случайности, соответствующей квантовомеханическим эффектам.

Теоретическая физика, опираясь на квантовую теорию, утверждает, что природа ограничивает нашу способность предсказывать будущее на основе физических законов. Согласно квантовой теории невозможно ни определить с произвольно высокой точностью положение и скорость тела, ни точно предсказать ход будущих событий.

Принцип неопределенности ознаменовал конец лапласовской мечты о научной теории, модели Вселенной, которая будет полностью детерминистической: невозможно точно предсказать будущие события, если невозможно точно определить даже современное состояние Вселенной. Не может быть никакой теории. Наблюдения нельзя описать или предсказать

дальше определенной точки, за которой они становятся непредсказуемыми. Интересную мысль изложил Ричар д Фейнман: «Идея состоит в том, что когда путешественник во времени возвращается в прошлое, он попадает в альтернативные истории. Такой подход утверждает, что у Вселенной нет одной-единственной истории - правильнее считать, что у нее есть все возможные истории, каждая из которых обладает той или иной вероятностью». С. Хокинг, размышляя о квантовой теории и об эволюции, заметил: «У квантовой механики другой взгляд на реальность. Согласно ему, объект имеет не единственную предысторию, но все возможные предыстории. В большинстве случаев вероятность какой либо одной предыстории отменяется вероятностью несколько иной предыстории, но в определенных случаях вероятности соседних предысторий усиливают друг друга. И одну из этих усиленных предысторий мы видим как предысторию объекта».

До удивления согласуются предположения физиков и историков. Можем ли мы утверждать, что у Итории человечества также имеется множество параллельных историй? Российский ученый Кантор предположил, что природа парадигмы эволюции многоструйна. Каждый ее вектор направлен к своей, а не к общей для всех векторов цели. Общей цели у эволюции просто нет, а Гумилев первым осмелился сказать, что эволюция человечества - процесс и социальный, и географический, и биологический одновременно. Эволюция рас - не итог случайных мутаций, она образует параллельные ряды, не выходящие за рамки вида. Заново возник экологический эволюционизм в форме этногенеза по Г умилеву. И еще одна мысль в подтверждение сказанному: «Именно в неточном характере, в том, что она никогда не может быть нормативной, да и не нуждается в этом, кроется залог безопасности Истории» [5].

Таким образом, принцип неопределенности ознаменовал конец лап-ласовской мечты о научной теории, модели Вселенной, которая будет полностью детерминистической. Ученый мир пытается предположить путь эволюционных изменений конкретного социума, основываясь на закономерностях таких наук, как культурология и социология, но на практике это невозможно осуществить, так как в рациональные измышления вдруг включается «момент неопределенности квантовой теории», в данном случае это несовершенство разума и эмоции человека, влекущие за собой соответствующие поступки, то, что Кантор называл Историей. Именно человеческое поведение является тем моментом, который сводит на ноль расчетные предположения. Однако психологи могли бы поспорить по этому поводу. Но дело в том, что если где-то и можно определить психологиче-

ский портрет индивидуума, то никак нельзя рассчитать, кто окажется таким индивидуумом в каждом конкретном случае.

Было время, когда философия являлась наукой всех наук, на данный момент физики-теоретики отвергают это утверждение, заявляя, что философы и все гуманитарные науки всецело отстали от точных и естественных наук. Но почему возникают такие мнения среди физиков? Стоит только обратиться к восточной философии, и к радости философов и удивлению физиков встречаем те же вопросы и обсуждение тех же проблем и, что самое интересное, с выводами, очень близкими к тем, что дают современные физики, разве что эти учения возникли значительно раньше того, как появились новейшие физические теории. Физики-теоретики отчаялись найти общую закономерность развития и существование Вселенной, заходя в тупик перед вопросом: Что же вдыхает огонь в формулы и создает Вселенную? И они же заключают: «Обычный подход науки не позволяет ответить на вопрос о том, почему должна существовать Вселенная. Неужели объединенная теория столь неотразима, что вызывает к жизни самое себя?» [2]. Обратимся к учению Даосов и находим, что такие мысли возникали уже тогда: «Дао - понимается как всеобщий закон природы, как первопричина всего сущего, Дао не только первопричина, но и конечная цель и завершение бытия. Все происходит от него и все возвращается к нему. Бытие и небытие порождают друг друга» [6]. И это было написано задолго до возникновения квантовой теории. Ситуация похожа на ту, когда «змея укусила свой хвост». Нас может только радовать, что наконец-то физики нашли подтверждение древним мифам! Накопление знаний об окружающем нас мире не происходит согласно форме восходящей прямой линии, скорее имеет волновую форму. Сейчас мы подходим к пику накопления приобретенных знаний, в прошлом уже накопленных человечеством. Только современные знания уже обличаются в формулы и научные теории. В прошлом эти теории отражались в Священных писаниях. Теория относительности Эйнштейна и современная квантовая теория находят параллели в древних учениях, многие мысли из которых уже были озвучены. Немало позаимствовали из восточной философии З.Фрейд и К. Юнг для развития психоанализа.

Понятие связи пространства и времени, так обсуждаемое современными физиками, всегда занимало первенство в философских измышлениях и с давних времен существовали представления об этих феноменах. Уже в Упанишадах, с середины первого тысячелетия до н.э., содержатся рассуждения о проблеме жизни и смерти, о мироздании, о тесных взаимосвязях человека и космоса. В этих писаниях говорится о том, что «всякий

космический феномен доступен наблюдению только благодаря своей преобразующей деятельности, особенно в отсутствие состояний перехода материи, где нет более времени» [7]. То есть уже тогда люди имели представления о связи этих космических характеристиках и предполагали существование неразрывности времени и пространства. На данный момент физики-теоретики признают, что время не полностью отделено от пространства, но составляет с ним некую общность - пространство-время. Даже сообществу физиков понадобились годы, чтобы принять эти заключения. Этот вывод очень близок современной квантовой теории, стремящейся доказать, что время не существует вне пространства. Эйнштейн обнаружил множество параллелей в современной физике и в буддизме, он называл буддизм единственной религией совместимой с современной наукой.

Обнаруживается, что и теория Дарвина также имеет соприкосновения с гуманитарными науками. В дарвинизме обсуждается проблема об отборе признаков в пассивной среде, но реальная среда активна, ибо состоит из множества видов. Поэтому даже простейшая задача адаптации вида к среде должна быть формализована, как игра. Вид и среда обладают ненаправленной изменчивостью, которую сложно предопределить [8]. За существование игрового начала выступали не только биологи, но и ученые гуманитарного направления. Й. Хейзинга считает, что игра старше культуры и что уже в своих простейших формах игр а есть нечто большее, чем чисто физиологическое явление либо психологическая реакция. Реальность, именуемая Игрой, ощутимая каждым, простирается нераздельно и на животный мир, и на мир человеческий [8]. Таким образом, единая линия прослеживается во всем. Только человек не хочет признавать этого, цепляясь за уникальность именно своих заключений, закрываясь только в своей области изысканий.

Неприятие себе подобных, неприятие различных истин разделяет людей. Агрессия разделяет человечество. «Можно отдельно исследовать фундаментальные научные законы и изучать человеческое поведение, но при помощи фундаментальных законов вывести формулу поведения человека нельзя. Однако можно надеяться, что мы сможем найти применение и уму, и мощи логического мышления, развившимся в нас благодаря естественному отбору. К несчастью, он развил в нас и другие свойства, такие как агрессия» [9]. В пещерные времена и еще раньше агрессия давала преимущество для выживания и потому воспитывалась естественным отбором. Однако огромное увеличение разрушительной мощи, данное нам современной наукой и техникой, сделало агрессивность очень опасным качест-

вом, которое угрожает выживанию всего человечества. Беда в том, что агрессивные инстинкты, похоже, закодированы в нашей ДНК. Эволюция изменяет ДНК только за миллионы лет, но наша разрушительная мощь развивается так же быстро, как сейчас информационная система, то есть за два-три десятка лет. Если мы не сумеем воспользоваться разумом, чтобы управлять своей агрессивностью, у человечества не много шансов на выживание.

Время от времени науке необходимо согласовывать свои знания, совершать унификацию, что становится все сложнее, так как охватываются обширные области запасов знаний. «Эйнштейну для его изощренного синтеза пришлось пропитаться идеями Канта и Маха, их идеи помогли освободиться его разуму и найти пути к обновлению» [2].

С доисторических времен философы утверждали, что спасти человечество, можно только объединив усилия. «В противном случае Мировой Дух, уничтожив эту Вселенную, создаст через несколько световых лет другую Вселенную с новыми галактиками, может быть одна, будет похожа на нашу. А вполне вероятно, что новой Вселенной не будет. Разве не может Мировой Дух пребывать удовлетворенным в себе самом?» [4].

Библиографический список

1. Орега-и-Тассет Х. Избранные труды. М., 2004. С.307-317.

2. Hawring S. A Briefer History of Time/S

3. Чайковский Ю.В. Пятьсот лет споров об эволюции // Вопросы философии. 2009. №2. С. 71-85.

4. Кантор К.М. Очаги истории // Вопросы философии. 2009. №3. С. 33-53.

5. Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. СПб.: Кристалл, 2001. С.36-40.

6. Яковлев Л., Дубровский И., Овсянников А. Всеобщая история религий мира. М.: Эксмо, 2008. С. 473-480.

7. Грановская Р.М. Психология веры. СПБ: Речь, 2004. С.69-71.

8. Хейзинга Й. Homo Ludens. М: Прогресс традиция, 1997. С.21.

9 . Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс. М., 2003. С. 99-104.

I.A. Juravleva

It is all one hear

In modern times is possible to see and feel how everyone and everything is on war against each other. In present days science and technology give us a huge destructive power and this condition of aggression the world is on its way to destruction. If humanity is not ca-

pable to drive its intelligence in order to pacify this destructive feeling then the human being will not have an opportunity to live. It is necessary that all sciences coordinate its efforts in order to share all its results and unify them. Really “physics and philosophers ” are together more than they think but they do not want to hear each other.

Получено 19.10.2009 г.

УДК 930.25

Е.В. Сломинская, ассистент, (4872)-35-51-75, slom0712007@rambler.ru (Россия, Тула, ТулГУ)

РАЗВИТИЕ ТЕХНИЧЕСКОГО ДОКУМЕНТИРОВАНИЯ

КАК ОТРАЖЕНИЕ ПРОЦЕССОВ ГОСУДАРСТВЕННЫХ

ПРЕОБРАЗОВАНИЙ В РОССИИ XVIII В.

Масштабные преобразования петровского времени затронули все стороны жизни государства. Строительство флота и осуществление крупных фортификационных работ, городское строительство и развитие металлургии предъявляло к техническим документам новые требования. В статье особый акцент сделан на развитии инженерной графики в конкретной исторической ситуации.

Ключевые слова: технический документ, чертеж, инженерная графика, металлургия, реформы, судостроение, масштаб.

Первые упоминания о чертежах в масштабе относятся к концу 90-х годов XVII в. Официальные указы начала XVIII в. уже прямо предписывали строить по масштабным чертежам: «то всякое каменное строение, и сколько где мерою, именно описано, и та опись внесена в чертеж, который учинен по масштабу» [1, с. 469]. Чертежи, выполненные в масштабах, стали давать более правильные представления об изображаемых предметах. Но размеры с чертежей можно было снимать только в том случае, если предметы на них изображались без искажений. Изображение же без искажений получается тогда, когда вычерчивается какая-либо плоская поверхность предмета, расположенная в картинной плоскости или параллельно ей.

Первые чертежи в масштабе представляли собой изображение предмета только в какой-либо одной плоскости. Это были чертежи-планы. Чертёж-план недостаточен для изготовления любого предмета, поскольку план есть изображение лишь одной поверхности предмета и только с одной стороны. В силу этого возникла потребность дополнять планы ещё какими-либо изображениями.

В начале XVIII в. такими изображениями явились рисунки внешних видов сооружений и предметов. Рисунки имели перспективное построение и назывались «пришпектами». Искажения перспективы делали пришпекты неудобными для технических целей. Инженерная графика должна была