УДК 130.121.4

Ю. В. Маслянка

СОВРЕМЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ СОЗНАНИЯ, ПРИРОДА СУБЪЕКТИВНОСТИ И ФЕНОМЕН СМЫСЛА

Аннотация. В статье анализируются современные стратегии исследования субъективности, природы сознания и смысла. Особое внимание уделяется полемике между концепциями, редуцирующими субъективное качество психики, и концепциями, отстаивающими качественное своеобразие сознания, нереду-цируемость субъективной онтологии.

Ключевые слова: современная философия сознания, онтология субъективности, смысл.

Abstract. The article analyzes the modern strategies of researching subjectivity, nature of consciousness and meaning. The author places emphasis on controversies between the concepts standing for reduction of subjective quality of the state of mind and the concepts that defend the qualitative originality of consciousness and the ir-reducibility of subjective ontology.

Key words: modern philosophy of consciousness, the ontology of subjectivity, the meaning.

Весьма симптоматична, показательна в контексте столкновения фено-менолого-постмодернистской и объективистской смысловых парадигм [1] та ситуация, которая складывается сегодня в области исследований сознания (атаки на «бастион сознания» в англоязычной философии). Философия сознания, с нашей точки зрения, является той призмой, сквозь которую преломляются и проявляются все основные стратегии, недостатки и возможные точки роста современной мировой философии. Современная англоязычная философия сознания представляет собой довольно пестрое и на первый взгляд неупорядоченное собрание школ, течений и отдельных концепций. Вместе с тем все это многообразие упорядочивается и структурируется вокруг двух основных тенденций, проливающих свет на перспективы формирования современной смысловой системы, - прогрессивной и регрессивной.

Прогрессивная тенденция связана, с нашей точки зрения, с общей стратегией философского объективизма, или материализма. Речь здесь идет не столько о тех школах и течениях англоязычной философии (теория тождества, методологический и логический бихевиоризм, элиминативный материализм, различные формы функционализма), имея в виду которые «натурализм» и «реализм» называют «семейными» чертами англоязычной, прежде всего американской, философии, сколько о новейших концепциях неодуализма и эмерджентизма, авторы которых все чаще подчеркивают, что сознание - это естественное свойство, проявление нейрофизиологической организации мозга. Характерно то, что «классическая» дуалистическая концепция в лице ее известнейших представителей в ХХ в. - Ч. Шеррингтона, Д. Е. Эдриана, Дж. Экклса - рассматривается большинством современных авторов вскользь, как давно дискредитировавшая себя концепция, а первые варианты эмерджентной теории, где сознание трактуется как проявление Theos или Mind, и вовсе не упоминаются. Так, Дж. Р. Серл, один из крупнейших сторонников эмерджентной теории, которого, впрочем, как и Т. Нагеля, оппо-

ненты называют неодуалистом [2, с. 190], поскольку для обоих сознание обладает неэлиминируемой субъективной онтологией, пишет следующее: «Знаменитая проблема сознания и тела - источник стольких противоречий за последние два тысячелетия - имеет простое решение. Оно было доступно любому образованному человеку с того времени, как приблизительно столетие назад началась серьезная работа по исследованию мозга... Вот это решение: ментальные феномены причинно обусловлены нейрофизиологическими процессами в мозге и сами являются свойствами мозга» [3, с. 24]. Этот же смысл вложен в другое, метафорическое, высказывание Серла, всеми силами стремящегося дистанцироваться от традиционной концепции дуализма, подвергающей сомнению возможности научной рациональности в области изучения тайны сознания: «Облако философского скептицизма конденсируется в каплю нейронауки» [3, с. 87].

Вторая, регрессивная, тенденция связана с консервацией и реинтеграцией архаичных форм и способов мышления, скрытых под напластованиями бессмысленных языковых конструкций. Объективизм (материализм) англоязычной философии имеет существенный недостаток, порок - это механистический, физикалистский материализм, скатывающийся то в крайность «панобъективизма», отрицающего субъективность как таковую, то приводящий к рецидивам дуализма. Такая форма материализма едва ли превосходит механистический и метафизический материализм XVIII в., переводя вопрос «Монизм или дуализм?» в разряд неразрешимых вопросов. С этих позиций монистами и материалистами мы можем считать себя только в том случае, если отрицаем существование «квалиа», особого ментального содержания наших переживаний, сознания; если же, напротив, мы признаем существование последнего, бросаем «в этот метафизический котел нечто нередуцируемо субъективное», то автоматически становимся дуалистами, нанося непоправимый удар объективистской научной рациональности. Серл справедливо усматривает глубинную связь между дуализмом и указанной формой материализма и называет такую систему взглядов «дуалистическо-материалистической». К сожалению, другие формы материализма ему не известны.

В некотором отношении Серл, как и Нагель, идет дальше указанного типа мышления, вводя в свое исследование категории субъективного и объективного, «онтологии от первого лица» и «онтологии от третьего лица», т.е. такого содержания, которое зависит от наблюдателя, субъекта, и такого содержания, которое не зависит ни от каких наблюдателей. Однако и эта светлая мысль не получает в горизонтах эмерджентизма глубокого, последовательного развития. Серл не развивает эту диалектику в категориях первичности, субстанциальности материи и, соответственно, вторичности и производ-ности сознания как свойства определенного вида (формы) материи, что, безусловно, влечет за собой необходимость разработки конкретно-всеобщей теории материи и развития, концепции единого закономерного мирового процесса. Непроработанность, слабая структурированность объективной онтологии, по большей части ограничивающейся довольно абстрактными положениями эволюционной теории, приводит к тому, что и субъективная онтология фактически остается пустой, не раскрывает собственной специфики субъективности. В итоге серлевская «онтология субъективности» мало чем отличается от феноменологического описания сознания - перечисления на уровне простой констатации основных свойств субъективности, на что, в ча-

стности, не преминул обратить внимание и Д. И. Дубровский [4, с. 99]. Фактически здесь нет реальной, конкретно-всеобщей диалектики объективного-субъективного, включающей не просто эпистемологическую, но онтологическую проблему под кодовым словом «сложность», коренной причиной чего остается все тот же неизживаемый механистический способ мышления. Последний ассоциируется не просто с приемами редуцирования более сложного качества к более простым, высшего к низшему, имеющими значительную научную ценность, а с тотальным нивелированием, элиминацией высшего, его собственного субстратного и субстанциального содержания. Редукционизм (и его крайняя форма - физикализм) тесно связан с метафизической концепцией развития, принимая лишь количественное, структурное усложнение физической реальности. Закрытой для него остается диалектическая идея появления качественно и содержательно нового, появления нового интегрального качества высшего, представляющего собой развертывание и обогащение внутри себя того содержания, которое только потенциально имелось в низшем.

Субъективизм также, хотя и не всегда явно, редуцирует все богатство объективной реальности и собственно социального качества к явлениям физического порядка. На основе этой ложной посылки строится софизм, примерно уже четыре столетия гипнотизирующий подавляющую часть философского сообщества: не может же наше сознание со всеми его духовными феноменами быть следствием физиологической организации человека, которая якобы не так уж принципиально отличается от физиологической организации животных? Таким образом, логический круг, который строится в рамках «прежней» философии или, уточняя Серла, «дуалистическо-механистической» системы взглядов, замыкается. Своего рода точку в нем ставят современные варианты физикализма (от крайнего варианта - элиминативного материализма - до умеренного, представленного различными версиями функционализма) в сочетании с «постмодернистской символической культурой». Так, Д. Денет, один из наиболее ярких и авторитетных сторонников компьютерного функционализма, во многом сближаясь с элиминативистской позицией Р. Рорти, стремится показать, что «подобно тому как объективно, без какого-либо агента в мире работают алгоритмы «Машины Дарвина» и «Машины Тьюринга», мысли могут себя мыслить, обходясь без мыслителя» [5, с. 106]. Пугающая и даже абсурдная с позиции здравого смысла концепция Деннета, нивелирующая субъективность и самость, которая становится «чем-то вроде воображаемого персонажа» [6, с. 123], в действительности есть закономерное развитие механистической логики американского прагматизма и бихевиоризма в философии. Надо отдать должное Деннету, концепция которого до предела заостряет проблему сознания и прекрасно выражает сущность физикалистской парадигмы: деконструируя субъективность в ее классическом картезианском смысле, мы вынуждены деконструировать и самость -главного персонажа классической философии и европейской культуры в целом. Трансцендентальное «Я», этот неисчерпаемый «родник значений», гомункулус, управляющий мозгом, объявляется фикцией, и для ее обозначения Деннет, перефразировав У. Джемса, использует метафору «центр нарративной гравитации», хорошо передающую присутствие и в то же время виртуальность самости [5, с. 112]. Используя компьютерную аналогию, Деннет выделяет три уровня в архитектуре сознания. Первый - это сама физиологическая организация, нейронная структура мозга (своего рода органический

«hardware»). Над ней надстраивается «software» - уровень формальных структур, алгоритмов, представляющих собой различного рода эволюционно закрепленные биологические и социальные диспозиции. Третий уровень есть результат совместной работы первых двух и представляет собой «наброски» нашей реальной речи и поведения. Согласно этой децентрированной картине сознания в нашей голове трудится не один гомункулус, а множество, и каждый сознательный акт представляет собой эпидемический взрыв гомункулусов, выполняющих разнообразные функции и говорящих на разных языках, что, впрочем, не мешает целостному восприятию объектов [5, с. 110].

Мы присоединяемся к оценке Н. С. Юлиной, назвавшей деннетовскую концепцию субъективности и самости «провокационной», и считаем, что не стоит трактовать подход Деннета слишком буквально. Деннет, с одной стороны, действительно доводит до своего логического предела физикалистскую парадигму, с другой, отказывается сделать последний шаг и протянуть руку дружбы Р. Рорти [7], дрейфующему в сторону «философии-как-литературы» и предлагающему постмодернистский вариант прагматизма.

Наиболее привлекательна в ракурсе понимания слабых мест и перспектив современной англоязычной и мировой философии сознания полемика между Деннетом и Серлом, противостояние компьютерного функционализма как наиболее здравой, смягченной версии физикализма и современной концепции эмерджентизма. Противостояние этих позиций, безусловно, не ограничивается философией сознания, имея глубокие метафизические основания, чего, в частности, как будто не замечает Д. И. Дубровский, сторонник информационной концепции сознания (идеального). С точки зрения Дубровского, его собственная концепция сознания получает широкую метафизическую платформу и безусловно подтверждается в контексте западной когнитивноинформационной парадигмы исследования сознания, современных теорий информационного общества и виртуалистики. Ученый, по нашему глубокому убеждению, не видит той пропасти, которая пролегает между серлевской позицией нередуцируемости ментального, субъективного к каким бы то ни было объективным характеристикам и аспектам реальности (в том числе и к информации - довольно бедной, абстрактной, количественной стороне реальности) и позицией компьютерного функционализма, сводящей в конечном счете сознание к «вычислительности», функционированию определенной программы как совокупности готовых, сформированных в процессе преимущественно биологической эволюции алгоритмов и диспозиций. В своем обзоре книги Серла «Открывая сознание заново» Д. И. Дубровский с немалой долей иронии и даже сарказма указывает на то, что никакого «открытия» или «переот-крытия» сознания в этой работе нет, поскольку неэлиминируемость субъективной онтологии, субъективности - это общепризнанный и даже вполне тривиальный факт, в том числе и для советской философии 60-80-х гг. прошлого века [4, с. 92]. Но суровый критик не учитывает того контекста, в котором «пе-реоткрывается» субъективность, а именно - широкого распространения различных форм физикализма, от крайней, полностью элиминирующей субъективность формы до умеренной формы компьютерного функционализма, к которой без всяких натяжек может быть отнесена и концепция Д. И. Дубровского. «Углубляя» классический подход, господствовавший в советской философии сознания 60-80-х гг., Дубровский предлагает описывать внутреннюю природу субъективности в терминах функционирования когнитивно-инфор-

мационных процессов, вычислительности, кодирования и декодирования информации и т.п., солидаризируясь с когнитивно-информационной парадигмой англоязычной философии. Фактически при таком подходе ни от субъективности, ни от субъективной онтологии не остается и следа, что делает чрезвычайно актуальной поставленную Серлом задачу «переоткрытия» сознания.

Обращает на себя внимание резкость той критики, с которой Дубровский обрушивается на указанную работу Серла, отмечая присущие ей «дефицит концептуальности» и феномен «журнализма». Эти черты, безусловно, присутствуют практически во всех работах англоязычных, а сегодня уже и отечественных авторов («концептуальность» во многих случаях становится формальной, бессодержательной), и на этом фоне работа Серла выглядит не менее, а, скорее, более «концептуальной», чем работы многих его коллег по цеху. Построения и выводы Серла метафизичны в хорошем смысле этого слова. Во-первых, своей задачей он считает, «определить местонахождение сознания в пределах всеобщей “научной” картины мира» [3, с. 94]. Во-вторых, в отличие, например, от Т. Нагеля и К. МакГинна, Дж. Серл относит себя к лагерю сциентистов, т.е. «гносеологических оптимистов», и даже склоняется к мысли, что «нейробиология сознания в конце концов окажется столь же ограниченной, как и, скажем, биохимия пищеварения» [3, с. 100]. Понятно, что острая критика Дубровского в адрес концепции Серла вызвана центральной программой работы последнего, которую он выражает так: «Я хочу забить последний гвоздь в гроб теории, согласно которой сознание является компьютерной программой» [3, с. 20].

Рассмотрим более детально эмерджентную концепцию сознания в той версии, которую предлагает Дж. Р. Серл. Сознание с этих позиций естественно занимает свое место в научной картине мира «как возникшая в результате эволюции фенотипическая черта определенных типов организмов с высокоразвитыми нервными системами» [3, с. 99] и представляет собой «каузально эмерджентное системное свойство» мозга [3, с. 116]. «Существование сознания может быть объяснено каузальными взаимодействиями между элементами мозга на микроуровне, но само сознание не может быть выведено или вычислено на основе одной лишь физической структуры нейронов без некоторой дополнительной оценки каузальных отношений между ними» [3, с. 116]. Таким образом, субъективность, которая «более, чем что-либо другое, отвечает за философскую загадку сознания», не может быть редуцирована к объективным элементам лежащей в ее основании микроструктуры. Ощущение «влажного», «красного» или ощущение боли, переживаемое конкретным человеком, не может быть редуцировано и объяснено на уровне движения молекул, атомов и физиологических процессов в мозге. Здесь мы сталкиваемся с так называемой проблемой «квалиа», ментального содержания сознания, поскольку объяснение молекулярного строения жидкости, физических свойств поверхности и физиологического строения органов чувств не дает адекватного понимания и переживания «влажного» или «красного».

Предложенная Серлом версия эмерджентизма имеет и достоинства, и недостатки. Сильной стороной этой концепции является то, что сознание (психика) рассматривается как высшее, каузально эмерджентное свойство физиологической системы мозга, причинно обусловленное физиологическими процессами в мозге, но нередуцируемое, несводимое к ним в содержательном плане. Такая концепция сознания, по сути, в основном совпадает с

концепцией физиологических основ психического Сеченова - Павлова, которая играла парадигмальную роль в отечественной философии сознания 19601980-х гг., а сегодня, забытая многими бывшими марксистами, развивается в рамках Пермской университетской школы философии [8, с. 18].

Вместе с тем позиция Серла имеет и существенные недостатки. В работах Серла, как и других англоязычных авторов, нигде специально не оговаривается и не проводится различие между собственно сознанием (как высшей формой психической деятельности, связанной с трудом и речью), психикой человека и психикой животных. Таким образом, сознание в большинстве случаев фигурирует как биологическое свойство определенных организмов с развитыми нервными системами. Такая позиция объявляется «натуралистической», что, безусловно, свидетельствует как минимум об одной незаконно проведенной редукции - нивелируется социальный субстрат и, соответственно, социальное содержание, качество сознания. Поскольку ни психика, ни тем более сознание не могут быть редуцированы к физиологическим процессам как таковым (с чем мы, безусловно, согласны), а других объективных основ и способов абстрагирования внутренней природы субъективности Серл не видит, его концепция, по сути, заходит в тупик. Утрачен единственно возможный, объективный путь выявления собственной природы субъективности и построения субъективной онтологии. «Субъективная онтология» Серла превращается в формальное и бессистемное перечисление внутренних свойств сознания: единства, структурированности, интенциональности, избытка, центра и периферии и т.п. По собственному признанию Серла, он не знает, как с научной точки зрения может быть раскрыто содержание таких важнейших свойств субъективности, как «темпоральность» и «социальность».

Разгадка тайны сознания, этой «загвоздки Вселенной» (Деннет), способности человека переживать «квалиа», наделять действительность и собственное существование «смыслом», т.е. создание действительной онтологии субъективности, становится возможным только на базе принципиально новых абстракций сущности мира и человека, на базе обновленной, конкретновсеобщей (в отличие от традиционной, абстрактно-всеобщей) материалистической диалектики. Мы, безусловно, согласны с Серлом, утверждающим, что сознание (и шире субъективность) не может быть редуцировано ни к физиологическим процессам в мозге человека, ни к каким-либо другим моментам или сторонам объективной реальности (включая «информацию» и пр.). Вне всяких сомнений, человек создаст и будет бесконечно совершенствовать системы Искусственного Интеллекта, моделирующие его мышление и поведение, однако они все же будут оставаться «ментально мертвыми». В своей нашумевшей работе «Открывая сознание заново» Серл в большей степени постулирует эти тезисы, не имея теоретической базы для обоснования бесконечной содержательной полноты и «нередуцируемости» ментального опыта. Такую базу дает современная конкретно-всеобщая теория развития, в рамках которой обнаружен ряд новых объективных закономерностей развития, объясняющих бесконечную содержательную полноту, «тотальность» материального субстрата человека, способного по этой причине генерировать идеальный образ объективного мира. Загадка субъективности и «смысла», таким образом, неразрывно связана с загадкой высшей объективности - бесконечно сложного материального субстрата человека и процесса развития субстанции, приводящего к его появлению.

Список литературы

1. Маслянка, Ю. В. Онтология «смысла жизни» в ракурсе конкретно-всеобщего философского подхода / Ю. В. Маслянка // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. - 2009. - № 1 (9). - С. 34-42.

2. Юлина, Н. С. Джон Серль. Открывая сознание заново / Н. С. Юлина // Вопросы философии. - 2003. - № 3. - С. 186-191.

3. Серл, Дж. Р. Открывая сознание заново / Дж. Р. Серл. - М. : Идея-Пресс,

2002. -240 с.

4. Дубровский, Д. И. Новое открытие сознания? / Д. И. Дубровский // Вопросы философии. - 2003. - № 7. - С. 92-112.

5. Юлина, Н. С. Д. Деннет: самость как «центр нарративной гравитации» или почему возможны самостные компьютеры / Н. Юлина // Вопросы философии. -

2003. - № 2. - С. 104-120.

6. Деннет, Д. С. Почему каждый из нас является новеллистом / Д. С. Деннет // Вопросы философии. - 2003.- № 2. - С. 121-130.

7. Деннет, Д. Постмодернизм и истина. Почему нам важно понимать это правильно / Д. Деннет // Вопросы философии. - 2001. - № 8. - С. 93-100.

8. Орлов, В. В. Концепция единого закономерного мирового процесса в научной философии / В. В. Орлов // Новые идеи в философии. - Вып. 17. Актуальные проблемы научной философии : межвуз. сб. науч. тр. - Пермь, 2008. - Т. 1. - С. 5-20.

Маслянка Юлия Владимировна

кандидат философских наук, старший преподаватель, кафедра философии, Пермский государственный университет

Maslyanka Yuliya Vladimirovna Candidate of philosophy, senior lecturer, sub-department of philosophy,

Perm State University

E-mail: ecv@yandex.ru

УДК 130.121.4 Маслянка, Ю. В.

Современная философия сознания, природа субъективности и феномен смысла / Ю. В. Маслянка // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. - 2011. - № 1 (17). - С. 63-69.