УДК 212.86

А. С. Щербак

СОЦИАЛЬНАЯ ПАМЯТЬ В ОНОМАСТИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТНОЙ КАРТИНЕ МИРА*

Статья посвящена осмыслению понятия «социальная память» на материалах регионального ономастикона. Региональные ономастиконы наглядно иллюстрируют процессы миниглобализации и интрасоциализации, отражающиеся в современном русском языке.

Как известно, типы знаний принято разделять на языковые (лингвистические) знания и знания о мире (энциклопедические). Существуют две формы общественного сознания: собственно языковое и познавательное (когнитивное). Таким образом, уже не требует особых доказательств тезис о том, что гносеологически семантику слова не только допустимо, но и необходимо членить и рассматривать. Это относится не только к имени собственному, о значении которого долгое время спорили и спорят лингвисты (О. Функе, Д. С. Милль, А. Гардинер, О. Есперсен, Ф. И. Буслаев и многие другие).

Поскольку собственные имена социальны по своей природе, то энциклопедическая и языковая информация перекрещиваются и пересекаются, возникает та неповторимая особенность имени собственного, которая требует разрешения.

Понятие «социальная память» рассматривается как средство накопления и передачи социально-культурной информации (Ю. М. Лотман, М. А. Розанов и др.). Социальная память как знание включает накопленные знания, формы общественного сознания и социальные ценности того или иного коллектива. Имя собственное является носителем и транслятором социальной информации, хранящейся в социальной памяти для того, чтобы упорядочить картину мира.

Сегодня наблюдается адаптация индивида и общества, несмотря на консервативную по своей сути социальную память, к происходящим инновационным процессам, что связано с глобализационными процессами на общегосударственном уровне. Происходит переоценка значимости прошлого, его социальной информации, что и определяется понятием «социальная память». М. Фуко ввел понятие «эпистема» как осознанная человеком социальная информация [1].

Ономастикон любого языка характеризуется вариативностью в пространстве и в различных социумах и изменчивостью во времени. Региональный ономастикон, включающий топонимику и разные структуры антропонимики (личные имена, фамилии, различные типы прозвищ), является неотъемлемой принадлежностью регионального варианта литературного языка и диалекта.

Региональные отличия - это, прежде всего, отличия в мироощущении и мировосприятии. Человек социален по своей сути, несомненно, связь человека с социумом, в котором он живет, безгранична и основана, прежде всего, на диалектическом единстве: человек ^ социум ^ человек [2-5].

* Работа выполнена в рамках проекта «Университеты России» УР 10.01.466 на 2005 г. 124

Любая относительно замкнутая, в том числе региональная или локальная, ономастическая система, составляющая систему онимов, означающих ономастическое пространство, является одновременно продуктом активной культурной деятельности социума. Онимы - как иноязычные, так и исконные, в том числе и диалектные, - сохраняют социальную память не только о социуме, но и о языковой среде, в которой они рождаются и функционируют.

Региональная ономастическая система включает хозяйственное освоение лесов, полей, сенокосов, водоемов и иных природных объектов, внутреннее обустройство самого социума, представляющее собой строительство постоянных и временных поселений. Включает создание объектов духовной культуры, которые приобретают статус локусных маркеров, - к этим видам деятельности относится строительство храмов, дающих имя населенным пунктам (селам), почитание мест, связанных с жизнью и деятельностью местных святых, а также сохранение и поддержание сакрального статуса мест, почитаемых представителями других конфессий и систем мировоззрения (мусульман, буддистов, анимистов).

Вместе с тем любая такая система является продуктом целенаправленной регулятивной деятельности, относящейся по преимуществу к определенным формам языковой практики коллектива говорящих или к формам языковой политики и носящей созидательный, преобразующий или систематизирующий характер.

Важно учитывать и такое свойство ономастической системы, как ее способность сохранять в сознании пользователей языка все без исключения наименования того или иного объекта, сколько бы раз он ни менял по чьей-либо воле свое наименование. В этом отношении локальная ономастическая система несколько отличается по свойствам от словарного состава диалекта, который тоже является изменчивым.

Однако изменения словарного состава диалекта сохраняются в языковой исторической памяти только внутри языковой системы за счет возможностей ее реструктуризации, в то время как в ономастиконе исторические, ушедшие в прошлое имена сохраняются на равных правах с именами, официально признанными на данном синхронном срезе (однако онимы могут быть востребованы вновь, как это случилось с названиями городов и городских объектов в 1990-е гг.).

Переименования географических объектов связаны с эпохой изменения общественного сознания и имеют свою яркую специфику. Например, за годы Советской власти на территории Тамбовской области появилось более 80 селений с такими названиями: Первомайское, Советское, Красносвободное, Октябрьское, Доброе Начало, Красный луч, Новая жизнь, Победа, Красная Поляна, Ленинское - населенный пункт назван по коммуне Ленина.

Переименование сегодня - это не что иное, как разрушение истории через разрушение социальной памяти. Заметим, кстати, что многие современные школьники не знают «революционного» слова «кумачовый», ассоциируя его со словом «кума».

Начало прошлого столетия (1917-1920) было особым временем, когда активно происходили значительные изменения в именной лексике. Массовые переименования географических объектов происходили по всей России. Не обошли они и территорию Тамбовской области, где стала формироваться но-

вая концепция советских топонимов, производных от общеизвестных лексем: октябрь, май, совет (как олицетворение революции, советской власти, пролетарских праздников).

Менялись условия социокультурной жизни, менялись и социальные отношения: людям приходилось переопределять изменяющиеся элементы своего окружения, перераспределять их места в собственной картине мира, т.е. переоценивать ценности.

В ономастической составляющей картины мира присутствуют как знания о мире и его предшествующих состояниях, так и в равной мере знания о языке и его предшествующих состояниях, а равно и знания из сферы социальной организации населения региона.

Каждая из областей картины мира в региональной ономастике представлена в определенной языковой составляющей, относящейся к данной области или наиболее выразительно репрезентирующей данную область знаний. Мотивированные в географическом отношении топонимы служат наиболее яркой характеристикой пространственного компонента картины мира, его состава и его организации.

Социально мотивированные топонимы, в том числе отантропонимиче-ские топонимы, подчеркивают роль общественного фактора в заселении региона, его хозяйственной деятельности и характер социальных отношений. Топонимы, соотносимые с фактами и лицами государственной истории, оттеняют степень воздействия внерегиональных механизмов и факторов на изменение в ономастическом пространстве региона.

Так, выбор, например, топонима на территории Центрального Черноземья России целиком и полностью зависел от социального статуса того, кто осуществлял колонизационный процесс. 20% всех топонимов Тамбовского края восходит к названиям водоемов, 10% - к особенностям ландшафта, 2% - к особенностям растительного мира. Это традиционные способы называния населенных пунктов. 68% топонимов Тамбовщины являются топонимами отпатронимического характера и носят знак «владения», что привносит особый оттенок собственничества. Почтение к собственности - одна из черт жителей русской земли.

Каждый регион имеет свой ономастический микрокосм в виде ономастического пространства, принципы организации которого в достаточной мере сходны, чтобы не говорить - идентичны. Границы между разными микрокосмами определяются географическими и социальными факторами, в частности, взаимным расположением центров и периферий соприкасающихся социумов. Так, антропонимы 80-90-х гг. г. Тамбова резко отличались от антропонимов 10-90-х гг. прошлого века. В качестве примера приведен имен-ник села Стрельцы Тамбовского района с населением в 2081 человек.

В 10-90-х гг. наиболее популярными (таблица 1) были следующие имена (имена даются в порядке убывания популярности).

Особый интерес представляет именник 80-90-х гг., т.к. он совпадает с изменениями в политических и экономических отношениях в жизни общества. На 3000 человек, родившихся в эти годы, приходится 200 имен, т.е. каждый пятнадцатый человек имеет одинаковое имя.

В. Д. Бондалетов подчеркивает, что самый обильный материал для социолингвистического изучения содержат антропонимы, поскольку они теснее всего связаны с людьми и теми социальными отношениями, которые существуют в человеческом обществе [6, 7].

Таблица 1

Мужские имена Женские имена

10-е годы

Николай Мария

Михаил Анна

Иван Александра

(среди непопулярных имен отмечены Александр и Анастасия)

20-е годы

Виктор Раиса

Николай Валентина

Алексей Мария

Владимир Лидия

(среди непопулярных имен отмечены Владислав и Анастасия)

30-е годы

Николай Валентина

Виктор Нина

Юрий Тамара

Александр Любовь

(среди непопулярных имен отмечены Вячеслав и Светлана)

40-е годы

Николай Татьяна

Сергей Нина

Александр Любовь

Алексей Мария

(среди непопулярных имен отмечены Геннадий и Антонина)

50-е годы

Сергей Ольга

Виктор Татьяна

Александр Валентина

Юрий Мария

(среди непопулярных имен отмечены Павел и Жанна)

60-е годы

Владимир Елена

Сергей Ирина

Алексей Наталья

Борис Ольга

(среди непопулярных имен отмечены Анатолий и Элеонора)

70-е годы

Сергей Елена

Александр Наталья

Алексей Ольга

Геннадий Татьяна

(среди непопулярных имен отмечены Дмитрий и Мария)

80-е годы

Сергей - 98 Елена - 161

Александр - 92 Ольга - 154

Алексей - 86 Наталья - 134

Дмитрий - 70 Екатерина - 120

(количество человек - 822) (количество человек - 1540)

(цифры указывают на количество человек, носящих данное имя)

Окончание табл. 1

90-е годы

Александр - 22 Юлия - 15

Дмитрий - 19 Екатерина -12

Сергей - 15 Дарья - 12

Андрей - 14 Ольга - 12

(количество человек - 203) (количество человек - 193)

(цифры указывают на количество человек, носящих данное имя)

Антропонимы - личные имена, по своему составу являются конфессиональной характеристикой населения региона. Этимология и генезис фамильных имен дают сведения о присутствии иноэтнических компонентов в составе населения региона, миграциях русскоговорящего населения между разными соседствующими регионами или метрополией и колонизуемыми территориями, а также о его сословной и профессиональной структуре.

Фамилии, зафиксированные на территории Тамбовской области [8-11], восходят к роду занятий, к профессиям наших далеких предков. Ср.: БОндино-вы (бОндя от бОдня - донск., воронеж., укр. - «кадушка с крышкой»), БочАрниковы, БочарОвы, БочкарЕвы, БОндари, БондарЕвы, БондарЕнко, КАдочниковы, КадашОвы (кадаш - тмб. - «кадка, кадушка»), КадАнцевы (кадАнец - тмб. -«кадка») свидетельствуют о том, что человек занимался производством бочек и кадок. ТесЕлкины (тесЕлка - в диал. «плотник»), СкОбелевы (скОбель - плотничий инструмент), ТепцОвы (тепЕц в сев. говорах - резчик по камню и дереву), ПодзОровы, ВЫчеровы (вЫчеры в тмб. говорах - резные наличники окон и деревянные кружева по краю крыши), ПлОтниковы строили добротные, украшенные деревянной резьбой дома. Разнообразные изделия из дерева делали БурАшниковы (бурАш - «особого рода деревянная посуда»), ВедЕрниковы, КолЕсниковы, РешЕтниковы, СИтниковы, СИтины, СтУпниковы, ГребенщикОвы, ГребЕнниковы, ТелЕжниковы, КарЕтниковы, СтолярОвы, АрчакОвы (ар-чАк - «лук, деревянный остов седла»), СОшниковы, ВеретЕнниковы, ТолкачЕвы, КопылОвы (копыл - «часть прялки»), БЕрдниковы, БЕрниковы, БЕрдины (бЕрдо - «деталь ткацкого станка»), ЩепЕнновы (щепенная посуда, т.е. деревянная), ЛопАтниковы, ПлоскачЕвы (плОска - «баклажка для воды»), ЛожЕч-никовы, СидЕльниковы (седЕльник - мастер, делающий седла), ЛиштвАновы (лиштвА в зап. и укр. говорах - «карнизы, планки, рейки»), ЧеренкОвы (тот, кто делает черенки - диал. рукоятки ножа, вилки и т.д.).

Состав и характер имен-прозвищ, а равно и факты бытования имен-прозвищ в разных социальных и возрастных средах населения региона вскрывают совокупность культурно маркированных лексических единиц из словарного состава социорегионального варианта языка, распространенного на изучаемой территории.

Лишь в деревенском быту можно услышать уличные фамилии, в которых отмечается «прозвищная сила» мужского антропонима. Если мужчина имеет прозвище, то, соответственно, такое же прозвище будет иметь и его жена. Кот - прозвище мужа (любитель женщин), то слово КотИха - прозвище жены по прозвищу мужа. Прозвище ОзЯб получил муж - «было холодно, и он сказал, что озяб». К этому все привыкли, ибо все вокруг говорили слово «замерз». Жену стали звать Маня ОзЯбкина. И дети становятся ОзЯб-кины. Вот так и рождается уличная фамилия. Отмечаются и матронимиче-

ские фамилии, которые образуются от андронимов, т.е. от именования женщины по имени мужа (СтепАн > СтепанИха > СтепанИхин) или по роду его занятий (кузнец > КузнечИха > КузнечИхин).

Другие разряды онимов (клички животных, народная демонология, имена собственные из детской среды) отражают систему культурных институтов или культурных стереотипов, характерных для данного регионального варианта национальной картины мира или диалектной картины мира в ее соотнесении с национально-языковой картиной мира.

Различия между разными региональными ономастиконами, равно как и региональные различия между территориальными вариантами языка, сами по себе являются свидетельством самостоятельности отдельных социорегиональ-ных вариантов языка и территориальных диалектов как формы народной речи.

Поскольку акт имянаречения открыт для наблюдателя и доступен для наблюдения, соприкосновение с носителем любого имени или любым географическим названием побуждает слушающего или читающего сознательно или неосознанно задавать себе вопросы о том, почему так именуются лицо или объект, какой языковой системе принадлежит данное имя, что оно означает (какова его этимологическая семантика), кем дано такое имя и т.п. - в общем, каждый говорящий, соприкасаясь с любым именем собственным, оказывается вправе задавать себе те же самые вопросы, ответы на которые ищут специалисты по ономастике, этимологи, историки и краеведы.

Равным образом говорящий имеет возможность задумываться и над тем, как устроен ономастикон во всех его составных частях, и размышлять о причинах именования лица или объекта (при относительной стандартизации имен люди задумываются над тем, почему коты чаще всего носят имя Васька, а поросята - Борька и т.д., почему половина девочек носят имя Елена, а треть мальчиков - имя Сергей, что влияет на динамику выбора личных имен новорожденных, которая перетекает впоследствии в именник школьного класса, студенческой группы и т.п.

Каждый говорящий обладает правом именовать кого-либо или что-либо - куклу, с которой он играет, домашнее животное, ребенка, участок территории или хозяйственные угодья, с которыми он соприкасается в процессе своей деятельности, и т.д.

В этих ситуациях говорящий не только осуществляет один из видов практики, потенциально заложенной в языке, но и имеет возможность наблюдать акт номинации, участником которой он является, с той же очевидностью, с какой он мог бы наблюдать появление новых имен нарицательных (например, «новыми словами», в какой-то мере актуализирующими действие номинации, будут словообразовательные диалектизмы окказионального характера). Здесь возможны несколько ситуаций:

1) выбор имен из сложившегося инвентаря личных имен, кличек животных, имен предметов - например, моделей кораблей и т.п.;

2) подведение под выбираемое имя каких-либо имен нарицательных, семантика которых отвечает номинируемому объекту;

3) использование для номинации каких-либо имен собственных, которые имеют возможность для переносного распространения их на различные объекты (кот у знакомых, имевший вполне признанное в семье и вполне легитимное кошачье имя Рыжий, получил прозвище Юрий Николаевич - по сходству манер с одним из знакомых семьи).

Двойная или множественная номинация для топонимов (параллельное использование нового и старого, официального и народного названия), официальные и гипокористические формы имени для антропонимов (параллельное использование имен и прозвищ, разные группы имен, используемые для одних и тех же именуемых объектов в разных ситуациях, например, «городские» и «деревенские» личные имена, дворянские, армейские, семинарские, крестьянские, казацкие или инородческие фамилии, клички животных в частных и личных хозяйствах и на фермах или конезаводах, многомерность именования этносов и их групп разными разрядами этнонимов) представляют собой те явления и манифестируют те свойства языка, которые характерны и для имен нарицательных, - такие как синонимия, образование увеличительных и уменьшительных форм, или контекстная антонимия онимов, противопоставляющая двух носителей разных имен или два разных географических объекта.

Ситуация выбора имени, вскрываемая любым наблюдаемым актом номинации (выбор номинации существовал даже при календарном наречении личными именами, поскольку на один и тот же день приходились праздники в честь нескольких святых), открывает возможность и для перемены имени (в топонимике обычно сопровождаемой сохранением более раннего имени, в антропонимике - жестко отменяющее отвергнутое имя), и для наречения параллельным именем-прозвищем или использования апеллятива вместо имени какого-то значимого для данного локуса географического объекта (река вместо Свирь и т.д.: для одной части жителей села Важины в Подпорожском районе Ленинградской области, расположенного в устье реки Важинки при впадении ее в реку Свирь и распространившегося по обоим берегам Свири, река Важинка - это «река», а Свирь - это Свирь, для другой части - наоборот, Свирь - «река», а Важинка - «Важинка»).

Таким образом, происходит забвение социальных фактов и идей, социальная преемственность не модернизируется, она не успевает за ходом исторического развития.

Региональный анторопонимикон непосредственно связан с процессами глобализации на общегосударственном уровне, что находит свое отражение в утрате семейных прозвищ как альтернативных имен, в стандартизации анто-ропонимикона в части личных имен. Региональным антропонимам свойствен внерегиональный характер приоритетов в выборе личных имен.

Прежняя социальная оболочка - это миниглобализация, это насильственная социализация и интрасоциумизация (насильственное удержание в социуме, изжившем себя).

Основой же социальной памяти - как искаженной или искажаемой, так и подлинной - является язык.

Список литературы

1. Фуко, М. Археология знания / М. Фуко. - Киев, 1998.

2. Дешериев, Ю. Д. Социальная лингвистика / Ю. Д. Дешериев. - М., 1977.

3. Дмитриева, Л. И. Социологический аспект в антропонимике (на примере фамилий Тамбовской области) / Л. И. Дмитриева // Вестник Тамбовского университета. - Тамбов, 2001. - (Гуманитарные науки. VI Державинские чтения).

4. Мечковская, Н. Б. Социальная лингвистика / Н. Б. Мечковская. - М., 2000.

5. Шай кевич, А. Л. Социальная окраска имени и его популярность / А. Л. Шай-кевич // Поэтика. Стилистика. Язык и культура. - М., 1996.

6. Бондалетов, В. Д. Русский именник прежде и теперь: К сопоставительнодиахроническому изучению состава и употребительности личных имен / В. Д. Бондалетов // Русская ономастика : республ. сборник науч. тр. - Рязань : Ря-зан. пед. ин-т, 1977.

7. Бондалетов, В. Д. Русский именник, его состав, статистическая структура и особенности изменения (мужские и женские имена) / В. Д. Бондалетов // Ономастика и норма. - М. : Наука, 1976.

8. Дмитриева, Л. И. Словарь гидронимов Тамбовской области / Л. И. Дмитриева, А. С. Щербак. - Тамбов, 2000 ; Фамилии Тамбовской области. Словарь-справочник : в 8 вып. - Тамбов, 1998-2003.

9. Дмитриева, Л. И. Ономастика Тамбовской области : в 2 ч. / Л. И. Дмитриева, А. С. Щербак. - Тамбов, 2002.

10. Дмитриева, Л. И. Топонимы Тамбовской области: культурно-социальный аспект / Л. И. Дмитриева, А. С. Щербак. - Тамбов, 2002.

11. Дмитриева Л . И . Нестандартные фамилии Тамбовской области / Л. И. Дмитриева, А. С. Щербак. - СПб., 2004.