Н.В. Буковская

РОЛЬ АВТОРИТЕТА В МЕХАНИЗМЕ САМОРЕГУЛЯЦИИ НАУКИ

В статье анализируется роль авторитета в научном познании с позиции проблемы саморегуляции науки; рассматриваются причины его патологических трансформаций.

В качестве конкретизации проблемы субъекта научного познания представляется актуальной и достаточно эвристичной ее тематизация в контексте вопроса о роли авторитета в науке. Предложенный в данной статье подход к авторитету как элементу механизма саморегуляции науки позволяет взглянуть на проблему авторитета в науке с более широких философских позиций, с позиций проблемы саморегуляции науки и тем самым дополнительно обосновать его необходимый характер в структуре научного познания. При этом получает свое развитие реабилитирующая позиция в отношении авторитета в науке в смысле признания его положительной рациональной сущности (Гадамер, Тулмин, Кун), противостоящая дискредитирующей (Бэкон, Поппер).

Тот факт, что авторитет может выступать не только в качестве позитивного, но и негативного фактора в науке, во многом определил противоречивую оценку его роли в ней. Дискредитирующая позиция восходит к Бэкону и Просвещению. Бэкон, будучи родоначальником методологии опытной науки, рассматривал авторитет в контексте своей концепции «идолов разума». Просвещение, отвергающее всякие авторитеты и традицию как форму авторитета, сделало акцент именно на негативных его формах, искаженно понимая авторитет как слепое повиновение, противоречащее разуму и свободе. Это соответствовало принципам Просвещения, которое, по мнению Канта, формирует такую важную человеческую способность, как способность суждения, антиавторитар-ную по своей глубинной сущности. Его основная максима - «иметь собственное суждение» [1. С. 28].

Отрицание необходимости авторитета в науке, его положительного значения является неотъемлемой частью концепции критического рационализма Поппера, согласно которой ни одно из высказываний, каков бы ни был его источник, не должно быть исключено из сферы критики. Претензия на обладание истиной порождает авторитарные теории и авторитаризм в науке. Авторитаризм же, по его мнению, является опасностью для прогресса науки вне зависимости от того, какую форму он принимает. Таким образом, Поппер, указав на действительные негативные проявления авторитета в науке, принял патологические его формы за сущность авторитета как предрассудка, несовместимого с научным познанием [2. С. 304].

Гадамер, в отличие от Поппера, отстаивает идею реабилитации авторитета в смысле признания его положительной рациональной сущности. По его словам, «авторитет личности имеет своим основанием вовсе не акт подчинения и отречения от разума, но акт признания и осознания, осознания того, что эта личность превосходит нас умом и остротою суждения, а зна-

чит, ее суждения обладают большим достоинством, чем наши собственные. Авторитет покоится на признании и, значит, на некоем действии самого разума, который, сознавая свои границы, считает других более сведущими» [3. С. 332].

Решение вопроса о роли авторитета в науке предполагает, в свою очередь, ответ на вопрос: какие сущностные характеристики, с одной стороны, научно-позна-вательной деятельности, а с другой - авторитета, определяют его участие в процессе саморегуляции науки?

Наука, как и всякая сложная система, с необходимостью предполагает наличие феномена власти в структуре своей саморегуляции, что соответствует и «общему закону природы», сформулированному Аристотелем, который гласит: «Во всем, что, будучи составлено из нескольких частей, непрерывно связанных одна с другой или разъединенных, составляет единое целое, сказывается властвующее начало...» [4. С. 382]. Но в силу творческой сущности науки не всякая форма власти имманентно присуща ей, а только та, которая, благодаря своим сущностным характеристикам, определяет широкую амплитуду для мыследеятельности, способствуя производству нового знания. Подобными характеристиками обладает авторитет.

В широком смысле под авторитетом (от лат. аг^огкав - власть, влияние) понимают «общепризнанное неформальное влияние какого-либо лица или организации в различных сферах общественной жизни... основанное на знаниях, нравственных достоинствах, опыте». Сущностными признаками авторитета как вида власти являются неформальность, общепризнанность, добровольность, компетентность, взаимное доверие и доступность критике. Все это и обусловливает его в качестве адекватной науке формы власти. Наука, будучи сообществом, внутри которого, по словам В.В. Леглера, «возможно полное и добровольное, основанное на убеждениях согласие разных людей по некоторому вопросу» [5. С. 49], действительно порождает такую форму власти, как авторитет. Система же власти, в основе которой лежат отношения «господства - подчинения», связанные с принуждением, является губительной для науки и противоречит ее творческой сущности, требующей высокой степени автономии различных уровней организации науки и деятельности отдельных ученых, и трудносовместимой с жесткой централизацией и системой тотального контроля. Отсюда в науке с самого начала оказалась развитой система авторитетов, основанная на отношениях «учитель - ученик», «мастер - последователи», «лидер - сотрудники». Такая система предполагает выделение и трансляцию образцов деятельности, примеров для подражания и определяет продуктивность саморегуляции науки.

Основанием существования авторитета в науке является несколько факторов. Прежде всего это неодинаковая творческая одаренность людей, выделение ученых с более развитой научной интуицией и виртуозностью интеллекта, способных делать открытия программного для науки характера, продуцировать «сумасшедшие идеи» и, таким образом, лидировать в своей профессиональной среде. Это рождает веру в талант, в гениальность, которая способствует возникновению авторитетов.

Кроме того, к его основаниям принадлежат и возрастные различия ученых, определяющие различия в компетенции, опыте, приобретающих в своих высших проявлениях форму мудрости. Под компетенцией понимается особый тип организации знаний относительно определенной содержательной области, связанный с возможностью принимать конструктивные решения как в виде оценок, умозаключений, так и в виде программ поведения. С ускорением социального развития, динамики роста знания роли «учитель» и «ученик» могут быть распределены между учеными, принадлежащими к одной возрастной группе, а также и в обратном порядке, когда младшее поколение выступает в роли «учителя». Последнее обстоятельство порождает ряд психологических проблем в научном сообществе, связанных с ломкой традиционных представлений о передаче опыта и системе контроля в науке. Решение данных проблем предполагает преодоление отчуждения «учителя» от «ученика», смену мо-нологичного дискурса диалогичным, а жесткой ста-тусности - более гибкой, допускающей смену статусных ролей, переход «учителя» в «ученика» и наоборот. Такая ролевая игра субъектов познания расширяет диапазон мышления обеих позиций, повышает эффективность как научно-познавательного, так и научно-педагогического процесса. Действительно, хорошо учить может только тот, кто сам умеет учиться, в том числе у своих учеников.

Процессы дифференциации и специализации знания усиливают потребность в авторитете как форме междисциплинарного взаимодействия. Объективная ограниченность возможностей ученого не позволяет ему одинаково глубоко разбираться во всех областях и проблемах научного знания, что приводит к необходимости доверять носителям авторитета. Усложнение и дифференциация науки и знания способствуют децентрализации авторитета, а следовательно, и уменьшению масштаба влияния авторитетов. В современной науке «научные специалисты, - по словам Тулмина, - были вынуждены взять за образец плюралистическую модель авторитета» [6. С. 274]. Плюра-листичность авторитета препятствует, на наш взгляд, появлению авторитаризма в науке и соответствует идеалам постнеклассической научной рациональности, предполагающей плюрализм мнений и истины. Здесь следует отметить, что классический тип научной рациональности в своей основе воспроизводит излишнюю приверженность к авторитетам, создает предпосылки для появления авторитаризма в науке, т.к. он характеризуется прежде всего жесгкодетерми-нистическим мировоззрением, противопоставлением

субъекта объекту и догматизацией истины. Постнек-лассическая же рациональность исходит из идеи становления и многообразия мира и истины, являющейся антиавторитаристской по своей сути.

Природа авторитета в науке в основе своей рациональна. Вера здесь основьюается на способности ученого - носителя авторитета аргументированно доказать и обосновать свои идеи. Система доступности, дающая каждому ученому возможность ознакомиться с трудами авторитетов и определить их научную ценность, снижает риск появления ложных авторитетов. Как известно, М. Вебер выделял три типа авторитета, основанных на рациональной установке, традиции и харизме. Что касается науки, то для нее в меньшей степени характерен «харизматический» тип авторитета, основанный на иррациональной вере в мистическую силу дара, на личной приверженности и любви. Принципу харизмы «Я говорю вам...» в науке противостоит принцип «Факты говорят нам...». Если признание необычных, принципиально новых идей, не имеющих сиюминутного подтверждения, требует определенной веры в компетентность автора, то вера эта не первична, а вторична, т.к. основана на предшествующих, уже подтвержденных открытиях этого ученого. Сама возможность влиять на развитие науки приобретается лишь благодаря уже достигнутому научному авторитету. Так, научный авторитет Дарвина, приобретенный им еще до его основного труда о происхождении видов, способствовал последующему признанию созданной им эволюционной теории.

Индивидуальное творчество ученого погружено в коллективный поиск истины. Ученый связан непосредственными и опосредованными (во времени и пространстве) отношениями с другими учеными как в историческом (диахроническом), так и в синхроническом плане, т.е. отношениями преемственности и конкуренции. Авторитет является необходимым условием такой коммуникации. А поскольку коммуникация, по словам И. Пригожина, «заложена в самой основе наиболее необратимого из процессов, доступных человеческому разуму, - прогрессивного роста знаний» [7. С. 366], то можно, видимо, сделать вывод, что и авторитет заложен в самой основе функционирования и развития науки. Кроме того, иерархическая организация науки (научного сообщества) и самого знания (теоретический и эмпирический уровень, фундаментальное и прикладное) также является основанием существования авторитета.

Авторитет в науке составляет историческую действительность ее бытия, саму реальность науки, форму ее саморегуляции и функционирует в различных видах. Основанием для выделения видов авторитета служит рассмотрение науки как знания, деятельности и социального института, т.е. выделение когнитивного, социально-психологического и социологического аспектов исследования авторитета в науке. Отсюда можно говорить об авторитете, присущем идеям (знанию, нормам и идеалам научности), о профессиональном авторитете институтов, организаций (должностей) и личном авторитете отдельных ученых. Тулмин, например, указывает на необходимость учитывать

различия между двумя соответствующими видами авторитета - «интеллектуальным авторитетом, внутренне присущим утвердившейся концептуальной схеме, и повелительным или институциональным авторитетом, которым пользуется господствующий индивид или научная школа» [6. С. 250].

Проблема личного авторитета неразрывно связана с проблемой лидерства в науке. По мере ее развития как социального института и с увеличением потребности в сложно организованной коллективной деятельности в науке происходит спецификация функций лидерства и его структурное, институциональное обособление. Это способствует перерастанию личного авторитета и неформального лидерства в лидерство формальное. С другой стороны, институциали-зация личного авторитета приводит постепенно к возникновению в науке структур (должностей, званий, организаций), которые сами по себе начинают обладать авторитетом.

Взаимосвязь трех видов авторитета осуществляется прежде всего через личность ученого - носителя авторитета. Жесткая взаимосвязь видов авторитета может препятствовать мобильности знания. Дело в том, что понятия и методы, которые уже давно заняли свое место в науке, часто завоевывают прочные позиции и в научных социальных институтах, определяя господствующую парадигму. Поэтому смена парадигмы наталкивается на противодействие со стороны институционального авторитета. Кроме того, авторитет «отцов-осно-вателей» господствующей парадигмы может препятствовать становлению новых научных дисциплин и новых идей, не соответствующих ее эвристике. Так, например, логика развития научного знания, процессы интеграции могут привести к созданию междисциплинарных проблем, которые, в свою очередь, являются источником становления новых специальностей, а следовательно, дифференциации науки и знания на новом уровне. В этом случае препятствие для становления новых научных специальностей и организаций будет тормозить развитие идей, интеллектуального развития [6. С. 297].

Негативно-консервативный характер авторитет в науке приобретает в том случае, когда охранитель-ность и координация, проистекающие из духа системы, духа порядка, противополагаемого духу хаоса, узурпируются как отдельными представителями науки, так и отдельными ее отраслями или дисциплинами, направлениями, научными школами. В результате право на научную рефлексию становится узким цеховым правом отдельных научных авторитетов (личностей или дисциплин), которые не всегда бывают в состоянии идентифицировать новые идеи в дисциплинарном смысле, определить место новым, смежным дисциплинам, что может надолго приостановить их развитие. Опыт негативного отношения к таким наукам, как генетика, психология, кибернетика, на стадии их возникновения хорошо известен.

Следует отметить, что фундаментальные науки могут оказывать авторитарное, негативно-консервативное воздействие на прикладные исследования, в рамках которых зарождаются новые научные направления. Подтверждением этому является история идей

Оливера Хевисайда, представителя прикладной математики, одного из основоположников современной теоретической электромеханики. Применяемые им методы решения задач, с точки зрения чистых математиков, были сомнительны в силу их якобы полной необоснованности, за что его не раз критиковали. Впоследствии все его методы были строго обоснованы и даже породили новые направления математических исследований [8. С. 348]. В связи с этим возникает необходимость осторожного применения авторитетной критики в научном познании, смягчения требований обоснованности по отношению к совершенно новым идеям. Согласно теории науки Лакатоса, например, методология должна обеспечивать «передышку» тем идеям, которые находятся в стадии разработки [9. С. 245]. Это тем более важно, что и сами методологические стандарты не находятся вне критики и могут со временем изменяться. Задача подлинного авторитета состоит в том, чтобы создавать и постоянно поддерживать вокруг личности ученого проблемное поле, пространство инициативы, в котором может реализоваться его свобода. Таким образом, между носителем авторитета и его приверженцами, между «учителем» и «учениками» должна существовать некая «свободная зона», дистанция, предполагающая отношения сотрудничества. Чрезмерное сокращение этой дистанции приводит к подавлению личностного потенциала, интеллектуальной индифферентности, отношениям «господство - подчинение».

Авторитет, проявляясь в различных видах, пронизывает всю структуру науки. Выявление его функций связано с уяснением позитивной включенности авторитета в структуру науки, его конструктивности и функциональности, основанных на потребностях самой науки в саморегуляции. Будучи формой реализации саморегуляции науки, авторитет выполняет различные функции - контролирующую, охранительную, преемственности, координирующую, эвристическую, участвует в процессе обновления и развития науки. Он задает направление, цели и методы исследований, концентрирует усилия ученых на решение конкретных проблем, отмечает возможности для новаций того или иного типа в данный период, снижая риск тупиковых исследований и определяя эвристику науки. Направляющая, методологическая функция дополняется контролирующей и рецензирующей. Научные специальности, по словам С. Тулмина, имеют свои неформальные «референтные группы» влиятельных судей, определяющие цели профессии [6. С. 265].

Ориентация на авторитеты оптимизирует научно-исследовательскую деятельность. Она, как отмечает М. Малкей, экономит время и усилия ученых, ускоряет темп исследовательской работы [10. С. 116]. Ученые явно питают пристрастие к определенным авторам, вызывающим у них доверие, и не склонны знакомиться со всеми результатами других ученых. В данном случае авторитет играет информативную функцию, ограничивая круг авторов и научных работ и облегчая поиск научной информации. Отсюда некоторые исследователи делают вывод, что на практике ученые нередко оценивают людей, а не их научные

результаты. Нам представляется, что оценка людей все-таки вторична и основана на первичной оценке научным сообществом их научных результатов. Тем не менее следует отметить, что у идей авторитетных ученых больше шансов получить положительный резонанс в научном сообществе, нежели у открытий, сделанных не столь известными исследователями.

Авторитет выступает против поспешности (как в отбрасывании старого, так и в принятии нового), которой сопутствует излишняя самонадеянность, поверхностность, недостаточная доказательность и которая, по словам Гадамера, «является подлинным источником ошибок, возникающих при пользовании собственным разумом» [3. С. 330].

Один и тот же ученый может пользоваться авторитетом среди разных поколений ученых, выступая посредником между ними. Это обстоятельство определяет роль авторитета в механизме преемственности и процессе научной социализации. Под научной социализацией мы понимаем процесс усвоения ученым процедур объяснения и доказательства в науке, норм и ценностей науки и научного этоса, позволяющих ему функционировать в качестве полноправного члена данного научного сообщества. При этом очень важно, чтобы сформировалось критическое отношение к авторитетам, самостоятельность и гибкость мышления, что является гарантом против превращения их в фактор негативного торможения. Это обстоятельство предъявляет соответствующие требования к системе высшего образования и формирования ученого. В связи с ускорением социального и научно-технического развития данная система должна предполагать не просто передачу знаний, выделения и трансляцию образцов деятельности и примеров для подражания, но и формирования критикорефлексивного стиля мышления, лежащего в основе свободной личности ученого. Никакая система понятий, по мнению Тулмина, не может претендовать на суверенный и обязательный авторитет и требовать от нас интеллектуальной зависимости [6. С. 98].

Некритическое следование авторитетам мешает глубокому уяснению научных результатов авторитетных ученых. Дело в том, что вклад ученого в науку определяется не только его установками, которые могут носить негативно-консервативный характер, но и теми следствиями, которые содержатся в его научных работах. Эйнштейн, например, упорно противился введению необратимости в физику, в то время как его труды были близки к признанию тесной взаимосвязи между передачей сигналов и необратимостью, что определило разительный контраст между установками Эйнштейна на «безвременную» науку и его собственными трудами [7. С. 366]. Таким образом, обнаружение противоречий между установками авторитета и его трудами может послужить импульсом для творческого развития его идей.

Авторитет, как уже отмечалось, может играть не только позитивную, но и негативную роль в науке. Абсолютизация каких-то его черт (например, веры) определяет появление патологических форм, к которым относятся авторитаризм, авторитарность, претендующие на абсолютный суверенитет и обладание истиной, тре-

бующие интеллектуальной зависимости. Иерархическая организация науки, соединение неформального влияния с формальными административными структурами также являются объективной предпосылкой для этого. Авторитет Исаака Ньютона в те годы, когда он был постоянным президентом Королевского общества, положил начало формированию «ньютоновской картины мира», не только в качестве творческой основы, но и в качестве догмы, которая впоследствии оказывала подавляющее влияние на тех ученых (как, например, Томас Юнг), которые пытались оживить учение самого Ньютона [6. С. 279]. Стремление к окончательному объяснению является, по Попперу, предпосылкой появления авторитарных теорий, играющих обскурантистскую роль в науке, препятствующих постановке новых плодотворных вопросов [2. С. 304].

Выше уже отмечалось, что Поппер в качестве признака любого авторитета выделяет его недоступность для критики, отождествляя тем самым авторитет вообще с его негативной формой (авторитарностью). Гадамер же выделяет подлинный авторитет, который не нуждается в авторитарности, в недоступности для всякой научной критики [3. С. 674]. Таким образом, критерием различения подлинного и неподлинного авторитета выступает факт его доступности критике. Тезис «если ученый является носителем авторитета, то он всегда прав», ведет к перерождению авторитета в авторитарность, тогда как тезис «этот ученый -носитель авторитета, но и он может ошибаться» соответствует подлинному авторитету. Это относится и к авторитету идей, и к авторитету социальных институтов (должностей) в науке.

Заслуга Лобачевского как новатора, реформатора в геометрии заключается в том, что безграничность авторитета пятого постулата евклидовой геометрии была ослаблена прежде всего в связи с ограничением тех областей, в которых работает геометрия Евклида. Эта аксиома была наиболее почитаемым разделом математики, поэтому любые идеи противоположного толка, в частности идеи Гаусса, на протяжении многих лет отвергались. Да и сам Гаусс с трудом преодолевал влияние евклидовой геометрии, веру в то, что она есть абсолютная истина о пространстве [8. С. 105]. Данное обстоятельство существенно затормозило его работу над созданием неевклидовой геометрии.

Патологические формы приверженности к авторитету возникают тогда, когда он блокирует собственные суждения, творческое воображение и интуицию. Психологическая, эмоциональная зависимость от авторитета приводит и к интеллектуальной зависимости. Авторитет, если он занимает место собственных суждений, и в самом деле становится источником предрассудков. «Эта ложная приверженность старому, авторитетам, по мнению Гадамера, сама по себе заслуживает противодействия», однако это не исключает для авторитета возможности быть также источником истины [3. С. 122]. Эту-то возможность и упускают критики авторитета, категорично отвергая его как фактор, сковывающий свободу научного творчества.

Способность выдающихся ученых влиять без принуждения на мысли и творчество других ученых мо-

жет не только целенаправлять творческий поиск, но и сдерживать его. Причем последователи сами стремятся ограничить творческие силы своего интеллекта, следуя примеру того мыслителя, в чьей «школе» они работают. Тулмин считает, что «этот недостаток может оказаться преимуществом, так как... обеспечивает ориентиры, которые надлежащим образом ограничивают людей меньшего масштаба» [6. С. 122]. Авторитет, таким образом, выполняет ориентирующую, эвристическую функцию посредством ограничения. От интенсивности и направленности последнего зависит эффективность авторитета в процессе научного познания, его позитивное или негативное значение.

К оценке роли авторитета в науке следует подходить исторически. Подлинный авторитет может с течением времени превратиться в ложный, если его начинают использовать в негативно-консервативных целях, препятствуя критике и развитию авторитетных идей (теорий), а также появлению принципиально новых идей. В самой науке в то же время существует защитный механизм против авторитаризма, а именно критицизм и сомнение. Ориентация на собственные исследования, на соответствие реальности препятствует развитию в науке авторитарного стиля мышления, нейтрализует негативное воздействие авторитетов. Этот принцип зафиксирован в высказывании Галилея, направленном против авторитета Аристотеля: «Перед законами природы бессильны любые авторитеты».

История науки представляет процесс постоянного опровержения авторитетов, преодоления пагубной приверженности им. Тот факт, что на смену одному' авторитету в науке приходит другой, говорит о том, что он участвует в процессе обновления и развития. Кун рассматривает историю науки, по существу, как передачу

авторитета от одной парадигмы к другой и соответственно от одного выдающегося ученого к другому. Все это свидетельствует о том, что вне авторитетов наука не функционирует и авторитет является необходимым элементом механизма ее саморегуляции и развития.

Итак, авторитет является неотъемлемым элементом существования и функционирования науки и, реализуясь в трех видах - интеллектуальном (когнитивном), личностном и институциональном, - охватывает все ее сферы, интегрируя ее целостность. Выступая не только как влияние, но и как форма власти, основанной на взаимном доверии, авторитет выполняет ряд позитивных функций в науке как коммуникативного, организующего, ориентирующего, методологического и эвристического характера, так и контролирующего, критического. Он играет важную роль в механизме преемственности и научной социализации, в процессе смены научных парадигм и удовлетворяет потребности науки как самоорганизующейся системы в саморегуляции. Позитивной роли авторитета в науке препятствуют такие факторы, как чрезмерная его централизация, недоступность для критики, некритическое следование авторитетам. Однако возникающая в ходе дифференциации и усложнения науки «плюралистическая модель авторитета» (Тулмин) соответствует идеалам новой рациональности и, наоборот, оптимизирует его функции. Возможность его патологических трансформаций обусловливается, во-первых, двойственной природой авторитета, включающего в свои основания наряду с разумом и веру, а во-вторых, противоречием между бытием и становлением знания, диалектикой относительной и абсолютной истины, которая более динамична, чем смена научных авторитетов. Все это определяет неоднозначность его роли в процессе развития знания и науки.

ЛИТЕРАТУРА

1. Кант И. Ответ на вопрос, что такое Просвещение // Соч.: В 6 т. М., 1966. Т. 6. С. 25-36.

2. Потер К. Логика и рост научного знания. М.: Прогресс, 1983. 605 с.

3. Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. М.: Прогресс, 1988. 704 с.

4. Аристотель. Политика // Соч.: В 4 т. М., 1983. Т. 4. 830 с.

5. Леглер В.В, Наука, квазинаука, лженаука II Вопросы философии. 1993. № 2. С. 49-55.

6. Тулмин С. Человеческое понимание. М.: Прогресс, 1984. 326 с.

7. Пригожий И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой. М.: Прогресс, 1986. 432 с.

8. Клайн М. Математика: Утрата определенности. М.: Мир, 1984. 446 с.

9. Лакатос И. История науки и ее рациональные реконструкции // Структура и развитие науки. М., 1978.

10. Малкей М. Наука и социология знания. М.: Прогресс, 1983. 253 с.

11. Тоффлер О. Наука и изменения // Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М., 1986. С. 11-33.

Статья представлена кафедрой политологии философского факультета Томского государственного университета, поступила в научную редакцию «Философские науки» 30 марта 2005 г.