А.Л. Аветян

(Самара, Россия)

ПРОЦЕСС СЕКЬЮРИТИЗАЦИИ В СФЕРЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИНФОРМАЦИОННОКОММУНИКАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ

Характерной чертой терминов, отсылающих к всевозможным современным философским концепциям, научным теориям и отдельным теоретическим конструктам является то, что часто термины, отсылающие к центральным, общим понятиям, образуются с использованием «отрицающих» средств языка, таких как «новое», «молодое» в

противоположность старому, приставок «не-» и «пост-»: постмодернизм, пост-индустриальное (новое, информационное) общество, не-классическая (пост-не-классическая)

рациональность, пост-структурализм, не-традиционная угроза, виртуальная реальность (лат. у^ш - потенциальный, возможный, следовательно не-существующий). Такая «потеря (поиск) идентичности» терминов есть отражение реального бытия в общественном сознании - не только в среде интеллектуальной, но и широкой обывательской (потребительской) среде.

Ранее монопольно присвоенное интеллигенцией отрицание всего реального через репликацию символов и образов, не связанных с наличной практикой «здесь и сейчас», теперь активно используется многими коммуникаторами и отражает оторванность осознания «жизни» этих

коммуникаторов от реальности.

В обыденной жизни - потребление «нового» есть выражение отрицания «старого». Оторванность поля смыслов от поля знаков ярко иллюстрируется постструктуралистами в основной посылке этой методологии культурного анализа: потеряна связь денотата с десигнатом, поэтому возникает ситуация когда знак отсылает не к означаемому, а к другим знакам.

Исчезновение из общего культурного поля связей с субъективным смыслом, который раньше наполнял в

восприятии коммуникатора значения культурных артефактов, привело к всевозрастающему чувству неопределенности, бессмысленности и «беспричинности» будущего, тем самым лишая каждую отдельную личность чувства безопасности. Отражением фрустрации базовой потребности личности в безопасности является возникновение процесса, по нашему мнению, обратного процессу потери смысла и причинности (хотя на первый взгляд связь их и неочевидна) -

секьюритизация.

По мнению одного из исследователей этого процесса в сфере международных отношений Б. Бузана, секьюритизация -это «дискурсивный процесс, посредством которого в политическом сообществе конструируется межсубъектное понимание и отношение к чему-либо как к экзистенциальной угрозе ценному референтному объекту; процесс, позволяющий призывать к безотлагательным и исключительным мерам, направленным на то, чтобы справиться с этой угрозой»1. Можно дать и более общее определение: секьюритизация - это процесс распространения проблематики безопасности (и

соответствующих практик ее обеспечения) на все большее число сфер жизни.

Процесс секьюритизации всегда сопровождается зачастую неадекватным поиском коммуникаторами субъективного смысла - иными словами, вовлечение в широкий общественнополитический дискурс понятия безопасность, есть выраженное требование возвращения смысла, причинности и

определенности будущего.

На этом фоне возрастает заинтересованность интеллектуальных кругов в исследовании вопросов безопасности, создаются специализированные

исследовательские институты, разрабатываются сценарии развития человечества и отдельных стран - характерной общей чертой которых является высокая доля неопределенности и огромная разница между «хорошими» и «плохими» сценариями.

1 Buzan B. Regions and Powers: The structure of International Security / B. Buzan O. Waever // Cambridge: Cambridge University Press, 2003. P. 490.

Параллельно этим процессам растет популярность маргинальных футурологических опусов описывающих «общество будущего» и его «ценности».

Традиционно существуют два наиболее общих подхода к изучению проблем безопасности и практик ее обеспечения. Первый - узкий или практический - связан с исследованием конкретных проблем разработки технологий проведения эффективных операций по защите референтного объекта или обеспечению его безопасности.

С этих позиций необходимо создать модель описания угроз, включив в нее как традиционные, так и нетрадиционные (новые) угрозы, на ее основе разработать технологию обеспечения безопасности, а также сравнить эффективность различных средств и технологий для достижения непосредственных целей - главным образом тактических. Он наиболее популярен в постсоветской России, также в США и Великобритании1.

Второй подход - широкий или академический -специфика его заключается в исследовании проблем безопасности в широком социально-политическом контексте и с учетом специфики функционирования общественных (государственных, корпоративных, сетевых и иных сообществ) институтов. Такой подход наиболее полезен для формирования комплексного восприятия проблем обеспечения безопасности. По мнению А. Казанцева: «На западе (в существенно меньшей степени, чем в России) он развивается в рамках классической университетской традиции исследования проблем безопасности, прежде всего в контексте таких академических дисциплин, как “международные отношения”, “мировая политика”,

“политология” и “конфликтология”»2.

Одним из наиболее сложных, актуальных и перспективных направлений исследований в силу наиболее быстро расширяющегося осознания непосредственной практической необходимости применения обоснованного

1 Казанцев А.А. Расширение проблематики безопасности в политике России: секьюритизация, биополитика и новые административные практики: монография. - М.: Проспект, 2011. - 200 с.

2 Там же.

знания являются исследования проблем безопасности в информационно-коммуникативном аспекте или «проблема информационной безопасности».

Практика образа действий аппарата государственного управления, служб, связанных с обеспечением государственной безопасности, научных и аналитических центров, а также метаморфозы в российском обществе в последние годы существования СССР и до сегодняшнего дня обусловила возникновение уникального в своем роде направления научной мысли и публицистики.

Широкое распространение получили работы связанные с рефлексивным анализом происходящих изменений, поиском не только внешних, но и внутренних причин кризиса, а их лейтмотивом стал проигрыш в Холодной Войне в результате искусного применения противником «информационного оружия» при проведении тайных «информационных операций» в ходе «информационной войны» (реже противоборства).

Разные авторы по-разному оценивают границы

применимости и даже ставят под сомнение эвристический потенциал данного дискурса, а также правомерность существования этих теоретических конструктов или попытки эти, по их мнению, фразеологизмы таковыми представить. Так, например, есть мнение, что выражения типа «информационная война», «информационный терроризм», «информационное

оружие» и им подобные являются фразеологизмами (идиомами), журналистскими штампами, призванными вызывать соответствующие эмоции на основе ассоциаций, создаваемых словами «война», «террор», «оружие»1.

Что, по нашему мнению, совершенно справедливо, так как их использование отражает специфику большинства работ, посвященных этой проблематике - они публицистические, в них ярко, эмоционально выражено отношение автора.

В рамках данного направления исследований используется понимание термина «информационная

1 См. Атаманов Г.А. Информационная безопасность в современном российском обществе (социально-философский аспект) Дис. на соискание уч. степени кандидата философских наук 09.00.11 социальная философия.

безопасность» связываемое главным образом с обеспечением безопасности (в частности защитой) информационной сферы включающей, помимо прочего, индивидуальное и общественное (иногда массовое) сознание.

Соответственно вводятся понятия и конструкты психологического и социологического дискурсов, кибернетики, синергетики, военной науки, часто образуя терминометафорическую кашу с одной только автору известной логической структурой.

Существуют работы, в которых приводятся попытки построения математических моделей обеспечения информационной безопасности в аспекте отношений субъектов информационного противоборства, но без существующей внятной теории информационной безопасности возможность построения подобных моделей весьма сомнительна, а сами они не выдерживают критики. Тем не менее, несмотря на существенную научную традицию и возрастающий интерес, определение и смысл базового понятия «безопасность» до сих пор остается расплывчатым и как минимум спорным. Тоже можно сказать и о понятии «информация».

Хотя исследования конкретно «информационной безопасности» (по крайней мере, в открытой литературе) в столь широком аспекте уникальное российское явление, за рубежом сейчас активно развивается частично пересекающаяся по рассматриваемым вопросам научная школа Security Studies. Она появилась как ядро теории международных отношений после Второй Мировой войны, а сегодня активно расширяется, в том числе и в направлении исследования информационной безопасности.

Существует также узкий, практический подход к пониманию вопросов стоящих на повестке дня в области исследований информационной безопасности, он практикуется ведомственными экспертами и связан, прежде всего, с обеспечением безопасности информации, информационных технологий и информационных систем - то есть информационных ресурсов и инфраструктуры.

Данная область представляет собой разработку средств, технологий, математических моделей, правовых моделей и

норм, организационных принципов и технологических стандартов защиты информации, используемой при принятии решений, от множества угроз. Хотя сами по себе эти исследования проводятся довольно давно под совершенно корректным, определенным и точным названием: «проблемы защиты информации».

Например, еще с советских лет при министерстве обороны, Гостехкомиссии, а ныне Федеральной службе по техническому и экспортному контролю России работает государственный научно-исследовательский институт проблем технической защиты информации, исследования в котором практически полностью, за исключением правовых вопросов, покрывают все аспекты затрагиваемые в рамках узкого подхода к информационной безопасности.

Стоит отметить, что самого термина «информационная безопасность» в советские годы просто не существовало, а соответствующее поле исследований называлось проблемами защиты информации. Такой конфуз с подменой устоявшегося термина произошел вследствие калькирования английского термина Information Security, который на языке оригинала означает примерно тоже самое, что и безопасность информации, и является, по сути, желаемым результатом деятельности по защите информации (Data Protection).

Проблемы безопасности, актуализирующиеся с развитием информационно-коммуникационных технологий, выходят далеко за рамки традиционных вопросов безопасности информации и затрагивают абсолютно все сферы жизни -наступил закономерный этап в эволюции коммуникативных технологий - они тотальны для общественной регуляции и уже закрепились в сфере межличностных коммуникаций. Закономерно также и то, что такая тотальность и перевод коммуникаций из сферы непосредственного контакта в сферу опосредованную технологиями коммуникации стремительно меняет их характер и тысячелетиями складывающиеся стереотипы межличностного взаимодействия, превращая их в бесконечную рефлексивную игру. Под ударом оказались, в том числе, и стереотипы репродуктивного поведения - что уже сейчас сильно отражается на демографической ситуации в

развитых странах и является актуальной угрозой для развивающихся.

Информационный аспект является обязательным атрибутом любого процесса по обеспечению безопасности, а точнее он составляет квинтэссенцию процесса управления (самоуправления) референтного объекта, которое и направлено на обеспечение его существования до тех пока в этом есть какой-либо смысл, содержащийся или внутри референтного объекта (в случае живой системы), или привносимый извне через наделение смыслом. Но и сами процессы наделения и утраты смыслов - по сути информационные.

Это открывает для нас невероятно широкое поле для распространения проблематики информационной безопасности во все сферы жизни, так как метаморфозы знаково-смысловой системы общества можно объявить угрозой безопасности в информационной сфере.

Что уже сделано в Доктрине информационной безопасности РФ и озвучено как «девальвация духовных ценностей, пропаганда образцов массовой культуры, основанных на культе насилия, на духовных и нравственных ценностях, противоречащих ценностям, принятым в российском обществе»1.

Существует очевидное противоречие между распространением новых информационных технологий и сохранением «старых», переходящих ценностей. Переходящие ценности, наполненные субъективным смыслом, обеспечивают связь между телесностью и культурой - они участвуют в формировании интересов, направленных на удовлетворение потребностей человека.

В свою очередь, сформированные интересы определяют направленность активности личности в культурном поле, обеспечивающем общественную регуляцию - управление. Иными словами, смена технологии управления в широком смысле (информационной технологии) должна происходить параллельно со сменой интересов (ценностей), чтобы при этом

1 Доктрина информационной безопасности Российской Федерации от 9 сентября 2000 г. N Пр-1895

не нарушалась связь между базовыми витальными потребностями и отражающими их в сознании интересами. Интересы обеспечивают адекватность действий личности направленных на удовлетворение потребностей. Переходящие ценности и сформированные на их основе интересы при смене информационной технологии в общем случае не обеспечивают адекватность активности личности направленной на удовлетворение обусловленных телесностью потребностей. Тем самым новая информационная технология сама по себе, не зависимо от того с какой целью она используется, меняет мир. Человек вынужден адаптироваться к изменяющимся правилам игры и с ростом скорости изменений увеличивается и количество людей не адаптировавшихся.

Говоря словами Достоевского: «Это, говорят, так и следует. Такой процент, говорят, должен уходить каждый год... куда-то... к черту, должно быть, чтоб остальных освежать и им не мешать. Процент! Славные, право, у них эти словечки: они такие успокоительные, научные. Сказано: процент, стало быть, и тревожиться нечего. Вот если бы другое слово, ну тогда... было бы, может быть, беспокойнее... А что, коль и Дунечка как-нибудь в процент попадет!.. Не в тот, так в другой?..» (Преступление и наказание).

Реальный «процент» за послевоенные годы набрал критическую массу и отчетливо осознается обществом как актуальная угроза каждому. Это и есть основная предпосылка возникновения процессов секьюритизации в сфере оборота информации и информационно-коммуникационных технологий.

Показательны изменения, произошедшие в сферах общественной жизни связанных с оборотом персональных данных и защитой частной жизни. Здесь новые инфокоммуникационные технологии принципиально изменили характер общественных отношений, самым прямым образом повлияв на реализацию базовых прав человека, в частности на неприкосновенность частной жизни.

Если раньше использование информации о человеке (персональных данных) сильно ограничивалось возможностями ее сбора и обработки документов, то сейчас возможности собирать, обобщать, анализировать, сопоставлять информацию

из различных источников, хранить и распространять существенно изменились. Это послужило причиной появления новой отрасли права для регуляции сильно усложнившихся общественных отношений и весьма существенным разделом здесь является сфера регулирования использования информационно-коммуникационных технологий и обеспечения безопасности.

Использование при принятии решений персональных данных, обработанных при помощи информационных технологий способно в огромной мере повлиять на возможность реализации прав субъекта этих персональных данных

(физического лица): от решения вопроса назначении тех или иных лекарств, до премирования и карьерного роста.

В тоже время «доступность персональных данных и связанная с ней открытость частной жизни могут привести и часто приводят не только к правонарушениям, но и к тяжким преступлениям, жертвами которых становятся граждане»1. Информационная технология вне контекста (цели) ее

использования (телеологический аспект) абсолютно нейтральна, но само по себе развитие информационных технологий дало человечеству новый «кухонный нож», которым оно еще не научилось пользоваться.

Позволим себе закончить статью цитатой из книги А.П. Назаретяна «Антропология насилия и культура

самоорганизации»: «От атомных бомб - самых первых и еще сравнительно маломощных - погибло (включая отсроченные жертвы) до 300 тыс. человек.

Танки, артиллерийские системы и бомбардировочная авиация унесли миллионы человеческих жизней. Жертвами легкого стрелкового оружия пали десятки миллионов. А кухонные ножи, стеклянные бутылки, хозяйственные топоры, вилы, охотничьи ружья и прочие “невоенные” предметы, используемые при бытовых конфликтах, унесли больше

1 Травкин Ю.В. Персональные данные - М.: Амалданик, 2007. - 432 с.

человеческих жизней, чем все виды боевого оружия вместе взятые»1.

Список литературы

1. Атаманов Г.А. Информационная безопасность в современном российском обществе (социальнофилософский аспект) Дис. на соискание уч. степени кандидата философских наук 09.00.11 социальная философия.

2. Доктрина информационной безопасности Российской Федерации от 9 сентября 2000 г. N Пр-1895

3. Казанцев А. А. Расширение проблематики безопасности в

политике России: секьюритизация, биополитика и новые административные практики: монография. - М.:

Проспект, 2011. - 200 с.

4. Назаретян А.П. Антропология насилия и культура самоорганизации: очерки по эволюционно-исторической психологии - М.: ЛКИ, 2008. - 256 с.

5. Травкин Ю.В. Персональные данные - М.: Амалданик, 2007. - 432 с.

6. Buzan B. Regions and Powers: The structure of International Security / B. Buzan O. Waever // Cambridge: Cambridge University Press, 2003. P. 490.

1 Назаретян А.П. Антропология насилия и культура самоорганизации: очерки по эволюционно-исторической психологии - М.: ЛКИ, 2008. - 256 с.