Ю.В. АНТОНОВА

аспирант Байкальского государственного университета

экономики и права, г. Иркутск e-mail: alexsh515@rambler.ru

ОСМЫСЛЕНИЕ КОЛЛЕКТИВИСТСКОГО И ИНДИВИДУАЛИСТИЧЕСКОГО ИДЕАЛОВ КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

Рассматривается методологическая проблема осмысления коллективистского и индивидуалистического идеалов общества. Данная проблема увязывается с типологией исторического процесса в целом. Ставится вопрос о конкретно-исторической природе идеала и возможности объяснения перехода общества от одного идеала к другому деятельностью больших социальных групп.

Ключевые слова: идеалы, классификация идеалов, коллективистские и индивидуалистические идеалы, осмысление идеалов.

УДК 101.316.3 ББК 87.2

YU.V. ANTONOVA

post-graduate student, Baikal State University of Economics and Law, Irkutsk e-mail: alexsh515@rambler.ru

COMPREHENSION OF COLLECTIVIST AND INDIVIDUALIST IDEALS AS METHODOLOGICAL PROBLEM

Methodological problem of comprehension of collectivist and individualist ideals of society are considered in the article. This problem is tied in with the typology of the historical process. The author raises a question about a concrete historical nature of an ideal and about a possibility to explain the transition of society from one ideal to another by the activity of large social groups.

Keywords: ideals, classification of ideals, collectivist and individualist ideals, comprehension of ideals.

Утратив веру в коллективистские идеалы, российская интеллигенция не сняла проблему идеала с повестки дня. Скорее наоборот, она еще более настойчиво, чем в 1960-1980-х гг., стала искать подходы к выбору нового идеала. В связи с этим и актуализировалось социально-философское осмысление идеалов, теоретическое понимание оснований и критериев их выделения. Среди разнообразных аспектов такого осмысления немаловажное место заняла проблема соотношения и взаимосвязи коллективистского и индивидуалистического идеалов.

Известно, что понятие «идеал» имеет множество значений. Идеал — это и общечеловеческая ценность, и венец стремлений, и высшая норма, и образец движения к ко-

нечной цели [1; 2, с. 34-35; 3, с. 5-20, 177; 6; 7; 10; 11, с. 153], т.е. все то, что приближает его к понятию идеала «вообще». На этом фоне рождается потребность в выделении более конкретных форм идеала: религиозный и нравственный, экономический и политический, культурный и общественный, научный, художественный и эстетический идеалы. В свою очередь, вычленение «специализированных» идеалов сопровождается появлением трудностей в понимании идеала «вообще». Так образуется замкнутый круг: идеал «вообще» требует выделения конкретных идеалов, а конкретные идеалы затрудняют понимание идеала «вообще».

Дело в том, что исследование идеала в его конкретной форме ведет к более тща-

© Ю.В. Антонова, 2011

тельному изучению разнообразных сторон деятельности человека, что, естественно, является необходимым звеном конкретно-исторического понимания общественной жизни в целом. К сожалению, изучение разнообразной деятельности человека не только устраняет абстрактность в интерпретации явлений общественной жизни, но и завершается их описанием с помощью категориальных аппаратов, отличающихся калейдоскопичностью и разорванностью своих понятий. Это приводит к тому, что разнообразные виды деятельности человека, вычлененные мышлением лишь для всестороннего и тщательного исследования, начинают и в самом деле отдаляться друг от друга, оцениваться в качестве самостоятельных и независимых направлений. В результате возникает проблема сведения идеала к монистическому виду, к восприятию его в качестве инструмента для выражения целостности личности.

Однако выделение более узких по содержанию идеалов имеет иную цель. С одной стороны, оно, как мы уже говорили, подталкивает научное познание к исследованию человека через художественную, эстетическую, нравственную и прочую его деятельность, а с другой — заостряет внимание ученых на преодолении трудностей, которые мешают строить синкретический методологический аппарат на новом художественном и теоретическом уровнях.

Кроме того, вычленение конкретных идеалов может обернуться прямой выгодой для исследования сложных процессов общественной жизни. Так, известно, что социальная структура общества определяется действием социальных групп, а в каждый момент эти группы различаются своим поведением. Поэтому неудивительно, что поведение социальных групп в одном историческом периоде часто отличается от поведения их в другом периоде. Например, в одном из периодов они способны сосредоточить свои усилия на удовлетворении примитивных бытовых нужд, а в другом — на достижении высоких гражданских целей. В одних случаях они не могут сформулировать сословные задачи, защитить свои интересы от нападок иных групп, а в других — способны не только выразить свои интересы, отстоять их в борьбе с обществом, но и решить

задачи, на которые они прежде никогда не замахивались.

Исторически конкретная форма идеала подталкивает ученых к исследованию социальных групп с точки зрения их развития, что придает эвристический смысл пониманию общественной природы данных групп. Такое положение дел неизбежно приводит к выводу о том, что идеал социальной группы вытекает из ее общественного положения и при этом совсем не является общечеловеческой ценностью, как принято часто думать. Идеал — ценность данной исторически конкретной социальной группы, в этом виде он не представляет движения к конечной общечеловеческой цели, а характеризует лишь ступень уже прожитой группой общественной жизни.

Вычленение «специализированных» идеалов требует проработки вопроса об их классификации. Интерес к типологии идеалов наметился достаточно давно. Уже в 1960-1970-х гг. идеалы делили на положительные и отрицательные, прогрессивные и регрессивные. К положительным идеалам ученые обычно относили социалистические идеалы всех периодов или буржуазные идеалы ранней эпохи, а к отрицательным — буржуазные идеалы поздней эпохи. Прогрессивные идеалы связывали с движением общественной жизни к демократическим формам, с умением теоретиков предугадывать тенденции общественного развития, а регрессивные — с бесплодными фантазиями людей, с обращением идеологов к прошлому и защитой господствующих классов, уходящих с исторической сцены. При этом между прогрессивными и регрессивными, положительными и отрицательными идеалами существовала граница, отделяющая, с одной стороны, социализм от других форм общественной жизни, а с другой — раннюю эпоху в развитии капитализма от поздней.

С 1980-х гг. такая классификация идеалов перестала соответствовать общественным интересам и потребовала корректировки. Если в предшествующий период отчетливо обнаруживалось принципиальное различие между буржуазной и пролетарской культурами, а в превосходстве социалистической культуры над буржуазной мало кто сомневался, то теперь, начиная с эпохи перестрой-

ки, восприятие жизни стало противоположным: в идеале позднего капитализма перестали видеть отчаяние и страх, а в идеале социализма увидели только страх и отчаяние. В этот период и был осознан крайний антиисторизм деления идеалов на положительные и отрицательные, прогрессивные и регрессивные, что поставило задачу выработки иных критериев их классификации.

Выход наметился в делении идеалов на коллективистские и индивидуалистические. Как и первая, данная классификация уже давно применялась в отечественной литературе, но в сложившемся виде имела существенные недостатки. Один из них заключался в том, что положительным и прогрессивным считался лишь коллективистский идеал, а индивидуалистический идеал относился к числу отрицательных и регрессивных. Это приводило к выводу о том, что социализм является наиболее полным воплощением только коллективистского, а капитализм — только индивидуалистического идеалов, что в общем-то не отвечало новому, постперестроечному восприятию действительности [4; 5, с. 5-10; 8; 9].

Типология, основанная на коллективистских и индивидуалистических идеалах, потребовала пересмотра типологии исторического процесса в целом.

На исторический процесс теоретики смотрели по-разному. В одном случае он представлялся в виде сплошного потока жизни, не распадающегося на общественные формы, а в другом — в виде нагромождения единичных и уникальных общественных форм, не объединенных в единое целое. Эта противоречивость в видении мира самым непосредственным образом сказывалась на понимании общественных идеалов.

Если исторический процесс представлялся в виде движения общества от коллекти-

вистского идеала к индивидуалистическому, то это оборачивалось тем, что в поле зрения ученых попадали явления, которые были типичны для всей истории существования идеалов, в то время как те явления, с помощью которых идеалы удовлетворяли потребности конкретно-исторических периодов развития общества, оставались в тени.

Если же исторический процесс представлялся в виде нагромождения единичных и уникальных общественных форм, то идеалы представали в виде бесконечного множества конкретных идеалов, ничем не связанных друг с другом, что, естественно, затрудняло осмысление идеала как инструмента для выражения целостности личности.

Личность — внутренне противоречивое целое. Подобно тому как противоречивость общественного идеала заключается в существовании коллективистского и индивидуалистического идеалов, так противоречивость личности выражается в существовании рядовой и выдающейся личностей. Однако у рядовой личности черты выдающейся личности лишь намечены, содержатся в потенциальном виде, а у выдающейся эти черты максимально сконцентрированы и переведены в сферу актуального существования. В этом смысле у выдающейся личности есть то, чего нет у рядовой, — она сама становится идеалом. В силу того что общественный идеал распадается на коллективистский и индивидуалистический идеалы, сама личность также «распадается» на носителей коллективистских ценностей, с одной стороны, и на носителей индивидуалистических ценностей, с другой. И во всех случаях такая личность способна воплотить идеал в его наиболее полной, исторически конкретной и законченной форме, отчего все народы так или иначе готовы испытать на себе влияние как одних, так и других личностей.

Список использованной литературы

1. Бодалев A.A. Личность // Мир психологии. 2003. № 2. С. 135-139.

2. Давидович В.Е. Теория идеала. Ростов н/Д, 1983.

3. Зорилова Л.С. Поиск духовных идеалов личности в науке, культуре и музыкальном искусстве. М., 2008.

4. Козлова О.Н. Личность — граница и безграничность социального // Социально-гуманитарные знания. 2003. № 4. С. 81-97.

5. Колянов А.Ю. Профессиональная деформация личности политического журналиста: автореф. дис. ... канд. полит. наук. СПб., 2007.

6. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 2004.

7. Летцев В.М., Зеньковский В.В. Личность как средоточие мировоззренческих исканий // Вопросы философии. 2003. № 12. С. 140-146.

8. Мальцева А. П. Индивидуальность и личность: свобода желания и желание свободы // Человек. 2005. № 2. С. 25-32.

9. Тихонова Н.Е. Личность, общность, власть в российской социокультурной модели // Общественные науки и современность. 2001. № 3. С. 30-40.

10. Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности СПб., 2002.

11. Яценко А.И. Целеполагание и идеалы. Киев, 1977.

Bibliography (transliterated)

1. Bodalev A.A. Lichnost' // Mir psikhologii. 2003. № 2. S. 135-139.

2. Davidovich V.E. Teoriya ideala. Rostov n/D, 1983.

3. Zorilova L.S. Poisk dukhovnykh idealov lichnosti v nauke, kul'ture i muzykal'nom iskusstve. M., 2008.

4. Kozlova O.N. Lichnost' — granitsa i bezgranichnost' sotsial'nogo // Sotsial'no-gumanitarnye znaniya. 2003. № 4. S. 81-97.

5. Kolyanov A.Yu. Professional'naya deformatsiya lichnosti politicheskogo zhurnalista: avtoref. dis. ... kand. polit. nauk. SPb., 2007.

6. Leont'ev A.N. Deyatel'nost'. Soznanie. Lichnost'. M., 2004.

7. Lettsev V.M., Zen'kovskii V.V. Lichnost' kak sredotochie mirovozzrencheskikh iskanii // Voprosy filosofii. 2003. № 12. S. 140-146.

8. Mal'tseva A. P. Individual'nost' i lichnost': svoboda zhelaniya i zhelanie svobody // Chelovek. 2005. № 2. S. 25-32.

9. Tikhonova N.E. Lichnost', obshchnost', vlast' v rossiiskoi sotsiokul'turnoi modeli // Obshchestvennye nauki i sovremennost'. 2001. № 3. S. 30-40.

10. Kh'ell L., Zigler D. Teorii lichnosti SPb., 2002.

11. Yatsenko A.I. Tselepolaganie i idealy. Kiev, 1977.