© Р.В. Мерзляков, 2005

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

КРИТИКА ЛИБЕРАЛЬНОЙ ИДЕИ В ПУБЛИЦИСТИКЕ М.Ю. СОКОЛОВА

(на материалах газеты «Известия»)

Р.В. Мерзляков

Фельетонист и обозреватель «Известий» Максим Соколов выступает последовательным противником российского и мирового либерализма. Персонально он чаще всего обращается к сатирическому изображению таких общественных деятелей, как Г.А. Явлинский, А.Б. Чубайс, Б.Е. Немцов, И.М. Хакамада, В.И. Новодворская и Б.А. Березовский, ныне известный как П. Еленин.

Если быть точным, то критике М. Соколова подвергается не либерализм как таковой, а новая респектабельная идеология ли-бертаризма. Как пишет политолог А. Пана-рин: «Либертаризм берет у классического либерализма одну составляющую — постулат об ограничении вмешательства государства в экономическую и социальную жизнь; другие составляющие либерализма, относящиеся к плюрализму, терпимости, консенсусу, отставлены в сторону»1.

В одном из аспектов своей работы мы сопоставляем публицистическое осмысление политических реалий М. Соколовым с научным описанием негативных сторон либерализма АС. Панарина, согласно которому «либерализм после своей победы над коммунизмом... объявил себя новым “великим учением”, знающим, чем закончится драма мировой истории (окончательной победой западных порядков во всем мире)»2. По мнению ученого, в начале 1990-х гг. либеральные идеалы начали искусственно пересаживать на отечественную почву, еще не оправившуюся от марксизма-ленинизма. Претензии этой идеологии на роль нового «великого учения», притом учения единственно правильного, объяснимы нежеланием допустить возможность существования исторических альтернатив. Па-нарин отмечает сходства и различия либерализма и предшествующей советской концепции. «Сходство состоит в догматической сциентистской самоуверенности, связанной со стремлением тотально рационализировать мир, то есть устранить в нем все то, что не способствует сегодняшним стандартам западной

общественной теории. Отличие же заключается в том, что современный либерализм в чем-то учел драматический опыт своего коммунистического альтер-эго. <...>

Современный либерализм, в отличие от марксизма, претендует на то, чтобы окончательно покончить с историческим временем — с тем хроносом, который пожирает настоящее и преподносит неприятные сюрпризы, связанные с историческими обвалами и катаклизмами»3.

Максим Соколов, разумеется не опирает свои рассуждения на теоретическую базу. У публицистики несколько иная система доказательств. Однако в сопоставлении нового «великого учения» со старым, советским, он солидарен с Панариным.

«Аннибалы либерализма уподобляются КПРФ, чей идеологический посыл точно так же базировался на отказе от суда над советским прошлым. КПРФ эксплуатировала тоску своего электората по 70-м гг. — самому сытному и самому вегетарианскому периоду советской истории, но при этом исчезало из виду, что это еще и тот период, когда были заложены все предпосылки для сокрушившего СССР кризиса. Лозунг “Назад, в предкризисное состояние!”, если вдуматься, не столь уж и заманчив. Но ведь и гусинско-березовская ме-диакратия... и превращение правой идеи в кафешантан, и пылкое чеченолюбие, и неустанные боевые донесения в Вашингтонский обком, и изливавшееся с экрана презрение к этой “гораздо глупой нации”, презрение, исподволь переходившее в ненависть, — все это тоже проходит по разряду предкризисных пропорций, породивших в итоге неприятие уже любых предупреждений и остережений и открывших зеленую улицу управляемой демократии»4.

Причины неприятия российских либералов Максимом Соколовым таковы:

1. Оторванность запросов правого лагеря от действительных нужд и возможностей российского государства.

Вестник ВолГУ. Серия 9. Вып. 4. 2005. Ч. 1

73

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

2. Оппозиционность по отношению к властным структурам вообще, а не к конкретным решениям. Следование формуле: Путин предложил то-то — значит это «то-то» плохо (ведь предложение исходило от Путина).

3. Постоянная оглядка на Запад, чьи идеалы провозглашаются общеобязательными.

4. Зависимость правых сил от крупного капитала.

Разумеется, журналист далеко не всегда мотивирует свои сатирические атаки перечисленными причинами. Чаще он просто держит их «в уме», памятуя о прошлом.

Активно внедряемой в массовое сознание идее либерализма Соколов противопоставляет «монархию». Свою политическую позицию он охарактеризовал так: «беспартийный монархист».

Самоориентацию «монархист» следует понимать с некоторыми оговорками. Соколова вряд ли можно заподозрить в утопических фантазиях насчет монархии как возможной формы правления в сегодняшней России. Солидарность с курсом Путина отнюдь не свидетельствует об отождествлении его с «Царем и Великим князем всея Руси». В текстах Соколова есть достаточно примеров неприязненного отношения к проявлениям авторитаризма в разных странах. Представляется маловероятным, что журналист полагает для РФ оптимальным то, чего не пожелал бы остальным государствам. Крепкая «вертикаль власти» означает для Соколова вовсе не расширение личных полномочий президента, а гарантию законности и порядка в обществе. Именно здесь следует искать корни «монархизма» М.Ю. Соколова. Он с одобрением отзывается о силовой операции на Дубровке 5 как об акте мужества, необходимого для защиты общества. Почти невозможно провести черту, отделяющую верноподданнические чувства Соколова от его патриотизма. Возможно, такой границы и вовсе нет. Конечно, в газетных материалах не находится места для прямых заявлений автора, помогающих прояснить его позицию. Но име-

ются убедительные косвенные доказательства. Так, неожиданно публицист солидаризируется с извечным объектом своих нападок — Анатолием Чубайсом и поддерживает его ок-сюморонную идею «либеральной империи»6. Из всего этого мы извлекаем мысль о том, что для Максима Соколова первостепенным является понятие державности. Соколовский «монархизм» тесно переплетен с его концепцией государственности. Следует учитывать тот факт, что с монархией определенным образом связан, пожалуй, самый славный период истории Российского государства. По крайней мере во внешней политике. Поэтому совершенно не случайны частые соколовские параллели настоящего с прошлым. «Монархизм» Соколова ассоциирован с определенным культурно-историческим пластом. Приверженность публициста к прошлому (более конкретно — это, вероятнее всего, XIX век) видна во всем его как внешнем (окладистая «славянофильская» борода), так и внутреннем облике. Следы этого находили проявление даже на грамматическом уровне: в тяготении Максима Соколова к дореволюционной орфографии. Будучи студентом филологического факультета МГУ, он шокировал преподавателей тем, что написал название главного труда К. Маркса — «Капитал» — в соответствии с правилами, принятыми до 1918 года. Отказаться от «ятей» пришлось лишь с привлечением к творческому процессу компьютера — лень было перенастраивать клавиатуру.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Панарин А.С. Политология: Учеб. 2-е изд., перераб. и доп. М.: С.М. Грачев, 2000. С. 395.

2 Там же. С. 380—381.

3 Там же. С. 381.

4 «Назад, к предкризисным пропорциям!» // Известия. 2004. 22 янв. (№ 10 (26567)). С. 2.

5 Прерванный мюзикл // Там же. 2003. 23 окт. (№ 195 (26512)). С. 2.

6 Выход из гетто // Там же. 2 окт. (№ 181 (26498)). С. 2.

74

Р.В. Мерзляков. Критика либеральной идеи в публицистике М.Ю. Соколова