© А.П. Галкин, А.Г. Кузнецов, 2007

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ ФОН СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ДИСКУРСА ОБ ИДЕНТИЧНОСТИ

А.П. Галкин, А.Г. Кузнецов

В настоящей статье предпринимается попытка анализа ряда специфических черт социологического дискурса об идентичности. Цель данного анализа не столько дать ответы, сколько постараться поставить вопросы и очертить контуры еще только предстоящего рассмотрения столь сложной проблемы. Современная социология осуществляет полномасштабную рефлексию модернистских предпосылок собственного существования, тематизирует свой фон. Нередко эта рефлексия принимает форму самодеконструкции и общее состояние теории можно охарактеризовать как «возвращение вытесненного» (return of the repressed). В подобных условиях подготовительная работа по введению в фокус зрения того непроблематизированного и тривиального, что всегда сопутствовало разговору о предмете, но считалось не относящимся к делу, является непременным условием любого исследовательского начинания и во многом определяет его эвристический потенциал. Прежде всего необходимо обозначить тот веер смысловых связей, которые выступают фоном современной дискуссии об идентичности и которые в качестве предпосылок будут служить ориентирами в выборе фарватера дальнейшего исследования.

Решение подобной задачи делает необходимым обращение к маргиналиям социологического знания, рассмотрению социологических проблем на фоне не социологических и привлечению к их решению ресурсов из других областей знания. Такое обстоятельство вполне закономерно может вызвать упрек в «несоциологичности» взгляда. Невозможность оставаться не только в рамках классической социологической парадигмы, но и в рамках классической эпистемологии, которая в настоящее время проявляется с достаточной четкостью, указывает на необходимость переопределения как основных проблем, так и гра-

ниц социологии. Это отнюдь не предполагает научного нигилизма, а связано лишь с рефлексивным отношением к классике как продукту культуры модерна, историзацией ее принципов и ограничением области ее применения.

Инфляция дискурса

Проблема идентичности является одной из наиболее популярных и широко дискутируемых в современном социогуманитарном дискурсе. Большая часть ведущих социальных теоретиков современности имеет работы, посвященные данной проблематике. Как в отечественной, так и в зарубежной академической периодике нет недостатка статей, посвященных проблеме идентичности. Существуют даже целые научные журналы \ специализирующиеся на публикации исследований по идентичности. Совокупность публикаций, включенных в обсуждение понятия идентичности и связанных с ней тем, носит по истине «океанический» характер. Это справедливо и для сети Интернет. Набрав «идентичность» в качестве термы поиска в одной из поисковых систем, специализирующихся на поиске научной информации (что уже существенно сужает круг возможных ресурсов), пользователь столкнется с явным переизбытком ссылок. Подобная «гиперразработанность» темы идентичности делает практически невозможным (учитывая, что появление новых публикаций продолжается) в одном исследовании охватить весь спектр позиций по данной проблеме. Представляется возможным сконцентрироваться лишь на самых общих узловых проблемах современной дискуссии об идентичности, тесно связанных с общесоциологической методологией.

В настоящее время термин идентичность претерпевает сильную «инфляцию». Это выражается в целом ряде затрудняющих проведение адекватного исследования «шумовых»

эффектов, как то множественность и разрозненность трактовок идентичности, частое, но не рефлексивное использовании данного понятия и, как следствие, смешение его научного смысла со смыслом слова, используемого в повседневности. Здесь вступает в силу логический закон обратного соотношения объема и содержания понятия и, как следствие, его обесценивание на рынке социологических концептов. В результате в социальных науках наблюдается своего рода «перегрев» дискурса об идентичности, что означает: в условиях перенасыщенности интерпретациями разработка данного понятия не приносит ожидаемых результатов/дивидендов, а появление еще одной интерпретации лишь усугубляет положение. Репрезентация всего спектра интерпретаций идентичности, с одной стороны, в силу указанных причин представляется практически невозможной, а с другой - сама лишь эта репрезентация без учета парадигмальных сдвигов в современной социологии может оказаться бесполезной.

В силу этого любое современное исследование идентичности должно быть методологически рефлексивным. Такое требование вполне соответствует современным тенденциям развития социологии. Ряд современных подходов стремится порвать с классической социологической традицией и ее метатеорети-ческими устоями. Это проявляется в попытках преодолеть конститутивные для модерной социологии оппозиции: индивид/общество, объективизм/субъективизм, микро/макро, субъект/объект, природа/культура, структура/ действие и др. Поэтому представляется возможным использовать рефлексию по поводу метода в качестве ключа к постановке проблемы идентичности (и возможно ее переформулирование) в социологии.

Проблема метода

Современные дискуссии об идентичности в рамках социальных наук разворачиваются в контексте двух конкурирующих подходов - эссенциализма и конструктивизма2. Эта полемика может быть представлена как современная и более комплексная модификация дискуссии объективизма и субъективизма и спора об универсалиях реалистов и номина-

листов, уходящего своими корнями в средневековую философию. Применительно к идентичности эта дилемма обретает следующую форму: существуют ли идентичности как нечто реальное, базовое, фундаментальное, устойчивое или же они суть всего лишь имена, «удобные для жизни» фикции? Вместе с тем противостояние эссенциализма и радикального конструктивизма отражает существенный парадигмальный сдвиг как в понимании того, что собой представляет действительность (онтология), так и относительно того, как следует познавать эту действительность (эпистемология). При этом следует учитывать, что проблема идентичности, проблема тождества и различия не является сугубо социологической. Она носит эпистемологический характер и явно или неявно лежит в основании любой области знания. Поэтому для адекватного понимания специфики социологического дискурса об идентичности и того разлома, который пролегает внутри него, необходимо проследить те принципиальные расхождения между эссенциализмом и конструктивизмом.

На уровне онтологии эссенциалистский подход, оперируя оппозицией феномен/сущность, предполагает, что существует некая подлинная, окончательная реальность сама по себе. Наличествующий порядок вещей (то есть то, что дано человеку в восприятии) существует благодаря некоему стабильному, неизменному, существующему от века трансцендентному основанию, выступающему в качестве условия возможности, подпорки, субъекта всего существующего. Мир и вещи в нем стабильны, способны оставаться теми же самыми, поскольку, несмотря на разнообразные феноменальные проявления, обладают сущностью, имеют корреляты в этой подлинной реальности.

На уровне эпистемологии утверждается, что человеку в силу его конечности доступно лишь фрагментарное восприятие действительности. Познание, по сути, представляет собой дешифровку тех знаков, посредством которых видимости/феномены указывают на сущность. Поскольку познаваемая реальность сущностей представляется раз и навсегда данной, то субъект познания как бы «вторичен» по отношению к ней. Ему лишь нужно найти правильный путь (метод) к истине, преодолев череду опосредований, и увидеть настоящую реаль-

ность саму по себе в ее непосредственности. Познание обретает цель, а значит, может быть удачным или неудачным и в то же время подчиняется различению истинное/ложное. Познание в его собственном поиске направляется вопросом о том, что кроется за осколочной мозаикой кажимостей. При этом познающий субъект сам исключен из объекта собственного познания.

В то же время, несмотря на все расхождения эссенциализма и конструктивизма, можно выделить ряд точек (хотя отнюдь не мирного) их пересечения. Эти узлы, сцепляющие и одновременно разъединяющие два противоборствующих лагеря, выступают в качестве структурных инвариантов, которые являются одновременно ориентирами и отправными пунктами интерпретаций идентичности и благодаря этому обеспечивают идентичность самого дискурса об идентичности. Выявление общих мест этого объединяющего несогласия позволяет тематизировать условия возможности самого дискурса.

Амбивалентность

Само понятие идентичности является принципиально двусмысленным (амбивалентным). Этимологически оно связано с двумя латинскими корнями - «idem» и «ipso». Idem указывает на то, что нечто является, остается тем же самым, на его «тожесть». Корень «ipso» отсылает к понятию самости (ipseite), указывает на то, что нечто является самим собой, а не другим. Тогда вопрос о том, как возможна идентичность, может получить две редакции. Как возможно то, чтобы нечто оставалось тем же (идентичным), несмотря на временные изменения? Как возможно, чтобы нечто оставалось самим собой и не смешивалось с чем-то другим? Изменение (или неизменность) чего-либо можно зафиксировать, лишь неявно предполагая, что речь идет об одном и том же, но в разные моменты времени. В то же время обозначить то, что нечто является самим собой можно лишь в том случае, когда неявно подразумевается его отличность от всего остального. Устанавливать тождество также значит и одновременно неявно проводить различие, и наоборот 3.

Эссенциалисты признают двойственность понятия идентичности, однако рассматривают

его как раздражающую помеху, от которой следует избавиться. Термин «позитивизм» как наименование целого направления мысли наиболее удачно характеризует подобное видение. Идентичности представляются существующими самостоятельно в их позитивном присутствии. Современные подходы 4 к анализу данной проблематики отмечают, что любая позитивно обозначенная идентичность существует только благодаря некоторому «негативному», необозначенному фону. Констатация неизменного - это всегда игнорирование изменений, порядок возможен только благодаря существованию неупорядоченных элементов. При этом отмечается невозможность позитивно выразить мир как целое. В социальном контексте это означает, что невозможно тотальное общество, полностью детерминирующее индивида. Всегда будет иметься «ролевая дистанция», зазор между мидовскими «I» и «Ме». В таком ракурсе идентичность понимается как «шов», скрывающий этот разрыв/раскол и конституирующий воображаемое, фантазмическое, фиктивное единство.

Символическое опосредование

И конструктивизм, и эссенциализм сходятся в понимании идентичности как результата идентификации. Идентичности это имена, обозначения или, в более абстрактной формулировке, символы. В соответствии с вышеобозначен-ной конструктивистской перспективой символы следует понимать как квази-объекты, выступающие в роли посредников восприятия, познания, наблюдения действительности. Символы образуют сложные комплексы (фреймы, имплицитные теории, априорные формы чувственности и рассудка, фоновые ожидания, перцептивные решетки и т. п.), посредством которых конструируется реальность. Эти средства познания/ конструирования исторически изменчивы и сами являются продуктом конструирования. Усвоение этих фильтров восприятия происходит помимо сознания индивидов, что делает их «прозрачными», невидимыми и объясняет невозможность их произвольной замены. В самом общем смысле идентичности представляют собой все то, что может быть многократно конструироваться человеком в его восприятии и поведении в разные точки времени и пространства. Тако-

выми могут быть любые объекты (вещи, идеи, имена, числа, явления), которые проявляют свою стабильность в мире. В социологическом контексте идентичностями являются такие объекты и квази-объекты, которые опосредуют взаимоотношения индивидов. В таком ракурсе под идентичностями, как правило, понимают наименования социальных позиций, групп, категорий и т. п.

Для эссенциалистов идентичности представляют собой знаки единства, строго отсылающие к некоему объективному сходству, и потому они устойчивы, гомогенны, неизменяемы. Для конструктивистов идентичности представляют собой всего лишь обозначения, имена, общие понятия, а значит, и единство, которое они репрезентируют, носит воображаемый, фиктивный характер. Поскольку нечто может быть репрезентировано разными способами, постольку и идентичности (единственной реальностью которых являются репрезентации) множественны, фрагментарны и непостоянны.

Субъективность, субъекция и социальный порядок

Как отмечают Брубейкер и Купер, в наиболее общем виде идентичность в социальных науках понимается «как фундамент или базис социальной или политической активности»5. Такое видение идентичности оказывается релевантным как в конструктивизме, так и в эс-сенциализме. Вместе с тем такое общее значение идентичности указывает на его связь с понятием субъекта как в его древнегреческом значении основания, «подставки», «подпорки», так и в смысле нововременной субъективности. Социологию прежде всего интересует второй смысловой аспект.

Принципиальной чертой нововременной концепции субъективности является представление о «субъекте в субъекте». Эта идея впервые появляется в философии Декарта в форме дуализма мышления и чувственности и получает свое полное развитие в немецкой классической философии. «...Феномен треснувшего “Я" ’, или “субъекта в субъекте”, приобретая отчетливые формы, означает, что в каждом индивиде живут два разных “Я”, одно из которых только созерцает окружающую действитель-

ность, не будучи способным мыслить, а другое только мыслит, не обладая способностью к чувственному созерцанию»6. Самотожде-ственность новоевропейского «Я» реализуется в единстве (но не обязательно совпадении) трансцендентального и эмпирического субъектов. Это единство возможно благодаря тому, что мышление как инстанция трансцендентального субъекта и мера всеобщего в индивидуальном синтезирует данные опыта посредством априорных форм рассудка и чувственности.

В современных социальных науках существует две концепции субъективности. Первая связана с представлением о свободной активности индивида, который является основанием существующего социального мира. Общество предстает таким, каким видит его субъект и само оно есть эффект его усилий 7. Вторая концепция связана с представлением

о том, что индивидуальный субъект есть эффект социальных структур и детерминирован обществом. В этом случае говорят о подчинении (субъекции) индивида социальным структурам. В социологии эти две трактовки субъекта создают то дискурсивное напряжение, которое репрезентируется дихотомиями действие/структура, производство/воспроизводство, субъективизм/объективизм, индивид/ общество.

Понятия индивид и субъект не совпадают. Субъект - это зона социальной репрезентации индивида, то есть та общественно значимая функция, которую он выполняет. «Индивидуум занимает зону субъекта (и одновременно субъект возникает как “зона”)...»8. Основанием субъективности является индивид, а основанием субъекции те или иные надындивидуальные структуры (социальная система, общество, социальная структура, нормы, ценности, дискурсы).

Идентичность индивидуальных и надындивидуальных субъектов

Как уже отмечалось выше, проблема тождества и различия не является только лишь социологической. В социогуманитарном знании можно выделить четыре относительно независимых контекста исследования данной проблематики: философский, логико-семантический, социологический и психологический. Для философии проблема тождества и разли-

чия и сопрягающаяся с ней проблема части и целого является одной из центральных и имеет долгую и богатую историю. Как известно, социология в своем роде «вышла из лона философии». Однако на первый взгляд в классической социологии проблема тождества и различия, а значит, и проблема идентичности отсутствуют. Термин идентичность не используется и никто из классиков не делает объектом своего пристального внимания проблему тождества и различия. Несмотря на то что уже и Локка, и у Юма тождество личности поставлено под вопрос подобно тому, как это наблюдается в современных концепциях, в классической социологии эта проблема игнорируется. В этой связи «социальная идентичность для традиционной социологии не представляет собой по-настоящему научную проблему, так как это понятие предполагает индивидуализацию агентов, а социология изучает преимущественно надындивидуальные, общественные феномены»9.

Появление идентичности как темы и как термина социологической коммуникации происходит, как бы внезапно, в середине 50-х гг. и связано с именем Э. Эриксона 10. Дальнейшая разработка этой проблематики в большей степени ассоциируется с микросоциологией, с ее акцентом на межличностном взаимодействии. При этом анализ идентичности/самости не связывается с более фундаментальной проблемой тождества и различия и выступает в качестве автономного дискурса.

В результате в социальных науках понятие идентичности, как правило, применяется к описанию существования индивидов (или совокупности индивидов). В таком случае «социальные идентичности несут в себе освоенные и присвоенные агентом социальные представления, схемы восприятия, оценивания и выражения, связанные с социальными позициями, но они - не позиции сами по себе, а интериоризированные значения позиций»11.

Однако для того чтобы индивиды могли занять эти позиции и усвоить их значения, необходимо, чтобы сами эти позиции были стабильными, сохраняли свою собственную идентичность. Постановка вопроса об идентичности общества или его социальной структуры на первый взгляд может показаться весьма экстравагантной. Вместе с тем нетрудно

увидеть, что это вопрос о воспроизводстве социальных отношений (социальной структуры), который с самого возникновения социологии был сформулирован в виде проблемы социального порядка.

Поэтому необходимо симметрично поставить вопрос об идентичности как индивидов, так и надындивидуальных структур. Это, в свою очередь, предполагает рассмотрение объективистских и субъективистских версий социального порядка, а также современные попытки преодоления ограничений обоих подходов. В таком ракурсе социальный порядок (социальное, социальность) представляет особой конфигурацию взаимоотношений трансцендентального и эмпирического субъектов. При этом принципиальным пунктом (и, как правило, пунктом расхождения) оказывается не постулирование взаимообусловленности индивида и общества (что само по себе банально) и не утверждение о наличии социального порядка, а моделирование того, как именно возможны взаимообусловленность и упорядоченность.

Таким образом, сам дискурс об идентичности необходимо рассматривать не только в его «позитивной» наличности, но, учитывая амбивалентность его центрального понятия, поместить в фокус наблюдения и его «негативный» фон (нехватку, бессознательное) -условие возможности самого этого дискурса. Таким оттеняющим фоном и является классическая социология с ее центральной проблемой социального порядка.

Социальное и социологическое.

Идентичности в повседневности и в науке

Идентичность выступает не только инструментом научного анализа, но также является термином социальной практики. Наиболее отчетливо это проявляется в контексте так называемой «политики идентичностей».

Кроме того, несмотря на то что конструктивисты утверждают виртуальность, вообра-жаемость, фиктивность идентичностей, на уровне повседневности идентичности понимаются преимущественно эссенциалистски, то есть не как результат взаимоотношений элементов реальности, а как маркеры свойств

самостоятельных сущностей. В повседневности мы без труда можем наблюдать процессы стигматизации или дивинизации (или другие способы наклеивания ярлыков) как фиктивное, но эффективное производство «демонов» и «ангелов» в качестве субъектов социальных отношений. Идентичности конструируются и воображаются, но непременно фиктивная природа этого процесса ни коим образом не подрывает их дискурсивной, материальной или политической эффективности.

Сама конструктивистская интерпретация идентичности подчиняется эффекту, описанному в современных теориях идеологии. Указание на фиктивность и воображаемость идентичностей не приводит к тому, что социальные агенты в повседневности отказываются от использования их в качестве ориентиров и оснований собственной активности. Однако конструктивистские интерпретации являются не только социологическими, но и социальными фактами. Если симметрично применить конструктивизм и к эссенциализму, и к самому конструктивизму, то обнаружится иное, социально-политическое измерение данной дискуссии. Любая теория является продуктом социальных отношений и в то же время (явно или неявно) содержит в себе ту или иную нормативную модель социального целого.

Изначально термин идентичность в социальных науках был тесно связан с такими понятиями, как этничность и кризис. Этнич-ность указывает прежде всего на некоторые незыблемые основы существования индивида в мире. Этническая принадлежность есть то постоянное, в котором не приходится сомневаться. С другой стороны, с самого начала дискуссии об идентичности были связаны с утратой опоры, надежных оснований существования в мире.

Реабилитация различия и множественности в теоретическом дискурсе имела определенные политические следствия. С конца шестидесятых стала развиваться так называемая «политика идентичностей», суть которой в производстве и поддержании многочисленных различий, явленных в существовании всевозможных меньшинств. В этом контексте вполне очевидным становится пафос деконструкции таких модернистских (игнорирующих мельчайшие различия и не дающих сво-

боду самовыражения) номинаций, как нация, класс, пол.

Вместе с тем одним из важных результатов структуралистской и постструктурали-стской критики европейской культуры стало выявление гомологии ее различных уровней. На всех этажах культуры обнаруживается центрированная структура, где есть главный элемент, а положение (идентичности) всех остальных элементов определяется тем, какую позицию они занимают по отношению к центру. В таком контексте говорится об онто-фал-ло-тео-телео-фоно-центризме.

Современное состояние культуры, именуемое постмодерном, характеризуется разрушением центризмов 12. Происходит утрата прежних форм классификации и реализации практик. Этим отчасти объясняется повышенный, даже параноидальный интерес к проблеме идентичности и кризисный лейтмотив в дискуссиях по данной проблематике. Таким образом, социологическая дискуссия об идентичности и ее внутренний разлом по линии эс-сенциализм/конструктивизм манифестирует посредством самой себя переход от культуры модерна, организованной на всех ее уровнях, по модели центризма к новой децентрирован-ной форме социокультурной целостности.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Прежде всего это издающиеся с середины 1990-х гг. журналы «Identities: Global Studies in Culture and Power» и «Social Identities: Journal for the Study of Race, Nation and Culture».

2 По сути, первой формой конструктивизма можно считать картезианство, где индивидуальный субъект постулируется в качестве подосновы существующего мира, набрасывающего на него сеть понятий и тем самым «конструирующего» этот мир. При этом, однако, отмечается, что это возможно благодаря присутствию в нем философского бога или же трансцендентального субъекта. Следует отметить, что конструктивизм часто принимает форму субъективизма, когда отрицается наличие каких-либо структур, не зависящих от сознания и воли индивидов. В данном изложении под конструктивизмом понимается его наиболее радикальная версия, нашедшая свое выражение в социологии Н. Лумана, стремящегося порвать с нововременной философией субъекта. См. об этом: Кезин А.В. Натуралистические подходы в эписте-

мологии ХХ века: АО / РАН, ИНИОН, Отд. Философии; Отв. ред А.И. Панченко. М., 2006. 100 с.

3 Calhoun C. Social Theory and the Politics of Identity // Calhoun C. (Ed.) Social Theory and the Politics of Identity. Oxford, U.K. and Cambridge, Mass., 1994. Р. 9.

4 Широкая панорама современных концепций на примере анализа такого «сущностно оспариваемого» понятия, как «социальное», дана в: Albertsen N., Diken B. What is the Social?, published by the Department of Sociology, Lancaster University, Lancaster LA1 4YL, UK. Mode of access: http:// www.comp.lancs.ac.uk/sociology/papers/Albertsen-Diken-What-Is-the-Social.pdf.

5 Брубейкер Р., Купер Ф. За пределами идентичности // Ab Imperio. 2002. № 3. С. 73.

6 Пигалев А.И. Культура как целостность: (Методологические аспекты). Волгоград, 2001. С. 151.

7 Такой подход связан в социологии с волюнтаристской теорией действия, концепциями рационального выбора, а также с комплексом микро-

социлогических концепций (интеракционизм, феноменология, этнометодология).

8 Батлер Дж. Психика власти: теории субъек-ции / Пер. З. Баблояна. Харьков; СПб., 2002. С. 23.

9 Качанов Ю.Л., Шматко Н.А. Базовая метафора рефлексивного жизнеописания интеллигентов, предпринимателей и политиков: социальная идентичность и жизненные стратегии // Идентичность: Хрестоматия / Сост. Л.Б. Шнейдер. М.; Воронеж, 2003. С. 147.

10 См. об этом подробнее: Gleason Ph. Identifying Identity: A Semantic History // The Journal of American History. Vol. 69. № 4. March 1983. Р 910-931; Ely J.D. Community and the Politics of Identity: Toward the Genealogy of a Nation - State Concept // Stanford Electronic Humanities Review Vol. 5.2 1997. Mode of access: http://www.stanford. edu/group/SHR/5-2/ellyhtml.

11 Качанов Ю.Л., Шматко Н.А. Указ. соч. С. 148.

12 См. об этом подробнее: Пигалев А.И. Указ. соч. 354 с.