государственная политика и политические институты: 11 история и современность

УДК 316.354:351/354 В.А. БЫКОВА, к.полит.н., науч. консультант

Фонд «Отечественные Записки», Москва, ул. Тимура Фрунзе, 11, стр. 56 Электронный адрес: by.valentina@gmail.com

государство и общество. принципы взаимодействия в современной россии (пример анализа академической дискуссии)

Для российских обывателей нет ничего странного в том, чтобы считать государство активным субъектом политических, социальных и экономических процессов, во многих случаях - не только обеспечивающим арбитраж в спорных вопросах, но и имеющим собственные интересы.

Российское государство прочно утвердилось в роли самостоятельной силы, занятой обеспечением своих интересов. Дружественна или враждебна эта сила населяющим российское государство гражданам, функционирующим в нем бизнес-структурам и некоммерческим организациям - отдельный вопрос. Однозначный ответ на него не дают и профессионалы - что видно из материалов сборника «Государство, бизнес, общество: теории и российские реалии» [1], вышедшего вскоре после завершения работы VI Всероссийского Конгресса политологов (Москва, 2012) и основанного на материалах работы специального заседания Конгресса «Государство, бизнес, гражданское общество: проблемы взаимодействия».

Упомянутая дискуссия в российской академической среде - не предложение универсального рецепта, но, скорее, поиск описаний. Однако анализ

Теории государственного управления по-разному оценивают существующие управленческие реалии, но простое обозначение режима как авторитарного или демократического малополезно для анализа сходства и различия явлений. Для уточнения понятий уместно прибегнуть к изучению научного дискурса, относящегося к конкретной стадии развития российских политико-управленческих отношений. В статье проанализирована дискуссия экспертов и профессионалов, сделан вывод, что отношения между государством, бизнесом и обществом в целом можно характеризовать как конфликтные: при ведущей роли государства, системе государственного посредничества между бизнесом и социальной сферой недостаток социальной инициативы - вот фактор, способствующий повышению конфликтности этих отношений.

Ключевые слова: теория и практика государственного управления; государственно-частные отношения; государство и бизнес; Россия

© Быкова В.А., 2013

37

мнений, высказанных в ходе разговора, дает возможность понять, где же находится узловой элемент проблемы, мешающий прийти к общей точке зрения. Хотя выводы из анализа отдельной дискуссии не могут не носить предварительный характер, они все же способны прояснить ряд важных моментов, связанных с определением специфики современного российского политического режима.

Простое утверждение, что современную российскую политическую систему можно без натяжек сравнивать с гибридными режимами времен конца холодной войны [2], приносит мало пользы. Более благодарная задача заключается в осознании и анализе возможных различий и сходств явлений. Исследователи, которые причисляли российский режим в первые годы существования к гибридным [3], выделяли ряд формальных критериев демократии, по которым и оценивали российский режим. Среди них: открытые, честные, соревновательные выборы; всеобщее избирательное право; политические и гражданские права, включая свободу прессы, ассоциаций, свободу критики власти; способность избранных властей реально управлять, без давления со стороны других властей [4]. По каждому из этих критериев и сегодня возможно дискутировать, но невозможно утверждать, что их оценка современная совпадет с той, что была дана в начале 1990-х.

Осмысление роли современного государства, его пределов и целей, -задача не уникальная для российского режима. Представления о том, что государство является автономным субъектом, действующим на той или иной территории, восходят в современной социологии к М. Веберу; альтернативной методологией, считающей государство суммой социальных взаимодействий активных субъектов общества (будь то классов, групп влияния и т.п.), являются марксистские и неомарксистские, структуралистские теории. В западной политической науке «возращение государства» датируется началом 1980-х гг. и связано с неоинституционализмом и структурализмом. Представления о том, что и при демократической форме правления государство играет самостоятельную роль, развивали в своих работах такие ученые, как Эрик Норд-лингер и Теда Скочпол [5; 6]. Скочпол известна своей критикой марксизма с позиций того, что государство несводимо к классовым отношениям и классовой борьбе, оно имеет собственные независимые организацию, структуру и интересы. Нордлингер является автором нескольких цитируемых работ об отношениях демократического государства и общества и их взаимных позиций, которые они могут занимать в демократии.

В отличие от других разновидностей современной эмпирической теории демократии, ставящих объяснение деятельности государства в зависимость от представлений об общественной структуре, позиция Нордлингера состоит в том, что государство само по себе является активным действующим актором, так как его вполне можно рассматривать как единую группу интересов в обществе, возможно, самую могущественную. Такое волюнтаристское понимание деятельности государства ставит его поведение вне зависимости от исторических трендов или эмпирического контекста. Поскольку государственная элита, состоящая из высшего чиновничества, судей, высокопоставленных чинов полиции и армии, может преследовать либо свои собственные

бюрократические интересы, либо интересы своей клиентелы, постольку и имеет смысл говорить о том, что демократическое государство имеет свои собственные интересы, отличные от интересов народа.

В книге «Автономия демократического государства» [5] Эрик Нордлин-гер описал три сценария (или модели) государственно-общественных отношений, возможных в демократическом режиме. В рамках первого сценария самостоятельное государство находится в конфронтации с общественными потребностями. Согласно второму, государственные решения соотносятся с происходящими в обществе изменениями. Наконец, согласно третьему сценарию, государственные и общественные потребности сходны и государство лишь оформляет общественный запрос в виде законодательных актов. При этом задаче соединения управляющего класса и общества при любом сценарии служит прослойка, состоящая из партийных организаций, а также общественных советов, организаций и комитетов, заинтересованных в согласовании интересов.

В качестве объекта оценки стиля взаимодействия государства и общества в России мы и предлагаем использовать сборник «Государство, бизнес, общество: теории и российские реалии» [1]. Название книги показывает со всей определенностью: государство является, наравне с бизнес-группами и обществом, участником взаимодействия в тех процессах, которые происходят сейчас в России. При этом почти все авторы едины во мнении: за государством следует признавать приоритет. Мотивации при этом разные: от аргументов стабильности системы до предположения о том, что такого главенства требует неразвитость этической компоненты бизнес-деятельности. Как нам представляется, анализ мнений участников дискуссии с точки зрения разных стратегий государства, проработанных Эриком Нордлингером, может оказаться полезным при ответе на вопрос, почему все же у нас реалии государственнообщественного взаимодействия не всегда соответствуют теориям, а процессы взаимодействия идут не без проблем.

Сборник «Государство, бизнес, общество: теории и российские реалии» собрал под одной обложкой статьи 25 авторов, подавляющее большинство которых представляют собой подходы к анализу взаимоотношений государства, бизнеса и общества. Различным аспектам преодоления мирового финансового кризиса (как в глобальном контексте, так и в России) посвящено всего 4 работы. В остальном же авторы сосредотачиваются на связях государство - бизнес и государство - общественные объединения, проблематике социальной ответственности бизнеса, развитие гражданского общества, а также уделяют внимание отраслевым проблемам современного российского бизнеса. Из спектра вопросов, важных в рамках трехстороннего взаимодействия государство-бизнес-общество, в несколько большей степени сборник отвечает на вопросы, связанные с первыми двумя агентами, что может быть объяснено составом авторов. Часть из них является представителями академического цеха, часть совмещает научные интересы с работой в бизнес или общественных структурах.

Когда речь идет об общих вопросах, высказывания экспертов носят мейн-стримный характер. В России идет становление мягкой цивилизованной

практики взаимоотношений государства и общества, сменяющей лоббизм (Л. Ильичева). Правильно выбранная стратегия демократизации пирамиды собственности может существенно продвинуть Россию вперед (В. Постол). Корпус сложившихся полуформальных взаимоотношений должен быть выведен из тени, описан и оформлен в цивилизованной манере (А. Дегтярев).

Более конкретные допущения эксперты делают, когда переходят от нормативных задач к эмпирическому анализу реальных практик. В отношении роли государства в отношениях с бизнесом почти все авторы высказались за приоритет государства. Одна группа экспертов придерживается мнения, что только ведущая роль государства является залогом эффективного развития. Огосударствление экономики и усиление роли государственной бюрократии в условиях кризиса стало логичным шагом для нашей государственной системы (А. Кинякин). Россия задержалась в переходном периоде, и источником преобразований автор называет административный импульс (И. Барциц). Начиная с 2005 года государство вышло из-под контроля финансово-промышленных групп и с тех пор исповедует принцип «равного удаления», ставший залогом становления цивилизованных отношений в самом бизнес-сообществе (Ю. Мат-веенко). Притом что роль государства усиливается, в нем существует открытость к коммуникациям как с бизнесом, так и с обществом (Л. Ильичева).

Ряд авторов в более явной форме придерживаются конфликтной модели сопряженности интересов власти и бизнеса. Конфликт проистекает из самой конфигурации институтов, государство полностью властно над условиями бизнеса, бизнес же, предпринимая попытки войти в политику, оказывается в поле, для влияния на которое у него нет возможностей и ресурсов (А. Алейников). В современной России представления государства и бизнеса о целях модернизации носят взаимоисключающий характер, что определяет залог неэффективности инновационной системы России, создание которой было инициировано политическим руководством страны (А. Лапин).

В связи с этим возникает интересный вопрос, какую модель будут поддерживать высказывания экспертов, строящих выступления на основе анализа отраслевых политик. Россия только обзаводится профессиональной системой лоббирования, но деятельность лоббистов пока несистематична и малоэффективна - на примере страхования гражданской ответственности транспортных средств (П. Толстых). Вывод, сделанный для частного бизнеса, подтверждают эксперты, занимающиеся проблемами государственных корпораций и естественных монополий. Естественные монополии, помимо целей получения прибыли, ориентированы и на достижение общественных благ, но решение разделить энергетическую монополию в 2008 г. было принято без учета экономических и политических последствий для местных и центральной администраций (С. Плиско). Анализ Стратегии развития морской деятельности Российской Федерации до 2030 года также не позволяет говорить о достижении политических целей, поставленных руководством страны в морской отраслевой политике, не способствует вовлечению в процесс преобразований регионы и институты гражданского общества (Т. Подшибякина).

Затронут в сборнике еще один аспект трехсторонних отношений государство-бизнес-общество: связка бизнес-общество. В России, как говорят

исследователи, эти отношения существенно нагружены компонентами социальной ответственности. При этом истоки этого российского тренда существенно отличаются от мотивации западных корпораций, для которых социальная ответственность также является важной темой. Рассуждения о корпоративной благотворительности на Чукотке показывают, как благотворительность из добровольного решения превратилась в своеобразный «социальный налог», которым государство активно нагружает бизнес для решения социальных проблем (Е. Василенко). Положительная оценка этой тенденции связана с тем, что в России, в сравнении с развитыми странами, относительно низок уровень жизни и высока социальная дифференциация, что ставит перед частной экономикой моральную задачу стать «социальноцентричной», продолжая меценатские традиции и следуя «зову сердца» (С. Рогачев).

К обсуждению был предложен и региональный опыт по линии взаимодействия государство-гражданское общество. Эксперты отмечают готовность общественных объединений к кооперации с государственными органами, но как о лидирующем субъекте в этой связке говорят о государстве. Ключевым объектом воздействия гражданских инициатив в России до сих пор является государство, и разумные действия общественных организаций должны способствовать усилиям государства по построению гражданского общества (Г Авцинова). Так, на Северном Кавказе есть достаточно эффективные примеры общественной консолидации традиционалистского толка, несмотря на несовершенную правовую базу взаимодействия и социо-культурные проблемы (Е. Галкина). Напротив, другой автор описывает, как в Псковской области Общественная палата стала успешным посредником между органами исполнительной власти области и социально ориентированными некоммерческими организациями, но без возможностей реального воздействия на власть эффективность деятельности этого органа все же невысока (М. Жихаревич).

В ряде случаев низкий уровень эффективности взаимодействия государства и гражданского общества эксперты связывают с неготовностью последнего (помимо активного ядра - общественных организаций). Так, оценка готовности общества сотрудничать с государством в рамках «электронного правительства» показывает, что более активной стороной в электронном взаимодействии является государство, а не граждане (Ю. Ирхин). Причиной этого могут быть бедное информационное сопровождение государственной политики, малое использование государством инструментов информирования о государственной политики (И. Василенко).

Из сказанного видно, что дискуссия показала несколько равнозначных трендов в оценке современного состояния российского режима в части взаимоотношений общество-государство. В целом, анализ и обобщение этих трендов позволяют сделать несколько выводов.

Во-первых, в представлениях экспертов мы обнаруживаем следы сразу нескольких моделей взаимодействия государства, бизнеса и гражданского общества. Различия между ними относятся как к представлениям о стиле взаимодействия (конфликт или сотрудничество), так и о его природе (равенство или подчинение). Примечательно, что в чистом виде о равенстве отношений между государством и любым другим агентом, будь то экономический или

общественный субъект, речи не идет: мы можем говорить скорее о прямом регулировании или мягком руководстве.

Во-вторых, государство наличествует в любом типе взаимодействия: если не в виде одного из агентов, то как необходимое условие для появления взаимосвязи других агентов. Государство является независимой и ключевой переменной при любом типе взаимодействия. Так, социальная ответственность бизнеса перед обществом «запускается» государством. Взаимодействие профильных некоммерческих организаций и бизнеса по вопросам достижения общественного блага решено только через государственное посредничество административно-правового характера.

В-третьих, связь экономической и некоммерческой сфер в явном виде решена только как ресурсная зависимость. Бизнес предоставляет финансовые ресурсы для некоммерческих организаций; в свою очередь, у общественной сферы нет собственных возможностей для того, чтобы создавать регуляторы деятельности бизнеса. При изменении государственной политики или полном уходе государства из этой сферы нет уверенности, что связи сохранятся в нынешней форме. Подтверждением этому служит тот факт, что наибольшую эффективность показывают связи традиционные, а не институциональные, которые обнаруживают сразу две проблемы: недостаточную проработанность механизмов и низкую мотивацию к участию в них.

Таким образом, если мы говорим о российском государстве в терминах классификации Эрика Нордлингера, модель взаимоотношений государства и общества нужно обозначать как конфликтную. При этом недостаток партийного или гражданско-общественного «клея», который должен соединять управляющую прослойку и общество, мизерные возможности общественных советов, комитетов, профильных некоммерческих организаций влиять на административные отношения, задают широкие возможности для создания перекоса в сторону реализации именно интересов государства при их рассогласовании с общественными.

Список литературы

1. Государство, бизнес, общество: теории и российские реалии / под ред. Л.Е. Ильичевой. М.: Аналитик, 2012. 328 с.

2. Bours Laborin M. Mock Democracies: Authoritarian Cover-Ups // Journal of International Affairs. 2011. Fall/Winter. P. 254-256.

3. Levitsky S., Way L.A. Competitive Authoritarianism: Hybrid Regimes After the Cold War. N.Y.: Cambridge University Press, 2010.

4. Levitsky S., Way L.A. Elections without Democracy. The Rise of Competitive Authoritarianism. // Journal of Democracy. 2002. Vol. 13, №. 2. Р. 51-65.

5. Nordlinger E. On the Autonomy of the Democratic State. Cambridge: Harvard University Press, 1981.

6. Skocpol T. Bringing the State Back In: Strategies of Analysis in Current Research // Bringing the State Back In / ed. by P. Evans, D. Rueschemeyer and T. Skocpol. N.Y: Cambridge University Press, 1985.