ИНТЕГРАЦИЯ ОБРАЗОВАНИЯ

ются людские сцепления . движущие историю. По Толстому, всякий результат человеческой жизни стихиен. В событии

стников того общего действия, из которого получается событие человеческой жизни. Этот закон проявляется и в част-

всегда участвуют разнообразные стрем- ной жизни, и в исторических событиях.

ления и воли, они пересекаются и сталкиваются между собой. Субъективно в своем сознании каждый человек свободен поступать так или иначе, однако действуя, он неизбежно вступает в связь с другими людьми, и результат его усилий

Подчиняясь данному закону, на всех уроках по роману “Война и мир ' через текст мы стремились войти в мир “люде-

ких сцеплении , который великии писатель и мыслитель показывает для того, чтобы заставить читателя “любить жизнь

зависит не только от его воли, но от со- в бесчисленных, никогда не истощимых

единения и переплетения воль всех уча- всех ее проявлениях"

АЛХИМИЧЕСКИМ СМЫСЛ ОБРАЗА ГОМУНКУЛА В

ТРАГЕДИИ ГЕТЕ «ФАУСТ»

И.Б.Казакова, старший преподаватель кафедры истории и теории культуры Самарского государственного педагогического университета

Все персонажи гетевского «Фауста», яся жидкость вытекает в море, Гомункул

- это символические фигуры и, как всякие погибает, чтобы начать путь нового

символы, дают возможность большого ко- воплощения. Сцена заканчивается про-

личества истолкований. Рекордсменом славлением Эроса и всех стихий:

і

здесь является образ Гомункула во второй части «Фауста», который вызвал огромное количество противоречивых интерпретаций. В нем видели и сатиру на ученых, и воплощение средневекового духа Фауста, и представителя культуры Просвещения, и многое другое. Сам Гете, по словам Эккермана, утверждал, что хотел представить в Гомункуле чистую энтелехию, разум, человеческий дух, каким он входит в жизнь до всякого опыта (см.: Эккерман И.П. Разговоры с Гете в последние годы его жизни.

М., 1981. С. 336).

Гомункул - химический человечек -создается в лаборатории Вагнера, учени- Лейбница и алхимический трактат Пара-

ка Фауста. Этот персонаж изначально цельса «De natura rerum», в котором го-

Хвала тебе, Эрос, огонь первозданный. Объявший собою всю ширь океана! Слава чуду и хваленье Морю в пламени и пене1.

Слава влаге и огню!

Слава редкостному дню!

Слава воздух-у! Хвала

т *

Тайнам суши без чист!

Всем V этой переправы Четырем стихиям слава!

В числе главных источников образа Гомункула называются обычно \чение Аристотеля об энтелехии, монадология

обладает безграничным знанием, но не имеет тела - из колбы, где он находится,

ворится о возможности создания химического человечка. В последнем случае доносится только голос и исходит свече- исследователи вопроса обращают внимание только на «техническую» сторону -выясняют, насколько рецепт Парацель-са или какого-нибудь другого алхимика когда история движется вспять - от Фар- соответствует процессу создания Гомун-сальской битвы через примитивную ми-фоло

ние. Сознавая свою неполноценность, «недовоплощенность», Гомункул во время классической Вальпургиевой ночи.

кула в «Фаусте». Но после этого хими-

ию Греции к мистериям Египта и ческий человечек сразу вырывается из Азии, и от них - к первичному Эросу, к родной ему среды, при его истолковании

протоплазме жизни, - бросается в море, чтобы через слияние со стихиями - истоками телесного мира - обрести телесную жизнь. Колба разбивается, светяща-

никакие алхимические ассоциации уже не используются, хотя они могли бы дать возможность более полного понимания этого образа.

Гете был хорошо знаком с алхимической литературой и в молодости даже сам ставил опыты по приготовлению неких чудодейственных препаратов, о чем позднее рассказал в «Поэзии и правде» (см.: Гете И.В. Из моей жизни. Поэзия и правда// Собр. соч.: В 10 т. М.. 1976. Т. 3. С.288 - 291). Следы алхимических увлечений можно найти и в переписке Гете (см.: Конради К.О. Гете. Жизнь и творчество: В 2-х т. М., 1987. Т. 1. С. 112). Но если практическая часть Великого Делания (другое название алхимии) быстро разочаровала будущего автора «Фауста», то теоретическая, «философская», сторона этого учения гораздо сильнее повлияла на ум и воображение писателя. Свидетельство тому - образ Гомункула в главном произведении Гете. Столь длительный интерес не может быть случайным, и объяснить его позволит небольшой экскурс в историю алхимии.

Наши представления об алхимии чаще всего поверхностны и имеют негативный оттенок. Осмеянная в конце XVIII в. Лавуазье, она была низведена до уровня лженауки, собрания диковинных суеверий. Единственная положительная роль, которая ей отводилась, - это несколько случайных химических открытий. То есть алхимия в век Просвещения стала рассматриваться как предыстория химии. Это верно, но верно также и другое: алхимия никогда не была наукой. Это было тайное учение, в котором переплелись христианские, гностические и многие другие культурные влияния. Целью алхимии было не золото, а нечто неизмеримо большее - духовное и физическое перерождение адепта. Алхимия была инициационным учением, предназначенным для одиночек, для тех, кто согласен был посвятить своему духовному совершенствованию годы и десятилетия уединения и терпеливого труда.

Венцом алхимической деятельности должен был стать философский камень. Окутанный легендами и воспетый в алхимической литературе, камень мыслился и как философское золото, и как панацея, лекарство от всех болезней. Камень соединял в себе разнообразнейшие качества: он был андрогинен, материален и духовен одновременно, в его создании участвовали и божественный огонь и ад-

ское пламя. Сокровенный смысл алхимии заключался в том, что Великое Делание повторяло акт творения. Восходя от низшего состояния, хаоса, элементы в реторте в процессе «химической свадьбы» соединялись, достигали совершенства и неразложимости. Часто алхимики называли камень Спасителем, так как для них он стал символом Христа. Христос, спаситель микрокосма, т.е. человеческой души, как в зеркале, отражался в камне, спасителе макрокосма, т.е. всей природы (см.: Юнг К.Г. Mysterium Coniunctionis. М., 1997. С. 298). Процесс создания камня соответствовал психическим, духовным процессам внутри самого алхимика. Точнее, духовные процессы предшествовали физическим и были их причиной. Приближаясь к синтезу камня, алхимик вместе с этим двигался по пути само- и богопознания. И, начиная с XVI в., наиболее проницательные из алхимиков стали понимать, что этим совершенным существом - Камнем - должен в результате стать сам адепт, что алхимия -это целиком и полностью сфера человеческого духа.

Сам образ камня в алхимической литературе не был неизменным. В средние века камень мыслился вполне конкретно. Альберт Великий описывал его как «белую субстанцию, твердую и ясную, близкую по форме к кристаллу» (Альберт Великий. Малый алхимический свод.// Знание за пределами науки. М., 1996. С. 134). Но постепенно камню стали приписывать свойства, которые делали его совершенно непредставимым: он был и лекарством, и живым существом, имеющим форму человека. Его называли filius philosophorum -дитя философов - и часто изображали в виде юноши, или ребенка, или гермафродита. «В конце Деяния выйдет к тебе король, диадемой увенчанный, блистательный как Солнце, сверкающий как карбункул» (цит. по: Юнг К.Г. Дух Меркурий. М., 1996. С. 115), - так описывался камень в алхимическом сборнике XV в. «Rosarium philosophorum». (Карбункул в алхимии -один из синонимов камня; Вагнер в «Фаусте» говорит о находящемся в колбе Гомункуле: «Он, как карбункул, ярко блещет».) Постепенно химический человечек превратился в эквивалент философского

камня.

ИНТЕГРАЦИЯ ОБРАЗОВАНИЯ

Гомункул в «Фаусю» iccuo окружен алхимической символикой, а события его

короткой жизни лег ко СООТНОСЯТСЯ С У\ а-

пами Великого Делания, Согласно мнению многих исследователей, Вагнер не является истинным создателем Гомунку-

чалу, - духовность и активность. Эгим он обязан сере. Но если Мефистофель - это неочищенная сера, то в Гомункуле присутствует только ее высшая* светлая сторона. (Алхимия - дуалистическое учение, в ней все элементы обладают телом

ла (см.: Arens H. Kommentar /и (loethes и духом, высшей и низшей природой, и Faust II. Heidelberg, 1989. S. 367). Про- отдели г ь в веществе одно от лрчгого -цесс в реторте начинается только с появ- важнейшая алхимическая задача.)

лением Мефистофеля.

Итак, ргуть и сера соединяются в Го-

- С вершается! И все прозрачней мае- мункуле, но л о еще не философский каса! - восклицает Вагнер. Что же проис- мень. так как для химической свадьбы не-

ходиі в колбе? Гели I омункул, по словам обходим третий участник — соль. Это

I ете, относится к «вечным духам», оче- женский, лунный, холодный принцип.

видно, что ни Вагнер, ни Мефистофель Соль содержится в морской воде. Море в не могли его создать. Мефистофель мог

алхимии - один из самых распространен-

только поместить этот дух в реторту. В ных символов. Оно связывается с prima

алхимии есть один элемент, который materia, первоначальным хаосом. Алхи-

очень подходит на эту роль. Философ- \1Ики восприняли гностическую тради-

ская ртуть, или меркурий, - главный член цию, где море символизирует мир ^мате-

рии или тьмы, в которую погружено бо-

алхимическои триады «ртуть - сера

соль». Меркурий это самый заниматель- жественное» (см.: Йонас Г. Гностицизм, ный алхимический персонаж. Гго сти- СПб.. 1998. С. 128). В христианстве к

\ии - вода и огонь. Адепты отождеств-

морю отношение также отрицательное.

ляют его с anima mundi, душой мира. Море - это грешный мир, его горечь -

Меркурий - гермафродит: он и старец, и признак нечистоты и греха. Но морская

отрок: он и начало Дела, и завершение, соль — это еще и мудрость, согласно ан-

так как в результате преображения он

становится камнем. У Гете Гомункул помогает Фаусту приблизит ься к Глене, т .е. мировой души, находящаяся в гл\бинах

выполняет функцию античного Гермеса моря. Это женское, воспроизводящее на-(Меркурия) - проводника. Кстати, эту

функцию Гомункула как сверхъесте-

тичной традиции, перешедшей в христианство. Для алхимиков соль - это искра

чало, одновременно материальное и д\-ховное. Именно с ним и должен соеди-

ственного помощника подчеркивает и его ниться Гомункул, который прекрасно со-сходство с гномом, волшебным карликом,

каким этот персонаж часто предстает в

волшебных сказках. Протей называет его

светящимся гномом.

знает свою незаконченность.

Во время классической Вальпчрги-евой ночи Гомункул встречается с Протеем. постоянно перевоплощающимся

Но может быть также, что Меркурий морским богом. Именно Протей дает

и без участия Мефистофеля оказался в Гомчнкулу совет погрузиться в море,

реторте, а появление черта стало реша- Сам Протей есть воплощение морской

ющим по другой причине. Мефистофель СТИХИИ, и перед химическим человеч-

прямо связан с серой следующим эле- ком он в первый раз появляется в виде

ментом триады, ( ера - эго мужское на- черепахи, а черепаха - это алхимичес-

чало в алхимии, оно ассоциируется с ог- кид символ все той же первоматерии.

нем - адским пламенем и часто симво- Следуя совету Протея, Гомункчл во

лизируегся драконом, змеем. Но сера - время морского праздника бросается в

это также источник знания. воду. Море - это место, где обычно в

В Гомункуле, несмотря на его андро- алхимической литературе празднуется

гинность, явно преобладают черты, тра- свадьба Солнца и Луны, серы и соли

диционно приписываемые мужскому на- при посредничестве ртути. Алхимичес-

кая соль в классической Вальпургиевой ночи представлена в образе прекрасной Галатеи - одном из воплощений пен-нерожденной Афродиты.

...Галатея по верхам валов В Венериной жемчужной колеснице.

На цельной раковине стоя, мчится.

С тех нор. как нет Киприды с нами тут, Ее в Пафосе как богиню чтут.

Свой выезд, остров, храм и все затеи Венера завещала Галатее.

Гом\ нкул устремляется к ней, но желанный синтез элементов не происходит: реторта химического человечка разбивается о раковину Галатеи.

Несчастный на трон налетает стеклом. Стекло разбивается, а наполиепье, Светясь, вытекает в волну целиком.

Гибель Гомункула в «Фаусте» можно рассматривать как поражение алхимии. Гете в художественной форме подводит черту 18-вековой истории одного из самых обольстительных мифов западной культуры. Эпоха Просвещения поставила крест на Великом Делании, и не случайно в саму историю Гомункула вплетается идея, заимствованная Гете у современного ему естествознания, - идея эволюции, конечно, в том виде, в каком она понималась до Дарвина. Ее излагает Протей:

В море средь движенья Начни далекий путь свой становленья. Довольствуйся простым, как тварь морей.

Глотай других, слабейших, и жирей. Успешно отъедайся, благоденствуй И постепенно вид свой совершенствуй.

То есть, хотя Гомункул и лишается шанса на алхимический синтез, у него остается возможность эволюционного восхождения по лестнице существ.

История Гомункула - это, конечно, не только противопоставление символического и мистического знания средневекового типа рационалистическому знанию нового времени. Это и не насмешка над алхимиками, так как следы пародии и сатиры присутствуют только в сцене в

лаборатории и полностью исчезают в классической Вальпургиевой ночи (см.: Конради К.О. Указ. соч. Т. 1. C. 112). Гомункул — это серьезный персонаж. Гете, очень хорошо знавший алхимию, прекрасно сознавал, что ее тайная задача -духовное преображение человека - не может устареть ни в какую эпоху, а значит, проблемы, связанные с образом химического человечка, выходят за пределы Великого Делания.

Далеко не все вопросы, относящиеся к образу Гомункула в «Фаусте», имеют алхимическое происхождение. Можно проследить связь этого персонажа с гностической традицией, гораздо более древней, чем алхимия. Не случайно Гомункула связывают с Симоном-магом, который считается легендарным основателем всех ересей (см.: Strelka J. Esoterik bei Goethe. Tubingen, 1980. S. 11). В этом понимании Гомункул сближается с гностическим Антропосом, с нагим мальчиком из видения Майстера Экхарта, и воплощает древние, языческие представления о человеческой душе как о чем-то божественном, но в то же время материальном, чувственном, что можно отделить от тела и соединить с ним в высшем синтезе. Это не противоречит алхимическому толкованию образа.

Алхимия - одна из оригинальнейших в европейской истории попыток познания и примирения человека, природы и Бога, и она занимает заметное место среди философских, научных, религиозных и эстетических форм, какие проблема познания принимает в «Фаусте» (см.: Raphael A. Alchemistic Symbols in Goethes «Walpurgis Nights Dream» // Perspectives in Literary Symbolism. London, 1968). В этом произведении нетничего случайного и ненужного: оно создавалось на протяжении всей творческой жизни Гете и было закончено лишь за несколько дней до смерти. Интерес к алхимии, возникший в молодости, был пронесен Гете через всю его жизнь, доказательством чему служит образ Гомункула в «Фаусте». Значит, алхимическая интерпретация событий и персонажей трагедии имеет право на существование.