Поэтому считать, что ребенку свойственна «мегаломания» (как утверждает Берглер) – значит, искажать действительность. Ведь ребенок не применяет в своем мышлении категорию «сверхъестественного»; да он, пожалуй, вряд ли вообще мыслит. На всякую ситуацию он отвечает переживанием либо удовольствия – либо страдания, либо удовлетворения – либо расстройства чувств (фрустрации), не отличаясь этим от детенышей других млекопитающих. Ребенок представляет собой от рождения животный организм, и также от рождения ему присуще чувство, что для него правильно, а что – нет. Если к его правам относятся с уважением, то из него вырастает счастливое дитя, хорошо приспособленное к действительности: таким же он остается, и став взрослым (это показала М. Риббл в книге «Права ребенка»). Трудность заключается в том (как подчеркивал Фрейд), что ребенок – сексуальное существо, и его нельзя понять, если не учитывать это важное качество. И, конечно, тот, кто отвергает сексуальность в самом себе, не сможет согласиться, что она присуща детям.

Между тем, сексуальность ребенка выражается во всех функциях его тела; при этом она распределена по всему телу, а не сосредоточена в гениталиях. Первым примером установления связи между телесной функцией и эротическим удовольствием является кормление грудью, но и всякая другая телесная функция несет в себе компонент удовольствия, который можно назвать эротическим.

Итак, не являются ли все телесные удовольствия эротическими по своему смыслу? Всякая потеря телесного удовольствия переживается ребенком как физическое отчуждение (депривация) или как физический урон, на который он реагирует всеми доступными ему средствами, и эту проблему не следует запутывать, применяя взрослую психологию к детскому поведению. На этой стадии ребенок не переживает депривацию как ущерб для своей нарцисстической гордости, которая развивается позже, как продукт сильного «Я», обретающего существование в процессе переживаний. У мазохиста гордость отсутствует просто потому, что у него никогда не было случая раз вить в себе (и в своем теле) это чувство. Сексуальность нельзя отлучить от тела, так же, как тело нельзя отделить от личности. Тело гомосексуала утратило свои добрые чувства удовольствия, т. е. сексуальные чувства; соответственно, сам гомосексуал – это человек, не имеющий гордости; на личностном уровне он превращается в мазохиста. Однако такой путь развития не является неизбежным для ребенка. Возникший конфликт между культурой и природой родители могут разрешить иначе, не нанося ущерба чувству самоуважения ребенка; для этого нужно, чтобы они решали свои собственные проблемы, сохраняя достоинство и самоуважение. Изучая исследовательские работы по сексуальности, я был неприятно поражен отсутствием в них этих понятий: ведь именно самоуважение отличает зрелую сексуальность от сексуальной искушенности. Оно содержит в себе чувство гордости за себя и за свое тело и является необходимым элементом переживания сексуального оргазма.

Психологический метод изучения мазохистского поведения имеет свои ограничения, поскольку не учитывает состояние тела, а оно лежит в основе всех нарушений. Строение тела мазохиста характеризуется сильным напряжением мышц, которое затрудняет выражение чувств. Эти напряжения особенно заметны в области таза; они подавляют сильное сексуальное возбуждение, которое вызывает у мазохиста переживание страха. Подавление сексуальных переживаний распространяется на все чувства, связанные с удовольствием, и, в конечном счете, сказывается на общей чувствительности тела. Так мазохист попадает в сеть, сотканную из напряжений, из которой уже не может выпутаться. Потому-то он и желает, чтобы его побили: он хочет снова ощутить свое тело, хотя бы посредством боли; ведь если чувствуешь боль – значит, сможешь почувствовать и удовольствие, так как эти чувства неразделимы; здесь боль используется как средство для получения удовольствия.

Многие люди испытывают потребность в эмоциональном стимулировании посредством грустных переживаний; это подтверждается успехом, который имеют у зрителей «мыльные оперы», разные печальные истории и сентиментальные фильмы. Потребность же «разбудить» свое тело, «оживить» его и вернуть ему ощущения является еще более настоятельной, и для ее удовлетворения люди готовы на что угодно, так как нет ничего хуже, чем очерствелость тела и связанные с ним чувства пустоты и депрессии. Так что не стоит слишком строго судить гомосексуалистов; наоборот, это люди, заслуживающие снисхождения и нуждающиеся в помощи. Гомосексуальность – это состояние, которое (как показали Берглер и другие исследователи) может «быть излечено», т. е. склонность к гомосексуальной деятельности может быть сильно уменьшена и даже ликвидирована; невозможно только полностью устранить физические проявления нарушений. Чем значительнее нарушения – тем серьезнее должно быть лечение, результат которого зависит от степени подавления чувств. Если утрата чувствительности тела достигла уже такой глубины, как в случае с Джоном, то решение проблемы затрудняется; в остальных случаях благоприятный результат достигается сравнительно легко. Конечно, многое зависит от умения и проницательности врача, который должен проявить также теплоту и способность глубокого понимания состояния пациента; ведь гомосексуал – не чудовище, а эмоционально больная личность. Объективно рассматривая его поведение, мы критически оцениваем его поступки, выясняем их мотивацию, оцениваем его объяснения; при этом субъективные переживания гомосексуала, связанные с оценкой своего поведения, не всегда совпадают с оценками врача. Содержат ли гомосексуальные отношения чувство любви, хотя бы в какой-то степени, и является ли гомосексуальный акт выражением любви? Если ответить на эти вопросы отрицательно, то придется отказаться от собственного утверждения о том, что секс является выражением любви; к тому же и сам гомосексуал описывает свои чувства к партнеру, применяя слова любви. Так, Джон постоянно говорил о своей любви к другу, и у меня не было причин сомневаться в подлинности его чувств, хотя они были полны противоречий, представляя собой причудливую смесь любви и ненависти, желания и негодования. Нельзя сказать, что Джон не понимал своих чувств; но он был не в состоянии что– либо с ними сделать. Свои переживания он описывал так: «Сохраняя связь с М., я в конце концов убедил себя, что все идет, как надо, и вообще все не так уж и плохо. В то же время в душе я его ненавидел за то, что я потерял из-за него свободу (хотя мне и хотелось, чтобы между нами все оставалось, как есть); и одновременно я любил его и не хотел его связывать. Может быть, все мои несчастья – это расплата за то горе, которое я причинил своей матери? Любил ли я М. по-матерински, давал ли ему что-то? Мне казалось, что он уже стал частью меня, но эта часть отделилась и находится далеко. Впрочем, от меня ушло многое. Так все и идет, от одного к другому, все проходит и теряется, увлечения приходят, потом забываются». Эту исповедь можно понять, если разобраться в ее противоречиях: здесь и ненависть к тем, кого любишь, и отвергание желаемого, и обида на того, кто похож на тебя самого; это и есть гомосексуальность – противоречивый, ненормальный образ жизни, и в то же время – единственный, знакомый гомосексуалу. Если мы хотим ему помочь – нам придется принять его таким, каков он есть. Конечно, это не значит, что мы одобряем его поведение; но мы должны попытаться понять его отчаянную нужду в объекте любви, поскольку его желание физической близости с другим ничем не отличается от желаний других людей. Беда в том, что способность выражения этих чувств у него жестко ограничена. Ведь любовь получает полноценное выражение только в гетеросексуальных отношениях, которые для гомосексуала недоступны, из-за его отягощенности чувством вины и греха. Однако потребность любить и быть любимым не пропадает, и она должна найти выход; и она находит эти выходы, используя всякие окольные и скрытые пути, сопровождаемая презрением к тому, без которого нельзя обойтись, и ненавистью к самому себе за эту зависимость. Поистине, трагический способ существования и тяжкие оковы для личности!

Беда еще и в том, что трагедия захватывает не только самого гомосексуала. Его сексуальность приносится в жертву ради искупления сексуальной вины кого-то другого, поэтому окружающие тоже не остаются безучастными. Проблемы мазохизма и гомосексуальности преследуют многих людей, присутствуя в их подсознании; об этом мы поговорим в следующей главе.