УДК 821.111 ББК 83.07

М. С. Мазур

ЯЗЫК РОССИЙСКИЙ И РУССКИЙ В РУССКОЙ ЛИНГВОКУЛЬТУРЕ XVIII в.

Цель настоящей статьи - выяснить, в каком соотношении находились определения российский и русский применительно к языку формирующейся нации в России XVIII в. с характерной для него «лингвоцентричностью» (термин Е.Н. Басовской) языкового сознания.

Ключевые слова: русский язык; русские грамматики; словари русского языка; сознательный выбор лексемы; динамика нормы словоупотребления

M.S. Mazur

ON TWO NAMES FOR THE RUSSIAN LANGUAGE IN THE RUSSIAN CULTURE OF THE XVIII CENTURY

The purpose of this article is to find the correlation of the names ‘russki ’ and ‘rossiski ’for the Russian language in the XVIII century. Prevailing discourse of that period allows us to investigate the linguistic situation as viewed by the writers and philologists of the Russian nation in the making.

Key words: Russian language; Russian grammars; Russian dictionaries; purposeful choice of the word; dynamics of the word usage norm

Выразителями общественного сознания, как известно, выступают прежде всего «люди пера» - поэты, писатели, публицисты, филологи, журналисты и политики. В их текстах фиксируется многообразие мнений о русском языке и отношение к нему. Здесь можно говорить о русском языке как концепте, так как, несомненно, такой концепт существует, что доказывается и высокой частотностью употребления словосочетания «русский язык» (по данным НКРЯ - 3463 раза в 1 573документах с 1991 по 2011 гг.), и существованию целой серии изданий хрестоматий, посвященных высказываниям о русском языке [Томашевский, 1954; До-кусов, 1955; Николина, 2000; Лекант, 2004; Бакун, 2007].

Какова история именования языка, на котором говорят сегодня в мире 278 млн человек, а родным считают 164 млн [Будущее русского языка. Режим доступа : www.kadrovik-plus.rn]? За ответом мы обратились к словарям, грамматикам и хрестоматиям.

Рассмотрим материал в хронологической последовательности.

В словарях старославянского и древнерусского языков [Старославянский словарь, 1994; Срезневский, 1989] словосочетание «русский язык» отсутствует, как и само слово «русский».

Хотя упоминается славянское племя русь, до XVIIb. название языка, на котором говорили восточные славяне, в данных словарях не зафиксировано. Письменный же язык именовался словенским (словенским), а народы, объединенные им, - слов нами.

Проследить семантику русского и российского в XVIII в. по словарям, созданным в то время, невозможно (Словарь Академии Российской, первый словарь русского языка, появился лишь в 1789-1794 гг.), поэтому мы обратились к текстам известных деятелей культуры этого периода.

XVIII в. в истории отечественного языкознания принято делить на доломоносовский и ломоносовский периоды [Успенский, 2008, с. 509]. К доломоносовскому периоду можно отнести филологические сочинения В.Е. Адодурова, В.К. Тредиаковского и В.Н. Татищева. Их взгляды в области русской грамматической и филологической мысли сыграли важную роль в развитии русского литературного языка, в некоторых случаях они опережали свое время (например, о фонетическом письме или ненужности буквы Ъ у В.Е. Адодурова и В.К. Тредиаковского).

«Русская грамматика» 1738-1740 гг., главный филологический труд В.Е.Адодурова, дошла до нас не полностью и содержится в списках в Российской государственной библиотеке. Б.А. Успенский анализирует его грамматические идеи, во многом опираясь на сочинения В.К. Тредиаковского и на «Русскую грамматику» М. Гренинга 1750 г., которая является шведским переводом не сохранившейся пространной грамматики Адодурова [Успенский, 1974]. В работах В.Е.Адодурова и В.К.Тредиаковского, которые состояли в тесных дружеских отношениях, прослеживается общность концепции языка. Не исключено, что автором многих идей и рекомендаций Тредиаковского в орфографическом трактате «Разговор между Чужестранным человеком и Российским об ортографии...» 1748 г. (где, кстати сказать, язык ни разу не был назван ни русским, ни российским - лишь наш, ваш и гражданский), является В.Е. Адодуров. Более того, ученый наглядно демонстрирует в своей статье текстовую близость неоконченной грамматики В.Е. Адодурова и сочинений Тредиаковского, доказывая влияние первого на второго. Это обстоятельство позволяет нам предположить, что объект грамматики - язык -В.Е.Адодуров и В.К.Тредиаковский называли одинаково: российский. Наше предположение подкрепляется также материалом грамматики 1797 г. (издание восьмое, первое увидело свет в 1773г.). Авторство ее не установлено до сих пор; по одним источникам, ее составил

А.А. Барсов, по другим - учитель российской грамматики Московской университетской гимназии Вукол Федотович Романов [Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII в., 1964]. Данная грамматика [Краткие правила российской грамматики, 1797] представляет интерес потому, что была именно составлена, а не написана, и опорой автору послужили главным образом «Российская грамматика» М.В. Ломоносова и некоторые правила «из начальных оснований Российской Грамматики, находящихся при Вейсманновом Немецком Лексиконе, сочиненных прежде на Латинском языке одним знаменитым из ученейших Россиян, науками просвещенным и добродетелью украшенным Мужем» [К читателю, 1797, с. 6]. Известно, что «Лексикон» Вейсмана, изданный в 1731 г., сопровождался краткой грамматикой, написанной В.Е. Адодуровым. Следовательно, если бы В.Е. Адодуров называл язык русским (как будет показано ниже, Ломоносов именовал язык только российским), это, вероятно, проявилось бы в тексте грамматики 1797 г., хотя бы в качестве описки. Однако автор неизменно называет язык российским: «Российская Грамматика есть наука, или знание исправно читать, говорить и писать на Российском языке, по лучшему и рассудительному его употреблению» [Там же. С. 7]. «Российской язык имеет восемь частей речи» [Там же. С. 16]. «Падежей в Российском языке семь» [Там же. С. 19] и т. д. (цитаты приводятся в современной орфографии).

Примечательно, что при всем том уже первые грамматики русского языка как иностранного, создававшиеся с XVI в., называются именно русскими. Например, Русско-английский словарь-дневник Ричарда Джемса 1618-1619 гг. (Dictionariolum Russico-Anglicum. - выделено нами - М.М.); Русская грамматика Г.Лудольфа 1696 г. (Grammatica russica quae continent

tantum praecipua fundamenta Russicae lingvuae verum etiam manuductionem quondam ad grammaticam Slavonicam) [Ларин, 1977].

В поисках того, как «доломоносовские» ученые называли русский язык, обнаруживаем в статье Б.А. Успенского следующее: «В перечне обязанностей Тредиаковского, составленном при поступлении его на службу в Академию наук и подписанным президентом Академии Г. Кейзерлингом 14 октября 1733 г., говорится, что «помянутой Тред1аковскш \убязуется <...> вычищать ьлзыкь руской пишучи как стихами, так и не стихами» [Успенский, 2008, с. 521]. Значит, можно предположить, что в официальных бумагах в 1733 г. язык называли русским. Однако уже через 3 года (в 1736 г.) В.К.Тредиаковский употребляет в речи о Российском собрании по отношению к языку определение российский: «[Российское собрание. —М.М. \ учреждено <.. .> не только для поощрения и совершенствования российского языка как в прозе, так и в стихах, но <.. .> также и для создания грамматики» [Успенский, 2008, с. 522]. Российским В.К.Тредиаковский называет язык и в своих сочинениях, например, в тексте «Военное состояние Оттоманския империи»: «Подлинно, что Российский язык все свое основание имеет на самом Славенском языке» [Николина, 2000, с. 34]. Или в «Слове о витийстве» [Там же. С. 49].

Кроме того, в «Статье о прилагательных» 1775 г. В.К.Тредиаковский называет свой язык Словенороссийским и Гражданским: «Славенский, или церковный язык нашему - Славено-российскому, или Гражданскому, и источник, и отец, и точное подобие» [Успенский, 2008, с. 33].

В.Н. Татищев (1686-1750) в своем главном мировоззренческом произведении «Разговор двух приятелей о пользе науки и училищ» затрагивает и тему языка. По взглядам на язык его можно отнести к архаистам: В.Н.Татищев высказывает явную симпатию церковнославянизмам и сокрушается по поводу «испорченности» современного языка (язык наводнился заимствованиями и просторечием, например, вместо церковнославянского се употребляется просторечное вот) и возлагает большие надежды на императрицу: «Ея императорское величество изволила особливое собрание для исправлениярускаго языка учредить» [Татищев, 1954, с. 98].

Критикуя «Новый и краткий способ к составлению стихов русских» В.К. Тредиаковского,

А.Д. Кантемир (1708-1744) в «Письме Харитона Макентина к приятелю о сложении стихов русских» пишет: «Как я не чаю, что стихотворство русское одно и то же с французским, так и не могу согласиться, что такие, без рифм, стихи некрасивы на русском языке для того, что у французов не в обыкновении» [Николина, 2000, с. 9]. Далее, в предисловии к «Письмам Горация» читаем: «К тому мне столь больше надежда основана, что те, введенные мною новые слова и речения не противятся сродству языка русского» [Там же. С. 10].

Итак, в доломоносовский период можно зафиксировать употребление обоих слов, причем данному словоупотреблению должен был предшествовать сознательный выбор лексемы, так как и русский, и российский у одного и того же автора не наблюдаются. При этом контексты употребления лексем российский и русский сходны: авторы равно говорят о совершенствовании, защите языка, о привнесении в него новых слов, о переводах на него, независимо от того, как они его называют. Следовательно, не было ни особой моды, ни традиции употребления данных слов. Можно предположить, что при выборе лексемы авторы текстов руководствовались исключительно личными предпочтениями.

Следует отметить, что М.В. Ломоносов (1711-1765) в «Российской грамматике» 1755 г. и в более поздних работах называл свой язык исключительно российским [Томашевский, 1954, с. 11]. Однако состоит этот язык, по его мнению, из слов славенских и русских [Ломоносов, 1952, с. 608-609].

Для А.П. Сумарокова язык был однозначно русским. Это отражено как в его творчестве (например, в стихотворении «Наставление хотящим быти писателями» 1774 г. [Бакун, 2007, с. 14], так и в его филологических произведениях. О последнем свидетельствует название трактата «О истреблении чужих слов из русского языка» (1781). В трактате «О коренных словах русского языка» читаем: «Что русский язык близок от своего происхождения, то от

множества коренных слов ясно видно. <...> Русский язык произошел от скифского» [Николина, 2000, с. 52]. Или в работе «К немысленным рифмотворцам»: «...но, любя язык русский, могу ли я похвалять такие сочинения, которые его безобразят?» [Там же. С. 55].

В предисловии к современному изданию «Российской грамматики» (1783-1788) А.А. Барсова (1730-1791) [Барсов, 1981] Б.А. Успенский, опираясь на «Документы и материалы по истории Московского университета второй половины XVIII в.», приводит информацию о том, что с самого открытия Московского университета А.А. Барсов, «философии и свободных наук магистер», читает «математику на российском языке» [Успенский, 1981, с. 4]. Читать лекции в главном университете на русском языке было непросто, так как доминирующим языком Московского университета была латынь. Борьба за отказ от лекций на латинском языке велась А.А. Барсовым и Н.Н. Поповским вплоть до 1767 г., пока, по свидетельству «Документов и материалов по истории Московского университета», не последовало указание Екатерины Второй, «чтобы лекции при Университете на российском языке преподаваемы были» [Успенский, 1981, с. 5]. Следовательно, в документах второй половины XVIII в. язык продолжает именоваться российским.

Российским же называет язык А.А. Барсов в своей «Грамматике»: «Россшская Грамматика есть наука, или знаше исправно читать, говорить и писать на россшскомъ язык'Ъ» [Барсов, 1981, с. 39]. Важен тот факт, что А.А.Барсов был учеником В.К.Тредиаковского: он мог усвоить именование российский от своего преподавателя. Не стоит исключать и влияния «Российской грамматики» М.Ломоносова: она так или иначе являлась ориентиром, подчас единственным, для следующих русских грамматиков, в том числе и в том, как назвать свой труд.

Примечательно, что бороться А.А. Барсову за чистый русский язык в стенах университета пришлось в том числе с В.Е. Адодуровым, который с 1762 г. был куратором Московского университета и по его повелению преподаватели должны были «читать на латыни для того, чтобы профессора-иностранцы могли точнее судить о них» (по данным «Документов и материалов по истории Московского университета») [цит. по: Успенский, 1981, с. 5].

Н.Г. Курганов (1725-1796) известен как автор популярной книги для чтения, вошедшей в историю русской литературы под названием «Письмовник Николая Курганова» (впервые издана в Петербурге в 1769 г.) и выдержавшей 18 изданий [Николина, 2000, С. 56]. В Письмовнике в части «Объяснение словаря» язык именуется русским: «Предки наши несколько присвоили Русскому языку Татарских слов» [Там же. С. 57]. В то же время сам Письмовник полностью называется так: «Письмовник, содержащий в себе науку российского языка, со многим присовокуплением разного учебного и полезнозабавного вещесловия». В данном случае мы наблюдаем употребление обеих лексем в текстах одного и того же автора. До этого момента встречалось четкое дифференцирование данных слов авторами, о чем свидетельствует их словоупотребление: отдавая предпочтение одному из определений, человек не изменял ему. Так, у В.К. Тредиаковского мы не встретим русского языка, только российский. У Сумарокова и Кантемира - наоборот.

Писатель и переводчик Ф.А. Эмин (1735-1770), не знавший русского языка, но быстро им овладевший, стал первым российским романистом. В своей патриотической, но малодостоверной [Там же. С. 61] «Российской истории» он называет язык Великороссийским [Там же.

С. 63] и Российским [Там же. С. 65].

Переводчик и драматург В.И. Лукин (1737-1794) в Предисловии к переведенной им пьесе «Щепетильник» называет свой язык русским: «Но мне, издавая сию комедию на Русском языке <...>, не захотелось Французское слово тиснуть Русскими буквами» [Там же. С. 68].

В 1789-1794 гг. вышел в свет четырехтомный Словарь Академии Российской. Как пишет

В.И. Аннушкин, появление Словаря свидетельствует о том, что «язык рассматривается как условие существования народа, будучи поставлен в центр внимания общества и ученого сословия. Отечественное слово становится инструментом познания и источником общественного благоденствия» [Аннушкин, 2009, с. 15]. В Словаре Академии Российской (1789-1794) слова российский и русский в качестве заголовочных отсутствуют, однако в Предисловии к Словарю [Предисловие. Режим доступа : www.philippovich.ru] язык «ньигЬ употребитель-

ный» именуется Славеноросстским, заключающим «органическое единство двух языков» [Аннушкин, 2009, с. 15]. Это языки Славенскт и Российский, причем в Предисловии указывается, что Славеноросстский язык своей основой имеет Славенскт, хотя «великое множество содержить словъ собственно Русских» [Предисловие. Режим доступа: www.philippovich.ru]. Для нас остается загадкой, почему составители Словаря не сочли нужным включить в него название своего языка, лишь упомянув его в примере к статье ЯЗЫКЪ: Росстской [САР. т. 4. Режим доступа : www.philippovich.ru].

Д.И. Фонвизин (1745-1792) в трактате «О принципах составления толкового словаря. Начертание для составления Толкового словаря славяно-российского языка» называл свой язык российским и славяно-российским [Фонвизин, 1959, с. 240-246].

Для писателя В.А. Левшина (1746-1826) русский и российский равноправны: в остроумном «Послании рускаго к французолюбцам вместа подарка в новый 1807 год» он пишет, что «язык Французский стал всеобщим и утеснил отечественный, от чего многие, кои по дарованиям своим могли бы сделаться хорошими писателями, на Российском языке пишут так, что земляки их не понимают» [Николина, 2000, с. 71]. И в то же время употребляет лексему русский: «Признаться, есть у них слово Уегке; но оно - как вам самим более других известно -совсем не то означает, что на нашем Русском языке правда и истина» [Там же. С. 71].

Ту же взаимозаменяемость лексем можно наблюдать у Н.И. Новикова в его знаменитых сатирических журналах. Сравним следующие цитаты. В своем первом журнале «Трутень» (1769) Новиков пишет об императрице, скрытой под названием издаваемого ей журнала «Всякая всячина», называя язык русским: «Вся ее вина состоит в том, что на русском языке изъясняться не умеет и русских писаний обстоятельно разуметь не может» [Там же. С. 77]. В журнале «Живописец» (1772) публицист называет язык российским: «по его мнению, французские буквы мягкостию своей очистят всю грубость российского языка»; «Пропади знание российского языка, ежели и без него можно жить в большом свете» [Там же]. И позже, в журнале «Кошелек» (1774), также российским: «...российский язык никогда не дойдет до совершенства своего, если в письменах не прекратится употребление иностранных слов» [Там же].

Недифференцированно употребляет русский и российский А.Н. Радищев (1749-1802). Так, в «Памятнике дактилохореическому витязю» (замечания о языке «Телемахиды»

В.К.Тредиаковского) встречаем буквально в одном абзаце: «[Тредиаковский. -ММ] писал русским языком прежде, нежели Ломоносов впечатлел россиянам примером своим вкус и разборчивость в выражении и в сочетании слов и речей, <.. .> прежде, нежели он показал истинное свойство языка российского, нашед оное забыто в книгах церковных» [Там же. С. 119].

Г.Р. Державин (1743-1816), как и Д.И. Фонвизин, называл язык российским (в «Рассуждении о лирической поэзии») [Там же. С. 126] и славяно-российским (в «Рассуждении о лирической поэзии или об оде») [Там же. С. 125].

Поэт и литературный критик Н.П. Николев (1758-1815) в «Пополнительных примечаниях на «Лиро-дидактическое послание» (1796) именует свой язык российским: «Ибо с греческого языка в переводе на язык российский. . .» [Русская литературная критика XVIII в., 1978, с. 327-339].

Российским и русским называет язык И.Ф. Богданович (1743-1803); в «Речи о достоинстве вообще словесности и о произведении слов российских»: «Красота российского языка...» [Николина, 2000, с. 136]. В лекции, прочитанной на заседании Российской Академии в 1791 г.: «его [Христа. - ММ] крещение инако называется Богоявление не токмо в русском, но и в других христианских языках» [Там же. С. 140].

П.А. Плавильщиков (1760-1812) в своем сочинении «Театр» употребляет оба определения: «Российский (язык. - Н.А. Николина) всякое понятие называет своим именем»; «Если кто думает по-французски, тому, конечно,русский язык не ясен» [Там же. С. 142].

Н.М. Карамзин (1766-1826) был учеником А.А. Барсова и справедливо считал, что будущее русского языка - в его сближении с разговорным языком. Однако, в отличие от своего

учителя, он называл свой язык исключительно русским. В «Историческом похвальном слове Екатерине II» 1801 г. как одну из главных заслуг Екатерины Карамзин отмечает создание академии словесности - «чтобы утвердить русский язык на правилах и привести в систему», и этой академии Россия обязана «полным российским словарем, нужным для каждого и необходимым для авторов» [Там же. С. 171]. Карамзин не мог не коснуться проблемы галломании. В статье «Странность» 1802 г. он рассказывает о французе, побывавшем в России, вернувшемся на родину и приглашающем молодых дворян, чтобы «учить их всему нужному, особливо же языку русскому\» [Там же. С. 168]. В статье «О любви к отечеству и народной гордости» 1802 г. Карамзин негодует по поводу незнания русскими родного языка: «Некоторые извиняются худым знанием русского языка: это извинение хуже самой вины. Оставим нашим любезным светским дамам утверждать, что русский язык груб и неприятен» [Там же.

С. 169].

Итак, в XVIII в. можно наблюдать следующую картину: в первой колонке таблицы представлены авторы (см. ниже), именующие язык только российским. Г оды их жизни послужили ориентиром при обозначении примерного отрезка времени, на протяжении которого использовалось определение российский: данный период охватывает 80 лет, от первой трети XVIII в. до начала Х1Хв. Во второй колонке перечислены авторы, которые использовали определение русский. Период определения русский длится 93 года: с первой трети XVIII в. и до первой четверти XIX в.

Язык

Российский (1736-1816) Русский (1733-1826) Российский и русский (1769-1826)

В.Е. Адодуров, В.К. Тредиаковский, М.В. Ломоносов, Екатерина II, А.А. Барсов, Ф.А. Эмин, Д.И. Фонвизин, Словарь Академии Российской, Г.Р. Державин, Н.П. Николев Г. Кейзерлинг, В.Н. Татищев, А. Д. Кантемир, A.П. Сумароков, B.И. Лукин, Н.М. Карамзин. Н.Г. Курганов, В.А. Левшин, Н.И. Новиков, А.Н. Радищев, И.Ф. Богданович, П.А. Плавильщиков.

Очевидно, большинство писателей и филологов «старой закалки» использовали определение российский, и лишь некоторые из них, напротив, предпочитали исключительно русский, и, как кажется, были в этом более последовательны. Ведь те, кто избрал лексему российский, употребляли наряду с ней и определение русский, если речь шла о пословицах, сказках, песнях и даже словесности. Возможно, при этом они не ощущали никакого диссонанса, связывая фольклор исключительно с русской культурой, а язык - еще и прежде всего с государством Российским. Тем не менее, на взгляд современного человека, тексты Сумарокова или Кантемира выглядят более органичными, так как в них для всех явлений словесной культуры, будь то фольклор или собственно язык, используется одно называние - русский. Самым «молодым» в данной группе авторов является Н.И. Карамзин, который сразу избрал определение русский.

Приблизительно со второй половины XVIII в. можно наблюдать процесс, подтверждающий мысли Н.И. Карамзина и его сторонников о сближении русского языка с разговорной речью народа: фиксируется смешанное словоупотребление русского и российского, которое постепенно становится все более распространенным. Русский и российский могут теперь употребляться одним и тем же автором и даже на одной и той же странице текста. Авторы,

не дифференцирующие данные именования, моложе, они работали преимущественно во второй половине XVIII в. и захватили начало XIX в.

Процентное соотношение именований русский и российский, а также смешанного их употребления, отражено в диаграмме.

Российский

Русский

27%

и русский 27%

Российский

46%

Именование языка в XVIII в.

Итак, стало очевидно, что на протяжении XVIII в. наблюдалась динамика нормы (условно говоря) именования русского языка. Благодаря проведенному исследованию стало возможным увидеть механизм перехода, когда предпочитаемый в первой половине XVIII в. российский со второй половины столетия был потеснен русским настолько, что уже к концу века многие авторы перестали их дифференцировать. В XIX в. русский «возьмет верх» над российским, а в XX в. уже повсеместно будет употребляться именование русский. Данный переход, возможно, свидетельствует не только о перевороте внутри самого русского языка (сближение его с речью народа), но и об осознании передовыми россиянами (русскими) себя не только гражданами России, но прежде всего представителями русского народа, наследника многовековой русской, а не только сравнительно молодой российской истории, а также русской словесной фольклорной традиции и русской культуры.

Библиографический список

1. Аннушкин, В.Н. Словесные науки в словаре Академии Российской [Электронный ресурс] / В.И. Аннушкин

// Словарь Академии Российской: в 6 т. - 2009. - Т. 4. - С. 15-29. - Режим доступа: littp: // www.pliilippovich.ni/Projects/ESAR/SARyNameIndex/Frameset Vocabula.htm, а также:

http://www.rhetor.ru/node/207 (дата обращения: 15.01.2012).

2. Бакун - Прямая речь: мысли великих о русском языке [Текст] / сост. Д.Н.Бакун. - М.: Российский Фонд Культуры, 2007. - 432 с.

3. Барсов, А.А. Российская грамматика [Электронный ресурс] / А.А. Барсов // под. ред. Б.А. Успенского. - М МГУ, 1981. - 776 с. - Режим доступа: http://ekislova.ru/rassian/gram (дата обращения: 25.11.2011).

4. Басовская, ЕМ. Советская пресса - за «чистоту языка». 60 лет борьбы [Текст] 1 Е.Н. Басовская. -М: РГГУ, 2011.-332 с.

5. Будущее русского языка [Электронный ресурс] // Кадровик плюс. - Режим доступа: http://www.kadrovik-plus.ru/ catalog /likbez/element. plip?ID=1082 (дата обращения: 15.01.2012).

6. Д&кусов - Писатели о русском языке. Хрестоматия [Текст] / под ред. А.М.Докусова. - J1.: Советский писатель, 1955. - 451 с.

7. К читателю [Текст] // Краткие правила российской грамматики, собранныя из разных российских грамматик в пользу обучающегося юношества в гимназиях Императорского Московского университета. - Издание осьмое. - М.: Университетская тип-ия, у Ридигера и Клаудия, 1797. - С. 3-6.

8. Краткие правила российской грамматики, собранный из разных российских грамматик в пользу обучающегося юношества в гимназиях Императорского Московского университета [Текст]. - Издание осьмое. -М.: Университетская тип-ия, у Ридигера и Клаудия, 1797. - 103с.

9. Курганов, Н.Г. Письмовник, содержащий в себе науку российского языка, со многим присовокуплением разного учебного и полезнозабавного вещесловия [Электронный ресурс]: в 2 ч. / Н.Г. Курганов. - Одиннадцатое издание вновь выправленное ... Николаем Кургановым.. - СПб.: Издано при Императорской Академии Наук, 1837. -4.I-II. - Режим доступа: http://ekislova.ru/russian/gram (дата обращения: 25.11.2011).

10. Ларин, Б.А. Разговорный язык Московской Руси [Текст] / Б.А. Ларин // История русского языка и общее языкознание (Избранные работы). - М.: Просвещение, 1977. - С. 163-175.

11. Лекант - Мысли о русском слове. Хрестоматия по русскому языку к учебнику для педагогических вузов [Текст] / Под ред. П.А. Леканта. - М.: Высш. шк., 2004. - 224 с.

12. Ломоносов, М.В. Материалы к Российской грамматике. 1744-1757 гг. [Текст] // Полное собрание сочинений: в 7 т. - М.-Л.: Изд-во Академии Наук СССР, 1952. - Т. 7. - С.608-609.

13. Николина - Русские писатели XVIII-XX веков о языке. Хрестоматия [Текст]: в 2 т. / под общ. ред. Н.А. Ни-колиной. - М.: Просвещение, 2000. - Т. 1. - 432с.

14. Предисловие [Электронный ресурс] // Словарь Академии Российской 1789-1794 гг. : в 4 т. - Т. 1. - С. V-XV. - Режим доступа: www.philippovich.ru/Projects/ESAR/SAR/PDFSAR/ Framesetpdf.htm (дата обращения: 25.12.2011).

15. Русская литературная критика XVIII века [Текст] / под ред. В.И. Кулешова. - М.: Советская Россия, 1978. -400 с.

16. Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII в. 1725-1800 [Текст]: в 6 т. - М.: Издание государственной библиотеки СССР имени В.И. Ленина, 1964. - Т. II, К-П. - 515 с.

17. САР - Словарь Академии Российской 1789-1794 гг. [Электронный ресурс]: в 4 т. - Режим доступа: www.philippovich.ru/Projects/ESAR/SAR/PDFSAR/Framesetpdf.htm (дата обращения : 25.11.2011).

18. Томашевский - Русские писатели о языке (XVIII-XX) [Текст] / под ред. Б.В.Томашевского и Ю.Д.Левина. -М.: Советский писатель, 1954. - 834 с.

19. Тредиаковский, В.К. Разговор между Чужестранным человеком и Российским об Ортографии старинной и новой и всем что принадлежит к сей материи [Текст] / В.К.Тредиаковский. - СПб.: Издано при Императорской Академии Наук, 1748. - 460 с.

20. Успенский, Б.А. До ломоносовские грамматики русского языка (итоги и перспективы) [Электронный ресурс] / Б.А. Успенский // Доломоносовский период русского литературного языка. The Pre-Lomonosov period of the Russian literary language: материалы конф. на Фагерудде (Энчепинг, Швеция, 20-25 мая 1989 г.) -Stockholm: Slavica Suecana, 1992. - Series В - Studies, vol. 1. - С. 63-169. - Режим доступа : http://ekislova.ru/russian/gram (дата обращения: 18.09.2011).

21. Успенский, Б А. Доломоносовский период отечественной русистики: Адодуров и Тредиаковский [Текст] / Б. А. Успенский // Вопросы языкознания. - 1974. - № 2. - С. 15-30.

22. Успенский, Б.А. Доломоносовский период отечественной русистики: Адодуров и Тредиаковский [Электронный ресурс] / Б.А .Успенский // Вокруг Тредиаковского. Труды по истории русского языка и русской культуры. - М.: Индрик, 2008. - С. 509-527. - Режим доступа : http://www.box.net/shared/o7mgikihln (дата обращения: 25.11.2011).

23. Успенский, Б А. Предисловие к «Российской грамматике» А. А. Барсова [Электронный ресурс] / Б.А. Успенский // Российская грамматика / А.А.Барсов; под. ред. Б.А. Успенского. - М.: МГУ, 1981. - С. 3-38. - Режим доступа : http://ekislova.ru/russian/gram (дата обращения: 29.11.2011).

24. Фонвизин, Д.И. Начертания для составления Толкового словаря славяно-российского языка [Текст] / Д.И. Фонвизин // Собрание сочинений: в 2 т. - М.-Л.: ГИХЛ, 1959. - Т. 1. - С.239-246.