«Минина и Пожарского», где звучит здравица не отдельным героям-освободителям Руси, а всему русскому народу: «Народу слава!» [6].

Библиографический список

1. Булгаков М.А. Собр. соч.: в 5 т. Т. 2. М.: Худ. лит., 1989. 751 с.

2. Булгаков М. Дневник. Письма. 1914 - 1940. М.: Совр. писатель, 1997. 640 с.

3. Петелин В.В. Жизнь Булгакова. Дописать раньше, чем умереть. М.: Центрполиграф, 2000. 665 с.

4. Словарь иностранных слов в русском языке М.: ЮНВЕС, 1996.

832 с.

5. Соловьев С.М. Сочинения: в 18 кн. Кн. IV. Т. 7-8. М.: Голос, 1994.

768 с.

6. Булгаков М.А. Собр. соч.: в 8 т. Т.5. М. Центрполиграф, 2004. 670 с.

7. Шикман А.П. Деятели отечественной истории: биографический словарь-справочник: в 2 кн. Кн.2. М.: АСТ-ЛТД, 1997. 448 с.

8. Островский А.Н. Собр. соч.: в 10 т. Т. 3. М.: ГИХЛ, 1959. 448 с.

9. Мифы народов мира: Энциклопедия: в 2 т. Т. 2. М.: Рос. энциклопедия, 1994. 719 с.

10. Толстой А.Н. Собр. соч.: в 10 т. Т. 3. М.: Худ. лит., 1982. 607 с.

11. Белобровцева И., Кульюс С. Роман М. Булгакова «Мастер и Маргарита». комментарий. М.: Книжный клуб 36.6, 2007. 496 с.

12. Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. Петрозаводск: Фоли-ум, 1995. 838 с.

13. Булгаков М.А. Собр. соч.: в 5 т. Т. 4. М.: Худ. лит., 1990. 686 с.

14. Некрасов Н.А. Сочинения: в 3 т. Т. 3. М.: Худ. лит., 1978. 447 с.

15. Веселовский А.Н. Историческая поэтика. М.: ЛКИ, 2008. 648 с.

16. Булгаков М.А. Собр. соч.: в 5 т. Т.1. М.: Худ. лит., 1989. 623 с.

17. Афанасьев А.Н. Мифология Древней Руси. М.: Эксмо, 2007. 608 с.

1 8 . Бердяев Н.А. Судьба России: Сочинения. М.: ЭКСМО-Пресс; Харьков: Фолио, 1998. 736 с.

I.S. Urjupin

The Russian History and the Russian World in M.A. Bulgakov’s libretto “Minin and Pozharsky "

The article is devoted to M.A. Bulgakov’s libretto “Minin and Pozharsky " which regards as quite independent dramatic creation. The author analyses historical and cultural context of libretto, reveals to originality of Bulgakov’s interpretation of Russian history and Russian national character.

Получено 01.10.2009 г.

УДК 821.161.1

Р.Л. Шмараков, канд. филол. наук., доц., (4872) 35-02-33,

milesglor@ramler.ru (Россия, Тула, ТулГУ)

ТЕМА ПИСЬМА У ПРУДЕНЦИЯ (PERIST.IX)

Исследуется символическое значение темы письма в девятом гимне из сборника «Перистефанон» позднеримского поэта Пруденция

Ключевые слова: импликация, христианская поэзия, поздняя античность, символизм.

«Перистефанон» открывается любимым поздней античностью символом - буквами, начертанными на небе:

Scripta sunt caelo duorum martyrum vocabula, aureis quae Christus illic adnotavit litteris; sanguinis notis eadem scripta terris tradidit Мучеников двух прозванья в небесах написаны,

Кои буквами златыми тамо начертал Христос;

В кровяных сие писанье знаках Он земле предал (Perist.1, 1-3).

В Perist.IX («Passio sancti Cassiani Forocorneliensis») тема небесной надписи остается имплицитной, зато тема кровавых знаков трактуется под новым углом зрения с подлинно барочной изобретательностью.

Специфика этого гимна состоит в том, что рассказ ризничего, занимающий основную часть объема (v.17-98 из всего 106 строк), по существу не дает христианской трактовки происходящему, не показывает Кассиана как христианина: все, что мы здесь находим на этот счет, - это указание, что Кассиан был схвачен во время гонений на христиан (v.29-32), он назван Christi confessor (v.55), а заканчиваются его мучения фразой: Tandem luctantis miseratus ab aethere Christus / iubet resolvi pectoris ligamina ‘наконец сжалясь над его битвою, Христос от эфира велит разрешиться скрепам в груди’ (v.85 sq.), соблазнительно напоминающей, как давно отмечено, вер-гилиевский пассаж о смерти Дидоны: Tum Iuno omnipotens, longum miserata dolorem / difficilisque obitus, Irim demisit Olympo, / quae luctantem animam nexosque resolveret artus (^ew.IV, 693 sqq.). Все прочее дано либо нейтрально, либо с точки зрения врага - судьи и учеников, которые к тому же ни словом не обмолвились на конфессиональную тему, понимая все происходящее исключительно в рамках внутренних проблем системы народного образования. В этой ситуации если Пруденций и дает христианскую трактовку дела, то не внешними путями и средствами.

Герой гимна, Кассиан из Корнелиева Форума (нынешняя Имола), был преподавателем стенографии. При открывшихся гонениях на христиан (каких именно, неизвестно) его, пренебрегавшего языческими алтарями, привлекли к суду, а судья выдал его на расправу ненавидевшим его ученикам, которые до смерти закололи Кассиана стилями для письма.

Разумеется, римская пенальная система такой кары, как выдача учителя ученикам на расправу, не предусматривала. Зато наказание гомеопа-

тического плана, при котором преступление символически отражается в характере кары, присуще представлениям о загробной справедливости. Хронологически ближайшим примером для Пруденция был финал клав-диановской инвективы «Против Руфина», где Минос «приводит в равенство казнь и заслуги» (exaequat damnum meritis: Ru/II, 482), вгоняя обманщиков в лисье обличье, сластолюбцев - в свиное и т.д. Человек, распорядившийся покарать Кассиана таким образом, не назван у Пруденция ни судьей, ни палачом, ни какой-либо реальной должностью, но выражением мастер (искусник) наказаний (poenarum artifici, v.33), которое максимально удаляет этого персонажа от римской номенклатуры и приближает к инфернальному судопроизводству. Однако, в отличие от преступников, Кассиан карается сообразно не греху, а профессии - в ст.32 это акцентировано повторением слова ars (Poenarum artifici quaerenti quod genus artis / vir nosset...). Иначе говоря, хоть Кассиана и привлекли к суду как христианина, но карается в нем отнюдь не то, что отличает его от язычников, но как раз то, что сближает - способность к письму и преподаванию, то есть, вообще говоря, те вещи, которые создают механизмы передачи культурной памяти в обществе, владеющем письменностью. Языческий мир в лице судьи предает на смерть не христианство, а учительство и письменность. Едва ли, кроме вопиющей несправедливости, Пруденций не намеревался указать здесь и редкостное безумие: цивилизация, преследующая христиан ради сохранения своей идентичности, этим приговором бестрепетно от нее отказывается.

При этом аудитория Кассиана устойчиво описывается словами, обозначающими стадо (grex: 21, 32; agmen: 35, 44), а его деятельность - как «обуздание» и «правление» (moderator: 31; gubernat: 35). Таким образом, Кассиан выдан в руки существам, не обладающим вменяемостью, применительно к которым суровость неизбежна и благодетельна: единственный раз обмолвившись от своего лица о его взыскательности, ризничий говорит: aspera nonnunquam praecepta et tristia visa ‘жесткими и суровыми иногда казались его наставления’ (v.25) и спешит подвести это под общую сентенцию, из которой выясняется, что речь не идет о личных свойствах Кассиана, но об образовании вообще:

Doctor amarus enim discenti semper ephebo, nec dulcis ulli disciplina infantiae est.

Ибо учитель всегда учащейся младости горек,

Не сладостно в ребячестве учение (v.27 sq.).

Вследствие этого загробное правосудие, символ окончательной и бесспорной справедливости, травестируется, и это подчеркнуто еще одной деталью. Судья говорит: manusque / tinguant magistri feriatas sanguine ‘пусть зальют кровью учителя праздные руки’ (v.39 sq.), а один из школьников, насмехаясь над Кассианом:

Non petimus totiens te praeceptore negatas,

avare doctor, iam scholarum ferias.

Мы уж не ищем толькрат тобою для нас запрещенных,

Учитель алчный, дней отдохновения (v.75 sq.).

В обоих случаях происходящее осмысляется как выходные, feriae, -праздничные дни, и совершающееся в эти каникулы умерщвление учителя трактуется, видимо, как аналог праздничному «миру навыворот», наподобие Сатурналий, когда рабы и господа менялись местами. Травестия правосудия подается как своеобразный карнавал.

Сначала в Кассиана бросают таблички для письма; хрупкое дерево ломается, окрашиваясь кровью, и Пруденций находит возможность для откровенно символического стиха: rubetque ab ictu curta et umens pagina ‘и краснеет от удара обломленная и влажная страница’ (v.50). Но далее Кассиан сам становится страницей, на которой записывается его гибель. Ученики принимаются бить учителя стилями (хотя стили традиционно были бронзовыми, Пруденций упорно называет их железными, v.51, 70, сближая с оружием). Ровно посередине гимна (v.51-54) стоит описание двух сторон стиля, острой и плоской, и их функций:

Inde alii stimulos et acumina ferrea vibrant, qua parte aratis cera sulcis scribitur, et qua secti apices abolentur et aequoris hyrti rursus nitescens innovatur area.

Вержут иные в него наконечников жало железных,

Которо пашет воск браздою письменной,

Также и той стороной, что стирает, и всклоченной глади Лоснящиеся обновляет пажити.

Языческая трактовка дела распределена в двух речах: судья (v.37-42) открывает тему пропорционального воздаяния, а ученик (v.69-82) ее ам-плифицирует, издевательски трактуя наносимые Кассиану удары как письмо. В его речи повторяется и варьируется основная лексика, связанная в Perist.IX с письмом: nota ‘знак, отметина’ (v.23, 71; notare: v.36, 82), punctum ‘укол, точка’ (v.24, 77), sulcus ‘борозда’ (v.52, 77). На этом-то поругании (отметим двусмысленное ludum в v.41, ср. ludebant: v.83) Пруденций наращивает свою интерпретацию событий. Язычники, думая проклясть и опозорить, благословляют и славят, как Валаам (Числ.22) и Каиафа (Ин.11:50): их понимание событий поддается христианскому перетолкованию.

Для Пруденция, разумеется, символический смысл письма мотивирован 2 Кор.3:2-3: «Вы наше послание, написанное в сердцах наших, знаемое и читаемое от всех человек: ибо являете, что вы послание Христово, в нашем служении сочиненное и написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на скрижалях сердца плотяных» (Epistula nostra vos estis, scripta in cordibus nostris quae scitur et legitur ab omnibus hominibus: manifestati quoniam epistula estis Christi, ministrata a nobis et scripta non

atramento, sed Spiritu Dei vivi, non in tabulis lapideis, sed in tabulis cordis camalibus). Кассиан, таким образом, оказывается «Христовым посланием» par excellence, иллюстрируя своей смертью и образ «плотяной скрижали», и неистощимые символические потенции письменности вообще.

Язычество отреклось от письма; единственная аллегорическая трактовка, даваемая им письму, связывает его с квалифицированной смертной казнью; Пруденций, с благодарностью принимая письмо из рук язычников, не ведающих, что творят, уверенно выявляет в нем символ славы и вечной памяти. Это можно было бы назвать конфликтом интерпретаций, если бы одна из них хотя бы подозревала о существовании другой.

R.L. Shmarakov

The topic of Prudentius’ letter

The article studies the symbolic meaning of the theme of writing in ninth hymn from the collection of verses «Peristephanon» by a late Roman period poet Prudence.

Получено 01.10.2009 г.

ПЕДАГОГИКА

УДК 378.014.3

Н.А. Жаркова, ассистент, 8-960-5977472, garkova@mail.ru (Россия, Тула, ТулГУ)

РЕЗУЛЬТАТЫ ОБРАЗОВАНИЯ В КОНТЕКСТЕ ПОДГОТОВКИ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ВУЗОВ К ПРОЕКТНО-МЕТОДИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Рассматривается понятие «результат образования» в методологии клмпе-тентностного подхода. Предлагаются методические рекомендации для преподавателей вуза по его проектированию. Указывается на необходимость дополнительной проектно-методической подготовки преподавателей.

Ключевые слова: результат образования, компетентность, компетенция, компетентностный подход, методические рекомендации.