Т. Г. Лупашку

РОЛЬ ОБРАЩЕНИЯ В СИСТЕМЕ СРЕДСТВ АДРЕСОВАННОСТИ

В ЛИРИКЕ А. С. ПУШКИНА

Работа представлена кафедрой русского языка. Научный руководитель - доктор филологических наук, профессор, член-корреспондент РА О С. Г. Ильенко

В лирике Пушкина перед читателями предстает своеобразная система средств адресованное™ , опирающаяся на общеязыковую систему. Напомним, что к таковым относятся языковые элементы структуры и состава предложения, которые указывают на наличие воспринимающего речь: обращения, местоименные формы второго лица ты/вы; императив, оформляющий побудительное предложение, вопросительные предложения.

Центральное место в системе средств адресованное™ в пушкинской лирике принад-

лежит обращению. В поэтическом тексте обращение выступает не только как экспрессивное и эмоциональное средство, но и играет важную текстообразующую роль, участвуя в развитии и построении композиции текста, в выражении художественных смыслов, и, как следствие, становится отражением эволюции взглядов автора на происходящее. Сказанное порождает вопрос о мотивах использования обращения в текстах.

Таких мотивов, отражающих в своей совокупности творческие пристрастия поэта

52

Роль общения в системе средств адресованное™ в лирике А. С. Пушкина

и, как было сказано, этапы его эволюции, в лирике Пушкина можно обнаружить по крайней мере четыре. Они могут быть представлены в виде следующих групп: 1) группа обращений, отражающих историко-биографи-ческие факты жизни поэта; 2) группа обращений, отражающих мировоззренческие ориентиры; 3) группа обращений, отражающих содержательно-тематические особенности произведений; 4) группа обращений, отражающих эстетические ориентиры поэта.

Историко-биографическая группа представлена обращениями к лицам, окружавшим поэта в разные периоды жизни, - друзьям, возлюбленным, историческим деятелям и даже недругам. Ими устанавливаются те типы отношений, которые существовали между адресатами: дружеские, любовные, личной неприязни.

Тема дружбы - одна из центральных пушкинских тем. Любовь, преданность и сочувствие другу для Пушкина были священны. Естественно, это не могло не сказаться на использовании обращений. Самые распространенные среди них формы -друг, друзья, а также имя близкого человека: «Мой первый друг, /Мой друг бесценный! («И. И. Пущину») ; Друг Дельвиг, мой парнасский брат, I Твоей я прозой был утешен...» («Дельвигу»).

Подобные обращения занимают в тексте центральное место, определяя содержание и тональность стихотворения.

Среди обращений, репрезентирующих любовные отношения, обращения по имени и фамилии встречаются крайне редко. Это объясняется особенностью любовной лирики - лирический адресат должен оставаться тайным.

Обращения у Пушкина, если иметь в виду их жанровую принадлежность, разнообразны: от шутливых юношеских стихотворений («Но, Наталья! Ты не знаешь, кто твой нежный Селадон...; Знай, Наталья! -я... монах!» - «К Наталье») до возвышенных, полных искренности и восхищения (стихотворения, посвященные Н. Н. Гончаровой): «Исполнились мои желанья. Творец/Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна, //Чистейшей прелести чистейший образец» («Мадонна»),

Тону искренних чувств в дружеских и любовных обращениях противопоставлен тон злой насмешки в эпиграммах, где отражена неприязнь поэта к недругам и обидчикам. Так, значительное количество эпиграмм (одиннадцать) адресовано редактору журнала «Вестник Европы» М. Т. Каченовскому, ярому противнику карамзинского направления, отличавшемуся глухостью к новым веяниям и таланту. Возмущение, переполнявшее поэта, отразилось и в обращениях: «Уймись -и прежним ты стихом доволен будь, /Плюгавый выползок из гузна Дефонтена» (1818); «Хаврониос!Ругатель закоснелый, /Во тьме, в пыли, в презренье поседелый, /Уймись, дружок! / К чему журнальный шум/И пасквилей томительная тупость?» (1820). Безусловно, не во всех эпиграммах есть обращения, но объединяет их язвительный тон, высмеивающий отсталость и нетерпимость к новому во взглядах Каченовского.

Историко-биографические мотивы в творчестве Пушкина не могли не найти отражения в его отношении к лицам, оставившим след в истории и культуре России, что сказалось и в ориентации на прием обращения. Одно из таких стихотворений - «К вельможе». Оно посвящено весьма заметному лицу екатерининского времени - князю Н. Б. Юсупову. В его имении Архангельском, описание которого дано в стихотворении, Пушкин не раз бывал.

Стихотворение «К вельможе» отличается своей метафоричностью, в том числе использованием метафорического обращения: «Лишь только первая позеленеет липа, // К тебе, приветливый потомок Аристип-па, //Ктебе явлюся я; увижу сей дворец».

Форма обращения выдержана в стиле эпохи, представителем которой был князь Юсупов. Таким образом поэт отдает дань уважения дипломату, побывавшему с поручениями в Англии, Франции, Испании, Италии, встречавшемуся с представителями европейского просвещения, осознавшему привлекательную для поэта истину: «Ты понял жизни цель: счастливый человек. /Для жизни ты живешь». Но главное для Пушкина то, что Юсупов - живой свидетель переворота в истории Европы, связанного с событиями

Французской революции: «Все изменилось. Ты видел вихорь бури, /Падение всего, союз ума и фурий» (курсив мой. - Т. Л).

Один из самых сложных мотивов появления обращения у Пушкина связан с эволюцией его мировоззрения. Одной из составляющих мировоззрение Пушкина всегда было отношение к свободе. «Свобода и Рос-

сия-два метафизических корня, из которых

4

вырастает его (Пушкина. -Т. Л.) личность» .

В творчестве поэта наиболее заметны три аспекта в его осознании свободы: стихийный, политический,творческий.

Воплощение стихийной свободы поэт видит в пирах, веселье и вине, в стихийных проявлениях природы, и прежде всего в море: «Что смолкнул, веселия глас ?/Раздавайтесь, вакхальныприпевы!» («Вакхическая песня»); «Теки, вино, струею пенной/В честь Вакха, муз и красоты!» («Торжество Вакха»); «Кто, волны, вас остановил, / Кто оковал ваш бег могучий!» («Кто, волны, вас остановил...»).

Красота стихийной свободы надолго овладевает поэтом. Это особенно проявилось в стихотворении «К морю» (1824 г.). В нем обращение занимает начальную позицию, оно вводит тему прощания с прежними идеалами, со стихийной свободой: «Прощай, свободная стихия!Однако порождает и вопрос: Мир опустел... Теперь куда же/ Меня б ты вынес, океан?»

Стихийная свобода тесно переплетается со свободой политической (условно названным нами вторым аспектом восприятия Пушкиным свободы). Для достижения политической свободы Пушкин в юности не исключал возможности народного возмущения и восстания. Здесь уместно напомнить прямые политические выпады раннего Пушкина периода «Вольности» и «Деревни», когда для него существовала своеобразная антитеза обращений: рабы - тираны: «А вы, мужайтесь и внемлите, / Восстаньте, падшие рабы! («Вольность»); «Питомцы ветреной судьбы,/ Тираны мира! Трепещите» (там же).

В этом ряду характерно и появление пушкинского «Кинжала» (1821 г.), в котором прославляется орудие свободы: «Лемносский бог тебя сковал /Длярук бессмертной Немези-

ды, / Свободы тайный страж, карающий кинжал, /Последний судия позора и обиды».

Однако со временем поэт приходит к выводу о безрассудном характере стихийных революционных выступлений. Понимание неосуществимости свободы с помощью «кинжала» и «меча» у поэта сопровождалось горьким разочарованием. Это отчетливо прослеживается в его переписке-диалоге с П. А. Вяземским. В одном из писем (1826 г.) последний присылает Пушкину стихотворение «Море», являющееся откликом на расправу с декабристами. В нем автор все еще признает красоту и силу стихии, что находит отражение и в обращениях: «О волны, красоты богиню / Я признаю за вашу дщерь!; Сюда, поэзии жрецы!/Сюда, существенности жертвы!/Еще здесь светит пламень мертвый, / Еще здесь живы мертвецы. / Поэзия про вас хранит / Свои преданья и поверья, /И здесь, где моря вал шумит, /Святыни светлые преданья!» .

Море (волны) для Вяземского по-прежнему символ свободы. Пессимистически настроенный Пушкин ему возражает в стихотворной же форме: «Ты славишь лирой золотой/Нептуна грозного трезубец. /Не славь его. В наш гнусный век/Седой Нептун - земли союзник /На всех стихиях человек/- Тиран, предатель или узник». В ответе Пушкина (подчеркнем это особо) принципиально не может быть обращения к морю .

Изучение мировоззренческой основы поэзии Пушкина включает в себя и вопрос об отношении поэта к религии. Этой теме посвящена обширная литература. Представляется убедительной позиция В. Ходасевича, который писал, что «вся религиозная жизнь Пушкина была лишь исканием веры (курсив мой. - Т. Л.)» . Безусловно, на смену свойственному поэту атеизму и эпикурейству периода Лицея и «Зеленой лампы» пришли более глубокие размышления о Боге, но было ли это полным перерождением, до конца не ясно. Тем не менее, характерно, что именно в последний период творчества появилось переложение поэтом молитвы Ефрема Сирина. Отсюда и факт теологических обращений: «Владыко дней

Роль общения в системе средств адресованности в лирике А. С. Пушкина

моих! Дух праздности унылой, /Любонача-лия, змеи сокрытой сей, /Ипразднословия не дай душе моей, /Но дай мне зреть, о Боже, прегрешенья, /Да брат мой от меня не примет осужденья, /Идух смирения, терпения, любви / И целомудрия мне в сердце оживи» («Отцы пустынники и жены непорочны...»).

Разочарование в неосуществимости политической свободы не ведет к отказу от свободы как таковой. Теперь поэт видит ее в новом образе - образе свободы творческой (мы назвали его в качестве третьего аспекта пушкинского подхода к свободе).

В этот период основным пушкинским тезисом, касающимся творца, становится: «Ты царь: живи один. Дорогою свободною / Иди, куда влечет тебя свободный ум, / Усовершенствуя плоды любимых дум, /Не требуя наград за подвиг благородный» («Поэту»). При этом творцу-поэту необходима свобода не только от власти (царя), но и от черни, «бессмысленного народа»: «Молчи, бессмысленный народ, / Поденщик, раб нужды, забот!/ Несносен мне твой ропот дерзкий, / Ты червь земли, не сын небес; /Тебе бы пользы все - на вес / Кумир ты ценишь Бельведер-ский, / Ты пользы, пользы в нем не зришь. / Но мрамор сей ведь бог!..» («Поэт и толпа»).

Неслучайно, что стихотворение оканчивается знаменитым заключением поэта: «Не для житейского волненья, /Не для корысти, не для битв, /Мырождены для вдохновенья, /Для звуков сладких и молитв».

Таким образом, идея свободы не покидала Пушкина никогда, была «сквозной» темой всего его творчества.

Перейдем к обращениям, связанным с содержательно-тематическим мотивом. Широкие рамки смыслового и хронологического пространства творчества Пушкина обусловливают трудности в нахождении критериев для классификации используемых поэтом обращений. Укажем прежде всего на две их группы: собственно обращения к лицам и обращения-олицетворения.

Под собственно обращением понимается лицо, привлекающееся поэтом для участия в коммуникации, а следовательно, способ-

ное реагировать на сказанное или словом, или чувством, или действием. Эта группа типична для русской поэзии XIX века. В качестве обращений выступают:

1. Лицо, названное собственным именем (либо только именем, либо только фамилией лирического субъекта): «Алина! Сжальтесь надо мною /Не смею требовать любви...» («Признание»); «Языков, кто тебе внушил / Твое посланье удалое?» («Языкову») и др. 2. Лицо, названное с использованием сослов-но-профессиональной лексики (монах, ямщик, гусар, князь, господа, барон, поэт, прозаик, критик и др.). 3. Лицо, представленное лексикой родства (сестра, брат, дядюшка, тетушка). 4. Лицо, определяемое по фактору тендера и возрастному признаку (мачьчик, отрок, юноша, старик, девицы). 5. Лицо, названное по его национальной принадлежности (этнонимы: калмык, калмычка, гречанка). 6. Лицо, характеризующееся личностными отношениями между коммуникантами (дружескими, любовными, личной неприязни): друзья, товарищ милый, приятель задушевный, друг сердечный; мой ангел, мой нежный друг, милая моя; враги мои, неверные друзья, угрюмый сторож муз, Гонитель давний мой, дружок.

Под обращением-олицетворением понимается предмет; явление или психическое состояние, которые предстают в качестве условных участников коммуникации (естественно, не способных ответить словом или делом): Где вы, лета беспечности недавней? («Кн. А. М. Горчакову»).

В качестве обращений выступают: 1. Явления живой и неживой природы (соловей, конь лихой, кобылица молодая; послушное вет -рило, небеса, море, океан, луна, волны, ветры, весна, ручей и др.); гидронимы (Дон, Терек, Волга); топонимы (Рим, Греция Казбек, Москва и др.). 2. Предметы окружающей действительности (иногда вымышленной): фонтан, лампада, чаша, письмо, талисман, камин, вино и др. 3. Отвлеченные понятия, чувства, состояния (мечта, минуты умиленья, надежды, священная свобода, любовь, стыд, веселье, счастье, лень, сон, радость и др.). 4. Атрибуты творческой деятельности (лира, рифма, муза, чернильница). 5. Обращения-мифони-

мы (имена богов и мифологических персонажей): Морфей, Вакх, Аполлон, Сатир, Амур, Феб, Эдип и др.

Таким образом, разновидности собственно обращений и обращений-олицетворений, составляющих основу содержательно-тематического мотива, не только отражают широкий круг адресатов реального и даже вымышленного мира, с которыми поэт вступает в диалог, но и сближают отдаленные в пространстве и времени явления и лица, что определяет особенности поэтики, очерчивает те сферы жизни, с которыми он был тесно связан.

Эстетическое восприятие действительности (четвертый из названных мотивов) чаще всего опирается на обращения-олицетворения. Яркой иллюстрацией этого может послужить стихотворение "Мне вас не жаль, года весны моей...". В стихотворении представлено четыре обращения-олицетворения (года весны моей, о таинства ночей, венки пиров и чаши круговые, минуты умиленья).

Начальную позицию в стихотворении занимает обращение года весны моей, оно открывает тему оценки прошедшей жизни. Ушедшее не вызывает сожаления поэта: «Задумчивый, забав чуждаюсь я». Это отразилось и в синтаксических повторах, основу которых составляют обращения: «Мне

вас не жаль, года весны моей»; «Мне вас не жаль, о таинства ночей»; «Мне вас не жаль, неверные друзья»; «Мне вас не жаль, изменницы младые». Приведенные обращения

раскрывают содержание юношеской жизни, о которой поэт не сожалеет, однако и не отвергает, так как она подарила ему надежды, «жар и слезы вдохновенья». К ним он вновь взывает, что реализуется не только в обращении минуты умиленья, но и в повторе обращения в принципиально другом контексте года моей весны (организующего его кольцевое строение) и подкрепленного другими средствами адресованности: местоимением вы, вопросительной конструкцией и повелительным наклонением: Но где же вы, минуты умиленья, //Младых надежд, сердечной тишины?//Где прежний жар и слезы вдохновенья?//Придите вновь, года моей весны.

Подытоживая, подчеркнем еще раз, что отличительной чертой лирических произведений Пушкина является наличие своеобразной системы средств адресованности. Что касается обращений, важнейшей составляющей этой системы, то их широкое и разнообразное использование обусловливается историко-биографическими, содержательно-тематическими, мировоззренческими и эстетическими факторами.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Гайсина Р. М. Средства речевого контакта в отношении к структуре предложения // Вопросы синтаксиса русского языка: Сб. ст. - Ростов-на-Дону, 1971; Гольдин В. Е. Обращение: теоретические проблемы. - Саратов, 1987; Храковский В. С, Володин А. П. Семантика и типология императива. Русский императив. Л., 1986; Чаплыгина И. Д. Средства адресованности: ты-катего-рия в современном русском языке: Автореф. дисс.... д-ра филол. наук. М., 2002.

В качестве иллюстративного материала используется следующий источник: А. С. Пушкин. Полное собрание сочинений. В 10 т. - Т. 1, Т. 2, Т. 3. М., 1963.

Это основная тема послания. Она обнаруживает несправедливость нападок Н. Полевого, обвинявшего Пушкина в лести перед вельможами. «Оправдывает» поэта и переписка с П. А. Вяземским, который просил Пушкина о встрече с Юсуповым (см. письмо от 19 декабря 1830 г.). На письмо его был получен такой ответ Пушкина: «Вчера видел я кн. Юсупова и исполнил твое поручение, допросил его о Фонвизине и вот чего добился. Он очень знал Фонвизина, который несколько времени жил с ним в одном доме. <...> Он знает пропасть его bons mots (острот. - Т. Л.), да не припомнит» (Переписка А. С. Пушкина. В 2т. М., 1982.-Т. 1. С. 293).

4

Федотов Г. Певец империи и свободы // Пушкин в русской философской критике: конец XIX -первая половина XX вв. М., 1990. С. 357.

5 Переписка А. С. Пушкина. Указ. Соч. С. 248, 250.

Недоверчивое отношение Пушкина к морю связано в данном случае и со слухом о возвращении на корабле (морем) в Петербург привлеченного к делу декабристов Н. Тургенева. На что Пушкин замечает в письме Вяземскому: «Вот каково море наше хваленое!» (Переписка А. С. Пушкина. Указ. Соч. С. 253).

Ходасевич В. Приложение к статье О. С. Булгакова «Жребий Пушкина» // Пушкин в русской философской критике. Указ. Соч. С. 493.