Степанов М. С.

ПРАГМАТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПОЭТИЧЕСКОГО ПЕРЕВОДА

Теоретический уровень формального рассмотрения поэтических текстов высок в настоящее время как никогда. По большей части исследователи рассматривают формальные особенности поэтических текстов. Форма трактуется предельно широко. Трактовка «формы» поэтического осуществляется сегодня со структуралистских, формально-поэтических и с общефилософских позиций. Большую популярность получает герменевтическое рассмотрение поэтического текста. В аспекте герменевтического рассмотрения поэзии выявляются подразумеваемые к существованию в неразрывном единстве лингвокультурные особенности текста, особенности жизненного пути автора, личностные интенции автора и интертекстуальные особенности [4, с. 571-772]. Сравнительно молодой областью теоретического знания в области поэзии является когнитивное истолкование литературных феноменов, и в частности поэтических текстов [10].

Вместе с тем, ряд направлений философской и эстетической мысли рассматривают поэзию как онтологическую форму представленности человека в мире, связывают поэзию со специфическими формами мышления, понимания и действования, присущими человеку в определенных ситуациях. Прежде всего, здесь необходимо упомянуть имеющую большую эвристическую ценность экзистенциальную философию М. Хайдеггера [5], а также западную марксистскую эстетику [2] и в контексте последней прежде всего латиноамериканскую марксистскую эстетику [7, с. 90 - 103].

Определенная десакрализация поэтического творчества, уменьшение интереса широкой читающей публики к современному литературному процессу, происходящее одновременно с повышением интереса к поэзии как историческому, культурному феномену, играющему роль в образовательной практике и в повседневной жизни, а также развитие философских, лингвистических и литературоведческих концепций, затрагивающих вопросы поэзии и поэтического, приводят к увеличению поэтических переводов.

Создается также принципиально новая ситуация не только в области реализации, но и в области теоретического осмысления перевода поэтического текста.

Впервые косвенно под влиянием указанных факторов (интересно, что они порой не рефлексируются самими теоретиками и практиками перевода) перевод поэтического текста начинает восприниматься как самостоятельная научная проблема, решение которой находится в границах междисциплинарных исследований. Рассмотрению данной ситуации и попытке выделить основные характеристики, по которым возможно производить оценку адекватности поэтического перевода, посвящена данная статья.

История поэтического перевода уходит своими корнями в далекую древность. В последнее время появилось много научных работ, которые позволяют оценить масштабы и качественные особенности поэтического перевода в различные исторические периоды [3; 11].

В целом современные обзорные работы, посвященные художественному переводу поэтических текстов, позволяют с уверенностью утверждать, что при всем различии принципов и методов, которые лежали в основе практической реализации тех или иных переводческих проектов, связанных с поэтическим переводом, у них есть несколько характерных общих черт.

На теоретическом уровне перевод поэтического текста практически всегда воспринимался как создание принципиально нового текста (формально, а зачастую и содержательно), основанного на «духе», а не на «букве» исходного текста. Особенно очевидной указанная особенность поэтического перевода стала с момента массового распространения поэтических переводов в период романтизма, когда более или менее имплицитное европейским культурам представление о духе поэтического соединилось с представлением о духе народа, находящим свое выражение в языке [14, ^ 286].

Начиная с указанного исторического периода задача переводчика поэтического текста заключается в передаче духа народа через переложение его стихов, песен. Сам по себе поэтический перевод становится переводом стихотворения не столько с точки зрения его содержания, сколько с точки зрения содержащейся в нем национально-культурной специфики, которая в основном, в свою очередь, заключается в том, что она отличается от культуры языка перевода. Так, в начальный период романтизма внимание к духу национального, связанному с духом поэтического, проявляется в распространении большого количества переводов или переложений на другие европейские языки не только стихов европейских литератур, но и ряда произведений восточной поэзии.

Вскоре, однако, романтизм уступает место другим течениям мысли. Увлечение национальным духом и его формами в середине девятнадцатого - начале двадцатого века переходит в возникновение национализма в большинстве европейских государств. В то же время теории экспликации национального духа постепенно уходят из поэзии. На их место приходят новые формы синтеза различных национальных поэзий, осуществляемого уже в контексте идей интернационализма (например, синтеза поэзии в виде наднациональных поэтических направлений, воспринимавшихся их создателями именно как наднациональные). Тем не менее, несмотря на смену поэтических течений и их идеологий, отношение к поэтическому тексту как к тексту, содержащему в себе нечто, помимо себя самого («дух» поэтического текста), закрепляется в представлении о переводе поэтического текста вплоть до настоящего времени.

Представление о поэтическом тексте как о тексте, содержащем в себе нечто, отличное от его эксплицитной представленности, фактически не изменяло обиходное со времен романтизма представление о том, что поэтический текст содержит в себе смысл Бытия гения автора и, в конечном счете, некоего надмир-ного Бытия.

Во многом данное обстоятельство замедлило развитие теоретических представлений о поэтическом переводе. При признании того, что объект действительно существует его, тем не менее, нельзя было описать, даже феноменологически, так как сам факт наличия объекта не гарантировал успеха в поисках каких-либо из его свойств.

Особняком в истории теоретического отношения к поэтическому тексту в двадцатом веке стоит развитие представления о поэтике, проходившее параллельно с развитием представлений о поэзии и существенно осложнившее адекватное представление о том, что же такое поэтическое.

Поэтика со времен Аристотеля понималась как некая внутренняя форма поэтического текста - механизм, определяющий динамику развития материи поэтического, связанный в определенной степени с другими формами материи, но при этом независимый от них. В последнее время, однако, термин «поэтика» начали трактовать расширительно. Термин «поэтика» был перенесен на обозначение внутренней формы любой материи художественного произведения [13] и даже в принципе на исследование любых имманентных внутренних механизмов развития какого-либо явления [8].

Таким образом, сама специфика поэтического (лирического) произведения, связанная с его особым образом организованной внутренней формой, перестала восприниматься как таковая. Смешение понятий как бы «размыло» представление об особом образом организованном, «личностном» начале поэтического, проявляющегося в специфической организации образной системы стиха.

Вплоть до последнего времени перевод поэтического текста зачастую реф-лексировался в двух указанных направлениях. Под переводом поэтического текста либо понималось создание нового текста, который бы выражал «дух» исходного текста, либо понималась реконструкция социально-культурных особенностей исходного текста, находивших свое выражение в его отдельных аспектах -прежде всего, в специфической организации формально-метрической стороны стихотворения [6, с. 20-39]. Критерием адекватности перевода в данном случае выступало, прежде всего, отличие культурных реалий и содержания от культурных реалий и содержания, релевантных культуре текста на языке перевода [12, с. 125].

Данные особенности, характерные для ряда работ, посвященных поэтическому переводу вплоть до последнего времени, позволяли говорить о переводе поэтического текста как о специфической форме эстетической деятельности и этим выводили перевод поэтического текста из сферы теоретического рассмотрения теории перевода. Между тем представление о переводе как о части процесса коммуникации, получившее практически повсеместное распространение в последнее время, вряд ли может долгое время не оказывать существенного влияния на развитие представлений о поэтическом переводе.

В качестве небольшого теоретического отступления отметим, что в настоящее время степень размытости критериев оценки адекватности поэтического перевода столь велика, что в качестве ответа на возможные претензии со стороны противников тех или иных переводческих решений и в целях того, чтобы дать читателю пространство самому интерпретировать переводной текст, некоторые издательства начали осуществлять билингвальные публикации поэтических текстов. Количество билингвальных публикаций поэтических текстов существенно выше, чем прозаических, или философских. Важно отметить, что причины данного явления кроются именно в неоднозначности оценок деятельности переводчика. Следствия же данного явления таковы, что процесс поэтического перевода выходит за границы собственно деятельности переводчика. Процесс поэтического перевода становится актом постоянной рефлексии потенциально билин-

гвального читателя, сталкивающегося как с исходной версией стихотворения, так и с ее версией на языке перевода и модифицирующего в своем сознании и первый и второй тексты.

Вернемся, однако, к коммуникативным теориям перевода за поиском решения обозначенной нами только что проблемы «размытости» критериев оценки адекватности поэтического перевода. Если мы посмотрим на поэтический текст с точки зрения сторонников коммуникативных теорий перевода, понимающих акт перевода как деятельность по реализации фактического воздействия на реципиента, станет очевидным, что поэтический текст, как текст, существующий в пространстве коммуникации, является сообщением, так же как и любой другой текст. Если рассматривать поэтический текст как сообщение, передаваемое от отправителя к реципиенту, вопрос об адекватности поэтического перевода получает принципиальное новое развитие. Критерием адекватности в данном случае становится реализация воздействия поэтического текста на реальность человека в масштабе коммуникации, социального взаимодействия отправителя и получателя сообщения.

В этой связи вопрос о наилучшей реализации и отражении в переводе формальных сторон поэтического текста, которые могут рассматриваться как выразители его внетекестовых особенностей, имеющих отношение к материальной реальности бытия актанта и реципиента и, одновременно, к лингвистической составляющей самого текста, не теряет своей актуальности, однако включается в рамки более общего вопроса - вопроса о том, каким образом поэтический текст как сообщение в коммуникации выполняет свою специфическую функцию.

Таким образом, представляется логичным задать вопрос о прагматике поэтического перевода, о том, каким особенным образом поэтический перевод связан с реальностью. Данный вопрос вплотную связан с вопросом о прагматике поэтического текста в коммуникации. Специфика данного вопроса заключается в том, что, коль скоро мы понимаем поэзию и поэтическое как нечто гомогенное, обладающее определенными устойчивыми характеристиками (именно поэтому мы и говорим о поэзии как о чем-то специфическом), нам необходимо выделить или хотя бы «набросать» в общих чертах те особенности восприятия поэтического текста и его взаимодействия с реальностью реципиента, которые специфичны для поэтического текста и поэзии в целом. Ответ нам видится во введении категории прагматической реализации поэтического текста, как ключевой для оценки поэтического перевода.

Прагматическая реализация поэтического текста есть то, за счет чего он становится таковым в социально-культурном пространстве коммуникации, то есть за счет чего он оказывает специфическое воздействие на читателя именно как поэтический текст и то, за счет чего сам читатель определяет поэтический текст одновременно принадлежащим автору, себе и в то же время опосредующим передачу сообщения культурной и языковой среде.

Исследования адекватности в рамках прагматически-ориентированной теории перевода возможно только с определением прагматического контекста поэтического текста как сообщения. Прагматика перевода поэтического текста как направление переводоведческих исследований заключается для нас в выявлении тех черт перевода поэтического текста, которые релевантны в коммуникативном плане исключительно поэтическому тексту как сообщению.

Вышеуказанная амбивалентность представлений о поэтическом, присущая работам по теории поэзии, существенным образом упрощала в последнее время квазинаучные исследования поэтического. В целом, общим в них является отдельное изучение различных черт поэтического текста. В зависимости от исследовательских программ тех или иных школ изучения поэтического текста отдельные его черты могут признаваться наиболее значимыми и распространяться на всю поэзию в целом. Однако само количество различных исследований, посвященных формальному феноменологическому описанию поэтических текстов, кажется, свидетельствует в пользу невозможности определения поэтического через его феноменологическое описание. Скорее, напротив, мы можем прийти к выводу о том, что при сходности некоторых внешних особенностей поэтического: метрических особенностей, специфическим образом организованного синтаксиса, лексического своеобразия поэтического текста - поэтический текст как явление нельзя определять через простое сложение наблюдаемых феноменологически черт поэтического текста.

Ближе других исследователей к проблеме определения специфики поэтического относительно других форм эстетической деятельности человека, на наш взгляд, подошел М. Хайдеггер. Для него поэтический текст - специфическая форма «восприятия-действия», нахождения человека в Бытии [5, с. 36]. Данная трактовка представляется нам весьма ценной. Прежде всего потому, что она позволяет нам по-новому задать целостное пространство поэтического, но уже не на базе лингвистического или формально-структуралистского подхода, а на семиотической основе.

Развивая идеи М. Хайдеггера, мы можем по-новому трактовать исходное понятие «поэтики» - вернуть его поэтическому тексту, от которого оно начало свое движение «по просторам» науки и культуры. Для этого необходимо представить себе поле, в рамках которого могут быть стерты различия между внешними чертами поэтического текста - его образностью, языком, формальными чертами, то есть между тем, что можно наблюдать в поэтическом тексте, и тем, что при этом неоправданно абсолютизируется. Единственной возможностью рассмотреть поэтический текст как самостоятельный феномен, всей своей целостностью относящийся к Бытию, является интерпретация поэтического текста семиотически.

Именно как семиотический феномен поэтический текст относится к социально-культурной реальности человека, транслирует ее опыт и таким образом от эпохи - к эпохе, от традиции - к традиции формирует саму реальность поэтического. Инстинктивно чувствовали указанный аспект бытия поэзии те поэты, которые, как мы говорили выше, переводили поэтический текст именно как «иной» по отношению к оригинальным поэтическим текстам культуры языка перевода, этим подчеркивая семиотический аспект поэтического текста.

Специфика наблюдения над тем, как поэтический текст осуществляется в культуре, на наш взгляд, позволяет делать вывод о том, что поэтический текст сам по себе является знаком, определенным образом преломляющим опыт автора и реципиента. Доказательством этому является проведенное нами сравнение переводов поэтических текстов Ф.Г. Лорки на английский и русский языки. При существенном расхождении вариантов перевода одного и того же стихотворения, тем не менее, общее его содержание усваивалось культурой языка перевода. Так, например, для стихотворения «Песня о великой войне», это тема одиночества старшего поколения, разлученного с младшим. Для стихотворения «Король Гарлема» тема эксплуатации и связанных с ней переживаниях.

Коммуникативная направленность поэтического текста как сообщения существенно выше любого другого текста. Соответственно, выше и стремление реципиента осуществить акт понимания. Способность реципиента рассматривать поэтический знак в целом как знак сказывается в том, что частные особенности перевода и их несовпадение порой с особенностями оригинала не оказывают влияния на восприятия данного поэтического в его целом. Примером этому являются различные варианты переводов одного и того же поэтического текста, существующие в культурах языка перевода, которые, при всем своем различии,

тем не менее, не оказываются существенного влияния на то, как исходный текст воспринимается в целом в культурах языка перевода [1].

Важным условием этого является то, что поэзия, лирика обращается к общечеловеческому опыту, находящемуся над частным культурным опытом потенциальных реципиентов. Прагматическая реализация самого поэтического текста состоит в том, что он в специфической символической форме передает общечеловеческие представления, опосредованные концептосферой определенной культуры [9].

Таким образом, с прагматической точки зрения наиболее адекватным переводом поэтического текста может выступать тот вариант, который ориентируется на семиотическую составляющую поэтического текста. При этом важным является то, какие сегменты бытия он обозначает и моделирует для носителей культуры иностранного языка.

* * *

1. BlasingM.K. Lyric Poetry. The Pain and The Pleasure of Words. N.J.: Princeton University Press, 2007. 272 p.

2. Eagleton T. Marxism and Literary Criticism. L.A.: University of California Press, 1976. 95 p.

3. Garcia J. M. R. Introduction: Literary into Cultural Translation // Diacritics, Vol. 34, No.3/4, Literary into Cultural Translation. The John Hopkins University Press, 2004. P.2-30.

4. Habib M.A.R. A History of Literary Critidsm: from Plato to Present. N.A.: Blackwell Publishing, 2005. 848 p.

5. HeideggerM. Poetry. Language. Thought. N.Y.: Harper Perennial, 1976. 256 p.

6. Lefevre A. Transalting Poetry: Seven Strategies and a Blueprint. Assen; Amsterdam: Jan Gorcum, 1975. 182 p.

7. Mayoral P., Rosa M. Las Ideas Esteticas en Mexico, Centroamerica y el Caribe Hispanoablante // Latinoametica. Revista de Estudios Latinoamericanos. Num. 46. Mexico: UNAM, 2008. P. 77 -117.

8. Morrison P. The Poetics of Fascism: Ezra Pound, T.S. Eliot, Paul de Mann. N.Y.: Oxford University Press, 1996. 184 p.

9. Roberts. N. A Companion to Twentieth Century Poetry. Ed. by MA: Blackwell Publishing, 2001. 288 p.

10. StockwellP. Cognitive Poetics. An Introduction. L.: Routledge, 2002. 208 p.

11. Wessbort D. (ed.) Translation - Theory and Practice: A Historical Reader./N.Y.: Oxford University Press, 2006. 672 p.

12. Брюсов В. Я. Несколько соображений о переводе од Горация русскими стихами // Мастерство перевода: сб. 8. М.: Советский писатель, 1971. С. 124 - 127

13. Веселовский А. Н. Историческая поэтика. М.: УРСС, 2008. 648 с.

14. Гумбольдт В. Ф. Избранные труды по языкознанию. М.: Прогресс, 1984. 400 с.