Степанов М. С.

ПОЭТИЧЕСКОЕ КАК НАУЧНЫЙ ОБЪЕКТ:

АСПЕКТЫ РЕКОНСТРУКЦИИ

Поэтические тексты являются неотъемлемой частью современной культуры. С одной стороны, они повсюду окружают человека в виде концептуальных для культуры хрестоматийных стихов, текстов песен, реклам, собственных либо близких людей графоманских текстов; являются важной частью антропосферы. С другой стороны, - они являются объектом пристального внимания науки и философии, и в этой связи тем материалом, на котором отрабатываются собственно научные и идеологические концепции гуманитарной мысли. В основном поэтическими текстами занимаются такие науки, как литературоведение, лингвистика, психология, культурология. Эти дисциплины сегодня формируют человеку представление о действительности и о самом человеке: образованному - напрямую, через первоисточники; необразованному - опосредованно, через мнения авторитетных для него людей, так или иначе знакомых с первоисточниками1.

Анализ работ последних лет по теме поэзия, написанных в России и за рубежом, показывает, что большинство исследований посвящено описанию отдельных сегментов поэзии. Последнее касается как известных исследователей2, так и авторов учебных пособий и научно-популярной литературы3.

Описание сегментов поэзии подразумевает описание особенностей творчества, либо творческой личности определенного автора, формальных и содержательных особенностей определенного периода поэзии, проблем существования и эволюции определенных формальных признаков поэтического во времени. С формальной точки зрения существенным для указанных исследований является имплицитное понимание и приятие исследователями нескольких моментов:

1) неизменности объекта исследования;

2) познаваемости объекта исследования;

3) выводимости свойственных характеристик объекта исследования и классов объектов такого рода через классификацию описаний.

Данные имплицитные характеристики научных исследований являются онтологическими. Они определяют научное мировоззрение исследователя и, как

следствие, сказываются на его отношении к исследованию и на использовании определенных методов исследования. В целом исследования строятся на классе индуктивных методов4. Мировоззрение исследователя имеет три составляющие:

1) научную, 2) культурную; 3) деятельностную5.

Научное мировоззрение в такой парадигме, является классическим естественнонаучным мировоззрением нового времени, ориентированным на объектив-

6

ность, ее познаваемость и «инаковость» .

Культурное мировоззрение (идеологические установки) выражены в бес-предпосылочных, нерефлектируемых этических и метаэтических установках исследователя. Оно может быть различно - от мистического до марксистского. Существенно то, что оно не влияет на методы исследования. И религиозно, мистически, либо постмодернистки, с ориентацией на любую иррациональность настроенные философы, и марксисты, и структуралисты, и пост-структуралисты, и сторонники подхода психоанализа8 исследуют свой предмет одинаково, исходя из одних и тех же онтологических научных представлений об объекте. Однако делают разные выводы. Выводы оказываются очень редко связаны с самим исследованием и формулируются автором аподиктически, в соответствии с аподиктическими культурными установками. К примеру, выводы Т.Л. Александровой в статье о М. Лохвицкой, где автор представляет биографию поэтессы как историю выбора между метафизическими добром и злом9.

Деятельностное мировоззрение формируется у исследователя самой его деятельностной позицией, то есть в наше время, социальной позицией исследо-

10 -Г»

вателя, сложившейся в период институализации науки . В данном случае речь идет о том, что исследователь инкорпорирован в научное сообщество, и должен, как его участник, следовать правилам и принципам, обязательным для участника научного сообщества.

Ни деятельностная, ни научная, ни культурная установки не подразумевают целостного изучения объекта, поскольку самого целостного объекта в науке нет, и вопрос о целостности не ставится11. Наиболее ярким примером может служить растянувшаяся на весь ХХ век полемика о стихе и прозе и о специфике стихового применительно к языковому, происходившая в плоскости опровержения позиций друг друга отдельными примерами из практики поэзии12. Целостное в данном контексте имплицитно складывается из мозаики фактов и выпадает из поля зрения ученого13.

Все вышесказанное применительно к изучению поэзии, позволяет заключить, что текстологически поэзия существует в культуре сама по себе, представления о поэзии, являющиеся опосредованными результатами научных изысканий, - сами по себе, частные научные изыскания в области поэзии - сами по себе, но вместе они и образуют феноменологическое поле поэзии. Под феноменологическим полем поэзии мы понимаем всю совокупность поэтических текстов и представлений о них, которые могут быть доступны в отдельно взятый момент времени любому из представителей определенной культуры. В настоящее время есть принципиально разные мнения о том, что такое поэзия. Все эти мнения являются результатом проводимой исследователями, учеными и философами редукции в сферу представлений о поэзии других более общих представлений (о языке, о литературе, о культуре, о личности человека). Специфика ситуации в том, что ни одно из них не говорит о поэзии как о самостоятельном объекте. Хотя очевидно, что поскольку о поэзии говорят как о чем-то особенном, специфичном - она имплицитно объективна. Следовательно, для того, чтобы понять поэзию, надо относиться к ней как к некоему объекту. Но тут и возникает проблема того, чтобы этот объект «сконструировать» и наделить характеристиками. Понимание объекта может оказаться в принципе невозможным, но работать с ним можно только, хоть как-то представляя себе его контуры и структуру. Поэтому, с нашей точки зрения, можно говорить о конструировании объекта поэзии.

Подобным образом в первый и последний раз проблема ставилась у нас в стране (и в мире) в 20-е годы. Работами группы Московского Лингвистического кружка и примыкающими к ним решалась проблема спецификации поэтического текста, того, что такое поэтический текст. Тот исторический момент в развитии исследований поэзии охарактеризовался редукцией вопроса поэтического до во-

14 -к л- ~

проса текстологии поэзии . Мы называем это текстологической редукцией поэзии. Очевидной казалась проблема построения общей поэтики и общей теории поэзии, с упором на то, что доминантным для понимания поэзии является ее специфический текстологический, лингвистический характер15. Высказанные тогда идеи на семьдесят лет определили развитие отечественного стиховедения.

В двадцатые годы такой теоретический интерес был продиктован обилием поэтических текстов в культуре, равно как и весом поэтических текстов в культуре: взлет поэзии Серебряного века, массовое революционное поэтическое творчество, желание построить новое искусство (практически и теоретически) в новых условиях. В настоящее время в плане поэтизированности культуры, появ-

ления в ней новых поэтических феноменов (популярная песня, интернет-графомания), и форм (визуальная поэзия), а равно и в плане становления новой государственной идеологии, складывается очень похожая ситуация. Очевидна необходимость изучить эту ситуацию, определить ее параметры и дать ее целостное описание, то есть сконструировать объект поэзии. Г оворя в общем, задачей является создание онтологии функционирования поэзии в культуре как лингвистического, психологического и социального феномена путем конструирования объекта поэзии и ситуаций (форм) существования такого объекта.

Теоретическое конструирование объекта поэзии, как научного объекта, на наш взгляд, может быть представлено в виде комплекса положений:

• Поэзия - субстанциональна. Поэзия представляет собой исторический феномен, осуществляющийся через людей, являющихся носителями представлений о поэтическом, но сущностно не зависимый от них. Феноменологически в антропосфере поэзия представлена самими поэтическими текстами, философскими и теоретическими изысканиями на предмет поэтических текстов, обыденными мнениями о поэзии. Три указанные составляющие развиваются произвольно и не связанно друг с другом.

Исторически в науке принято считать поэзией исключительно поэтические тексты16, и в этом контексте проводится описание поэзии. Поэзия в данном случае представляется непрерывно-развивающимся по воле авторов объектом, осуществляющимся через интертекстуальность17. Тем не менее, на наш взгляд, сам факт существования поэзии в антропосфере и культуре, подразумевает необходимым другой подход. А именно, считать, что с точки зрения любого человеческого восприятия поэзия дискретна, то есть то, что, во-первых, поэзия становится таковой только в контексте человеческого представления о ней, а, во-вторых, то, что является поэзией для одного человека и его времени - может не быть поэзией для другого времени и человека. Кроме того, текстологически все эти «поэзии» могут быть не связаны между собой.

По своей сути поэзия - «вирусообразна». Она обладает некой сущностью, позволяющей ей существовать во времени и «паразитировать» на людях, но нигде, кроме момента реализации в рамках направленной на нее человеческой деятельности увидеть ее нельзя.

Поэзия существует в момент интерпретации поэтического текста определенным культурным сообществом. Исследование поэзии представляет собой исследование письменных образцов поэтических текстов и письменных мнений о поэтических текстах (в диахронии) в совокупности с реконструкцией их историко-культурного контекста плюс социологические исследования отношения к поэзии различных социальных групп в синхронии. Таким образом, поэзия состоит из самих поэтических текстов: они зафиксированы в культуре посредством письменной фиксации, теоретического отношения к поэтическим текстам, благодаря которому люди понимают, что имеют дело именно с поэтическими текстами, и обыденного отношения к поэтическим текстам, выражающим для себя первое через второе. Соответственно, научный объект поэзии представляет собой произвольный конфигурат трех указанных составляющих. Его невозможно одновременно увидеть в синхронии, но можно только конструировать, произвольно моделируя в сознании три указанные составляющие. Реальный объект поэзии не может быть выделен в научный объект, поскольку мы имеем дело не с ним, не с субстанцией поэзии, о которой ничего не знаем, а только лишь манифестацией поэзии в трех указанных сферах.

• В поэтическом тексте, в момент его написания (создания) должны

учитываться три компоненты: форма, содержание, материал. Форма и содержание поэтического понимаются как самостоятельные сущности различной природы, исторически развивающиеся независимо друг от друга. Под материалом поэтического традиционно понимается язык (первичная знаковая система).

Европейское мышление обычно выражает структуру сложных идеальных

18

объектов в виде бинарных отношений . Первоначально это находило выражение в различных философских концепциях античности. К примеру, в теории языка, подразумевавшей в языке наличие двух сущностей: подлежащего и сказуемого19. История развития европейского мышления свидетельствует о том, что бинарные отношения очень быстро «отчуждаются», и мышление произвольно экстраполирует их на любые сложные идеальные объекты. К этому же относится диалектика, как научный метод20.

Одним из примеров такой экстраполяции является выделение оппозиции форма-содержание в эстетике, далее в других областях знания, занимающихся искусством, теоретической науке, художественной критике. Причем форма и со-

держание могут пониматься как буквально, в плане того, что форма является внешним организующим фактором содержания, так и более сложно, в плане того, что динамическое в объекте - содержательно, а статическое - формально, следовательно форма - есть внутренняя, организующая структура объекта. А поскольку содержание - динамично, мы его ухватить не можем, и говорим только об организующих и направляющих элементах объекта. Последнее понимание формы находило отражение в теоретических работах ХХ века, прежде всего у формалистов и далее у структуралистов21.

Традиционно в рамках оппозиции форма-содержание строятся все рассуждения об объектах искусства. Наличие данной оппозиции эстетикой не оспаривается на различных ее этапах, и представители эстетической мысли разных эпох работают в этой парадигме, имеющей для них безусловно онтологические осно-вания22.

В данный момент, однако, нам кажется, что указанный подход не имеет эвристических оснований, поскольку не может ответить на вопросы исторического и генетического характера, применительно к поэзии. Как и другие концепции, разработанные в рамках античной философской парадигмы, он подразумевает, что объекты исследования статичны во времени, следовательно, статичны всегда по отношению к постигающему их человеческому сознанию. Поскольку в настоящее время известно, что объекты во времени не статичны ни содержательно,

23

ни структурно , - нужна новая парадигма. Для нас первичный поэтический текст работает в трех плоскостях:

1) содержание - авторская интенция по написанию текста;

2) материал - знаковая система, посредством которой выражается авторская интенция (обычно, в традиционной поэзии это слова языка, а также концепты, которые имеют лингвистическое выражение: в современном мире материалом могут служить другие системы и вещи, специфичны в этом плане виды визуальной поэзии, прежде всего, инсталляционная поэзия);

3) форма - первичная структура организации материала.

Исторически авторские интенции развиваются вне зависимости от развития форм поэтического, а в зависимости от общих культурных установок того или иного времени. В свою очередь форма более консервативна и развивается медленнее, корректируясь в зависимости от изменений языка. В частности, развитие форм поэтического в европейских культурах, происходило путем перенесения форм поэтического, выработанных в античности, на новые языки, в которых уже

форма видоизменялась в зависимости от их особенностей. Так или иначе, форма поэтического существует в культуре отчужденно. Автор вынужден вкладывать свою интенцию в каноничную для его времени форму. Форма поэтического текста, каноничная для определенного времени, является для автора выражением поэтического. Последнее служит примером текстологической редукции поэтического.

• Поэзия, как совокупность поэтических текстов, по своей сущности,

коннотативна: поэтический текст сам по себе не несет объективно-рефлексируемого смысла, денотация применительно к поэзии возможна только с момента появления замысла поэтического текста у автора до начала создания поэтического текста.

В момент появления определенного замысла у автора поэтического текста данный замысел становится содержанием будущего поэтического текста. Содержание зависит от культурных и социальных особенностей личности автора, а также от его психологических особенностей. В дальнейшем содержание конкретизируется на определенном материале (языковом) и формализуется в соответствии с каноничными для синхроничной культуры формами поэтического. После этого текст начинает существовать как социо-культурный феномен. В восприятии любого читателя сам по себе текст не имеет четкой формальной организации. Первичные формы поэтических текстов существуют в культуре отчужденно и имплицитно понимаются читателем нормальными свойствами поэтического текста, следовательно, относятся к ряду его содержательных характеристик (поэтический текст обладает, скажем, размером, или рифмой). Таким образом, при начале восприятия текста читателем текст не имеет формы, а имеет только содержание (включая форму, организовавшую авторское содержание) и материал. Под содержанием в процессе восприятия понимается интенция автора, реконструируемая читателем, в соответствии с его личными интенциями на момент прочтения текста, в качестве материала - наличное выражение содержание, то есть сам текст. В данном случае материал организует содержание, а содержание материал: они взаимно детерминируют друг друга. Специфической формы как организующего момента здесь нет. Первичная форма, организовавшая содержание и материал автора отсутствует, а другая еще не появляется.

Дальнейшее восприятие текста читателем зависит от того, как он к нему отнесется, то есть как он его формализует. Одни признаки текста он отнесет к

содержательным (то, что хотел сказать автор), а другие - к формальным (то, как он это сказал, то есть то, что я, как читатель, могу проинтерпретировать). Содержательные признаки будут для читателя принципиально непонятными, поскольку они сами по себе принципиально неоформлены и лишены структуры, авторское содержание он перезаполнит своим смыслом, и, соответственно, ничего определенного сказать про него уже не сможет. Текст в читательском сознании будет существовать только в плане своих формальных признаков, которые организуют материал. Для этого текст в сознании читателя должен быть формализован определенным образом, то есть признаки, отнесенные читателем к формальным признакам, образуют в сознании читателя определенную структуру. В дальнейшем, читатель будет характеризовать поэтический текст, как сам по себе, так и в ряду других текстов по его формальным признакам, которые сам же ему и вменит. Здесь происходит вторичная формализация. То есть читатель вменяет поэтическому тексту определенные формальные признаки, производя включение текста в свою мировоззренческую парадигму. Текст начинает жить коннотатив-но. Он имеет те смыслы, которые в сознании читателя связаны с его формой, вмененной в процессе вторичной (читательской) формализации.

• Вторичная формализация материала поэтического (аспект восприятия) текста зависит от общего количества моделей поэтического, находящихся в сознании воспринимающего субъекта, и от их особенностей. Один и тот же читатель может проводить несколько взаимоисключающих вторичных формализаций. При этом наличие нескольких взаимоисключающих вторичных формализаций не приводит к синтезу в определенную формализацию третьего порядка, снимающую противоречие формализаций второго порядка.

Под моделью поэтического понимается совокупность формальных признаков, организованных определенным порядком и вменяемых субъектом объекту, опознанное наличие которой позволяет читателю относить некий текст к разряду поэтических. Модели поэтического зависят от того, на каких формальных признаках наиболее сосредоточен воспринимающий субъект. В процессе чтения-восприятия возможно образование нескольких типов формализации, соответственно, один и тот же читатель может проводить несколько вторичных формализаций, зачастую взаимоисключающих. Первое, обыденное восприятие, строится на опознавании поэтического текста как поэтического. Оно связано с тем, что каждый новый поэтический текст читатель соотносит с уже имеющимися в его

сознании каноническими поэтическими текстами. Обыденное восприятие относит к разряду канонических поэтических текстов те тексты, которые отнесло к разряду поэтических текстов определенное авторитетное мнение: это может быть мнение автора учебника, телеведущего, старшего члена семьи (для ребенка). Кроме того, в процессе восприятия играют роль те сущностные характеристики, которые автор считает атрибутами поэтического текста. К ним могут относиться представления о поэзии вообще: об образе поэта, о роли поэзии в жизни. Поэтический текст должен отвечать всем этим параметрам, и формализоваться также по этим параметрам. Следовательно, формализуя услышанный, либо прочитанный поэтический текст, читатель будет обращать внимание именно на указанные параметры и вменять их тексту. Это относится к непосредственному восприятию. Непосредственное восприятие, вторично формализующее поэтический текст, связано с культурными и социальными установками читателя. Так же возможны формализации более сложного порядка. Последнее относится к любому научному либо философскому восприятию поэтического текста. Так, специалист по истории стиха будет вменять тексту определенные формальные характеристики, на его взгляд, характерные для определенного времени. В данном случае может быть поднята проблема об атрибуции поэтического текста тому или иному автору либо тому или иному периоду развития поэзии. Как это было в свое время с «Песнями Оссиана» Макферсона. Или в советское время со «Словом о полку Игореве». Специалист по лингвистике может видеть в поэтическом тексте лингвистический феномен, и соответственно, формализовать его, исходя из своих представлений о лингвистических структурах в поэтическом. Специалист по семиотике предпочтет увидеть в поэтическом тексте определенное пространство функционирования семиотических структур. Историк увидит поэтический текст отражением определенных исторических реалий и именно историчность будет для него главным критерием ценности поэтического текста.

Выше было сказано о взаимосключающих моделях вторичной формализации. Оно связано с тем, что при наличии нескольких моделей у читателя, он будет формализовать текст по всем имеющимся в его сознании моделям. Следовательно, если читатель знаком и с семиотической, и с лингвистической, и с исторической парадигмами, и при этом еще является любителем поэзии, то текст для него будет существовать во всех этих плоскостях. Последнее приводит к тому, что читатель пытается свести все указанные модели к одной, что не получается,

поскольку все модели формализаций имеют разные основания формализации и формализуют текст по разным типам признаков.

• Любая сложная формализация поэтического текста иерархична. Существует ограниченное количество типов такой формализации. Каждый конкретный тип формализации имеет уровневую структуру. Вне зависимости от типа формализации должны учитываться шесть коннотативных уровней, на которых происходит вменение смыслов поэтическому тексту (концептуализация). Эти уровни: уровень стихотворения как целого, уровень выделения специфики читателя, уровень выделения специфики автора, уровень информации, передаваемой в стихе, уровень структурной организации стиха, уровень ценностной оценки.

Коннотативные уровни являются теми уровнями, на которые мы можем теоретически разделить вторичную формализацию поэтического текста. При том что, в целом, восприятие непосредственно, формализация имеет указанную иерархию. То есть она заключается именно в том, чтобы формализовать стихотворение по указанным признакам. По каждому из уровней воспринимающий субъект производит вторичную формализацию, и совокупность таких вторичных формализаций образует общее поле вторичной формализации. На каждом из уровней воспринимающий субъект строит свои формальные модели, и, исходя из них, относится к тексту.

Вначале он должен формально определить стихотворение как таковое, и в ряду других стихотворений. После чего формализовать свою позицию по отношению к стихотворению. Выяснить, зачем оно ему нужно, чем оно отличается от других стихов, к которым он так или иначе относился. Затем формально определить автора. Определение автора связано как с общими представлениями об авторе, так и с представлениями о том, каким должно быть его стихотворение. Затем формализации подвергается информация, передаваемая в стихе. После этого стиху вменяется определенная структура, которая в свою очередь, также может быть как мономерна, так и иерархична. Читатель сосредотачивает свое внимание только на отдельных структурных моментах организации текста. Он может говорить про фонетическую организацию стиха, символическую, синтаксическую. Каждая из таких ссылок будет формализацией структуры поэтического текста. «Снятия» противоречий между различными структурными формализациями не происходит.

• Поэтический текст как репрезентация поэзии «здесь и сейчас», с точки зрения своего места в отношении к человеку, языку и культуре представляет собой актуализованную возможность «другости», реализуемую средствами языка в определенной поэтической форме, нормативно закрепленной в культуре.

С позиций данного положения можно представить следующие виды поэтической концептуализации по признаку «другости», объединяющему в себе критерии «остранения» и отчуждения. Поэзия 1 - поэзия, существующая отчужденно в смысле поэтического перевыражения обыденного, вероятности поэзии (гипотетический уровень). Поэзия 2 - поэзия в интертекстуальном смысле (дискурсивный уровень: поэтический дискурс), которую можно представить как совокупность поэтических текстов и представлений о них в исторической и социальной данности, взаимодействующих между собой (поэзия, как литературный жанр, уровень поэтической компетенции). Поэзия 2а - наиболее распространенные мнения и представления о поэзии. Поэзия 2б - наименее распространенные мнения и представления о поэзии Поэзия 3 - практика поэзии «здесь и сейчас», непосредственно создание и восприятие поэтического текста (коммуникативный уровень - уровень эстетического воздействия).

Поэзия 1 - отчужденная поэзия есть возможность выражения определенной интенции к другости в поэтической практике. Поэзия 1 как возможность другости отчуждена особым образом. Являясь отчуждением вовне, данное отчуждение является в то же время имманентно потенциальным для человека. Поэзия 2 представляет собой совокупность представлений о том, что такое поэтический текст, представленную в культуре, доступной человеку. Поэзия 2 существует в культуре в трех видах: совокупности теоретических представлений о поэзии, совокупности обыденных (бытовых) представлений о поэзии, совокупности поэтических текстов. Закрепление в какой-то культуре другости в поэзии происходит за счет того, что человек связывает для себя формальную реализацию другости через поэзию с той частью Поэзии 2, которая имеет наименьший объем.

Совокупность наиболее распространенных поэтических текстов и представлений о них в культуре можно назвать Поэзией 2а, а совокупность наименее распространенных поэтических текстов и представлений о них в культуре можно назвать Поэзией 2б. Тексты, мнение и представления, которые характерны не только для теоретических, научных, но и для бытового уровня бытования поэзии

в рамках данной культуры следует считать наиболее распространенными (Поэзией 2а). Тексты, мнения и представления, не выходящие не бытовой уровень, следует считать наименее распространенными (Поэзия 2 б). Эволюция поэзии 3, то есть поэзии как практики происходит в тот момент, когда определенные формы и содержания настолько усваиваются культурой, что, продолжая номинально оставаться частью поэзии 2а, перестают ассоциироваться с поэзией 1, то есть с поэзией как другостью.

1 См.: Бодрийяр Ж. Общество потребления. М.: Культурная революция; Республика, 2006. С. 203 - 219;

2 В качестве примера см.: Альфонсов В.Н. Поэзия Бориса Пастернака. Л.: Советский писатель, 1990. 384 с.; Бейли Д. Избранные статьи по русскому народному стиху. М.: Языки русской культуры, 2001. 416 с.; Павлович Н.В. Язык образов. Парадигмы образов в русском поэтическом языке. М.: Наука, 1995. 496 с.

3 Наиболее характерные источники: Александрова И.Б. Поэтическая речь XVIII века. М.: Флинта, 2005. 366 с.; Бройтман С.Н. Историческая поэтика. М.: Академия, 2001. 320 с.; Зайцев В.А. Русская поэзия ХХ века: 1940-1990-е годы. М., 2001. 264 с.; Спивак Р.С. Русская философская лирика. М.: Флинта, 2005. 407 с.

4 См.: Поппер К.Р. Объективное знание. Эволюционный подход. М.: УРСС, 2002. С. 144 -146.

5 См.: Щедровицкий Г. П. ОДИ. - М.: Наследие ММК, 2005 Вып.1. С. 148.

6 См.: Петров М. К. История европейской культурной традиции и ее проблемы. М.: РОС-СПЭН, 2004. С. 7 - 30.

7 См.: Оссовская М. Рыцарь и буржуа. Исследования по истории морали. М.: Прогресс, 1987. С. 5 - 24.

8 См.: Акимов О.Е. Психология познания. М.: Удод, 2004. С. 94 - 112.

9 См.: Александрова Т. Л. Лохвицкая Мирра. Путь к неведомой отчизне. М.: Вече, 2003. С. 5 - 87.

10 См.: Кун Т. Структура научных революций. М.: АСТ, 2003. 605 с.

11 См.: Копылов Г. Г. Идеологическое влияние естествознания // Независимая газета. 1998. 2 сентября. С. 4.

12 См. об этом в работах: Бахтин М. М. Собрание сочинений. Работы 1940-х-начала 1960-х годов. М.: Русские словари, 1997. Т. 5 С. 526 - 542; Берг М. Литературократия. Проблема присвоения и перераспределения власти в литературе. М.: НЛО, 2000. 352 с.

13 См.: Головняк Г. Г. Как избавиться от наследия Бэкона - Ньютона // Методологический альманах Кентавр. 2002. Вып.29. С. 42 - 47.

14 См.: Тынянов Ю. Проблемы стихотворного языка: статьи. М.: Советский писатель, 1965. 304 с.

15 См. один из первых и основных для понимания этого периода сборник: Поэтика / О. Брик, Е. Поливанов, В. Шкловский, Б. Эйхенбаум, Л. Якубинский. Пг., 1919. 172 с.

16 См. например, Цимбаева Е.Н. Исторический анализ литературного текста. М.: УРСС, 2005. 176 с.

17

См.: Пьеге-ГроН. Введение в теорию интертекстуальности. М.: УРСС, 2006. 208 с.

18 См.: Деррида Ж. Письмо и различие. - Спб.: Академический проект, 2000. С. 352 - 369.

19 См.: Античные теории языка и стиля. Антология текстов / под ред. Тройского. СПб.: Ал-летейя, 1996. 364 с.

20 Подробно см.: Ильенков Э.В. Диалектическая логика. М.: Издательство политической литературы, 1984. 319 с.

21 См.: Тодоров. Ц. Поэтика. Структурализм: "за" и "против": сборник статей / ред. Басин Е.Я., Поляков М.Я. М.: Прогресс, 1973. С. 37-113.

22 См.: Дзикевич С. А. Эстетика онтологии. М.: МГУ, 2006. 134 с.

23 См.: Леви-Стросс К. Первобытное мышление. М.: Республика, 1994. 384 с.