Лайонел Х. Э. Ви

Сингапур Перевод С.Л. Кушнерук

НАРУШЕНИЕ ЯЗЫКОВОЙ СХЕМЫ? ЭКЗОНОРМАТИВНЫЕ

МЕТАФОРЫ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ СИНГАПУРА

Abstract

Wee L. A hard habitus to break? Exonormative metaphors in Singapore’s political discourse. This paper is focused on a number of metaphorical expressions that are suggestive of a Singaporean habitus. It reveals the differences depending on whether these expressions are used «politically» or «non-politically». The tendency to look outside of Singapore towards prominent Western institutions and individuals for legitimacy proves to be a deeply exonormative habitus.

1. Мысль П. Бурдьё (Pierre Bourdieu) об отказе от независимой лингвистики [Thompson 1991: 4] в пользу модели, которая в обязательном порядке обращается к вопросам власти, конфликта и социального неравенства [Lareau 2003: 275], получает заметное развитие в данной работе при анализе политического дискурса. В центре внимания работ П. Бурдьё (1973, 1977 а, b, 1990, 1991) находится понятие о том, что личность приобретает схему поведения в сфере, где признаются специфичные формы капитала.

Схема поведения - совокупность отношений к обществу, которые человек подсознательно приобретает. Как таковые ценности, точки зрения, являющиеся составной частью схемы поведения, обычно не подвергаются сознательному осмыслению. Разумеется, любая схема поведения неизбежно усваивается в контексте определённого социального окружения или сферы деятельности. В этом плане схема поведения человека отражает социальные условия, при которых она создаётся. Ещё более дискуссионной является идея П. Бурдьё о том, что человек всю жизнь будет стремиться

продолжить следы ранее возникших схем поведения, оказывая воздействие на основные формы возможных последующих социальных траекторий.

Это безупречно подводит нас к мысли о капитале. П. Бурдьё указывает на то, что существуют различные формы капитала: экономический (т.е. материальные богатства), символический (престиж или честь) и культурный (особое мастерство, знания). Своего рода двигателем большинства видов социальной активности является желание деятелей аккумулировать различные формы капитала в зависимости от сфер, в которых они вступают в конкуренцию. Напр., в сферах литературы или живописи художники (деятели) могут ставить цель преобразовать умение рисовать (культурный капитал) в известность (символический капитал), и, в конечном счёте, - в деньги (экономический капитал). Социальная жизнь понимается как совокупность многочисленных пересекающихся и иерархически упорядоченных сфер, поскольку отдельная сфера деятельности редко существует изолированно или является абсолютно независимой. В этом смысле живопись подвержена влиянию других сфер, таких как образование, бизнес или политика [Thompson 1991: 16]. Однако чем более независимой является сфера, тем большей способностью к установлению собственной логики регулирования она обладает, определяя, кроме всего прочего, релевантные виды капитала, обратимость различных его форм, а также цели, на которые деятели должны быть ориентированы. И наоборот, чем выше степень её зависимости, тем с большим сопротивлением может протекать реорганизация, либо она объединит позиции с доминантной или более влиятельной сферой. Это приводит П. Бурдьё к предположению о том, что политика представляет самую влиятельную сферу («сфера власти») в любом обществе, так как она является «источником иерархически выстроенных отношений власти, которые структурируют все другие сферы» [Jenkins 1992: 86].

В рамках дискурса выбор говорящими языковых средств можно рассматривать как показатель лингвистической схемы поведения, то есть предрасположенность к использованию специфических высказываний, особенно, если их употребление связано с воплощением общепринятых культурных сценариев [Goddard 1997; Wierzbicka 1994, 1998] или моделей [Quinn 1991]. Поскольку окружение, в которое попадает языковая единица в той или иной сфере, находится в большой зависимости от имеющегося у продуцента типа капитала [Bourdieu 1977 a, 1991], говорящий часто модулирует свою языковую деятельность соответствующим образом. Последнее замечание представляет особый интерес в контексте жизни Сингапура, где правительство традиционно оказывает сильнейшее влияние на многие аспекты его существования. В послед-

нее время Сингапур на самом деле характеризуют как «государство-няньку» («nanny state») [Mauzy, Milne 2002: 35]. Ли Куан Ию (Lee Kuan Yew), первый премьер-министр Сингапура, сказал следующее: Мы бы не были там, где находимся сейчас, не осуществили бы экономический прогресс, если бы не вмешивались в личные дела каждого

- кто твой сосед, как ты живёшь, какие звуки издаёшь, как плюёшь и где плюёшь, на каком языке говоришь... Коренные социальные и культурные изменения привели нас к этому.

Эти слова наводят на мысль о том, что один и тот же речевой оборот, вложенный в уста политика и не политика (Термин «политический дискурс» может употребляться в широком смысле, в отношении к любому дискурсу, в котором имплицитно присутствует борьба за социальные ресурсы. Однако в данной статье я использую термин в узком смысле, в отношении к дискурсам, продуцируемым конвенциональными политиками, такими как правительственные чиновники, либо не политиками, которые мотивированы необходимостью отвечать на заявления, сделанные политическими деятелями.), будет проявлять любопытные отличия, поскольку политические лидеры находятся в более приоритетной позиции, имея возможность «вмешиваться», чтобы достигнуть желаемых «социальных и культурных изменений».

В настоящей статье, таким образом, я хочу сфокусировать внимание на ряде метафорических высказываний, которые заставляют размышлять о схеме поведения сингапурцев, а также выявить интересные отличия в зависимости от «политического» или «неполитического» характера использования речевых оборотов, с учётом того, что политический деятель обладает сравнительно большим символическим капиталом. В них обозрима проявленная тенденция рассматривать американские общественные институты и людей как источники метафорического переноса (то есть референтные модели) таким образом, что, вслед за ними, метафорические мишени (Лакофф (1993), а также Холиоук (Holyoak) и Тагард (Thagard) (1995) используют термины «источник» и «мишень». Джентнер (Gentner) и её коллеги (2001) предпочитают «основание» и «мишень», а Глаксберг (Glucksberg) и его группа употребляют термины «средство» и «тема» (1999). В настоящей работе я использую «источник» и «мишень») (то есть местные аналоги) приобретают как культурный, так и символический капитал. Следовательно, выход за пределы Сингапура и обращение к видным общественным институтам и деятелям Запада для собственного обоснования формирует серьёзную экзонормативную схему поведения.

2. Экзонормативные метафоры в дискурсе Сингапура.

Примеры метафорических высказываний в (1), приведённые ниже (См. [Wee 2006a, b], где детально рассматриваются теоретические основания приведённых примеров с точки зрения взаимодействия метафоры, культуры и процессов познания), встречаются в дискурсе Сингапура для описания национально-культурной объективной реальности в терминах ино-культурного (американского) бытийного дискурса. Примеры (1 а-д)

взяты из различных газет и радио передач, высказывания (1 е-и) приводятся из иных описаний без указания времени создания и конкретных текстовых источников.

(1) а. [«The New Paper», 8 мая 2004 г. Статья посвящена возможному избранию нового ведущего для Singapore Idol. В настоящее время ведущим American_Idol является Райан Сикрест (Ryan Seacrest)]: ... средства массовой информации ранее указывали на ди джея «Perfect 10» Дэниэля Онга (Daniel Ong) как возможную местную версию Райана Сикреста. б. [«City Weekly», 31 июля 1998]: Сингапурский Элвис (Elvis), Уилсон Дэвид (Wilson David), играет, поёт и танцует в новой постановке музыкальной драмы театра «Action Theatre». в. [Реплика Брайана Ричмонда (Brian Richmond), ди джея радио, в передаче «Завтрак с Брайаном» (Breakfast With Brian), 6 августа 1998 г.]: Сингапурский Ричард Маркс (Richard Marx) -Шон Де Мелеу (Shawn De Mello). г [Рекламный ролик (12 августа 1998 г.) очередной серии документального фильма In Formal анонсирует сенсационный материал о молодом местном игроке в гольф, который описывается как: Сингапурский Тайгер Вудс (Tiger Woods). д. [«Today», 13 октября 2004]: Статья о Расселе Вонге (Russel Wong), местном фотографе, называет его «азиатским Ричардом Аведоном» (Richard Avedon). е. Популярного (ныне покойного) певца Рахима Хамида (Rahim Hamid) в неформальных кругах зовут сингапурским Натом Кингом Коулом (Nat King Cole). ж. Хо Па Вилла (Haw Pa Villa) - сингапурский Диснейленд (Disneyland): Хо Па Вилла - тематический парк с персонажами из китайской мифологии - описывается как наша версия Диснейленда с очевидной целью привлечь больше посетителей. з. Сиглап (Siglap) - сингапурский Сан Франциско: .В последних новостных сообщениях об общественных фондах, чья работа направлена на дальнейшее развитие частных жилых кварталов, район «Сиглап» характеризуется как сингапурский Сан Франциско, что указывает на холмистый ландшафт и высокую плотность населения. и. Популярная певица Мелисса Сайдек (Melissa Sidek) описывается как сингапурская Тина Тёрнер (Tina Turner).

Подобные примеры имеют широкое распространение в дискурсе Сингапура - их можно встретить в радио передачах, телевизионных программах, газетах. Обращение к ним свидетельствует о том, что сингапурцы, работающие в СМИ, стремятся представлять своих соотечественников и общественные институты в терминах соответствующих американских, особенно в публичных заявлениях. Элвис Пресли, конечно, является легендой американского рок-н-ролла. Менее легендарный Ричард Маркс - другой американский певец. Тайгер Вудс - самый известный и успешный игрок в гольф и т. д.

Тенденция к использованию американского бытийного дискурса как источника метафоризации предполагает высокую степень культурной экзонормативности, когда существование национально-культурной реальности оправдано в той мере, в какой оно является интерпретацией американского бытия. Становится очевидным, что в Сингапуре, по крайней мере, существуют повторяющие-

ся метафоры, которые последовательно используют американские источники для характеризации сингапурских мишеней. Такие высказывания предполагают наличие особой манеры речи, характерной для национального дискурса в языковом сообществе Сингапура. Это условие приобретает значимость, поскольку нет оснований полагать, что подобные высказывания регулярны в неформальном дискурсе отдельной личности. Другими словами, они не употребляются простыми сингапурцами в повседневном межличностном общении, а используются публичными людьми (например, диджеями или журналистами) при обращении к широкой аудитории.

Существование особой манеры речи, или языковой схемы очевидно, если сравнить примеры (1) с другими возможными высказываниями. Самыми распространёнными речевыми оборотами в примерах (1) являются «Сингапурский X», «X Востока / Азии», где X - переменная, означаемым которой может стать символ ино-культурного происхождения. Другие возможные схемы, например в (2), оказываются менее востребованными.

(2) а. Xместного пошиба (The poor man’s X). б. Наш ответ X (Singapore’s answer to X). Схема (2а) может использоваться для диффамации метафорической мишени, которая качественно уступает источнику, обозначенному X. В примере John is the poor man’s Elvis Presley (Джон - Элвис Пресли местного пошиба) предполагается, что Джон - невыразительный вариант американского прототипа. Схема (2б) призвана демонстративно отстаивать, что мишень обладает такими же достоинствами, как источник. Пример John is Singapore’s answer to Elvis Presley (Джон - это наш ответ Элвису Пресли) означает, что Джон ни в малейшей степени не хуже, а возможно даже лучше оригинала.

В сравнении с этим реализация прагматического потенциала метафор в примерах (1), главным образом, связана с необходимостью прорекламировать и превознести национально-культурную реальность, выгодно сопоставив её с американской, которая всё же считается образцовой, Языковые схемы в примерах (2) менее востребованы, чем в (1), что свидетельствует, в целом, о благосклонном отношении сингапурцев к американской культуре.

3. Метафоры в политической и неполитических сферах. Примеры (1) не относятся к политике, так как распространяются СМИ с целью прорекламировать местных знаменитостей или достопримечательности. Рассмотрим теперь схожие метафорические высказывания, встречающиеся в речевой практике сингапурских политиков.

(3) а. [Заявление, сделанное местным политическим деятелем Ин-держитом Сингхом (Inderjit Singh), в известиях программы In Parliament, 3 августа 1998]: Мы должны стремиться стать Силиконовой долиной Востока. б. [The Strait Times, 1 февраля 1997]; На прошлой неделе за-

меститель премьер-министра Тони Тэн (Tony Tan) повторил мысль премьера Гоха Чока Тонга (Goh Chok Tong) о намерении сделать Сингапур Бостоном Востока. Неся ответственность за два университета [Национальный университет Сингапура (the National University of Singapore) и Технологический университет Наниянга (the Nanyang Technological University)], он подчеркнул важность превращения Сингапура в центр совершенства высшего образования.

Силиконовой долиной, конечно, называют часть Калифорнии, известную технологически инновационной компьютерной индустрией. Бостон ассоциируется с учебными заведениями, признанными за высокое качество обучения и исследований, - Гарвардским университетом (Harvard University) и Технологическим институтом Массачусетса (Massachusetts Institute of Technology).

Возникает ряд любопытных отличий, если сравнить примеры

(3) с примерами (1). Во-первых, прослеживается разница в типах учреждений / людей, которые метафорически представлены. Высказывания (1) связаны со спортом и развлечениями, в то время как (3) затрагиваются экономические и образовательные вопросы, хотя это, очевидно, нельзя рассматривать как строгое классификационное отнесение.

Во-вторых, обнаруживается разная модальность. Высказывания (1) описывают местные общественные институты / людей в терминах западной культуры, указывая на «эпистемическую модальность» (epistemic modality). В данном случае они просто демонстрируют убеждение говорящего в том, что описания соответствующим образом отражают конкретные свойства, присущие местным мишеням. В примере (1б) Сингапурский Элвис (Elvis), Уилсон Дэвид (Wilson David), играет, поёт и танцует... предполагается, что Уилсон Дэвид уже имеет сходство с источником метафоры. В сравнение, примеры (3) указывают на «деонтическую модальность» (deontic modality), которая, выражает желательность или необходимость, накладывая на объекты характеризации требование следовать примеру западных моделей. Так, в примере (3а) предполагается, что Сингапур ещё не стал «Силиконовой долиной Востока», и, следовательно, «должен стремиться стать». Похожим образом, в примере (3б) премьер-министр хочет «сделать» Сингапур «Бостоном Востока».

В-третьих, отличия модальностей предопределяют разность реакций восприятия сингапурских мишеней метафоризации. Как утверждалось, высказывания неполитического характера просто описывают общественные институты / людей в терминах американских источников. В данном случае, мишень метафоризации может делать выбор принять или отклонить прикреплённую характеристику. Например, в 2004 году в Сингапуре проводился Singapore Idol - местный вариант американского конкурса мастерства Ameri-

can Idol. Это незамедлительно вызвало умозрительные заключения о том, какой из наших судей соответствует какому из числа более известных американских. Примеры (4) иллюстрируют то, как местный судья Дик Ли (Dick Lee) без стеснения отверг сравнения с Полой Абдул (Paula Abdul), предложив вместо этого провести аналогию с Рэнди Джексоном (Randy Jackson) (В конкурсе American Idol работают три судьи - Саймон Коуэлл (Simon Cowell), Пола Абдул (Paula Abdul) и Рэнди Джексон (Randy Jackson)). Обратим внимание на то, что Дик Ли просто отказывается от выбора конкретного судьи из American Idol, он не поднимает более существенный вопрос, почему в принципе должно проводиться сравнение с американским прототипом. Сама по себе схема экзонормативности возражений не вызывает.

(4) Один коллега сказал, что Дик Ли это Саймон, другой, назвав Дика «впечатлительным парнем», настаивал, что он Пола. И что в итоге? Певец, композитор и продюсер в электронном интервью заявляет «Today», что он в большей степени Рэнди.

В противоположность этому, сингапурские мишени не могут просто отклонить или опротестовать сравнения с американскими источниками, когда подобные высказывания исходят от политических деятелей. Как уже отмечалось, высокий влиятельный статус правительства означает, что типичной реакцией местных общественных институтов, которым предписано следовать примеру американских источников, - при отсутствии основательных контраргументов - станет принятие соответствующих мер, направленных на достижение желаемой цели. В качестве подтверждения, детально рассмотрим попытку правительства реформировать местные университеты.

4. Реформирование университетов. Примеры (3б) иллюстрируют, что тогдашний премьер-министр Гох Чок Тонг стремился сделать Сингапур «Бостоном Востока», предлагая организовать деятельность двух местных университетов [Национальный университет Сингапура (the National University of Singapore) и Технологический университет Наниянга (the Nanyang Technological University)] по модели Гарвардского университета (Harvard University) и Технологического института Массачусетса (Massachusetts Institute of Technology) (Хотя открытых заявлений премьер-министр не делал, ему присваивается точка зрения, согласно которой НУС развивается по модели Гарварда, ТУН - соответствует ТИМ. Например, в (5) ср.: «Национальному университету Сингапура» (НУС) и Технологическому университету Наниянга (ТУН) необходимо стать азиатскими Гарвардом и ТИМ». Здесь не хватает слова «соответственно». Частично причиной может быть то, что в названиях ТУН и ТИМ присутствует слово «технологический»). Чтобы убедиться в том, что университеты не могут просто отказаться от позиции премьер-министра, а призваны сделать всё возможное для её претворения в жизнь, обратимся к освещению данного вопроса в местной прессе.

(5) [The Straits Times, 29 января 1997, курсив мой - Л. У.]: Гарвард и Технологический институт Массачусетса (ТИМ) не просто символические арки, за которыми лежит та самая цель... В действительности, известные во всём мире университеты Бостона славятся по ряду направлений не только серьёзными достижениями научноисследовательской работы, но олицетворяют высокое качество образования. Национальному университету Сингапура (НУС) и Технологическому университету Наниянга (ТУН) необходимо стать азиатскими Гарвардом и ТИМ, если Сингапур претендует на звание Бостона Востока в эпоху, когда международный центр экономики смещается в восточном направлении к азиатско-тихоокеанскому региону. НУС и ТУН должны действовать в чётко обозначенном направлении. Приспособление к новым формам обучения в ответ на происходящие изменения может быть недоступной роскошью для некоторых других стран, для Сингапура, щедро располагающего человеческими ресурсами, это обязательное условие. Концентрация лучших сил в университетах позволяет им увидеть перспективы будущего, задачи и способы их решения. НУС и ТУН не меньше, чем цитадели, которые должны выдержать испытание в поддержку качества экономической жизни Сингапура.

Отметим, что высказывания (5) не ставят под сомнение справедливость видения премьер-министра. Примеры скорее демонстрируют охотное согласие с высказанной позицией и принятие того, что НУС и ТУН на самом деле обязаны заимствовать эти модели («необходимо стать азиатскими Гарвардом и ТИМ», «НУС и ТУН должны действовать», «обязательное условие»). Невыполнение соответствующих действий представлено не только как нанесение ущерба НУС и ТУН, но общему экономическому благополучию Сингапура («должны выдержать испытание в поддержку качества экономической жизни Сингапура»). Здесь мы находим подтверждение о высоком символическом капитале, которым обладает политический деятель, такой как премьер-министр Сингапура. Томпсон отмечает следующее [Thompson 1991: 1]: ... взаимозаменяемые лингвистические средства могут выражать отношения власти... Мы осознаём, что люди говорят с разной степенью влияния., что некоторые слова, произносимые в определённых обстоятельствах, имеют силу воздействия и убеждения, которая не возникла бы в иных условиях.

Позиция, обозначенная премьер-министром, создаёт обязательное условие следовать примеру Гарварда и ТИМ и предполагает соответствующую реакцию со стороны глав НУС и тУн. И поскольку у них нет права отказа от заявленной политической позиции, единственным возможным выходом является обсуждение деталей реализации метафоры. Вопрос нельзя недооценивать, так как условия оказывают влияние на выработку критериев, которые лежат в основе оценки того, удалось ли местным учреждениям соответствовать американским моделям. Они также предопределяют

меры, обоснованно принимаемые институтами для выполнения установки.

В примерах (7-9) из интервью с Лимом Пином (Lim Pin) и Чам Тао Суном (Cham Tao Soon), тогдашними вице-канцлером НУС и президентом ТУН, вскрываются трудности соответствия ожиданиям, вызванным метафорическими сравнениями (The Straits Times, 1.02.1997. Приняты следующие сокращения: Ж - журналист, Л. П.

- Лим Пин, Ч. Т. С. - Чам Тао Сун.

Ср. (7), где журналист задаёт вопрос, как можно устранить существующие различия между местными и американскими университетами (по числу аспирантов). В ответ Чам Тао Сун предполагает, что данное несоответствие можно преодолеть, поощряя проведение исследований (в прикладных науках). Ответ Лима Пина носит более сдержанный характер. Говоря о государственных обязательствах университетов, он советует осторожно делать упор на научные исследования, чтобы не пренебречь необходимостью выпуска специалистов в достаточном для обслуживания экономики количестве. В ответе Пина имплицитно содержится представление о глобальной несовместимости государственных обязательств местных университетов и независимости, которой пользуются Гарвард и ТИМ. В дискурсивном плане интересно то, что идея несовместимости представлена, скорее, имплицитно, чем эксплицитно.

(7) Ж: В наших университетах большинство сингапурцев не учатся в аспирантуре. В Гарварде и ТИМ более двух третей студентов - аспиранты. Правомерно ли говорить о том, что наши университеты становятся видными центрами проведения научных исследований, если многие аспиранты набираются из числа иностранцев ?

Ч. Т. С.: Нам приходится признать, что с населением в три миллиона человек мы не имеет критической массы, чтобы производить много аспирантов. У нас также нет местных вдохновителей науки и развития. ... Нам следует убеждать сингапурцев в том, что прикладные науки это путь к высшей ступени.

Л. П.: Нам также нужно помнить о том, что мы университеты, играющие общенациональную роль. Мы должны выпускать студентов, чтобы отвечать требованиям национальной экономики.

В примерах (8) фокус внимания перемещается на подготовку студентов. Лим Пин признаёт, что существуют принципиальные отличия в структурах учебных планов, но высказывает предположение о возможности их устранения за счёт продления программы до четырёх лет.

(8) Ж.: Как учебный план студентов в наших университетах соотносится с Гарвардским?

Л. П.: В Гарварде первый курс закладывает общие основы. Только со второго курса студенты начинают специализацию. С большими расходами связано установление такой системы, но я бы согласился внедрить её в НУС при условии четырёхлетнего курса обучения для получения основной степени.

По ходу дискуссия сосредоточилась на специфических различиях (аспирантура, учебный план студентов). В примерах (9) рассуждения снова смещаются на общий уровень, когда журналист просит сделать заключительное заявление, чтобы завершить интервью. Лим Пин и Чам Тао Сун попадают в несколько неудобное положение, пытаясь высказать имеющиеся точки зрения по поводу сравнений с Гарвардом и ТИМ без видимого несогласия.

(9) Ж.: Итак, сколько времени потребуется НУС и ТУН, чтобы быть как Гарвард и ТИМ?

Л. П.: Мы не можем быть Гарвардом. Мы не можем стать его точной копией и не нужно пытаться это делать. Гарвард - закрытое учебное заведение, тогда как наш университет имеет общенациональное значение... Но мы можем стремиться стать азиатским Гарвардом в том смысле, чтобы считаться основным образовательным центром в регионе.

Ч. Т. С.: Университеты с мировым именем существуют на протяжении веков. Нужно около сотни лет, чтобы достичь подобного уровня. В университетах Сингапура конъюнктура более «универсальна». Ежегодно мы принимаем 20% от общего набора студентов. Если посмотреть на зачисления в Гарварде и ТИМ, эта цифра составляет 1 %.

Последовательно проанализируем их ответы. Как показывают примеры (9), Лим Пин пытается обсудить условия того, в каком смысле НУС можно рассматривать как вариант Гарварда. Он делает это, вновь возвращаясь к теме, заявленной в (7). НУС - государственный университет с общенациональными обязательствами, такими как подготовка выпускников в количестве, достаточном для обслуживания экономики. С другой стороны, Гарвард - закрытый университет, который имеет возможность принимать только самых способных абитуриентов. Однако, понимая, что идея может быть легко интерпретирована как отказ от метафоры, Лим Пин хочет уверить журналиста в том, что он, ни в малейшей степени, не против использовать модель Гарварда. Это ведёт Пина к весьма запутанному ответу, который заключает в себе противоречие. Сначала он пытается не согласиться с тем, что гарвардская модель подходит («Мы не можем быть Гарвардом»; «Мы не можем стать его точной копией и не нужно пытаться это делать»), в продолжение он принимает идею о том, что «мы можем стремиться стать азиатским Гарвардом». Возникает противоречие, т.к. заявить, что предмет является элементом категории, значит признать его членство в данной категории. Так, нельзя доказать, что предмет это яблоко, и одновременно не признать, что это фрукт. Также нельзя заявлять о том, что НУС может стать «азиатским Гарвардом», вместе с тем отрицая его возможность быть «Гарвардом».

По-видимому, из-за причастности к запутанному ответу Пина, Чам Тао Сун даже не старается открыто углубляться в метафорические сравнения в своём собственном. Он попросту утверждает,

что нужно время, чтобы стать университетом с мировым именем («около сотни лет»). Он также отмечает, что процент набора студентов от общего числа значительно выше в местных университетах. Поскольку Сун делает упор на то, что сравнения с известными в мире вузами ни в ближайшем, ни в далёком будущем нереальны, имплицитно предполагается, что разница между местными университетами и их американскими аналогами непреодолима. Подобным образом его комментарий по поводу процента зачисляемых студентов является повторением точки зрения, высказанной Л. Пином в отношении общенациональных обязательств.

Примеры в (7-9) наглядно демонстрируют что, хотя и Лим Пин, и Чам Тао Сунн неизменно стремятся привлечь внимание к отличиям между местными вузами и американскими моделями, никто из них не желает открыто отстраняться от проведённых аналогий.

Двумя годами позже, говоря о заслугах правительства в речи на собрании в день национального праздника (National Day Rally), премьер-министр признал различия между НУС и ТУН, с одной стороны, и Гарвардом и ТИМ, с другой. Тем не менее, как видно из примеров (10), за Гарвардом и ТИМ настойчиво закрепляется роль источников метафорического переноса. Всё больше укореняется тенденция обращаться к Америке за референтными моделями.

(10) [1999, речь в день национального праздника, курсив мой - Л. У.]; НУС и ТУн - государственные университеты. На них лежит ответственность принимать всех сингапурцев, прошедших по конкурсу. Вместе они набирают 8000 студентов. Для поднятия собственного уровня НУС и ТУН должны систематически зачислять одарённых студентов из региона. Несмотря на то, что по уровню академического мастерства они не могут сравниться с Гарвардом и ТИМ, они могут следовать их примеру и пытаться привлечь самых способных студентов из Азии.

5. Заключение. Сфера образования не является независимой, что наглядно видно, когда речь идёт о государственных университетах, таких как НУС и ТУН. Это означает, что они, в большей степени, чем закрытые вузы, подвержены политическому влиянию, в особенности исходящему от высших чиновников. Однако сама сфера политики Сингапура лучше всего постигается через анализ её широких связей с миром [Wallerstein 1983, 2001; Blom-maert 2003: 612].

В этом отношении видение премьер-министра того, что НУС и ТУН должны следовать примеру Гарварда и ТИМ, понятно как часть национальной программы, один из пунктов которой предусматривает управление, так называемыми, «силами глобализации». Существует общая тенденция в политическом дискурсе рассматривать глобализацию как неизбежный феномен, который не оставляет любому правительству иного выбора, как вырабатывать стратегию для управления её последствиями [ср. Flowerdew 2002].

В случае с Сингапуром характерное присвоение правительством экзонормативно-ориентированной метафоры, предполагающей внесение изменений в деятельность местных университетов, -часть проекта Singapore 21 Vision, который имеет целью сформулировать национальную программу, способную подготовить страну выдержать вызов XXI века. Тогдашний министр образования Тео Чи Хин (Teo Chee Hean) высказался так: (11) [конференция Singapore

21, 21 ноября 1998]: Первым элементом нашего видения является Сингапур как Центр реализации возможностей, один из крупнейших в мире городов следующего столетия. Мы видим Сингапур как город мирового значения, имеющего связи с другими всемирными центрами академического совершенства. Мы видим появление здесь таких учреждений как INSEAD и John Hopkins Medical School, которые выдвинут Сингапур на первый план по научным исследованиям и образованию в ключевых областях. Мы видим наши университеты как вузы мирового класса, предоставляющие всем сингапурцам возможности взять курс на непрерывный процесс познания и самосовершенствование.

Я, конечно, не беру ответственность заявлять, что только американские национально-культурные реалии используются как модели культурной референции. Вероятнее, нужно говорить о Западе в целом как образце. Вместе с тем представляется, что феномен, который мы называем «глобализация», ассоциируется с «Американизацией» [Cameron 2000: 77; Ritzer 1996]. По причине этого не удивительно, что одной из основных стратегий Сингапура в ответ на глобализацию становится выявление успешных американских учреждений и создание собственных по их моделям. В мировом контексте американские институты обладают высокой степенью культурного и символического капитала [ср. Said 1994].

Главенство американской культуры на мировой арене позволяет предположить, что экзонормативность, о которой шла речь в данной статье, характерна не только для Сингапура. С возможными отличиями в способах манифестации она предположительно проявляет себя в других обществах. Так, экзонормативность может не иметь статуса языковой схемы, либо получать выражение в более демонстративных формах, как, напр., в (2б) или, подчинённая иным внутриполитическим условиям, не находить широкого распространения в политическом дискурсе. Дальнейшие исследования найдут ответы на эти вопросы.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Blommaert J. Commentary: A sociolinguistics of globalization // Journal of Sociolinguistics. 2003. Vol. 7(4).

2. Bourdieu P. Cultural reproduction and social reproduction // Knowledge, education and cultural change / R. Brown (ed). London: Tavistock, 1973.

3. Bourdieu P. The economics of linguistic exchanges // Social Science Information. 1977a. Vol. 16.

4. Bourdieu P. Outline of a theory of practice. Cambridge: Polity, 1977b.

5. Bourdieu P. The logic of practice. Cambridge: Polity, 1990.

6. Bourdieu P. Language and symbolic power. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1991.

7. Cameron D. Good to talk? London: Sage, 2000.

8. Flowerdew J. 2002. Globalization discourse: A view from the East // Discourse & Society. Vol. 13(2).

9. Gentner D., Bowdle B. F., Wolff P. , Boronat C. Metaphor is like analogy // The analogical mind: Perspectives from cognitive science / Gentner D., Holyoak K. J., Kokinov B. N. (eds.). Cambridge, Mass.: MIT Press, 2001.

10. Glucksberg S., McGlone M. S. When love is not a journey: What metaphors mean // Journal of Pragmatics. 1999. Vol. 31.

11. Goddard C. Cultural values and ‘Cultural scripts’ of Malay (Bahasa Melayu) // Journal of Pragmatics. 1997. Vol. 27(2).

12. Holyoak K., Thagard P. Mental leaps: Analogy in creative thought. Cambridge, Mass.: MlT Press, 1995.

13. Jenkins R. Pierre Bourdieu. London: Routledge, 1992.

14. Lareau A. Unequal childhoods: Class, race, and family life. Berkeley: University of California Press, 2003.

15. Lakoff G. The contemporary theory of metaphor // Metaphor and thought / A. Ortony (ed.). 2nd ed. Cambridge: Cambridge University Press, 1993.

16. Mauzy D. K., Milne R. S. Singapore politics under the People’s Action Party. London: Routledge, 2002.

17. Quinn N. The cultural basis of metaphor // Beyond metaphor: The theory of tropes in anthropology / J. W. Fernandez (ed). Stanford: Stanford University Press, 1991.

18. Ritzer G. The McDonaldization of society: An investigation into the changing character of contemporary social life. Thousand Oaks, CA: Pine Forge Press, 1996.

19. Said E. Culture and imperialism. New York: Vintage Books, 1994.

20. Thompson J. B. Editor’s introduction to Pierre Bourdieu, Language and symbolic power. Cambridge, Mass: Harvard University Press, 1991.

21. Wallerstein I. Historical Capitalism. London: Verso, 1983.

22. Wallerstein I. Unthinking Social Science / 2nd ed. Philadelphia, Pennsylvania: Temple University Press, 2001.

23. Wee L. Proper names and the theory of metaphor // Journal of Linguistics. 2006a. Vol 42.

24. Wee L. The cultural basis of metaphor revisited // Pragmatics and Cognition. 2006b. Vol. 14(1).

25. Wierzbicka A.“‘Cultural scripts’: A new approach to the study of cross-cultural communication // Language contact and language conflict / M. Pütz (ed). Amsterdam: John Benjamins, 1994.

26. Wierzbicka A. German ‘cultural scripts’: Public signs as a key to social attitudes and cultural values // Discourse & Society. 1998. Vol. 9(2).

© Lionel Wee, 2006

P.S. Оригинал статьи размещен на сайте www.cognitiv.narod.ru.