УДК 161.26

И. Р. Федорова

МОДАЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ДРЕВНЕРУССКИХ лексем-номинаций ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ СВОЙСТВ ЧЕЛОВЕКА*

На материале древнерусского языка в русле интерпретации модальности возможности как семантической категории аргументируется расширение списка репрезентантов возможности за счет лексем, не специализированных в данной функции, но имеющих безусловный модальный потенциал.

The article analyses Old Russian language in the framework of the interpretation of possibility modality as a semantic category. The author justifies the extension of possibility representatives list by non-specialized lexemes that reveal strong modality potential.

Ключевые слова: модальность, возможность, древнерусская литература.

Keywords: modality, possibility, Old Russian literature.

Модальность возможности имеет в русском языке весьма разветвленную систему средств экспликации, относящихся к различным языковым уровням. Центральные и эксплицитные средства выражения модального значения возможности (далее — МЗВ) достаточно хорошо изучены: это, как известно, модальные глаголы и предикативы, имеющие при себе зависимый инфинитив. Косвенные экспликаторы, представляющие МЗВ вне сочетаний с предицируемым инфинитивом, менее исследованы, к ним, как правило, относят средства грамматического контекста [1, с. 54].

Однако «скрытых» и недискретных средств реализации МЗВ намного больше, ведь модальность, будучи разновидностью оценки, пронизывает всю систему языка и обретает самую разнообразную речевую реализацию. В этой связи несомненный интерес для лингвистического анализа представляют лексемы, имеющие в структуре значения семантический признак модальности возможности [2, с. 54] и потому способные выступать неявными репрезентантами МЗВ (не случайно словарные дефиниции подобных лексем интерпретируют их значения посредством модальных операторов)1.

В рамках данной статьи обратимся к анализу указанных косвенных экспликаторов возможности, представленных в древнерусской письменности, и рассмотрим фрагмент лексической группы, объединенной частным модальным значением «быть способным, уметь совершить действие, так как иметь для этого достаточно (много) ума, мудрости,

* Статья подготовлена в ходе осуществления проекта Российского гуманитарного научного фонда № 09-06-00172-а «Модальность как универсальная категория в современном научном познании: соотношение традиционных и новейших исследовательских подходов».

1См., напр.: «ум — 1. Способность человека мыслить...» [9]; «предусмотрительный — способный предвидеть возможные последствия...» [4].

Вестник Российского государственного университета им. И. Канта. 2009. Вып. 8. С. 36-42.

2

знаний». Речь пойдет, таким образом, о номинациях ситуации «внутренней возможности», связанной со сферой интеллектуальных способностей человека.

Среди контекстов, которые содержат указание на степень проявления умственных способностей, наиболее частотными являются употребления существительного умъ. Не останавливаясь на их характеристике, отметим, что ум как когнитивная функция человека находил в древнерусском языке двойственное отражение: с одной стороны, добрый ум считался великим богатством, одухотворенный и совершенный в разуме человек назывался велико-, высоко- и благоумным, с другой — непомерная заносчивость ума (так называемые умствования) и высокое самомнение наделенных тщеславным, уклоненным от праведности и омеркшим умом осуждались как проявления гордыни и отсутствие смирения ума (см. об этом подробно в [3]). Лексема умъ и ее производные, представленные в древнерусских текстах, отличались высокой словообразовательной продуктивностью, при этом большое число контекстов характеризовалось отсутствием четкой демаркации в выделении отдельных ЛСВ ввиду имманентной спаянности в семантической структуре данного слова смысловых компонентов 'интеллектуальное' и 'нравственное, духовное'. Последнее обстоятельство является фактором, обеспечивающим недискретный характер модальной семантики, реализуемой данной лексикой.

Интеллектуальные способности субъекта были представлены в древнерусском языке и другими корневыми группами, в частности лексемами с общим корнем -мудр-. Прилагательное мудрый, имплицитно представляющее модально осложненную пропозицию «тот, кто способен... (рассудить, понять, принять верное решение и под.)», функционировало в русском языке XI —XVII вв. в четырех значениях: «1. Проявляющий ум, сметливость, хитрость в чем-л. 2. Умудренный опытом, знающий, мудрый человек. 3. Исполненный мудрости, основанный на благоразумии. 4. Замысловатый, сложный, трудный» [6]. Примечательно, что семы 'хитрость' и 'сметливость' входили в ядро семантической структуры древнерусского прилагательного, в то время как интерпретация современной лексемы мудрый обнаруживает присутствие этих сем лишь на периферии значения. Актуальность для истории слова «мудрый» семантических компонентов 'хитрость', 'лукавство, плутовство'2 мотивируется его этимологией: среди родственных — лит. шапдгиз «бодрый, гордый, задорный», д.-в.-н. шипЬаг «ловкий, живой, бодрый» [8]. В то же время этимологические истоки данной лексемы определялись и иными смысловыми «зернами» — теми, из которых впоследствии «проросло» значение «основанный на добре и истине, праведный; в высшей степени благоразумный и благонамеренный» [5]: см. др.-инд. шап^аМг — «благочестивый», а также особенности валентности: благомудрый, благоответная мудрость, смиренномудрый, богомудрый и под. Характерно, что этимологические корни мудрый содер-

2 См. одно из значение слова мудрость: «4. Хитрость, лукавство, плутовство» [6]; отсюда и контексты с негативно оцениваемой мудростью: суемудрое умышление, мудрость вн Фшняя, лжемудрость и под.

жат и собственно модальную сему — ср. алб. шипд «могу, побеждаю» [8], и этот факт еще раз подтверждает правомерность включения мудрый, мудрость в число косвенных экспликаторов модальности возможности. Нередко в рассматриваемых репрезентациях МЗВ употребляются устойчивые обороты исполненъ мудростию, украшен (пре)мудростию, а также создается эффект смысловой концентрации за счет использования синонимов лексемы мудрость: Чюдныи дидаскалъ исполнь мудрости и разума (Ж. Стеф. Перм.); ср.: наделен большим умом, способен поступать мудро. И ркоша грФци, мы не дужи противу вамъ стати, но возми на нас дань... се же ркоша гр <9ци, л<9стяче подъ Русью, суть бо гр <9ци мудри и до сего дни (Ипат. лет.); ср.: греки суть мудры — греки хитры, способны перехитрить, обмануть.

Опосредованное, косвенное указание на способности субъекта, представленное прямой репрезентацией его свойств, присутствует и в других, весьма многочисленных, древнерусских прилагательных и причастиях, объединенных семами 'ум', 'знание'.

Съмысльнии в значениях «разумный, умный», «понятливый», «рассудительный», «мудрый» [7], «знающий», «духовный» [6] аккумулирует в своей семантике различные нюансы «внутренней» возможности и является чрезвычайно емким как по языковому значению, так по речевому смыслу: И видФв ю царь зело добру лицеем, и в бесФдовании смыслену, и разумом украшену (Сказ. о кн. Ольге); ср.: умеющую рассуждать, отвечать, парировать... И удивися царь таковому ево разуму и многоразумному ево мудрому отъвету, - борзо токово смышленъ (Пов. о Басарге); ср.: остр умом, находчив; см. также характерное для древнерусской книжности «нагнетание» близких по семантике слов: разуму, многоразумному, мудрому, смышлен. Нередки в текстах и обороты с существительным смыслъ, актуализирующие значения «разум», «способность рассуждать»: Мужа бо чюдна обрФте, съвершена смыслом зФло и многоразумна... (Киев.-Печ. пат.) = совершенного в рассуждении. ...еже въ младФ телесе старъ смыслъ показа (Ж. Серг. Рад.) = проявил разум и мудрость, достойные старца. Нельзя не отметить и модальный потенциал однокоренного глагола смыслити («понимать», «соображать», «знать»), с регулярностью обнаруживаемый в оборотах добр <9 смыслити, смыслить в чем-л., но наиболее ярко проступающий в сочетаниях с зависимым инфинитивом: И преже вшествиа в манастырь исц ®л® и добр <9 нача смыслети (Киев.-Печ. пат.) = стал все хорошо понимать, открылась такая способность. Мне, отцу своему, пособитъ не смыслишь... (Пов. о Басарге); ср.: помочь не сообразишь, не догадаешься.

В сходной функции выступала в древнерусском языке лексема искусный (искусенъ), имевшая боПльшую частотность употреблений, чем прилагательное смысленъ, однако в преобладающих контекстах представлявшая ЛСВ «1. Испытанный, надежный. 2. Умелый, опытный, искусный». И лишь в небольшой части реализаций искусный означало «3. Осведомленный, сведущий, знающий» [6], актуализируя интеллектуальную возможность в аспекте «вкусивший» премудрости книжной и особенных знаний, доступных лишь «посвященным». В данной функции лексема обычно управляла формой косвенного падежа (искусен священнаго Писания, искусен в книжном разуме, искусен духовными книгами),

4

хотя могла определять существительное или субстантивироваться: Он же презре словес силу, глаголемыхъ Богомъ, ли не разум ®, отнюдь бо б® симъ не искусенъ сы, рожения бо до конца буквенных стезь ученми не стрывая (Времен.); ср.: пренебрег силой слов, сказанных Богом, или не знал их, ибо был совсем несведущ в этом. ...оба мужие были так искусны в книжном разуме православных догмат, иже все священныя писания во устФх имФли (Ист. о кн. Моск.). Синонимами искусный в значении «сведущий» в ряде контекстов являлись изящныи, худогыи.

Модально отмеченные значения «разумный», «ученый», «искусный» [6] были представлены в древнерусской книжности и прилагательным хытрыи: ...б® бо и самъ игумен хитръ Божественымъ книгам и вся свФдый и проходя (Ж. Авр. Смол.); ср.: был начитан, способен процитировать и истолковать. Есть мужь в Селуне, именемъ Левъ, у него сынове ра-зумиви языку Слов Фньску, хитра дьва сына у него философа (ПВЛ) = ученых, т. е. имеющих соответствующие знания и способности. Аналогичные модально отмеченные контексты имеет существительное хытрость. Ведущим его значением в древнерусском языке было «искусство», но в других ЛСВ выделялись интересующие нас семы «ум, разум», «умение», «знание». Ср.: И потом царь Филипъ призвавъ великаго Аристотеля, мужа искусна и украшена всякою филосовскою хитростью и словом и дФлом... научи сего отрока словеснымъ хитростем (Александр.). Отметим, что оценочный компонент значения данных слов являлся энантиосе-мичным: хитрость в Древней Руси маркировалась как со знаком «плюс», так и с негативной оценкой3: Благохитрый Богъ инако ея наказалъ... (Ж. Аввакума). А иное мнФи молвить тово сором, что вы д Флаете, знаю все ваше злохитрство (Авв. Кн. бес.). В отдельных контекстах хытръ становилось модификатором при инфинитиве и тогда максимально ярко обнаруживало свою модальную природу: Б Ф бо блаженный хитръ почитати, дасть бо ся ему благодать Божиа не токмо почитати, но протолковати (Ж. Авр. См.).

Способность рассуждать, обладание умом и благоразумие как частные значения способности человека к мыслительной деятельности представлены в семантике древнерусских слов разсудливъ, разсудителенъ, доброразсудныи, разсуждение: и начаша совФтовати отаи насъ, мнФвше насъ неразсудныхъ сущее... (Перв. посл. Грозн.); ср.: считая нас неразумными, не способными рассудить, понять.

Несобственно модальные лексемы наказан(ыи), научен(ыи), учен(ыи), навычный (навыкший, извыкший), грамотный, книжныи также употреблялись в модальной функции, реализуя в контексте значение «хорошо знать», «быть обученным, сведущим» и выступая, как правило, в предикативной роли: ...бФ бо зело изъученъ премудрости и всякаго фи-лософскаго естествословиа наказан (Хроногр. 1617 г.) = в совершенстве освоил он науки и был обучен естествословию. Евдокию священыхъ писаний искусную и пФния божественного всего навыкшую (Ист. о кн. Моск.); ср.:

3 В современном русском языке негативная оценочность, как известно, прочно закрепилась за этими словами, историческая «память» о позитивной оценке хитрый сохранилась лишь в разговорных ЛСВ «отличающийся изобретательностью, искусный».

знавшую божественное пение, умеющую петь такие тексты. Слышавъ сия, никако же не смутися, ни усумн Фся и, некнижна сущи, умудрися (Сказ. о кн. Ольге) = не будучи ученой, стала мудрой. С большей акцентуацией модальный компонент представлен в семантике причастия нау-чен(ыи), которое могло занимать место модификатора при предици-руемом инфинитиве: Научен еси съ государьми великими говорить, прочии же да не дерзнуть (Сказ. о Драк.) = умеешь, способен достойно отвечать.

Отдельно следует отметить лексемы и обороты, репрезентирующие более частные значения «интеллектуальной» возможности:

— «обладающий способностью к красноречию, к убедительной, риторически организованной речи»: хитро-, сладкорИчивъ, словесенъ, сладкогласенъ. Напр.: Бысть же словесен мужь и хитрорФчивъ, но не сладко-гласенъ (Хроногр. 1617 г). Модальный потенциал прилагательного слове-сенъ определялся и тем обстоятельством, что оно могло выступать в широком значении «разумный, наделенный разумом»: Понеже яко безсло-весным есть надлежитъ чювством по естеству управлятися, сице вс Фм словесным сов Фтом и разсуждением (Ист. о кн. Моск.) = всем наделенным разумом. Эти же значения актуализировали существительное словество («1. Разум, разумение. 2. Дар речи; красноречие; ораторское искусство» [6]) и обороты имИти даръ слова, имИти (благодать) во устИхъ, быти словом украшену;

— «острый, быстрый умом, сообразительный». Это слова с первой частью борзо- и остро- (-смысленыи, -зрительный, -речивыи, -смотри-тельныи), а также лексемы смотрение и смотрительныи: Бысть бо убо че-ловФкъ ко книжному прочитанию борзозрителенъ (Хроногр. 1617 г.) = быстро схватывал все, что прочел в книгах ...предсФданиемь словес учитель препираше, и философ уста смотрением заграждаше (Ж. Дм. Ив.); ср.: остротой ума, рассудительностью заграждал уста философам;

— «незаурядный, необыкновенный по степени проявления способности к мыслительной деятельности». Эта группа включает прилагательные доволенъ, гораздъ4, великъ, многъ, силенъ, совершененъ, чуденъ, дивенъ, а также наречия добрИ, зЬло и т. п., имплицирующие семантику «интеллектуальной» возможности при контекстуальной «поддержке» соответствующей лексикой (книги, философия, разум, рассуждение, писать, советовать и т. п.): Начят стихословити з Фло добр Ф и от того часа гораздъ бысть з Фло грамотФ (Ж. Серг. Радонеж.). ...в научении книжномъ доволенъ, дерзостенъ и многорФчивъ з Фло... (Летопис. кн.). не токмо внФшной философии искусны, но и во священных писаниях силны... (Тр. посл. Курб.). Способность данных лексем к актуализации МЗВ обусловлена наличием в структуре их значений семантического признака 'в большом количестве' — признака, который играл доминирующую роль и в формировании смыслового ядра значения возможности (ср. мочь: чеш., слвц. moc «масса, очень много», лит. та,gulas «многий»).

Рассмотренные контексты с косвенными, периферийными средствами выражения МЗВ репрезентируют ситуацию, в которой предметный признак обозначен одновременно и как явный, фактический, и как существующий в потенции, всегда готовый проявиться. Семантика

4 Доволенъ и гораздъ могли выступать модальными модификаторами. См. [1, с. 52].

6

возможности в подобных высказываниях имеет выводной характер: указаны свойства субъекта и тем самым определены его способности. Обращает на себя внимание факт безусловного многообразия древнерусских импликаторов МЗВ (что подтверждает гипотезу об исконной актуальности значения возможности для русского языкового сознания [2, с. 81]), а также тематико-контекстуальная закрепленность функционирования данных лексем (постижение духовной книжности), вполне коррелирующая с культурно-историческими доминантами Древней и Московской Руси.

Список источников

Авв. Кн. бес. — Аввакум. Из «Книги бесед» // Памятники литературы древней Руси (ПЛДР). XVII в. Книга вторая. М., 1989.

Александр. — Александрия // ПЛДР. Вторая половина XV в. М., 1982.

Времен. — Из «Временника» Ивана Тимофеева // ПЛДР. Конец XVI — начало XVII в. М., 1987.

Ж. Авв. — Житие протопопа Аввакума // ПЛДР. XVII в. Книга вторая. М.,

1989.

Ж. Авр. См. — Житие Авраамия Смоленского // Библиотека литературы Древней Руси (БЛДР): в 20 т. СПб., 1997. Т. 5.

Ж. Дм. Ив. — Слово о житии великого князя Дмитрия Ивановича // ПЛДР. XIV — середина XV в. М., 1981.

Ж. Серг. Радонеж. — Житие Сергия Радонежского // Там же.

Ж. Стеф. Перм. — Житие Стефана Пермского // Хрестоматия по истории русского языка / авт.-сост. В. В. Иванов и др. М., 1990.

Ист. о кн. Моск. — Курбский А. История о великом княжестве Московском // ПЛДР. Вторая половина XVI в. М., 1986.

Киев.-Печ. пат. — Патерик Киево-Печерского монастыря // Памятники славяно-русской письменности. СПб., 1911. Т. 2.

Летопис. кн. — Шаховской С. И. Летописная книга // ПЛДР. Конец XVI — начало XVII в. М., 1987.

ПВЛ — Повесть временных лет / под ред. В. П. Адриановой-Перетц. М.; Л., 1950. Ч. 1.

Перв. посл. Ив. Гр. — Первое послание Ивана Грозного А. Курбскому // ПЛДР. Вторая половина XVI в. М., 1986.

Пов. о Басарге — Повесть о Басарге и сыне его Борзосмысле // ПЛДР. Вторая половина XV в. М., 1982.

Сказ. о Драк. — Сказание о Дракуле // Там же.

Сказ. о кн. Ольге — Степенная книга. Сказание о княгине Ольге // ПЛДР. Середина XVI в. М., 1985.

Тр. послан. Курб.— Курбский А. Третье послание Ивану Грозному // ПЛДР. Вторая половина XVI в. М., 1986.

Хроногр. 1617 г. — Из Хронографа 1617 года // ПЛДР. Конец XVI — начало XVII в. М., 1987.

Список литературы

1. Ваулина С. С. Языковая модальность как функционально-семантическая категория (диахронический аспект): учебное пособие. Калининград, 1993.

2. Федорова И. Р. Модальность возможности в современном русском языке (на материале газет): учебное пособие. Калининград, 2000.

3. Федорова И. Р. Древнерусские лексемы умъ, разумъ, (недо)умФти: модальный потенциал и особенности функционирования // Семантика: слово, предложение, текст: сб. науч. тр. / под ред. С. С. Ваулиной. Калининград, 2007. С. 66-83.

4. Большой толковый словарь русского языка / сост. и гл. ред. С. А. Кузнецов. СПб., 1998.

5. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. М., 1995.

6. Словарь русского языка XI—XVII веков. М., 1975—1994.

7. Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. СПб., 1895 — 1912.

8. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. СПб., 1996.

9. Ожегов С. И. Словарь русского языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. М., 1984.

Об авторе

И. Р. Федорова — канд. филол. наук, доц., РГУ им. И. Канта, irina-ruslanovna@yandex.ru

Author

Dr. I. Fyodorova — Associate Professor, IKSUR, irinaruslanovna@yandex.ru