© В.В. Компанеец, Е.А. Орлова, 2007

КОНЦЕПТ «СУДЬБА» В ПРОЗЕ Б. ПАСТЕРНАКА

В.В. Компанеец, Е.А. Орлова

Проза в творчестве Б.Л. Пастернака занимает особое место. Писатель всю жизнь мечтал создать произведение, в котором он смог бы показать целую эпоху, судьбу своей страны. Его глубоко волновало будущее России, Пастернак считал, что ей уготована великая роль. Кроме того, автор «Доктора Живаго» искал ответы на вопросы, что есть жизнь, каковы законы ее и какова та сила, которая управляет человеком. Потому судьба в самых различных ее значениях присутствует во всех произведениях писателя (и поэтических в том числе).

Начнем с понятия концепта. Ю.С. Степанов отмечает, что «концепт - это как бы сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир челове-ка»1. Однако это не единственное определение. Д.С. Лихачев считает, что «концепт есть мысленное образование, которое замещает нам в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода»2. Таким образом, концепт - это некое обобщающее значение того или иного понятия в сознании человека; причем объем ассоциативных представлений о нем зависит непосредственно от жизненного опыта личности, богатства словарного запаса и многих других факторов.

У концепта существует граница, за которой начинается чисто индивидуальное и субъективное понимание его, и здесь уже рамки концепта расширяются и практически исчезают.

Исследователь В.В. Красных полагает, что «концепт служит, с одной стороны, отправным моментом при порождении текста, а с другой - конечной целью при его восприятии»3. Он также отмечает, что «концепт -глубинная свернутая смысловая структура текста, являющаяся воплощением интенции и - через нее - мотива деятельности автора, приведших к порождению текста»4. Поэтому, если взять за основу текст, который представляет собой совокупность прозы Пастернака,

то получается, что в основе ее лежит именно концепт «судьба».

Концепт - это сложное образование, которое имеет свою структуру. Он состоит из трех слоев: «1) основной, актуальный признак; 2) дополнительный, или несколько дополнительных, «пассивных» признаков, являющихся уже не актуальными, «историческими»5; 3) внутренней формы, обычно вовсе не осознаваемой, запечатленной во внешней, словесной форме.

И здесь мы переходим уже конкретно к рассмотрению концепта «судьба». Он похож «на айсберг: непосредственно видна только макушка - несколько номинаций: судьба, доля, участь»6. В определении судьбы толковыми словарями особых расхождений не наблюдается. В основном она трактуется как «доля, участь» и «складывающийся независимо от воли человека ход событий, стечение обсто-ятельств»7. В «Толковом словаре Живого Великорусского языка» В. Даля «судьба» является частью словарной статьи слова «суд»: «Судьба - участь, доля, рок, часть, счастье, предопределенье, неминучее в быту земном, пути провидения; что суждено сбыться или быть»8. Следовательно, основным в значении «судьба» является именно суд. Он может быть Божьим или человеческим; в любом случае, человек отвечает за свои действия, мысли, так как они имеют последствия.

Носителями судьбы могут быть неодушевленные предметы (судьба книги, дома и т. п.) и «живое, чувствующее, страдающее существо. Среди людей выделяются три категории носителей судьбы: обычный индивид, особая категория людей, объединенная общим признаком (например, святостью), и человечество в целом. Судьба индивида осмысляется чаще всего как доля, судьба сообщества или особой категории как путь, судьба человечества как суд»9.

Согласно христианскому пониманию Бог наделяет человека судьбой, практически она предопределена, и люди мало что могут изме-

нить. Тогда судьба понимается как «фатум» и «рок». С другой стороны, от того, как человек поступит, от его мыслей зависит то, что будет с ним в будущем. В этом заключается противоречивость данного концепта.

Теперь обратимся к анализу прозаических произведений Пастернака сквозь призму концепта «судьба». Известно, что существует три основных подхода к теории судьбы: эстетический, религиозный и философский.

В теории судьбы важнейшее место занимают причинно-следственные связи между событиями и явлениями, происходящими с человеком. Любые события, поступки заключают в себе и причину, и следствие. То, что человек совершает в своей жизни, потом сказывается на нем самом, то есть он получает по заслугам (награду или наказание). Важно то, что в теории судьбы цепь «причина - следствие» выявляет глубинные связи не только между поступками человека, но и заключает в себе механизм самой человеческой жизни.

Св оеобразие эстетического подхода к судьбе заключается в том, что «именно искусство тяготеет к постижению человеческой жизни как цепи свершений, в которой все звенья связаны и каждое начало приводит к определенному концу»10. Для эстетического подхода к судьбе характерно утверждение того, что судьба больше жизни. То есть причины и следствия того или иного события могут лежать вне пределов человеческой жизни (до рождения или после смерти). Мастерство художника заключается в том, что он способен раздвинуть рамки жизни и заглянуть в события до жизни или после нее. Но в то же время нужно помнить, что искусство - это условная форма жизни, а потому ее закономерности не могут быть полностью перенесены на явления реальности.

Таким образом, с «эстетической» точки зрения происшествия имеют причину в отдаленных поступках, а следствие их проявляется в происшествиях. Для теории судьбы особенно важны следствия событий. Такой взгляд на судьбу характерен для религиозного подхода к ней. Здесь типично осознание глубинных временных взаимосвязей, так как будущее с этой точки зрения определяется настоящим. Потому так важно, что человек делает в данный момент.

Пастернак на протяжении всего своего творчества пытался понять природу искусства, его сущность. Не случайно многие его персонажи несут в себе искру творческого созидания. «После двух-трех минут вылившихся строф и нескольких его самого поразивших сравнений работа завладела им... Тогда подобно катящейся громаде речного потока ...льющаяся речь сама, силой своих законов создает по пути, мимоходом, размер и рифму...»11. Такие чувства испытывал Юрий Живаго. В свою очередь Кнауер из «Истории одной контроктавы» «играл, позабыв обо всем на свете... он содрогнулся от того свойства, которое существовало в этот миг между ним и кантиленой, от смутной догадки, что она знает его так же хорошо, как он ее...» (т. 4, с. 441). Старый и одинокий актер, один из героев «Писем из Тулы», ища успокоения в прошлом, «выпрямился и бодро прошелся назад, не своим, чужим шагом. По-видимому, он играл» (т. 4, с. 33).

На природу искусства существует огромное количество взглядов, но в данном случае важно то, что «если в жизни все навязано человеку извне, то в искусстве он творит свой свободный выбор»12. Живаго возвышается над собой только когда создает стихи, он избавляется от комплексов; все земное перестает иметь какое-либо значение. «Вот что было жизнью, вот что было переживанием, вот за чем гонялись искатели приключений, вот что имело в виду искусство - приезд к родным, возвращение к себе, возобновление существования» (т. 3, с. 431). В свою очередь герой «Охранной грамоты» отчаянно пытается найти себя, и этот поиск лежит в плоскости искусства. Здесь само вовлечение человека в процесс созидания становится судьбой, чем-то посланным свыше, в рамках чего он свободен в выборе пути. Мысль о степени ответственности, способности отвечать за талант приобретает все большее значение. Кнауер оказывается виновным в смерти сына, Живаго теряет последние связи с внешним миром и что-то роковое видится в способности Ковалевского полюбить революцию больше самых дорогих людей. Искусство уничтожает фальшь, но опасно уходить насовсем в мир идей.

Не менее важным является философский подход к пониманию судьбы. В частности,

в философско-позитивистском ее определении существенную роль играют человеческие силы. Судьба дается человеку при рождении, она как бы запрограммирована. Но потом он начинает активно с ней бороться, пытается изменить то, что ему словно задано, и тогда человек активно постигает себя. «Судьба связана со способностью человека быть обманутым и гонимым, действовать вопреки обстоятельствам и ошибаться в своих расчетах. Судьба выявляется в человеческих промашках и разочарованиях, в расхождениях между целью и результатом, между желанием и дей-ствительностью»13. Человек побеждает себя как некую заданность и строит свою судьбу сам. Личность же должна выбирать, бороться, чтобы иметь судьбу. «Человек - судьбообразующее существо именно потому, что он вырывается из порядка вещей, изрекает свое слово - и поэтому получает ответ, слышит предреченное ему»14. Из всего сказанного можно сделать вывод о том, что в философском понимании судьбы человек - субъект, который активно борется с данностью, строя и одновременно постигая себя и свою судьбу. Для Пастернака характерно особое отношение к пониманию свободы/несвободы субъекта. Над всеми персонажами находится некая высшая сила, которая ведет их по жизни. Судьбы героев романа «Доктор Живаго» словно изначально предрешены, и персонажи просто проживают то, что им предначертано. Сам Живаго подобен кукле в руках у неких высших сил. На протяжении всего произведения он ни разу всерьез не пошел против заданно-сти. С детства им управляют обстоятельства: с момента, когда он попадает в дом Громеко, когда женится на Тоне, словно отдавая долг умершей Анне Ивановне, когда судьба привела его к дому, где жил его двоюродный брат Евграф и вплоть до момента прощания с Ла-рой, увозимой Комаровским, и постепенной социальной деградацией. Единственным волевым поступком Юрия Андреевича можно считать его побег из плена, но в том, насколько легко воплотился его план, видно чье-то руководство. Особенности характера Живаго делают судьбу его управляемой внешними силами, а не его внутренним стремлением. Во всем живаговском безволии можно выделить одну особенность: персонаж словно об-

ращен глубокой созерцательностью во вне, а творчество становится своеобразным фиксированием виденного и пережитого, своего рода совестью поколения.

Схожую трактовку судьбы можно найти у Пастернака уже в «Записках Патрика», «Воздушных путях», «Детстве Люверс». Патрик, как и Живаго, с детства оказывается зависим от чужих людей. Ему также свойственно раннее осознание неспособности повлиять на ход событий, на что указывает Тоня: «Ты теперь бедный. Совсем-совсем. Они говорят, он тебя как кустик объел. Не спорь, я сама слыхала. Все, говорят, спустил и профарфорил. Тебя отдадут в гимназию. Ты будешь жить у нас» (т. 4, с. 260). Женя Люверс, в силу своего возраста не могущая быть абсолютно свободной от обстоятельств, оказывается в ситуации сознательного принятия ответственности, конструктивно действующей на ее характер.

В прозе Пастернака можно отметить довлеющую силу обстоятельств. Персонажи оказываются вовлеченными в события и не в силах изменить их ход. Такова история Жени Люверс. Поливанов, персонаж «Воздушных путей», теряет своего ребенка, роковым образом став жертвой сложившихся в военное время условий. Война у Пастернака является частью некой темной, злой силы. Сергей Спек-торский возвращается с войны с ранением, в романе «Доктор Живаго» война и революция выступают как великое несчастье и болезнь общества. Она разрушает судьбы не только отдельных личностей, но и сообщества в целом, всего государства.

Судьба всегда управляется двумя силами: «человеческой» либо некой высшей (Богом). Отсюда происходит представление о свободе/несвободе личности в выборе судьбы, способности/неспособности ее изменить. Если рассматривать творчество Пастернака в целом, то можно выделить некоторую закономерность проявления действия внешних сил на судьбы героев. В ранней прозе персонажи хотя и оказываются вовлеченными в исторический или «личный» водоворот событий, все же имеют относительную свободу в выборе своих действий (Женя сама берет на свою совесть гибель постороннего человека, автобиографический герой «Охранной грамоты» с ощущением физической боли ищет свой путь

в жизни и т. п.), а в «Докторе Живаго» все персонажи закружены в вихре истории, личной драмы и не в силах освободиться от них. Подобная эволюция авторского ощущения жизни несомненно связана с фактами биографии (Пастернак с конца 30-х годов начинает испытывать на себе давление политических сил и со временем оно только усиливалось, что бесспорно ограничивало его свободу). Возможно, это одна из причин того, что в «Докторе Живаго» персонажи оказываются практически неспособными противостоять внешним обстоятельствам.

В главном произведении Б.Л. Пастернака постоянно присутствует ощущение некой предопределенности. Незадолго до своего отъезда из Москвы Лара увидела как «по двору хромающими прыжками передвигалась стреноженная лошадь. Она была неизвестно чья и забрела во двор, наверное, по ошибке» (т. 3, с. 100). И далее «Лара навострила уши» (там же). Она подобна этой лошади, сломленная, заблудившаяся. Юрий в определенный момент видит «корову, купленную в дальней деревне. Ее вели весь день, она устала, тосковала по оставленному саду и не брала корма из рук новой хозяйки... корова то сердито мотала головой из стороны в сторону, то, вытянув шею, мычала надрывно и жалобно, а за черными мелюзеевскими сараями мерцали звезды, и от них к корове протягивались нити невидимого сочувствия, словно то были скотные дворы других миров, где ее жалели» (т. 3, с. 140). Живаго подобен этой корове, ему уготована участь человека, ставшего игрушкой в руках судьбы. Подобные знаки, которые указывают персонажам буквальное направление их действий, ход жизни, присутствуют на всем протяжении романа.

Первое, что выделяет Юрий Андреевич в панораме Юрятино - это вывеска «Моро и Ветчинкин. Сеялки. Молотилки». Этот знак, указывающий путь к Ларе, он видит перед пленением и после освобождения. На эту вывеску Живаго шел, как на огонек в темноте. Перед своей встречей с ней в юрятинской библиотеке он слышит ее голос во сне, сама она говорит, что они суждены друг другу. Эти знаки имеются повсюду, они являют собой часть механизмов, управляющих судьбой, так как заранее предупреждают о том, что долж-

но случиться, делают человека в какой-то степени безвольным.

Маленький Юра (как и Патрик) с детства не имел собственного дома, зависел от других людей; воля юной Лары оказывается буквально парализованной под влиянием Комаровского, Гордон оказывается с детства заклейменным печатью еврейства, Дудоров попадает в лагерь, а Живаго - в плен (что является персонифицированным образом несвободы человека от внешних обстоятельств). Однако личность, не будучи способной изменить свою судьбу, может изменить свое к ней отношение или обрести свободу в творческой деятельности. Так, Юрий смиряется со всеми выпавшими на его долю испытаниями и в конце жизни настолько теряет волю к сопротивлению, что опускается все ниже, но только в творчестве, в просветленные моменты создания стихотворений, он чувствует себя человеком, свободным от всего земного.

В романе «Доктор Живаго» высшие силы, которые управляют человеческой судьбой, имеют свое непосредственное выражение и реальные очертания в конкретных персонажах. Наиболее значимыми из них являются Евграф Живаго и Комаровский. Они олицетворяют собой две полярные силы: со знаком «плюс» и знаком «минус». Комаровский - представитель сил зла, он - беда и напасть для Лары, искалечивает ей жизнь, осквернив ее чистоту и лишив невинности. Он порабощает волю Ларисы, и она, сталкиваясь с ним в определенные моменты своей жизни, боится его до суеверия. Этот влиятельный человек оставляет Юрия Живаго не только без отца, но и без наследства. Присутствие злой, дьявольской силы в романе заставляет персонажей кружиться в водовороте событий и не всегда находить верный ориентир в пути. Так, Лара всю жизнь на подсознательном уровне бежит от Комаровского, а он настигает ее снова и снова. Это ее рок, ее беда. Но полярной этой в романе выступает другая сила - брат Юрия Евграф. «Может быть, состав каждой биографии наряду со встречающимися в ней действующими лицами требует еще и участия тайной неведомой силы, лица почти символического, являющегося на помощь без зова, и роль этой благодетельной и скрытой пружины играет в моей жизни мой брат Евграф?» (т. 3, с. 285). Он, подобно сказочным помощ-

никам, появляется в жизни Юрия Андреевича в самые сложные моменты и помогает ему (спасает от голода в послереволюционной Москве, находит квартиру, когда Живаго уходит от Марины, не оставляет его дочь Таню и т. д.). Комаровский тоже несколько раз помогает Ларе, но его помощь является скорее дьявольским подкупом, нежели искренней поддержкой.

Наличие в романе этих двух полярных сил выводит происходящее на метафизический уровень. Они как бы обеспечивают равновесие существования. В романе описаны многие страшные события не только в жизни отдельно взятой личности, но и целой страны, однако их деструктивная природа как бы уравновешивается органикой любви Лары и Юрия, ниспосланной им свыше. Эти отношения лежат уже в плоскости мировой гармонии и жизни вселенной. Любовь - спасение человека, и пока Юрий Андреевич был с Ларисой, он являлся не просто человеком, а самим Адамом: «Дар любви - как всякий другой дар. Он может быть и велик, но без благословения он не проявится. А нас точно научили целоваться на небе и потом детьми послали жить в одно время, чтобы друг на друге проверить эту способность. Какой-то венец совместности...» (т. 3, с. 428). Когда Живаго, повинуясь все той же неведомой силе Комаровского, отпускает свою возлюбленную, он теряет ориентир в жизни, о чем Лара предупреждала его ранее: «Не выпускайте моей руки, а то заблудитесь» (т. 3, с. 293). Косвенной причиной окончательного ухода Живаго из жизни стал Комаровский, а Евграф помогает с похоронами брата, провожает его в последний путь. Силы добра и зла словно передают персонажей друг другу, но это не игра, а реализация механизма судьбы.

Важным является то, что почти все ключевые герои произведений Пастернака проделывают определенный «географический» путь, в определенном смысле сопоставимый с жизненным. Так, Живаго, сделав крюк от Москвы до Урала, незадолго до смерти возвращается обратно. Жизнь его прошла в замкнутом круге, где любовь и творчество были единственно важным, давшим ему возможность подняться над собой и обстоятельствами. Герою «Охранной грамоты» понадобилось

уехать в Марбург для того, чтобы окончательно разобраться, в чем его истинное призвание. Автор писем из Тулы совершает свои наблюдения над жизнью, находясь в дороге. В «Без-любье» Ковалевский и Гольцев совершают важный для них путь по заснеженной дороге. Гейне, герой «Апеллесовой черты», совершает поездку в Феррару, семья Люверс переезжает на Урал, Спекторский приезжает к сестре в Соликамск. Жизненный путь персонажей приобретает конкретные, реальные, осязаемые черты. Герои отправляются в путь, повинуясь воле высших сил. В позднем творчестве Пастернака воплощением этой силы все чаще становится Бог. На особую христианскую направленность «Доктора Живаго» указывали все слушатели, которым автор читал свой роман в советское атеистичное время.

В религиозном понимании судьбы все события, происходящие с человеком, не имеют определенных причин; все совершается ради следствия, в назидание. Следуя этому положению, можно отметить, что случайная, на первый взгляд, смерть сына Кнауера оказывается закономерной, так же видимой причины не имеет смерть сына Поливанова и т. п., но они наглядно показывают, насколько губительной может быть безрассудная увлеченность какой-либо идеей.

Теперь обратимся к структуре концепта «судьба». Как уже отмечалось, данный концепт имеет трехуровневую структуру («активный» слой, «пассивные» признаки, внутреннюю форму). На «активном» уровне судьба понимается как доля, на «пассивном» - как путь, на внутреннем - как суд. Подобное деление можно применить к носителям судьбы. У каждого персонажа своя доля: у Живаго -это поиск истины, стезя «лишнего человека»; удел Спекторского - быть частью истории; доля автобиографического героя «Охранной грамоты» и «Людей и положений» состоит в поиске своего жизненного пути, понимания его законов. Доля женщин в произведениях Пастернака состоит в том, чтобы быть хранительницами неких высших законов природы, ее тайн, вечных ценностей. В прозе писателя важное значение приобретает персонаж-искатель истины. «Оба полярных понятия - истина и судьба - определяются через соотношение двух миров - идеального и реального, гор-

него и дольнего... истина противопоставляет суть сущему, судьба - модель ее жизненной реализации...»15. В произведениях Пастернака существует четкое разделение идеального мира с его предопределенностью и реального. «Идеальный мир в рамках понятия судьбы предстает как заранее заданный сценарий жизни человека. В нем констатируются факты, которые, реализуясь (то есть становясь событиями), воплощаются в индивидуальной жизни человека»16. А «реальный мир в рамках понятия судьбы представлен индивидуальной жизнью личности... сюжетно организованной и обычно целенаправленной»17. События в реальном мире в «Безлюбье», «Повести», «Детстве Люверс», а особенно в «Докторе Живаго», имеют отражение в идеальном мире (в данном случае под идеальным миром мы понимаем природу). В ночь перед отъездом Живаго из Мелюзеева была буря: «Шум урагана сливался с шумом ливня, который то отвесно обрушивался на крыши, то под напором изменившегося ветра двигался вдоль улицы, как бы отвоевывая шаг за шагом своими хлещущими потоками» (т. 3, с. 147). Когда Юрий Андреевич уезжал из Москвы и был на пути к новой жизни, в дороге его «застало» наступление весны: «Первое время снег подтаивал изнутри, тихомолком и вскрытную. Когда же половина богатырских трудов была сделана, их стало невозможно долее скрывать. Чудо вышло наружу. Из-под сдвинувшейся снеговой пелены выбежала вода и заголосила...» (т. 3, с. 232). Дорога в неизвестность персонажей «Безлюбья» «шла стороной от той тропки, по которой летели они. Она была многим выше. Меся непогаснувшие звезды, подымались и опускались ноги, двигались руки... Казалось, само подслободное утро, серое и трудное, дюжими клоками сырости плывет по прозрачному небу в ту сторону, где ему почуялась чугунка, кирпич фабричных корпусов, сырой лежалый уголь... и давно было уже время взойти солнцу, но до солнца было еще далеко» (т. 4, с. 497). Мир детства Жени Люверс полон ярких красок и звуков: «Стоял теплый, солнечный апрель... комнаты вставали чистые, преображенные и вздыхали облегченно и сладко. Весь день, весь томительно беззакатный, надолго увязавший день, по всем углам и середь комнат... неистовствовала че-

ремуха и мылась, захлебываясь, жимолость...» (т. 4, с. 43). События, творящиеся на земле, имеют свое зеркальное отражение в природе. Подобное тесное сосуществование двух миров указывает на возможную заданность всего происходящего в реальном мире.

Деление персонажей на две группы (мужские и женские образы) позволяет рассмотреть понимание судьбы у группы людей, объединенных таким общим признаком, как путь. Персонажи-мужчины у Пастернака могут выражать собой мысль о том, что человек - всего лишь песчинка в буре истории (Ковалевский, Спек-торский, Поливанов), могут быть живым воплощением губительности какой-либо идеи (Пам-фил Палых, Кнауер, Стрельников и др.), правдоискатели (Живаго, автобиографический герой «Охранной грамоты» и «Людей и положений»). Путь их имеет разные причины и основы, а потому и разные конечные цели, которые и определяют отношение персонажа к судьбе. В свою очередь, женские образы у Пастернака представляют собой разгадку тайн природы. Они - хранительницы семейного очага, опора и поддержка мятущихся мужчин. Лара, Сима Тунцова, Тоня Громеко, Камилла, мисс Арильд являют собой образ истинной женщины, любящей и светлой, с божьей искрой в душе. Другие, например, проститутка Саша из «Повести», Таня Безочередева представляют тип опустившейся, глубоко несчастной женщины, такой, которую Спекторскому хотелось спасти, выкупить у судьбы. Но на самом деле они - «светлые» персонажи и не виноваты в том, что так пали.

Здесь можно выделить еще один важный для Пастернака момент: он тщательно подбирает действующих лиц, какие должны встретиться, а какие - нет. Многие исследователи указывают на то, что пространство «Доктора Живаго» настолько плотно заполнено событиями и персонажами, что иногда кажется, им просто нечем дышать. Действительно, в романе многие герои иногда буквально «сталкиваются лбами», и, на первый взгляд, встречи эти случайны. Однако здесь есть свои закономерности. Встречающиеся персонажи играют определенную роль в судьбе друг друга. И Пастернак порой заранее об этом предупреждает: «Скончавшийся изуродованный был рядовой запаса Гимазетдин, кричавший в лесу офицер - его сын, подпоручик Галиул-

лин, сестра была Лара, Гордон и Живаго - свидетели, все они были вместе, все были рядом, и одни не узнали друг друга, другие не знали никогда, и одно осталось навсегда неустановленным, другое стало ждать обнаружения до следующего случая, до новой встречи» (т. 3, с. 120). Галиуллин принесет Ларе вести о Паше, Живаго станет любовью всей ее жизни, и в этом сюжетном узле их судьбы впервые переплетутся. Юрий Андреевич, найдя приют у Микулицына-старшего, проведет долгое время в плену у его сына. Одна теплушка соединила Притульева, Тягунову, Костоеда и Васю, который стал спутником доктора в его возвращении в Москву. Завязались в узел судьбы Антипова-старшего, Тиверзина и Ливерия Микулицына. Связи между персонажами романа образуют огромную «паутину», охватывающую собою все пространство произведения, в центре которого находится фигура Юрия Живаго. Он связывает всех воедино, и потому персонажи во многом являются продолжением, отображением характера главного героя, в каждом из них можно найти черты Живаго. Но подобная особенность говорит не о «рассеивании» Юрия Андреевича по роману, а наоборот, о синтетичности черт, когда подобная мозаика характеров складывается воедино.

Подобная тесная связь между персонажами, порой доходящая до перепутанности, подчеркивает еще и хаос исторической ситуации начала XX века. Отсутствие порядка в стране вело к подобному же в мыслях людей, и они оказывались буквально закруженными в стихии истории. Пастернак устами Веденяпина раскрывает ее суть: «...можно быть атеистом, можно не знать, есть ли Бог и для чего он, и в то же время знать, что человек живет не в природе, а в истории, и что в нынешнем понимании она основана Христом, что Евангелие есть ее обоснование. А что такое история? Это установление вековых работ по последовательной разгадке смерти и ее будущему преодолению» (т. 3, с. 14). Творить историю, значит иметь возможность остаться в вечности. Но так ли это важно, если она не имеет под собой определенных моральных и этических основ? Возможно, Пастернак считал одной из причин случившегося со страной в начале ХХ века именно вытравливание веры.

Живаго перед самой смертью размышляет «о нескольких развивающихся рядом существованиях, движущихся с разною скоростью одно возле другого, и том, когда чья-нибудь судьба обгоняет в жизни судьбу другого, и кто кого переживает» (т. 3, с. 483). В романе судьбы перекрещиваются или идут параллельно. Подобный параллелизм порождается отчужденностью, неспособностью людей быть рядом. Разнонап-равленность существования судеб свидетельствует о сложной природе этого явления, которое заслуживает специального изучения.

Наконец, на внутреннем уровне концепт «судьба» означает «суд». Под ним подразумевается как высший божий суд, так и «личностный» суд человека над самим собой. Человек, совершая те или иные действия, вступает в определенные отношения с судьбой, она отвечает на полученные «сигналы» человеческой деятельности, устанавливаются причинноследственные связи между субъектом действия и самой судьбой. То есть человек, совершая тот или иной поступок, оказывается за него судим. Живаго своим одиночеством в конце жизни расплачивается за отказ от своего «я», от неспособности и нежелания бороться с обстоятельствами. Кнауер наказан изгнанием, Женя Люверс сама судит себя. У Пастернака большая часть прозы состоит из незаконченных произведений, отрывков, поэтому выявление четкого соотношения «причин - следствий» в них было бы некорректным. Однако анализ «Доктора Живаго» дает основания для определенных выводов.

Деструктивные тенденции в романе находят свое воплощение в стихии истории. Она -часть силы со знаком «минус», крутит людьми, заносит их далеко от своего дома, лишает семьи, рушит весь привычный ход жизни. Но это только следствие. Революция - это уже совершившийся суд. И люди сами виноваты в том, что с ними случилось. «Какая великолепная хирургия! Взять и разом артистически вырезать старые вонючие язвы! Простой, без обиняков, приговор вековой несправедливости, привыкшей, чтобы ей кланялись, расшаркивались перед ней и приседали» (т. 3, с. 193). Из подобных восхищений и складывалась судьба целого народа в начале XX века. И потом общество было судимо. В романе «Доктор Живаго» все предопределено, совершается уже помимо воли

человека. Здесь особое значение приобретают слова Симы Тунцовой: «Я сказала бы, что человек состоит из двух частей. Из бога и работы. Развитие человеческого духа распадается на огромной продолжительности отдельные работы. Они осуществлялись поколениями и следовали одна за другою. Такою работою был Египет, такою работой была Греция, такой работой было библейское богопомазание пророков. Такая, последняя по времени, ничем другим не смененная, всем современным вдохновением совершаемая работа - христианство» (т. 3, с. 405).

Итак, Пастернак пытался понять природу человека, законы, по которым он проживает свою жизнь. Но человеческая природа двойственна и противоречива, потому и механизмы судьбы не поддаются прямолинейному определению. Однозначного ответа на то, кто или что управляет человеческой судьбой, нет и не может быть.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры. Опыт исследований. М., 1997. С. 40.

2 Лихачев Д.С. Концептосфера русского языка // Известия АН. Сер. Лит. и яз. Т. 52. 1993. №9 1. С. 4.

3 Красных В.В. От концепта к тексту и обратно // Вестник МГУ Сер. 9, Филология. 1998. №9 1. С. 55.

4 Там же. С. 63.

5 Степанов С.Ю. Указ. соч. С. 44.

6 Никитина С.Е. Концепт судьбы в русском народном сознании // Понятие судьбы в контексте разных культур. М., 1994. С. 130.

7 Большой толковый словарь русского языка. СПб., 2001. С. 1288.

8 Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 4. М., 1980. С. 355.

9 Никитина С.Е. Указ. соч. С. 130-131.

10 Там же. С. 72.

11 Борис Пастернак. Собр. соч.: В 5 т. Т. 3. М., 1990. С. 431. Далее ссылки на это издание даются в тексте с указанием в скобках тома и страниц.

12 Эпштейн М. Поступок и происшествие. К теории судьбы // Вопросы философии. 2000. №9 9. С. 68.

13 Салахов Э.Х. Характер и судьба человека в философии Плутарха // Вопросы философии. 2000. № 2. С. 103.

14 Там же. С. 108.

15 Арутюнова Н.Д. Истина и судьба // Понятие судьбы в контексте разных культур. М., 1994. С. 302.

16 Там же. С. 308.

17 Там же. С. 309.