О.А. Давыдова

ГОСПОДА СТАРИКИ В ИЗОБРАЖЕНИИ М.А. ШОЛОХОВА

М.А.Шолохов, точно изображая жизнь донских казаков, показал, что старики занимают особое место в казачьем сообществе. Старики - живые хранители казачьих традиций. Для обращения к ним была выработана особая формула - господа старики. У казаков есть пословица: старики - первейшие казаки, правоту ее показал в своих произведениях великий писатель.

Ключевые слова: Шолохов, казаки, старики, борода, костыль.

Великий писатель, правдиво отображая жизнь донских казаков, знакомит внимательного читателя с традиционным, веками сложившимся укладом народной жизни. Особую роль в жизни казаков играли пожилые казаки - старики. Казачья пословица гласит: господа старики - первейшие казаки. Действительно, казаки, прошедшие все испытания военной службы, дожившие до преклонных лет, занимали в жизни станичного общества совершенно особое место, были наиболее уважаемой частью казачьего мира.

Писатель несколько раз описывает, как проходили хуторские и станичные сходы - общие собрания казаков, решавшие все повседневные вопросы жизни хутора или станицы: выборы атаманов, выделение участков для пахоты, покоса или рубки хвороста; создание отряда самообороны и т.п. Место стариков - в центре, рядом с атаманом: На майдане собрался однажды сход: подходил дележ и порубка хвороста. <... > Холод загнал в правление. За столом, по бокам от атамана и писаря, расселись почетные -в серебряной седине бород - старики, помоложе - с разномастными бородами и безбородые - казаки жались в кураготы, гудели из овчинной теплыни воротников. Тих.Дон,2, VII (Здесь и далее все цитаты даны по указанному собранию сочинений. После названий романов арабскими цифрами указана часть, римскими -

глава). Из стариков выбирались такие члены станичного правления, как станичные (почетные) судьи. Традиционно раз в три года представители всего станичного общества (чаще всего «тридца-тидворные», т. е. один уполномоченный от тридцати дворов, а также «десятидворные» от хуторов вместе с хуторскими атаманами) тайным голосованием избирали станичного атамана, двух его помощников, трех судей и казначея. Вместе с двумя писарями они составляли станичное правление. М.А.Шолохов несколько раз упоминает о станичных (почетных) судьях. Они вместе с членами церковного совета и ктитором ('Церковным старостой') составляли наиболее уважаемую часть хуторского (станичного) общества: Майдан пышно цвел казачьими лампасами, фуражками, изредка островком чернела лохматая папаха. Собрался весь хутор. Баб не было. Одни старики да казаки фронтового возраста и помоложе. Впереди, опираясь на костыли, стояли самые старые: почетные судьи, члены церковного совета, ктитор. Григорий повел глазами, разыскал отцову посеребренную с чернью бороду. Старик Мелехов стоял рядом со сватом Мироном Григорьевичем. Впереди них, в сером парадном мундире с регалиями, слег на шишкастый костыль дед Гришака. Тих.Дон,5,ХХШ.

С обращения к господам старикам чаще всего открывался сход: Начинайте! Чего ждать? Все почти собрались! Офицер непринужденно выпрямился, снял фуражку и просто, как среди семьи, заговорил: - Господа старики и вы, братья фронтовые казаки! Вы слышали, что произошло на хуторе Сетракове? Тих. Дон,5,ХХШ. Их традиционным напутствием: «В добрый час!» заканчивались сходы. Они подводили черту, одобряли принятые решения: - В четверг, как рассвенется, выезжать на порубку. -Как вы, господа старики? - В добрый час! - Дай бог! Тих.Дон,2, VII. Во многом именно старики определяли решение сходов. Писатель подробно рассказывает, как выбирали командира хуторского отряда: когда ведший сход сотник предложил кандидатуру Григория Мелехова, именно старики сначала одобрили его: -Григория Мелехова!.. Как вы, станичники? - В добрый час! - Покорнейше просим! Григорь Пантелеевич! Ядрена голень! - Выходи середь круга! Выходи! - Старики хочут поглядеть на тебя!

Тих.Дон,5,ХХШ, а потом и «разжаловали» Григория из-за его службы у красных: К сотнику, о чем-то говорившему с новым атаманом, подошли четверо стариков с верхнего конца хутора. <...> Сморчок, помимо всех прочих достоинств отличавшийся краснобайством, первый затронул сотника: - Ваше благородие!

- Что вам, господа старики? - Сотник любезно изогнулся, наставляя большое, с мясистой мочкой ухо. - Ваше благородие, вы, значит, не дюже наслышаны о нашем хуторном, коего вы определили нам в командиры. А мы вот, старики, обжалуем это ваше решение, и мы - правомочны на это. Отвод ему даем! - Какой отвод? В чем дело? - А в том, что как мы могем ему доверять, ежели он сам был в Красной гвардии, служил у них командиром и только два месяца назад как вернулся оттель по ранению.! <...>

- Господа старики! - крикнул сотник, приподнимаясь на цыпочки; он обращался к старикам, хитро минуя фронтовиков. - Господа старики! В отрядные мы выбрали хорунжего Григория Мелехова, но не встречается ли к этому препятствий? Мне заявили сейчас, что он зимою сам был в Красной гвардии. Можете ли вы ему доверять своих сынов и внуков? <...> Потом уже, когда, поорав, умолкли, на середину круга вышел клочкобровый старик Богатырев, снял перед сбором шапку, огляделся. - Я так думаю своим глупым разумом - что Григорию Пантелеевичу не дадим мы эту должность. <... > Пущай он наперед заслужит веру, покроет свою вину, а посля видать будем. Вояка из него -добрый, знаем... но ить за мгой и солнышка не видно: не видим мы его заслугу - глаза нам застит его служба в большевиках!.. Тих.Дон,5,ХХШ.

Старики вершили все основные дела в хуторе. Они выдвигали, кому из наиболее уважаемых казаков быть атаманом: Старики разошлись вовсю. С диковинной быстротой был тут же избран атаманом Мирон Григорьевич Коршунов.<...> До этого он ни разу не ходил в атаманах; когда выбирали его - ломался, отказывался, ссылаясь на незаслуженность такой чести и на свою малограмотность. Но старики встретили его подмывающими криками: - Бери насеку! Не супротивничай, Григорич! -Ты у нас в хуторе первый хозяин! <... > Выбирали не так, как прежде. Бывало, приезжал станичный атаман, созывались де-

сятидворные, кандидаты баллотировались, а тут - так-таки, по-простому, сплеча: «Кто за Коршунова - прошу отойти вправо». Толпа вся хлынула вправо, лишь чеботарь Зиновий, имевший на Коршунова зуб, остался стоять на месте один, как горелый пень в займище. Тих. Дон,5,ХХШ.

Именно старики наказывают казаков за проступки. Самым серьезным наказанием было лишение казачьего звания, а вместе с ним и положенного казаку пая земли, традиционным у казаков наказанием была публичная порка, к которой могли прибегать как в бытовых случаях, например, за непочтительное отношение сына к отцу: - Ноне стариков не дюже слухают... Небось будут слухать. Аль управу не сыщем? Мой Алексашка, как отделял его, было-к в драку кинулся, за грудки хватался. Я его доразу секанул: « Зараз же заявляю атаману и старикам, выпорем... » Посмирнел, слег, как травина под полой водой. Тих.Дон,2,

VII, так и в более серьезных, политических. Писатель несколько раз показывает, как проходила публичная экзекуция. Так, в повести «Путь-дороженька» он рассказывает историю Александра Четвертого, который после действительной службы решил называться именно таким царским именем: Давненько, когда пришел со службы из Ивано-Вознесенска, где постоем стояла казачья сотня, под пьянку заявил на станичном сходе старикам: - У вас царь Александр Третий, ну, а я хоть и не царь, а все-таки Александр Четвертый, и плевать мне на вашего царя!.. Путь-дороженька,1, VI. За неуважение к монаршему имени применили к нему самое строгое наказание: По постановлению схода лишили его казачьего звания и земельного пая, всыпали на станичном майдане пятьдесят розог за неуважение к высочайшему имени, а дело постановили замять. Но Александр Четвертый, натягивая штаны, низко поклонился станичникам на все четыре стороны и, застегивая последнюю пуговицу, сказал: «Премного благодарствую, господа старики, а только я эти ничуть не напужан-ный!.. Станичный атаман атаманской насекой стукнул - Коли не напуженный - еще подбавить!.. После подбавления Александр не разговаривал. На руках его отнесли домой, но прозвище Четвертый осталось на нем до самой смерти. Там же. Обратим внимание, что после публичной порки высеченный благодарит

господ стариков. Сцену такого же наказание в отношении Мишки Кошевого (бежавшего вместе с ним из хутора к красным мужика Валета убили, а казака Мишку «прижалели»: «Парень ты молодой. Заблудился трошки, ну, да это не беда. Вылечим!» Тих.Дон,5,ХХХ1) и слывшего большевиком Александрова - сына попа из хутора Грачев, писатель рисует в последней главе пятой части романа «Тихий Дон»: «Лечил» Мишку через три дня военно-полевой суд в станице Каргинской. Было у суда в те дни две меры наказания: расстрел и розги. Приговоренных к расстрелу ночью выгоняли за станицу, за Песчаный курган, а тех, кого надеялись исправить, розгами наказывали публично на площади.

В воскресенье с утра, как только поставили среди площади скамью, начал сходиться народ. <...> Первого выпороли Александрова - сына грачевского попа. Рьяным слыл большевиком, - по делу - расстрелять бы, но отец - хороший поп, всеми уважаемый, решили на суде всыпать поповскому сыну десятка два розог. С Александрова спустили штаны, разложили голоштанного на лавке, один казак сел на ноги (руки связали под лавкой), двое с пучками таловых хворостин стали по бокам. Всыпали. Встал Александров, отряхнулся и, собирая штаны, раскланялся на все четыре стороны. Уж больно рад был человек, что не расстреляли, поэтому раскланялся и поблагодарил: - Спасибо, господа старики! - Носи на здоровье! - ответил кто-то. И такой дружный гогот пошел по площади, что даже арестованные, сидевшие тут же неподалеку, в сарае, заулыбались. Тих.Дон,5,ХХХ1.

Итак, из уже приведенных примеров мы видим, что для языка казаков характерна специальная формула - обращение к старикам господа старики, неоднократно используемая

М.А.Шолоховым в разных произведениях: и в «Донских рассказах»: - Это Анисимов-сын! Не надо нам таких-то! <... > - Он, господа старики, платы не просит. Говорит, за Христа ради буду стеречь бахчи. Бахчевник, VI; На сходе говорил я (Микиша-ра. - О.Д.) - Господа старики! Всем вам известно, что я человек семейный. Семерых детишек имею. Ну, как ухлопают меня, кто тогда будет семь мою оправдывать? Я так, я сяк - нет!.. Безо всяких вниманиев сгребли и отправили на фронт. Семейный че-

ловек и др. Многочисленны примеры из «Тихого Дона»: С хуторского схода пришли казаки к Прокофию. Хозяин вышел на крыльцо, кланяясь. - За чем добрым пожаловали, господа старики? Тих.Дон,1,1; - А ишо, господа старики, получена от станишного атамана распоряжения. <...> В энтую субботу в станицу молодым на присягу. Тих.Дон,2, VII и др. А вот в тексте «Поднятой целины» такого традиционного обращения нет, единичным примером, да и то из речи Половцева, представлено обращение господа казаки: - Ну, что же, господа казаки, воля ваша: не хотите идти с нами - не просим, челом не бьем. Подн. цел.,1,ХХVII.

Писатель точно отражает, что старики - это живые хранители традиций казаков, такого веками сложившегося уклада жизни, которым жили казачьи хутора и станицы. В их речи немало выражений, выражающих желание жить так, как жили их деды и прадеды Будем жить, как в старину прадеды жили. Тих.Дон,5, II. Это касается как бытовых проблем, например, просьбы уменьшить кладку ('Подарки невесте со стороны жениха к свадьбе, определяемые уговором между их родителями' 2) - Кладка должна быть!.. У ней своего наряду сундуки, а ты мне -е -е уважь, ежли по сердцу она вам пришлась!.. Такая наша казацкая повадка. В старину было, а нам к старине лепиться. Тих.Дон,1,Х VIII, так и наиболее существенных, основополагающих вопросов о земле. Свою основную привилегию по сравнению с неказаками (иногородними) - бесплатный надел (пай) земли - казаки воспринимают как завоевание предков обильно поливших донскую землю своей кровью. Так воспринимает свое право за землю и ратующий за автономию Дона и отделение от России Изварин: Земля эта - наша, кровью наших предков полита, костями из удобрена, а мы, покоренные Россией защищали четыреста лет ее интересы и не думали о себе. Тих.Дон,5, II; и ищущий справедливость Григорий Мелехов: .Заграбили землю... - Не заграбили, а завоевали! Прадеды наши кровью ее полили, оттого, может, и родит наш чернозем. Тих.Дон,6,ХХ; так воспринимает землю и сам писатель, всю свою жизнь проживший среди казаков и разделяющий их взгляд на донские земли. На самой лиричной странице романа, в авторском отступлении о степи, есть такие строки: Степь родимая! <... > Низко кланяюсь и

по-сыновьи целую твою пресную землю, донская, казачьей, не ржавеющей кровью политая степь! Тих.Дон, 6^.

Поэтому казаки не соглашаются ни на какие земельные реформы, оформляя отказ распределить земли, принадлежащие всему Войску, среди иногородних, поговоркой «не нам кроить, не нам и шить»: - А войсковая земля? - Покорнейше благодарим! Свою отдай, а у дяди выпрашивай?.. Ишь ты, рассудил! - Войсковая самим понадобится. <... > - Не нам кроить, не нам и шить. Тих.Дон,5,ХП.

Непривычно для стариков жить без царя, которому верой и правдой служили и сами они, и их предки: На поклон Сергея Платоновича (купца Мохова. - О.Д.) старики почтительно снимали шапки, расступились, давая место в кругу. - Без царя будем жить... - помялся Сергей Платонович. Старики заговорили все сразу: - Как же без царя-то? - Отцы наши и деды при царях жили, а теперя не нужен царь? - Голову сними - небось, ноги без нее жить не будут. Тих.Дон,4, VII. Но если в отношении царя старики ничего не могут изменить, остается только принять то, что произошло в далекой столице. То постановлениям новых властей на местах они активно сопротивляются. Особенно неприемлемыми для стариков стали те пункты постановления о расказачивании, которые запрещали казакам носить форменную одежду (в быту казаки традиционно донашивали форменную одежду -прежде всего шаровары с лампасами - «красной казачьей волей» и фуражку с околышем под цвет войска и кокардой). Еще в рассказе «Чужая кровь» Шолохов рассказывает, что в ответ на действия красных, которые «вторглись в казачий исконный быт врагами, жизнь дедову, обычную, вывернули наизнанку, как порожний карман», дед Гаврила ...назло им носил шаровары с лампасами, с красной казачьей волей, черными нитками простроченной вдоль суконных с напуском шаровар. Чекмень надевал с гвардейским оранжевым позументом, со следами ношенных когда-то вахмистерских погон. Вешал на грудь медали и кресты, полученные за то, что служил монарху верой и правдой; шел по воскресеньям в церковь, распахнув полы полушубка, чтоб все видели. Чужая кровь. Так и дед Гришака из «Тихого Дона», не подчиняясь никаким постановлениям советской власти, носит и традици-

онную одежду, и награды, полученные за верную службу: Постаревший и уже растерявший несколько зубов, дед Гришака встретил его на базу. Было воскресенье, и дед направлялся в церковь к вечерне. Пантелея Прокофьевича с ног шибануло при взгляде на свата: под распахнутой шубой у него виднелись все кресты и регалии за турецкую войну, красные петлички вызывающе сияли на стоячем воротнике старинного мундира, старчески обвисшие шаровары с лампасами были аккуратно заправлены в белые чулки, а на голове по самые восковые крупные уши надвинут картуз с кокардой. - Что ты, дедушка! Сваток, аль не при уме? Да кто же в эту пору кресты носит, кокарду? - Ась? -Дед Гришака приставил к уху ладонь. - Кокарду, говорю, сыми! Кресты скинь! Заарестуют тебя за такое подобное. При Советской власти нельзя, закон возбраняет. - Я, соколик, верой-правдой своему белому царю служил. А власть эта не от бога. Я их за власть не сознаю. Я Александру-царю присягал, а мужикам я не присягал, так-то! Тих.ДонДХК.

Особо почтительное отношение у стариков к боевым наградам, каждая их них добыта личной храбростью, потому и возмущены старики, когда боевые награды вручают бабам за расстрел безоружных пленных: . возле церковной ограды осталось только трое стариков. - Диковинные времена заступили! - сказал один из них и широко развел руками. - Бывалоча, на войне егорьевский крест али медаль давали за больши-и-ие дела, за геройства, да кому давали-то? Самым ухачам, отчаюгам! Недаром сложили поговорку: «Иль домой с крестом, иль лежать пластом». А нынче медали бабам понавешивали... Да хучь бы было за что, а то так... Казаки пригнали в хутор, а они кольями побили пленных, обезруженных людей. Какая же тут геройства? Не пойму, накажи господь! Тих.Дон,7,ХП. Поэтому они не намерены снимать награды («висюльки», по определению новых властей): Председатель Совета станицы при встрече как-то сказал: -Сыми, дед, висюльки! Теперь не полагается. Порохом вспыхнул дед - А ты мне их вешал, что сымать-то велишь! - Кто вешал, давно небось в земле червей продовольствует - И пущай!.. А я вот не сыму! Рази с мертвого сдерешь? Чужая кровь.

Старики гордятся не только личными наградами, но и на-

градами своих детей и внуков. Казачья поговорка говорит: Гордится отец, что у него сын храбрец. Во многих эпизодах «Тихого Дона» Шолохов показывает, что Пантелей Прокофьевич гордится своими сыновьями, ставшими на войне офицерами и заслужившими награды, как, например, когда отец везет Григория по родному хутору после ранения: Он (Пантелей Прокофьевич. -

О.Д.) правил на средину хутора. Лошади резво бежали с горы, сани шли под раскат, виляя из стороны в сторону. Григорий угадал отцовский замысел, но все же спросил: - Ты чего ж правишь в хутор? Держи к своему проулку. Пантелей Прокофьевич, поворачиваясь и ухмыляясь в заиндевевшую бороду, мигнул: - Сыновей на войну провожал рядовыми казаками, а выслужились в офицерья. Что ж, аль мне не гордо прокатить сына по хутору? Пущай глядят и завидуют. А у меня, брат, сердце маслом обливается! <... > Встречавшиеся казаки кланялись, с базов и из окон куреней из-под ладоней глядели бабы. Тих.Дон,5,ХШ. Отблеск славы сыновей неизменно падает и на отцов: - Сын у тебя геройский, - говорили ему (Пантелею Прокофьевичу. - О.Д.) хуторяне. - И в кого бы он уродился не геройский? Смолоду и я был, скажу без хвальбы, тоже не хуже его! Нога мне препятствует, а то бы я и зараз не удал! Дивизией - не дивизией, а уж сотней, знал бы, как распорядиться! Кабы нас, таких стариков, побольше на фронт, так уж давно бы Москву забрали, а то топчутся на одном месте, никак не могут с мужиками управиться... Тих.Дон,7,ХХГУ.

С великим почтением относятся земляки к Григорию, когда он стал первым в хуторе георгиевским кавалером: Он (Григорий. - О.Д.) вспомнил <... > почет, с каким встречали хуторные первого георгиевского кавалера. Григорий всюду, даже в семье, ловил боковые, изумленно-почтительные взгляды, - его разглядывали так, как будто не верили, что он - тот самый Григорий, некогда своевольный и веселый парень. С ним, как с равным, беседовали на майдане старики, при встрече на его поклон снимали шапки, девки и бабы с нескрываемым восхищением разглядывали бравую, чуть сутуловатую фигуру в шинели с приколотым на полосатой ленточки крестом. Он видел, что Пантелей Прокофьевич явно гордился им, шагая рядом в церковь или на плац. Тих.Дон,4,^. До этого эпизода писатель несколько раз обращает

внимание читателя, что, здороваясь со стариками, казаки помоложе почтительно снимают шапки: Мимо прошаркал дед Гриша-ка. <... > Иван Алексеевич и Христоня, здороваясь с ним, сняли шапки. Тих.Дон,5, VIII.

Именно старики, хранители вековых традиций, особенно мешали советской власти, когда она решила эти традиции разрушить. Шолохов, не идеализируя стариков, неоднократно показывает, что наиболее беспощадными к пленным красноармейцам были именно старики. Как, например, в эпизоде ареста подтел-ковцев: Но как только пленных выгнали за хутор, конвоировавшие их казаки начали теснить крайних лошадьми. Бунчука, шагавшего слева, старик казак, с пламенно рыжей бородой и почерневшей от старости серьгой в ухе, без причины ударил плетью. Конец ее располосовал Бунчуку щеку. Бунчук повернулся, сжал кулаки, однако вторичный еще более сильный удар заставил его шарахнуться глубь толпы. <... > Пленных начали избивать. Старики, озверевшие при виде безоружных врагов, гнали на них лошадей, - свешивались с седел, били плетями, тупяками шашек. Тих.Дон,5,ХХVIII. Так же безжалостны старики и в суде над под-телковцами: Председательствовал коренастый желтобровый есаул, уроженец Боковской станицы, Василий Попов. <... > Обсуждалась мера наказания. - Что же мы с ними сделаем, господа старики? - повторил Попов вопрос. <... > Февралев, старик, старообрядец Милютинской станицы, вскочил, как подкинутый пружиной. - Расстрелять! Всех! - Он по-оглашенному затряс головой; оглядывая всех изуверским косящим взглядом, давясь слюной, закричал: - Нету им, христопродавцам, милости! Жиды какие из них есть - убить!.. Убить!.. Распять их! В огне их!.. Тих.Дон,5,ХХVIII.

И советская власть не щадила стариков. Об издевательстве над стариками комиссара Малкина рассказывает Штокману везший его старовер: Собирает (Малкин. - О.Д.) с хуторов стариков, ведет их в хворост, вынает там из них души, телешит их допрежь и хоронить не велит родным. А беда ихняя в том, что их станишными почетными судьями выбирали когда-то. А ты знаешь, какие их них судьи? Один насилу свою фамилию распишет, а другой либо палец в чернилу обмакнет, либо хрест поста-

вит. Такие судьи только для вида, бывалоча, сидят. Вся его заслуга - длинная борода, а он уж от старости и мотню забывает застегивать. Какой с него спрос? Все одно как с дитя малого. И вот этот Малкин чужими жизнями, как бог, распоряжается. Тих.ДонДХХХК. И в хуторе Татарском арестовали, а потом и расстреляли именно стариков. В приведенном на страницах романа списке арестованных «врагов Советской власти» в графе «за что арестован» значится, что Мирон Григорьевич Коршунов был атаманом, а Архип Матвеевич Богатырев - церковным ктитором, а самый веселый в хуторе казак Иван Авдеевич Синилин, прозванный земляками за фантастические рассказы о своей службе в Атаманском полку Брёхом, за то, что «пущал пропаганды, чтобы свергнуть Советскую власть». Такой же была вина и других арестованных стариков (Тих. Дон.,6,ХХ^). Арест, а потом и расстрел без суда хуторских стариков вызвал справедливое возмущение хуторян, о чем на сходе говорит Алексей Шамиль: Ну скажи, правильно расстреляли хуторных наших? За Коршунова гутарить не буду - он атаманил, весь век на чужом горбу катался, а вот Авдеича Бреха за что? Кашулина Матвея? Богатырева? Майданникова? А Королева? Они такие же, как и мы, темные, простые, непутаные. Учили их за чапиги держаться, а не за книжку. Иные из них и грамоте не разумеют. Аз, буки -вот и вся ихняя ученость. И ежели эти люди сболтнули что плохое, то разве за это на мушку их надо брать? - Алешка перевел дух, рванулся вперед. Тих.Дон, 6,ХХ^.

В произведениях М.А.Шолохов описывает самых разных стариков. Приведем только одно из описаний уважаемого всем хутором деда Гришаки Коршунова: Дед Гришака топтал землю шестьдесят девять лет. Участвовал в турецкой кампании 1877 года, состоял ординарцем при генерале Гурко, попал в немилость и был отослан в полк. За боевые отличия под Плевной и Рошичем имел два Георгия и Георгиевскую медаль и, доживая у сына, пользуясь в хуторе всеобщим уважением за ясный до старости ум, неподкупную честность и хлебосольство, короткие остатки жизни тратил на воспоминания. Летом с восхода до заката солнца сиживал на завалинке, чертил костылем землю, уткнув голову, думал неясными образами, обрывками мыслей, плывущи-

ми сквозь мглу забвения тусклыми отсветами воспоминании... От потрескавшегося козырька казачьей слинявшей фуражки падала на черные веки закрытых глаз черная тень: от тени морщины щек казались глубже, седая борода отливала сизью. По пальцам, скрещенным над костылем, по кистям рук, по выпуклым черным жилам шла черная, как чернозем в логу, медленная в походе кровь. Тих.ДонДДК.

При описании стариков писатель обращает внимание на две детали: бороду (приведем только один из многочисленных примеров - идущего арестованного хуторца, старика Богатырева): А позади всех величавой тяжеловатой поступью шел старик Богатырев. Встречный ветер раздувал, заносил ему назад концы белой патриаршей бороды, прощально помахивая махрами кинутого на плечи шарфа. Тих.Дон,6,ХХП. Обычно бороды у стариков седые: И сейчас же Подтелков делает шаг вперед, устало обводит глазами передние ряды народа: все больше седые и с проседью бороды. Фронтовики где-то позади - совесть точит. Тих.Дон,5,ХХХ. У Шолохова есть даже особая номинация стариков - седобородые: ... шло на Подтелкова уже не сорок человек, как в первый раз, а сто восемь, в числе которых были и старики, объятые желанием брухнуться с красными. Вместе с сыном ехал зяблоносый Матвей Кашулин. На никудышной кобыленке красовался в первых рядах Авдеич Брех, всю дорогу потешавший казаков диковиннейшими своими небылицами; ехал старик Мак-саев и еще несколько седобородых. Тих. Дон, 5, XXIV. Анализируя «Донские рассказы», С.Г.Семенова тонко подметила, что борода при описании казаков (повторим, что борода - это чаще всего деталь внешности стариков. Более подробно о бороде у казаков см.3) становится неким опознавательным признаком врагов Советской власти: «Некоей внешней приметой размежевания крайних сил в это революционное время на Дону становится, с одной стороны, борода, окладистая, густая,, которую не преминет каждый раз описать, изображая корневого казака, противника советской власти, Шолохов, а с другой стороны, в мелькающих портретах комиссаров, отдающих приказы начальников, - их «голо стриженная» голова и досиня выбритые щеки» (4: 24).

Еще одним внешним атрибутом стариков является кос-

тыль: ... Вскоре в курень к отцу Петра Богатырева пришли старики. Каждый из них входил, снимал у порога шапку, крестился на иконы и чинно присаживался на лавку, опираясь на костыль. Завязался разговор. Тих.Дон,6^Ш. Символична сцена в 8 части «Тихого Дона», когда старик Михеев, передавая Мишке Кошевому бразды правления в хуторе, вместо атаманской насеки предлагает ему свой стариковский костыль: Старик до того обрадовался неожиданному увольнению, что даже отважился на шутку: передавая Коршунову завернутую в тряпицу печать, сказал: -Вот и все хуторское хозяйство, денежных суммов нету, а насеки атаманской при Советской власти иметь не полагается. Коли хочешь - свой стариковский костыль могу отдать, - и протянул, беззубо улыбаясь, отполированную ладонями ясеневую палку. Тих.Дон,8, IV. Кончилось время стариков, даже хуторские сборы теперь проходят без них: На собрание пошли Григорий и Петро. Молодые казаки собрались все. Стариков не было. Тих.Дон,6,Х

VIII. Ушло из жизни и традиционное обращение господа старики, поэтому не употребляет его писатель на страницах «Поднятой целины», самым запоминающимся стариком в которой является никуда не годный казак - дед Щукарь.

Итак, точно изображая жизнь донских казаков, М.А.Шолохов говорит об особом месте стариков, главных хранителей веками сложившегося уклада. Сами казаки величают своих стариков «первейшими казаками». Заслужившие на военной службе награды за храбрость, воспитавшие достойных сыновей, старики пользовались непререкаемым авторитетом. У них было самое почетное место, рядом с атаманом, на сходах. С обращения к ним открывались эти сходы и их одобрением заканчивались. Их избирали почетными судьями. Для обращения к ним выработалась специальная формула господа старики. Все изменилось при советской власти. Активно проводя на Дону политику расказачивания, выкорчевывания вековых традиций, власть прежде всего расправилась со стариками. Ушло из обихода и традиционное обращение к старикам. М.А.Шолохов с чуткостью подлинного художника отразил это в своих произведениях.

1. Давыдова О.А. Борода - важная деталь внешности казаков //Родной язык: Проблемы теории и практики преподавания: Материалы Международной научно-практической конференции. Борисоглебск, 2007.

2. Семенова С.Г. Мир прозы Михаила Шолохова. От поэтики к миропониманию. М.,2005.

3. Словарь языка Михаила Шолохова. М.,2005.

4. Шолохов М.А. Собр. Соч.: В 8 -ми тт. М.,1985.