УДК 821 (470.621.67)

ББК 83.3 (235.7)

Х 98

Ф.Н. Хуако

Авторское обращение к читателю как коммуникативный акт

(Рецензирована)

Аннотация:

В статье рассматривается сущность теоретических понятий «коммуникация» и «коммуникативный акт», их составляющие, схема и возможности реализации на примере прозы северокавказских писателей. Предположение о том, что применяемое в литературе авторское обращение к читателю может рассматриваться как коммуникативный акт, в статье доказывается посредством частичного анализа ряда национальных произведений.

Ключевые слова:

Автор, читатель, внутренняя речь, коммуникация.

Слово «коммуникация» происходит от латинского слова «:соттишсо», что означает «делаю общим, связываю, общаюсь», поэтому наиболее близким к нему по значению является русское слово «общение», т.е. процесс, реально протекающий в ходе изучения читателем того или иного авторского материала. Как признается в теоретической литературе, в каких бы условиях ни осуществлялась речевая коммуникация, с помощью каких бы средств ни передавалась информация, сколько бы человек ни принимало участия в общении, в основе ее лежит единая схема или модель. Компонентами этой модели, вполне соответствующими процессу читательского восприятия того или иного произведения, являются: 1) отправитель информации (в случае с литературой - автор); 2) получатель информации (читатель); 3) сообщение (авторский текст) - неотъемлемая часть модели, поскольку без обмена информацией нет речевой коммуникации.

Отдельное речевое действие обычно обозначается как коммуникативный акт, в рамках которого автор, имея творческий мотив высказывания, строит его во внутренней речи, затем при переводе во внешнюю речь кодирует в звуки, а затем - в письменные буквы. Читатель, воспринимая при чтении поступающий сигнал, декодирует его и распознает смысл высказывания. При этом качество понимания передаваемого сообщения зависит от комплекса факторов - различных условий, при которых осуществляется коммуникация. Совокупность таких условий принято называть контекстом. Общий контекст речевого общения складывается из явного и скрытого. Явный (или эксплицитный) контекст включает то, что подлежит непосредственному наблюдению, т.е. всевозможные авторские описания, детальные повествования и непосредственные образы. Скрытый (или имплицитный) контекст - это то, что не поддается непосредственному наблюдению и достаточно часто используется авторами для тонкого психологического воздействия на читателя. В скрытый контекст входят мотивы, цели, намерения и установки коммуникантов, их личностные характеристики и т.п. В зависимости от контекста высказывание может привести к различным результатам. Варианты разнообразных авторских приемов и будут рассмотрены далее на примере северокавказской прозы.

Вообще эпосу присущ способ показа человеческой личности как элемента объективной действительности, впечатление о котором у читателя складывается в ходе происходящих событий, свершаемых им действий и развития сюжета. Результат же растворения лиризма в эпосе являет собой неожиданное сочетание сюжетного и внесюжетного способов отображения действительности, с помощью авторского голоса, придающего повествованию субъективно-оценочный характер. Таким образом, в рассказ вкладывается определенное эмоциональное отношение к происходящему, и, даже ведя

речь о своем герое в третьем лице, автор словно сам живет его ощущениями и подобным прочувствованным повествованием «зажигает» читателя.

Лиризм может быть присущ не только эпическим действиям, но и развернутым внешним описаниям. Живописуемые автором картины ценны в этом случае не своей красочностью и колоритностью, а той субъективированной субстанцией, которая образуется в результате взаимодействия внешней природы с природой человеческой. Писатель собственное уныние и печаль или собственную радость и оптимизм выражает в соответствующей картине таким способом, что не само действие, а пронизывающее его настроение составляет суть эпизода. Мотивированное наблюдаемым настроение, возбужденные им эмоции - все это и есть тот самый элемент, способный вызвать у читателя соответствующие чувства. Незримое авторское воздействие на читателя может происходить и с помощью такой весьма индивидуализированной, экспрессивной и взволнованной формы прозаического изложения, как монолог-обращение автора к читателю. Либо читательское любопытство будет возбуждено благодаря интригующей и способной заинтересовать недоговоренностью множества авторских реплик по ходу повествования.

Стремясь максимально приблизить читателя к персонажу, время от времени автор свою речь исподволь переводит в несобственно-прямую речь героя с тем, чтобы снова, в нужный момент, она зазвучала автономно. Благодаря этому приему, читатель, на некоторое время максимально проникающий в образ героя, порой даже отождествляет себя с ним. Таким образом, произведение буквально погружает читателя в гущу событий, заставляя сопереживать эмоциям героев, их борьбе, сопровождающим их трудностям и радостям. Иногда скрытый коммуникативный акт обнажается настолько, что автор сам вступает в диалог с читателем, что, в свою очередь, поэтизирует стиль повествования. Так, например, детализируя рассказ о том, какую именно песню поет его героиня в одной из глав, удивленный автор, северокавказский писатель, - откровенно недоумевая, обращается к своему читателю: «Неужели вы не знаете этой песни? Ай-яй!» [1: 50]. Такого рода стилистический ход помогает писателю, по традициям пушкинского «Евгения Онегина» и его Повествователя, максимально приблизиться к читателю и заставить его чувствовать и переживать одновременно с героями повести.

Часто северокавказские авторы не боятся обращений к читателю, риторических вопросов и размышлений вслух, помогающих оттенить нюансы описываемого ими явления или личностные качества героя. Здесь следует отдать должное наблюдательности авторов, их умению детально анализировать мотивацию поступков своих героев. К примеру, кабардинский автор Ад.Шогенцуков в своей повести «Солнце перед ненастьем» объективно, словно со стороны, показывает читателю даже те личностные качества маленького героя, которые не сразу заметили близкие мальчика. Там, где это необходимо, писатель умеет встать и на подростковую точку зрения, взглянуть на окружающее его глазами, благодаря чему добивается того, что читатель испытывает все переживаемое ведущим персонажем, меняет свое отношение к нему: неприязнь и осуждение сменяются сочувствием и сопереживанием. Зачастую в подобных произведениях постепенно, по мере развития действия, читатель получает возможность самостоятельно охарактеризовать моральные ориентиры каждого из героев и расставить нравственные акценты в этих характеристиках. Осуществить же подобную оценку читатель может на основании максимально и в полном объеме переданных воспоминаний, рассуждений, переживаний и реакций каждого из героев на происходящие в повести события. Таким образом, читателю удается определиться с картиной моральных приоритетов персонажей и у него постепенно зарождаются собственные симпатии.

При сколько-нибудь серьезном освоении персонажной сферы произведений читатель неотвратимо проникает и в духовный мир автора: в образах героев усматривает (прежде всего непосредственным чувством) творческую волю писателя. Так, наиболее характерным принципом создания образа-переживания в повести И.Капаева «Долгий путь

к себе» является конкретное зрительно представимое воспроизведение тех эпизодов, событий из прошлой (гораздо менее прозаичной) жизни старика, которые совпадают с порой осязаемым состоянием его души, истосковавшейся по лирике, и связаны с особой концентрацией его мыслей и чувств. Усилиями памяти и воображения писатель воссоздает незабываемые моменты из жизни героя и вынуждает последнего проживать их вновь, быть может, с еще большей силой и поэтической наполненностью. Как и любое другое лирическое произведение, данный текст задерживает время, словно анатомирует его, производит его детальное вскрытие. Вместе с героем эти анатомируемые мгновения испытывает и читатель. Хорошо представляя обстановку и атмосферу возникновения той или иной поэтической мысли, ее предмет и мотивы, читатель проникается и самим душевным настроем автора, внутренне готовится к восприятию собственно лирического высказывания, которое фокусируется в восклицаниях, афористических обобщениях, риторических вопросах, стихотворных строчках - эмоциональных вершинах этой прозы.

Подобного рода выявление имплицитного контекста - авторской мотивации, стимулировавшей написанные в прошлом те или иные эпизоды либо целые произведения, необыкновенно ценно и увлекательно для читателя. Знание того, что некий событийный факт подтолкнул другого северокавказского писателя - А.Евтыха - к созданию хорошо знакомых читателю книг и эпизодов в них позволяет вновь максимально приблизиться к творцу и к его внутреннему миру. Так, достаточно подробно в его последней повести «Я - кенгуру» описан заключительный этап творческого процесса работы над книгой «Улица во всю ее длину» - авторские размышления, колебания и сомнения; участие в них других, близких ему людей; окончательные решения. Знакомство со всеми подобными фактами способствует иному восприятию уже известных внимательному читателю произведений и вызывает желание перечесть их в уже новом ключе.

Одним из обязательных элементов коммуникативного акта и, одновременно, наиболее распространенным приемом авторского обращения к читателю является внутренняя речь, которую в теории коммуникации понимают как языковое оформление мысли без ее высказывания, устного или письменного. При этом языковые значения используются вне процесса реальной коммуникации. В прозе посредством внутренней речи ведущего повествование героя читатель понимает и оценивает все, что происходит в душе рассказчика и в окружающем его мире, правда, впечатления читателя в некоторой степени необъективны - они окрашены и, возможно, преобразованы мировосприятием и мироощущением центрального персонажа. В результате круг замыкается, и главный герой распахивается в значительной степени благодаря своим впечатлениям об окружающей действительности.

Вообще, прием применения внутренней речи нередко привлекает внимание не только авторов, но и литературоведов. Так, важное значение этому способу отображения действительности придает М.Храпченко: «Внутренняя речь выполняет значительную роль в познании действующими лицами самих себя. Она неизменно возникает тогда, когда герой стремится проанализировать свои чувства, намерения, поступки. С помощью внутреннего монолога писатель передает процессы внутреннего самоопределения личности» [2: 121]. На протяжении внутреннего монолога лирического героя его переживание тематически разворачивается и усложняется в своей образной структуре, охватывая огромную пространственно-временную протяженность.

Авторское сознание, говоря словами Э.Бальбурова, «как бы поглощает собой весь предметно-образный материал произведения, выстраивая его в ассоциативные ряды впечатлений, переживаний, раздумий» [3: 122]. К примеру, в повести кабардинского писателя А.Кушхаунова «Год до весны» центральный герой на протяжении развития повествования часто обращается в мыслях к родному городу. Ассоциации, возникающие у молодого строителя при взгляде на городские улицы и дома, приближают героя к читателю, откровенно обнажают его внутренний мир и всецело обнаруживают пласт его эмоций. Читателю становятся понятны мотивы и стремления специалиста-строителя,

испытывающего закономерное и всепоглощающее чувство собственной причастности к жизни незнакомых ему людей, которая удачно складывается в выстроенных его руками домах. Сам же он в ходе повествования оказывается максимально близок читателю, явственно ощутившему ход его мыслей и психологическую мотивацию его труда.

Обобщая, следует отметить, что вообще в художественном произведении внутренняя речь персонажа отражает суть его личности так же, как это делают его поступки, ибо слова - это те же действия, но уже в словесной форме, те же речевые жесты, выражающие движения воли, чувств, мыслей. Речь сюжетна, то есть неотделима от сюжета. Поэтому монолог лирического героя, его взволнованно звучащая речь и заключает в себе тот ряд своеобразных, внутренних, психологических движений и душевных порывов, которые в своей совокупности и составляют сквозной, незримый авторский подтекст. Сформированный таким образом сюжет типизирует и художественно раскрывает мироотношение автора, а авторское обращение к читателю являет собой межличностный коммуникативный акт, помогающий обозначить духовно-нравственные приоритеты в утрачивающем их обществе.

Примечания:

1. Абу-Бакар А. Даргинские девушки. Чегери. Снежные люди. Браслет с камнями: Повести. М., 1971.

2. Храпченко М. Художественное творчество, действительность, человек. М.,

1976.

3. Бальбуров Э. Поэтика лирической прозы. Новосибирск, 1985.