Языковые реализации концепта «Дом» в произведениях В. Распутина

Д. Р. Валеева (Приволжский федеральный университет)*

Концепт является одним из ключевых терминов в современной лингвистике. Любой концепт может быть вербализован в лексеме, словосочетании, предложении и т. д. Статья посвящена проблеме актуализации лингвокультурного концепта «Дом» в творчестве В. Распутина. Ключевые слова: концепт, культура, оппозиция, лексема, вербализация, В. Распутин.

Концепт «Дом» занимает одно из центральных мест в художественных текстах как русской, так и мировой литературы, поскольку с домом соотнесены все важнейшие категории картины мира у человека. Концепт «Дом» имеет достаточно продолжительную историю, и многие древние представления человека о жилище находят место в современности, хотя и в несколько иной форме. Это можно проследить на примере художественного дискурса В. Распутина — представителя «деревенской прозы», ведь «концептуализация мира в художественном тексте

отражает как индивидуальные, уникальные идеи, так и универсальные законы мироустройства» (Бабенко, Казарин, 2004: 108).

В целом частотность употребления слов, являющихся средством объективации концепта «Дом» у писателей-«деревенщиков», очень высока. Так, в текстах повестей В. Распутина «Деньги для Марии», «Живи и помни», «Последний срок», «Пожар» можно отметить следующие лексические репрезентанты концепта «Дом»: изба, избушка, жилище, курятник, хата, хомутарка, пятистенник, домик, домишко, жило, хоромина, много-

* Валеева Динара Рашидовна — соискатель кафедры русского языка как иностранного Казанского (Приволжского) федерального университета. Тел.: +7 (843) 233-74-81. Эл. адрес: v_dinara@mail.ru

этажка, жилплощадь. Лексемы изба и избушка по частотности занимают первое место.

Анализ текстового материала показывает, что в описании человеческого жилья важной является оппозиция горизонталь — вертикаль. Ср.: «Перед избой-читальней стоял дом Иннокентия Ивановича, высокий и веселый пятистенник с крутой крышей...» (повесть «Живи и помни», 1974); «Изба была крепкой, не знающей веку, но в свое время недосмотрели и дали осесть углу. Так и будет кособениться изба, пока не завалится совсем или не дождется доброго хозяина» («Живи и помни», 1974).

При оценке дома вертикаль указывает на его добротность, основательность и надежность, а горизонталь — на заброшенность, бесприютность, отсутствие хозяина. Ср.: «Он смотрел на низкие, будто и не стоящие, а лежащие вдоль улицы избы — с присевшими и разномастными (где со ставнями, где без ставен), похожими в эту пору на заплатки, окнами, с чуть не достающими до земли крышами, с растянутыми на стороны неуклюжими заборами и едва узнавал их» («Живи и помни», 1974); «Окна осели, превратились в оконца. Чтобы пройти через двери, приходилось нагибать голову. Странно и непривычно было видеть неоштукатуренные стены, которые выпучивались белеными бревнами» (повесть «Последний срок», 1970).

Данные примеры свидетельствуют о значимости горизонтального и вертикального положения для человека и, по ассоциации, — для здания, дома. Для русского национального сознания, по замечанию В. В. Корневой, «актуально именно движение вверх» (Корнева, 2002: 372).

Чрезвычайно частотным, на наш взгляд, в текстах В. Распутина оказывается перенос часть дома — часть тела человека. Например: «Огонь пополз по забору во двор, но и тут не захотели его остановить — к чему двор без избы? Кто станет спасать ноги, оставшиеся без головы?» (повесть «Прощание с Матерой», 1976). Изба ассоциируется с головой, а двор с ногами.

В другом примере окна соотносятся с глазами человека, потому и получают определение «бельмоватые»: «В серой темноте улицы было пусто и спокойно. Тихо, ничем не выдавая своей жизни, стояли избы с бельмоватыми окнами... » («Прощание с Матерой», 1976).

Помимо переноса окна — глаза в семантическом пространстве В. Распутина значимой является перекодировка ворота — рот: «.Мертво застыли окна в опустевших избах и растворились ворота во дворы — их для порядка закрывали, но какая-то нечистая сила снова и снова открывала, чтоб сильнее сквозило и скрипело, да хлопало.» (т. е. окна — глаза, ворота — рот) («Прощание с Матерой», 1976).

В последнем текстовом примере можно обнаружить параллель с мертвым человеком, более того, обряд подготовки Дарьи своей избы к сожжению сравнивается с похоронами: «Не обмыв, не обрядив во все лучшее, что только есть у него, покойника в гроб не кладут — так принято. А как можно отдать на смерть родную избу, из которой выносили отца и мать, деда и бабку, в которой она сама прожила всю без малого жизнь, отказав ей в том же обряженье?» («Прощание с Матерой», 1976).

«От пихты тотчас повеяло печальным курением последнего прощания, вспомнились горящие свечи, сладкое заунывное пение. И вся изба сразу приняла скорбный и отрешенный, застывший лик. «Чует, ох, чует, куда я ее обряжаю», — думала Дарья.» («Прощание с Матерой», 1976).

Мудрость Дарьи и других героев В. Распутина в отношении к смерти отражает основу народного видения жизни и небытия — ощущение временности человеческого существования и равнодушие к этому, что объясняется причастностью персонажей к глубинным токам природного цикла. В смерти они видят проявление разумного хода бытия. Так, в «Последнем сроке» предчувствие Анной близящейся кончины обостряет у нее ощущение родственности с прелестью земного мира: «Думала <.> обо всем, что живет рядом с человеком, давая ему от себя

радость, и готовит к концу, обещая свою помощь и утешение». Залог подобной бытийной укорененности личности — память о корнях, прошлом человека (Ничипоров, 2002: 31).

В текстах В. Распутина подчеркивается связь жилища и смерти, поскольку дом является не только средоточием счастья, основных жизненных ценностей, достатка, но и единства семьи и рода, включая и живых, и мертвых. Матере, деревенским домам грозит потопление, а человека ждет переезд, что подчеркивает безысходность, будущую гибель деревни. А поскольку дом всегда связывался с человеком, хозяином, параллель с умершими указывает на разрыв с корнями и противопоставляет старую жизнь новой, городскую — деревенской. В семантическом пространстве В. Распутина содержание концепта «Дом» расширяется, осложняясь компонентом «память»: память племени, рода, семьи.

Автор, характеризуя деревенские и городские дома, противопоставляет два синонимичных ряда базовых репрезентантов концепта «Дом»: дом для крестьянина — это изба, избушка, жило, хоромина, а у горожанина есть только квартира, многоэтажка, жилплощадь. В художественном дискурсе

В. Распутина, таким образом, получает развитие характерное для деревенской прозы противопоставление городского и деревенского жилища: «дома», построенного для себя собственными руками («Он (Кузьма) шел на самый край деревни в свой новый дом, поставленный для того, чтобы жить в нем, поживать да добра наживать») и «антидома», построенного чужими в городе.

Безусловно, с точки зрения современного человека, новые дома-квартиры городского типа — воплощение комфорта и уюта по сравнению с деревенскими избами. Но для Дарьи и Настасьи ощущение «домашности» оказывается прямо противоположным: «Квартиры для каждой семьи провешены в два этажа, меж которых крутая, как висячая лесенка. Про себя Дарья сразу же решила, что, если доведется ей жить в таком дому, наверх подыматься, смерть свою искать она не станет» («Прощание с Матерой», 1976).

«.Вода бежит в одном крану холодная, в другом горячая. И в плиту дрова не подбрасывать, тоже с краном. А ишо чудней, что баня и уборная, как у нехристей, в одном закутке, возле кухоньки. все на дому, все есть, руки подымать не надо» («Прощание с Матерой», 1976).

В «Прощании с Матерой» подчеркивается индивидуальное представление деревенского человека о домашнем уюте, непосредственно связанном с концептами «Хозяин», «Хозяйство».

У В. Распутина хозяйство понимается прежде всего как работа по устройству быта, домашней жизни семьи и лишь затем как наличие — отсутствие имущества, каких-либо предметов материальной культуры. В связи с этим по-разному можно трактовать образ зверя-Хозяина, жителя острова. С одной стороны, возникают ассоциации с неким хранителем всеобщего дома (ср. домовой), с другой — сама номинация указывает на хозяйство, которое рассматривается не только как имущество, частная собственность, но и как родная земля, родное пространство. Можно говорить о связи концепта «Дом» с еще одним — «Родиной», т. е. родной землей.

В художественном тексте, таким образом, дом расширяет свое значение. Он материализует архаичную «идею родства по месту сидения» (Колесов, 1986: 196), вообще по месту, которое отныне становится важным во взаимоотношениях между людьми. Исходный точкой общности становится не происхождение и род человека, а пространство, воплощенное в доме. Таким домом, объединяющим людей, в тексте «Прощания.» стала Матера.

Итак, в текстовом пространстве В. Распутина различные средства объективации концепта «Дом» выстраиваются в два противоположных синонимических ряда: деревенские дома получают номинацию изба, избушка, жило, хоромина и обладают положительной коннотацией, а городские дома — квартира, многоэтажка, жилплощадь — обладают, как правило, отрицательной коннотацией. В описании человеческого жилья

важной является пространственная оппозиция горизонталь — вертикаль, а также перенос часть дома — часть тела человека. В текстах В. Распутина дом является не только средоточием достатка, счастья, основных жизненных ценностей, но и единства семьи и рода, включая и живых, и мертвых. Содержание концепта «Дом» расширяется, осложняясь компонентом «память»: память племени, рода, семьи.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Бабенко, Л. Г., Казарин, Ю. В. (2004) Филологический анализ текста. Основы теории, принципы и аспекты анализа. М. : Академический проект ; Екатеринбург : Деловая книга.

Колесов, В. В. (1986) Мир человека в слове Древней Руси. Л. : Изд-во Ленингр. ун-та.

Корнева, В. В. (2002) Пространственные отношения как отражение национальной картины мира // Межкультурная коммуникация и проблемы национальной идентичности : сб. науч. тр. / ред. Л. И. Гришаева, Т. Г. Струкова. Воронеж : ВГУ. С. 371-379.

Ничипоров, И. Б. (2002) На путях постижения русской души: И. А. Бунин и «деревенская» проза // Филологические науки. № 1.

С. 30-37.

LINGUISTIC REALIZATIONS OF THE CONCEPT «HOUSE / HOME »

IN 7. RASPUTIN’S WORKS

D. R. Valeeva (Volga Region Federal University)

Concept is one of the key terms in modern language studies. Any concept can be verbalized in lexeme, word combination, sentence, etc. The article covers the problem of actualization of linguo-cultural concept «House / Home» in V. Rasputin’s works.

Keywords: concept, culture, opposition, lexeme, verbalization, V. Rasputin.

BIBLIOGRAPHY (TRANSLITERATION) Babenko, L. G., Kazarin, Iu. V. (2004) Filo-logicheskii analiz teksta. Osnovy teorii, printsipy i aspekty analiza. M. : Akademicheskii proekt ; Ekaterinburg : Delovaia kniga.

Kolesov, V. V. (1986) Mir cheloveka v slove Drevnei Rusi. L. : Izd-vo Leningr. un-ta.

Korneva, V. V. (2002) Prostranstvennye otno-sheniia kak otrazhenie natsional’noi kartiny mira // Mezhkul’turnaia kommunikatsiia i problemy nat-sional’noi identichnosti : sb. nauch. tr. / red. L. I. Grishaeva, T. G. Strukova. Voronezh : VGU. S. 371-379.

Nichiporov, I. B. (2002) Na putiakh postizheni-ia russkoi dushi: I. A. Bunin i «derevenskaia» pro-za // Filologicheskie nauki. № 1. S. 30-37.

Авторефераты диссертаций, защищенных аспирантами Московского гуманитарного университета

Колодкина, О. О. Вклад В. А. Вагнера в развитие разных отраслей психологии [Текст] : автореф. дис. ... канд. психол. наук : 19.00.01 — общая психология, психология личности, история психологии / Колодкина Ольга Олеговна. — М., 2011. — 20 с.