ВОПРОСЫ СЕМАНТИКИ ЛЕКСИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ В ИССЛЕДОВАНИЯХ В.И. БОРКОВСКОГО И СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ РЕГИОНАЛЬНОЙ ТОПОНИМИКИ

Д.Ю. Ильин

Актуальность работ В.И. Борковского в настоящее время очевидна и бесспорна. В своих трудах ученый неоднократно уделял внимание вопросам семантики лексических единиц, ориентируя исследователей на поиск определенных методов изучения лексики, позволяющих достигнуть ценных результатов при описании языкового материала, с той целью, чтобы найти семантический признак для анализа фактического материала *. Именно в лексических группах должны находить и находят свое выражение тенденции и правила развития значений слов в процессе реализации собственно языковых закономерностей2.

Одной из таких структур В.И. Борковский считал топонимический ареал. Ученый решительно критиковал работы, в которых утверждалось, что «лингвистической географии чужд подход к языку как к системе»3. Строго упорядоченный, свойственным исследованиям

В.И. Борковского подход к анализу имен собственных — географических объектов — является основополагающим в современной лингвистической географии, которая изучает территориальное распространение языковых явлений 4. Область проникновения повторяющихся элементов, типов, моделей географических наименований, устанавливаемая в результате анализа топонимики данной территории, получила в ономастике обозначение «топонимический ареал»5.

Имена собственные представляют собой лингвистическую универсалию, относящуюся к дедуктивному типу, поскольку онимы обязательны для всех языков 6. По мнению

В.И. Супруна, рассматривающего эту универсалию как высшую форму реализации интернационального в языке, имя собственное — это наиболее характерное его проявление, однако «набор имен собственных будет хотя и относительно переменным, но достаточно определенным и существенным признаком конкретного этноса, то есть ономастикон является реализацией национального в языке»7.

Е.М. Верещагин и В.Г. Костомаров, выделяя в смысловой структуре онима национальнокультурный компонент, полагают, что он «свойствен именам собственным, пожалуй, даже в большей степени, чем апеллятивам»8. Если иметь в виду при объективации онима как языковой единицы реализацию трех разноуровневых подсистем лексики (лексикограмматический разряд, лексема, лексико-се-мантический вариант), то, по наблюдениям ученых, в имени собственном могут найти отражение такие социальные, исторические, культурные факторы, которые не оставили следа в обычной лексике или же этот след в апеллятивной лексике настолько завуалирован, что невозможно его определение9.

Тем не менее онимы, являясь неслучайным набором языковых единиц и явлений, представляют собой определенную структурированную совокупность со своими закономерностями, а соответственно, могут быть позиционированы как системное образование. Основной целью такого подхода является рассмотрение объекта в целом, выявление связей между элементами системы, описание объекта именно в том виде, в каком он представляет систему: «В системе все взаимосвязано; в отношении языковой системы это правильно в такой же мере, как и в отношении всех других систем. Принцип этот, провозглашенный Ф. де Сос-сюром, сохраняет для нас свое значение...», — пишет Ш. Балли,0. Если термин система понимать как множество языковых элементов любого естественного языка, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которое образует определенное единство и целостность п, то под топонимической системой целесообразно подразумевать «совокупность топонимов определенной территории, связанных парадигматическими и синтагматическими отношениями, совокупность топонимов, организованных в единое целое для наиболее оптимального выполнения ими дифференцирующей и идентифицирующей функций»12.

Системный подход к анализу языковых фактов при описании ономастических названий предполагает изучение их семантики и функционирования на основе иерархически выстроенных отношений, складывающихся в языке и его подсистемах. Соответственно, онимы возможно идентифицировать как поле, «совокупность языковых (главным образом лексических) единиц, объединенных общностью содержания (иногда также общностью формальных показателей) и отражающих понятийное, предметное или функциональное сходство обозначаемых явлений» 13. Анализ плана выражения и плана содержания полевых структур в настоящее время представляется одним из перспективных направлений при изучении ономастики.

Разграничивая, вслед за В.Н. Топоровым, понятия поле и пространство, В.И. Супрун считает, что «ономастическое пространство — совокупность имен собственных как таковая, безотносительно к ее внутреннему устройству, поле же предполагает наличие системно-структурных отношений и связей, представляет собой упорядоченную, иерархизированную совокупность его конституентов»14. Систематизация единиц ономастического поля может осуществляться в соответствии с главными признаками материальной системы, такими, как объективность, структурированность, целостность |5. Хотя ономастические пространство может быть структурировано как структурно-семантическое, функционально-семантическое, когнитивно-семантическое, номинативное, лингвогенетическое, ассоциативное и даже как социальное поле 16, тем не менее первые два из названных являются ведущими подходами, позволяющими прояснить специфику онимов.

Как известно, традиционное описание системной иерархии языка имеет определенные недостатки; в частности, обнаруживаются классы, явления и факты, полностью или частично выпадающие из классификационных построений, особенно в семантической системе. Подтверждение этого тезиса находим в положениях Пражского лингвистического кружка: «...Лингвистам вряд ли удастся ког-да-либо представить их (лексические системы — Д. И.) с такой же ясностью, как последние (морфологические — Д. И.), однако если слова действительно противопоставляются друг другу или взаимосвязаны, то они образуют свои системы, формально аналогичные системам морфологическим, и, следовательно, тоже могут изучаться»17. По мне-

нию исследователей, преодолеть подобные неточности и ошибки позволяет полевое рассмотрение языкового континуума.

Если иметь в виду функционально-семантический подход к анализу ономастической лексики, то он позволяет определить мотивационные, коммуникативно-прагматические, социокультурные и некоторые иные разноуровневые связи имен собственных. Представляется, что решение интересующих нас проблем при исследовании системно-функциональной организации топонимической лексики в языке региона возможно на базе концепции функционально-семантических полей (далее — ФСП) 18, понимаемых, вслед за А. В. Бондар-ко, как «двухстороннее (содержательно-формальное) единство, формируемое грамматическими (морфологическими и синтаксическими) средствами данного языка вместе с взаимодействующими с ними лексическими, лексико-грамматическими и словообразовательными элементами, относящимися к той же семантической зоне»'9, основных структурных типов ФСП — выделяются при этом поля мо-ноцентрического и полицентрического типов.

Ономастическая лексика отмечена отсутствием единой целостной системы грамматических форм: «...в своем грамматическом поведении, — пишет Е.А. Левашов, — географические имена отличны не только от нарицательных существительных, но и, будучи существительными, — друг от друга»20. Данное обстоятельство, а также тот факт, что центр поля образуют множественные и неоднородные языковые средства, позволяют отнести ФСП ономастики к полицентрическим полям, которые «характеризуются разбиением на несколько сфер, каждая из которых имеет свой центр и периферийные компоненты»21 . Если учитывать общее деление ономастической лексики — названия личных имен и географические наименования, — то в функционально-семантическом поле ономастической лексики возможно выделить две сферы — антропонимическую и топонимическую. В свою очередь топонимическая сфера, организованная по принципу ядро — периферия, имеет сегментную структуру.

Можно утверждать, что ядерные и периферийные единицы будут обладать различными системообразующими признаками в зависимости от того, как рассматриваются языковые явления и какой функциональной разновидности. Возможным представляется совмещение и наложение структурного, категориального, функционального, экстралин-

генетического и других аспектов анализа топонимической лексики как составной части языка региона.

По мнению В.И. Супруна, разделяемому нами, в сфере топонимов действуют «основания выделения ядерно-периферийных отношений, определяющиеся известностью, величиной обозначаемого объекта, частотностью употребления онима»22, а также параметрами, связанными с территориально-административной значимостью объекта, статусом в ряду однородных, соответствием географического имени запросам и настроению общества; важными мы считаем также коммуникативно-прагматические характеристики топонимов как языковой единицы и некоторые другие признаки. Имея в виду сказанное выше, проиллюстрируем данное положение на примере одного из сегментов в полевой структуре топонимической лексики языка региона со значением «населенный пункт». Анализируемый материал, выборка которого осуществлялась из областной газеты «Волгоградская правда» (далее — ВП), свидетельствует о том, что в рассматриваемом сегменте ядер-ную роль в функционально-семантической организации топонимической лексики региона играет наименование областного центра — Волгоград как объекта, отличающегося наибольшей известностью, величиной, территориально-административной значимостью, частотностью употребления, имеющего статус областного центра в ряду однородных объектов с семантикой «город». С коммуникативно-прагматической точки зрения данный топоним отвечает социально-политическим предпочтениям жителей края, например: Читатель из Волгограда Г. Наталюткин удивил и порадовал журналистов своей тетрадкой (ВП, 30.05.2002); 658 работ представили юные художники из Волгограда (ВП, 29.05.2002).

К периферии полевой структуры топонимической сферы в рамках сегмента со значением «населенный пункт» могут относиться названия географических объектов, статус которых в ряду однородных явлений различен. Они характеризуются меньшей известностью, величиной, территориально-административной значимостью, частотностью употребления, непоследовательно выражают признаки коммуникативно-прагматического порядка и так далее. В частности, в качестве периферийных целесообразно квалифицировать слова, выступающие с общим значени-

ем «небольшое селение негородского типа»23. Среди географических названий такого рода в анализируемом массиве фактов специфическим для данного региона является использование существительного хутор как апелля-тива при географическом имени собственном. Например: В музее хутора Деминский Новоаннинского района появилась уникальная фотография... (ВП, 30.05.2002); Уроженец хутора Калачевского, Бабичев в июле 1941 года был призван на защиту Отечества сапером (ВП, 18.05.2002); В рамках выполнения программы газификации в Алексеевском районе идет прокладка газопровода в хутор Большебабинс-кий (ВП, 17.05.2002); Послание из хутора Клетско-Почтовский Серафимовичского района от Анатолия Никитина начинается необычно (ВП, 25.05.2002).

Приведенные и другие примеры, имеющиеся в нашей картотеке, свидетельствуют

о том, что структура топонимов, используемых в языке региона, различна: наблюдается употребление как однокорневых, так и многокорневых образований (Деминский, Больше-бабинский и др.), простых и сложных (Кала-чевский, Клетско-Почтовский и др.). Мотивирующими могут выступать нарицательные существительные как со значением лица, так и неодушевленного предмета (Пронин, Хмели и др.), имени собственного и нарицательного (Деминский, Калачевский и др.), наименования этнического и идеологического порядка (Казачий, Коммунара др.) и так далее. Топонимы могут быть образованы от различных частей речи (Вертячий, Рубежный, Почтари и др.). Встречается использование географических названий с апеллятивом хутор как в прямом, так и в переносном смысле 24.

Характеристика использования топонимов в контексте показывает, что они, как правило, выполняют номинативную функцию, лишены экспрессивно-стилистической окраски, и это позволяет им чаще всего выступать в дифференцирующей и идентифицирующей функциях, то есть являться определенными ориентирами для носителя языка в многообразии реалий региона.

Функционально-семантический аспект анализа материала дает возможность определить своеобразие взаимосвязей топонимических единиц с учетом целого комплекса факторов лингвистического и экстралингвисти-ческого порядка.

74

Д.Ю. Ильин. Вопросы семантики лексических единиц в исследованиях В. И. Борковского

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См.: Борковский В.И. Разработка советскими учеными вопросов исторической грамматики и диалектологии восточнославянских языков (в послевоенные годы) // Доклады советской делегации на Международном совещании славяноведов в Белграде. М., 1955. С. 6.

2 См.: Тарланов З.К. Методы и принципы лингвистического анализа. Петрозаводск, 1995.

С. 61.

3 Борковский В.И. Указ. соч. С. 6.

4 См.: Иванов В.В. Лингвистическая география // Лингвистический энциклопедический словарь/Гл. ред. В.Н. Ярцева. М., 1990. С. 268.

5 Нерознак В.П. Ареальная лингвистика // Там же. С. 44.

6 См.: Николаева Т.М. Универсалии //Тамже. С. 535.

7 Супрун В.И. Ономастическое поле русского языка и его художественно-эстетический потенциал. Волгоград, 2000. С. 10.

8 Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Язык и культура: Лингвострановедение в преподавании русского языка как иностранного. 4-е изд., перераб. и доп. М., 1990. С. 56.

9 Юркенас Ю.К. Онимизация апелляти-вов и развитие индоевропейских антропоними-ческих систем: Автореф. дис.... д-ра филол. наук. М., 1979. С. 3

10 Балли Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М., 1995. С. 28.

11 Булыгина Т.В., Крылов С.А. Система языковая // Лингвистический энциклопедический словарь. С. 452.

12 См., напр.: Воробьева И.А. Системные связи топонимов средней части бассейна реки Оби // Вопросы русского языка и его говоров. Томск, 1976. С. 3—11; Она же. Системный подход в топонимике и история // Языки и топонимия. Вып. 2. Томск, 1976. С. 190—199.

13 Кузнецов А.М. Поле//Лингвистический энциклопедический словарь. С. 380.

14 Супрун В.И. Указ.соч. С. 12.

15 Там же.

16 Там же. С. 14.

17 Пражский лингвистический кружок. М., 1967. С. 38.

18 См., напр.: БондаркоА.В. Функциональная грамматика. Л., 1984; НиколаеваТ.М. Теория функциональной грамматики как представление языковой данности: (На материале четырех выпусков кн. «Теория функциональной грамматики») // Вопросы языкознания. 1995. № 1; Туликова H.A. Формирование категории ин-персональное™ русского глагола. Волгоград, 1998.

С. 23—25; Кезина С. В. Семантическое поле как система // Филологические науки. 2004. № 4; За-металина М.Н. К проблеме описания функцио-нально-семантического поля в синхронии и диахронии // Филологические науки. 2002. № 5; Денисенко В.Н. Семантическое поле как функция // Филологические науки. 2002. № 4.

19 Бондарко А.В. Принципы функциональной грамматики и вопросы аспектологии. 2-е изд. М., 2001. С. 40.

20 Левашов Е.А. Географические имена. Трудные случаи употребления: Слов.-справ. М., 2003. С. 4.

21 Теория функциональной грамматики: Введение, аспектуальность, временная локали-зованность, таксис. 2-е изд. М., 2001. С. 35.

22 Там же. С. 104.

23 См.: Русский семантический словарь. Толковый словарь, систематизированный по классам слов и значений / Под общ. ред. Н.Ю. Шведовой; РАН. Ин-трус. яз. М., 2000. Т. 2. Имена существительные с конкретным значением. Все создаваемое руками и умом человека (населенные места, обрабатываемые участки, дороги; вещественные продукты труда; организации и учреждения). Названия предметов по форме, состоянию, составу, местонахождению, употреблению. С. 18.

24 См.: Ильин Д.Ю. Структура значения топонима в акте речи // Проблемы формирования языковой личности учителя-русиста: (Тезисы докладов и сообщений IV Международной конференции МАПРЯЛ, 12—14 мая 1993 г. ). Волгоград: Перемена, 1993.