УДК 81 ББК 83.07

Л.М. Ковалёва

ВЛИЯНИЕ СЕМАНТИКО-СИНТАКСИЧЕСКОЙ ПОЗИЦИИ СЛОВА НА ЕГО ЗНАЧЕНИЕ

В статье исследуется влияние позиции слова в предложении на значение конкретного имени существительного. Доказывается, что смысл слова раскрывается в предложении прежде всего через его аргументную структуру, поэтому значение предложения принципиально не сводится к сумме словарных значений его составляющих.

Ключевые слова: значение слова; конкретное существительное; референтное значение; сигнификативное значение; синтаксическая позиция; актант; значение предложения; компо-зициональность

L.M. Kovaleva

THE CONTRIBUTION OF ARGUMENT STRUCTURE TO WORD MEANING

The influence of argument structure on the meaning of concrete nouns is investigated. It is shown that the word sense is being revealed only in the sentence through its argument structure and the sentence meaning cannot be equal to the sum of the word meanings.

Key words: word meaning; concrete noun; referent meaning; syntactic position; argument; sentence meaning; compositionality

Идея о том, что значения языковых единиц возникают из их синтаксических отношений, впервые систематически развивалась уже на заре структурализма. Так, Л. Блумфилд выделял «значения конструкции» (constructional meaning), «функциональное значение» и «значение класса» (class-meaning) [Bloomfield, 1926]. В его «Постулатах» высказана мысль о том, что «каждая позиция в конструкции может быть заполнена только определенными формами» [Там же. Цит. по: Wunderlich, 1979, р. 232], что предполагает зависимость между семантикой этой формы и занимаемой ею позицией.

В современной лингвистике интерес к взаимоотношениям значения словоформы и её синтаксической позиции возник в связи с проблемой отношения значения предложения и значений составляющих его слов. Если подходить к этой проблеме со стороны слова, следует ответить на вопрос: приходит ли слово в предложение со своим значением и сохраняет его, или же слово приобретает свое значение в предложении (апологетом последней идеи, как известно, был Л. Ельмслев). Идя от предложения, вопрос можно сформулировать так: является ли значение предложения сум-

мой значений составляющих его слов (компо-зициональный подход), или оно больше, чем эта сумма (холистический подход).

В данной статье мы попытаемся показать, что на самом деле каждое слово, занимая в предложении определённую семантикосинтаксическую позицию, взаимодействует с ней или, скорее, испытывает её влияние. При этом каждый семантический разряд существительных характеризуется своим специфическим потенциалом.

Этот аспект существования слова (части речи) в современных грамматиках, к сожалению, почти не затрагивается, хотя некоторые лингвисты отмечают связь между значением слова и его синтаксической позицией [Всеволодова, 2000, с. 55; Козлова, 2005, с. 54]. В теоретических грамматиках в разделе «Имя существительное» под разными заголовками и в разном порядке в основном обсуждаются следующие вопросы:

1) лексикологическая характеристика существительных: лексико-грамматические разряды имен [Русская грамматика 80, т. 1];

2) грамматические категории имен существительных [ТГАЯ, 1981; ТГСАЯ, 1983; Козлова, 2005], которые иногда уточняются как

Вестник ИГЛУ, 2012

О Ковалёва J1.M., 2012

морфологические категории [Русская грамматика 80, т. 1; ТГАЯ, 1983];

3) выделяются синтаксические функции существительного в предложении [Козлова, 2005].

Здесь исследуется значение предметного имени существительного лопата в основных семантико-синтаксических позициях простого предложения. Так, в следующих предложениях это слово имеет своё первичное словарное значение и номинирует конкретный референт, что определяется семантикой агентив-ного и локативного предиката, ср.:

1. Лопата стоит в углу.

2. Он держал в руках лопату.

3. Из-за лопаты показался щенок.

4. Он ударил по руке лопатой.

5. Лопатой его больно ударили по руке.

В предложениях (4-7) предметная семантика этого слова поддерживается прототипической позицией Инструмента при предикате действия, ср.:

6. Лопатой его больно ударило по руке.

7. Лопата больно ударила его по руке.

Можно заметить, что в (6) и (7) к собственно предметному значению присоединяется некоторый новый оттенок личностного значения, так как в (6) форма глагола среднего рода ударило не требует присутствия одушевлённого Агенса, для которого лопата была бы инструментом. Отсюда появляется идея самостоятельности лопаты при выполнении действия. Это значение еще более усиливается в (7), которое можно было бы понимать и как персонификацию.

Интересно употребление имен, обозначающих оружие: попадая в непрототипическую для них позицию актанта Агенса, они приобретают в какой-то степени признак «самостоятельно действующая сущность» (7), причем их синтаксическое поведение зависит даже от небольших различий в лексическом значении. Например, пуля в народном сознании присутствует как самостоятельная сущность, способная к действию (шальная пуля; пуля дура: где ударит - дыра (Даль)), и как орудие, инструмент (пулей за камнемъ не достанешь, шты-комъ изъ земли выковырнешь (Даль)). Поэтому слово пуля широко употребляется во всех трёх позициях: Агенса, Инструмента, личностного и неличностного Агенса {пуля попала; пулей попали; пулей попало). То же отно-

сится к именам таких «летающих» предметов, как снаряд и стрела. Однако существительное осколок, обозначающее только часть целого (снаряда, мины), в позиции актанта Инструмент может иметь два значения. В описании ситуации обстрела в предложении Его ударили / задело осколком в бою это имя означает предмет, связанный со снарядом, а в категоризации ситуации рукопашной схватки оно может номинировать самостоятельное орудие, как палка, камень и под. Ср.: Его ударили / задели осколком.

Возвращаясь к ряду предложений (1-7), можно сказать, что во всех случаях слово лопата категоризует конкретный референт, но его предметное значение в 6-7 бледнеет, и в (7) лопата в какой-то степени осмысляется личностно, как действующая сущность, рядом с которой не нужен обязательно исполнитель действия.

В квазитавтологических предложениях одно и то же имя занимает две позиции - подлежащего лопата} и именной части составного сказуемого (предикатива) лопата2, ср.:

8. Лопата1 есть лопатаf Без неё в хозяйстве нельзя.

9. Лопатаt есть лопатаf Не стоит из-за нее переживать.

Лопата} в позиции подлежащего относится к денотату, т. е. классу референтов, которые она обобщает. Лопата2 имеет признаковое значение.

Предложения (8-9) не являются ни идентифицирующими (незачем идентифицировать лопату через лопату), ни классифицирующими (странно относить лопату к классу лопат). Они имеют собственное значение, сообщая, что денотат имени в позиции подлежащего имеет определенные признаки (свойства). Вслед за Дж. Лайонзом их можно считать хорошо организованными (well organized) предложениями [Lyons, 1977, p. 417], потому что они имеют одно системное значение, здесь: «Лопата имеет свои свойства (т. е. свойства лопаты)». Таким образом, лопатаt - называет, лопата2 - оценивает. Знаковые функции субъекта и предиката различны: «Субъект принадлежит миру, а предмет - мышлению о мире» [Арутюнова, 1976, с. 378]. В русской лингвистике первое значение называется номинативным, второе - предикативным и сигнификативным [Там же].

Поскольку семантически сама модель N is N слишком широка, возникает вопрос о её количественных и качественных характеристиках. Во-первых, она не означает «Любое N имеет все признаки N» хотя бы потому, что теоретически число свойств имени существительного неограниченно [Jespersen, 1929], и говорящий обычно не имеет в виду их все. Если же он всё-таки подходит к предикации признака N всеобъемлюще, он это специально маркирует, например:

Искусство и дух - это искусство и дух! Не меньше!

Но, конечно, и не больше/ (Баткин).

Во-вторых, языковой смысл существования предложений (8-9) заключается как раз в том, что они позволяют говорящему выделить из многочисленных признаков любого феномена именно те, которые значимы для данной коммуникативной ситуации (подробнее см.: [Ковалева, 2010а]). Эти признаки прямо или косвенно эксплицируются в последующем (редко - в предыдущем) предложении. Так, в (8) лопата2 имеет признак «очень ценная вещь», а в (9) - «не очень ценная вещь». Здесь предикативное значение оказывается моносем-ным. Эти признаки не отмечаются в словарях и не выделяются при компонентном анализе. В разных ситуациях разные говорящие выделяют разные признаки [Дерябина, 2004, с. 7-8; Kovalyova, 1995-1996; Ковалева, 2010а].

Продолжим анализ предметного имени в предложениях с предикатами каузации и следования, ср.:

10. Лопата мешала ему бежать.

11. Он обиделся из-за лопаты.

12. После лопаты необходимо боронование.

В этих предложениях лопата, сохраняя своё предметное значение, тем не менее, должна интерпретироваться событийно, так как это слово занимает позицию актанта Причина и обстоятельства времени. Н.Д. Арутюнова называла данное значение слова пропо-зитивным [Арутюнова, 1976].

Считается, что на интерпретацию таких предложений оказывают влияние пресуппозиции: а) логические (в данном случае это пресуппозиции экзистенции) и б) прагматические, т. е. выводимые из контекста, из ситуации [Суслова, 1987; Kovalyova, 1988]. Главная проблема при интерпретации таких имен

- определить предикат, в сочетании с которым образуется конструкция с событийным значением, ср.:

10а. То, что лопата была тяжелая (большая), неудобная, мешало ему бежать.

11а .Он обиделся из-за того, что у него отняли / ему не дали / сломали лопату.

12а. После обработки / вскапывания (земли) лопатой необходимо боронование.

Это, конечно, не значит, что данные предложения имеют именно такие значения, это только значит, что в определенной степени слушатель может декодировать их таким образом с опорой на сами предложения, при помощи дедукции, на основании логических (семантических) пресуппозиций о референте слова лопата. Но что в предложении сигнализирует о существовании именно таких пресуппозиций, а не других?

Понять, каким образом за предметным именем может скрываться пропозициональная единица, можно только при условии, если мы примем идею о том, что слово как единица знания и памяти является фреймом*, т. е. содержит в себе структуру знания об обозначаемом им концепте. Такой подход позволяет предположить, что в нашей памяти в слове лопата каким-то образом присутствуют все признаки, вернее, все ассоциации, связанные с его референтом, независимо от степени их экспликации в поверхностной структуре. Эти ассоциации связывают слова с определенными тематическими группами слов и признаками их денотатов. Они же группируются вокруг основных содержательных центров денотата (сцены их использования), скажем, сцены использования (лопатой копают, ударяют), и уничтожения (лопату ломают, разбивают и т. д.). Эти знания расширяются и употребляются в разных направлениях от центра. Более высокий уровень такой структуры содержит данные (ассоциации), всегда справедливые для анализируемой ситуации, а в нижних уровнях структуры содержатся пустые узлы (slots), которые пополняются конкретными данными из соответствующей ситуации [Ковалева, 20106]. Когда говорящие какую-нибудь ситуацию или событие подво-

* По определению М. Минского, фрейм - это иерархически организованная структура данных, которая представляет знания о какой-то стереотипической ситуации или о классе ситуаций [Минский, 1979].

Вестник ИГЛУ, 2012

дят под определенную фреймовую структуру, содержащаяся в ней информация подсказывает отсутствующие в поверхностной структуре единицы содержания. Так, лопата имеет вес и размер и может быть соответственно тяжелой и легкой, большой и маленькой, удобной и неудобной. Она имеет еще много признаков. Та или иная ассоциация (признак) «включается» какой-то единицей (например, предикатом) в интерпретацию предложения. Поэтому, скажем, толкование 106 более вероятно для 10, нежели 10в, ср.:

106. То, что лопата была тяжелой / большой / неудобной, мешало ему бежать.

10в. То, что лопата была легкая, маленькая, красивая, мешало ему бежать (?)

Углубленное изучение семантики предметного имени в позиции актанта Причина покажет двойственность значения некоторых лексических разрядов конкретных имен. Так, слова, обозначающие результаты повреждения (рана, порез), легко употребляются в позициях, первичных для событийных (а) и предметных (б) актантов, ср.: (а) Рана не позволяла двигаться; (б) Рану обработали йодом.

То же можно сказать о метеонимах: (а) Снег препятствовал нашему продвижению; (б) Снег лежал до вечера [Суслова, 1987; Ковалева, 2010; Kovalyova, 1988; Овсянников, 1987]. М.В. Всеволодова называла предметные имена «агрессивными» за то, что они часто вытесняют со своих позиций другие ряды слов [Всеволодова, 2000, с. 51].

Таким образом, слово в предложении вербализует не только единицу внеязыковой действительности, которая числится за ним в словаре, оно вербализует семантическую роль, которую эта единица играет в ситуации.

Есть основания полагать, что обнаруженная зависимость семантики имени от его роли в синтаксисе предложения, во-первых, распространяется на имена существительные всех семантических классов, во-вторых, имеет место во всех синтактико-семантических позициях предложения. Именно через семантику актанта говорящие воспринимают и осмысляют и содержание данного слова, и содержание всего предложения. Как инструмент будет осмыслено не слово со значением «инструмент», а слово в позиции актанта Инструмент. Об этом свидетельствует тот факт, что слова разнородной семантики могут доволь-

но свободно объединяться в ряды однородных членов предложения, т. е. семантических актантов, в частности - в ряды инструментальных дополнений, ср.:

And all men kill the thing they love,

By all let this be heard,

Some do it with a bitter look,

Some with a flattering word,

The coward does it with a kiss,

The brave man with a sword (O. Wilde). Любимых убивают все,

Но не кричат о том:

Издевкой, лестью, злом, добром.

Трус - поцелуем похитрей,

Смельчак - простым ножом (перевод К. Бальмонта).

При этом нельзя исключать, что разница позиций может сопровождаться расхождением «употреблений» до статуса лексикосемантических вариантов (JICB). Так, «JICB слов холодно, жарко со значением физического / физиологического состояния занимают позицию сказуемого: Мне холодно. На улице тепло; Рукам горячо. А их JICB со значением эмоциональной или интеллектуальной оценки восприятия - приглагольную позицию: Холодно ответил; Горячо приветствовали; Тепло встретили по-разному интонируются в словосочетании» [Всеволодова, 2000, с. 21].

Таким образом, исследование значения только одного разряда существительного убедительно показало, что значение слова связано с его синтаксической функцией в предложении. Мы предполагаем, что в разных позициях на первое место выходят разные особенности словесного знака: в предложениях (1-7) чётко проявляется отношение знака к миру (семантика), в предложениях (8-9) вперед выходит отношение знака к говорящим (прагматика), а в предложениях (10-12) отчетливо проявляются отношения знаков между собой (синтактика). Даже на таком небольшом (но достаточно представительном) материале мы видим отличия между номинативным, предикативным и пропозитивным значениями слова.

Всё вышеизложенное позволяет сделать вывод, что поскольку смысл слова в предложении раскрывается через его синтаксическую и семантико-синтаксическую позицию, то значение предложения в принципе не яв-

ляется суммой словарных значений: значение целого (предложения) больше суммы значений составляющих его слов. К тому же, значения слов меняются под влиянием рядом стоящих лексических единиц.

Дальнейшее исследование этой проблемы потребует, во-первых, изучения всех лексикосемантических разрядов разных частей речи в одной и той же синтактико-семантической позиции (скажем, абстрактное имя в позиции подлежащего (субъекта), причины и т. д.), во-вторых, анализа одной и той же семантикосинтаксической позиции, заполняемой разными лексическими разрядами разных частей речи. Это откроет перспективы для исследования сочетаемости частей речи друг с другом в разных синтаксических позициях с одним и тем же именем.

Библиографический список

1. Арутюнова, Н.Д. Предложение и его смысл (логикосемантические проблемы) [Текст] / Н.Д. Арутюнова. - М. : Наука, 1976. - 383 с.

2. Всеволодова, М.В. Теория функциональнокоммуникативного синтаксиса : Фрагмент прикладной (педагогической) модели языка : учебник [Текст] / М.В. Всеволодова - М. : Изд-во МГУ, 2000. - 502 с.

3. Дерябина, Н.В. Анализ предикатного значения имени существительного в современном английском языке [Текст] : автореф. дис. ... канд. филол. наук :

10.02.04 / Н.В. Дерябина. - Иркутск, 2004. - 13 с.

4. Ковалева, Л.М. Прагматика квазитавтологических предложений [Текст] / Л.М. Ковалева // Вестник ИГЛУ Сер. филология. - Иркутск : ИГЛУ, 2010а. -№1 (а). - С. 162-166.

5. Ковалева, Л.М. Предметные имена в позиции семантического актанта Причина: где прячутся пресуппозиции? [Текст] / Л.М. Ковалева // Слово в предложении : кол. монография / отв. ред. Л.М. Ковалева. -Иркутск : ИГЛУ, 20106. - С. 116-130.

6. Козлова, Л.А. Теоретическая грамматика английского языка (на английском языке) [Текст] : учеб. пособие / Л.А. Козлова. - Барнаул : Изд-во БГПХ 2005. - 249 с.

7. Минский, М. Фреймы для представления знаний [Текст] / М. Минский. - М. : Энергия, 1979. - 151 с.

8. Овсянников, Г.И. Семантико-синтаксическая характеристика метеонимов в современном английском языке [Текст] : автореф. дис. ... канд. филол. наук :

10.02.04 / Г.И. Овсянников. - М., 1981. - 22 с.

9. Русская грамматика 80. Русская грамматика [Текст]

: в 2 т. под ред. Н.Ю. Шведовой. - М. : Наука. - 2 т. -709 с.

10. Суслова, В.В. Интерпретация каузативных конструкций с конкретным именем в позиции подлежащего в современном немецком языке [Текст] / В.В. Суслова : автореф. дис. ... канд. филол. наук : 10.02.04. - Пятигорск, 1987. - 17 с.

11. ТГАЯ - Теоретическая грамматика английского языка [Текст] / под ред. В.В. Бурлаковой. - Л. : ЛГУ, 1983.-251 с.

12. ТГСАЯ - Теоретическая грамматика современного английского языка [Текст] / И.П. Иванова, В.В. Бурлакова, Г.Г. Почепцов. - М.: Высш. шк., 1981.-285 с.

13. Bloomfield, L. A set of postulates for the science of language [Text] / L. Bloomfield // Language. - 1926. -Vol. II, №3,-301c.

14. Kovalyova, L.M. Presuppositions on Concrete Nouns in Causative Constructions [Text] / L.M. Kovalyova // Zeitschréft fiir Anglistikund Amerikanustik 36, H.3. -1988.-P. 235-240.

15. Kovalyova, L.M. On the expression Война есть война - War is war [Text] / L.M. Kovalyova // Lingüistica Antverpiensia, XXIX-XXX, 1995. - 1996. - P. 61-71.

16. Lyons, J. Semantics [Textl / J. Lyons. - London: CUP, 1977.-V. 2

17. Wunderlich, D. On the explication of the concept of meaning // Foundations of Linguistics. - Cambridge : CUP, 1979.-P. 195-291.

УДК 81’373,45 ББК 81.2