Новикова М.Г.

ВЛИЯНИЕ КОНТЕКСТА НА ВЫБОР СИНТАКСИЧЕСКИХ ТРАНСФОРМАЦИЙ

Перевод художественных произведений неразрывно связан с пониманием текстов на исходном языке. Причем процесс понимания опережает процесс перевода, определяя тем самым набор синтаксических трансформаций, необходимых для адекватного воссоздания смысла, заложенного в произведение на иностранном языке. Само понимание зависит от многих факторов, главным из которых является контекст. В данной статье предполагается дать ответ на вопрос: что именно в контексте влияет на понимание текста на исходном языке, определяя выбор синтаксических преобразований.

В любом художественном произведении на иностранном языке (в статье будут рассматриваться тексты на английском языке) существует небольшой процент предложений, семантико-стилистические характеристики которых полностью совпадают с семантико-стилистическими характеристиками их эквивалентов на русском языке. То есть для перевода таких предложений используется нулевая трансформация. Например:

I accepted your turms [10, с. 33].

Я принял твои условия [5, с. 359] - перевод М. Лорие.

Если рассматривать предложения данного вида изолированно, то их дословный перевод будет являться единственно верным. Однако на практике, где предложения существуют не сами по себе, а воспринимаются в контексте, такой вид перевода не очень распространен. Поскольку отдельно взятые такие предложения абсолютно идентичны, влияние контекста на понимание и выбор синтаксических трансформаций в данном случае проявится наиболее ярко. Для практического анализа произведений осталось определиться с размерами контекста.

Если рассматривать художественные произведения в целом, то следует отметить, что они создаются как ответная реакция автора на определенные события, которые затронули его чувства и которыми он хочет поделиться с окружающими. То есть, тексты создаются для общения, в котором выделяются:

- нейтральные в эмоциональном отношении событийные компоненты;

- авторы, интерпретирующие событийные компоненты, придающие им эмоциональную окраску (собственное отношение) и закладывающие свое видение в текст;

- реципиенты, пытающиеся уловить в большей или меньшей степени заложенную в текст авторскую интерпретацию событий.

Данное видение текста позволяет определить процесс понимания как явление неоднородное, градированное. В нем можно выделить несколько уровней: полное понимание, частичное понимание и непонимание. (Наверняка возможно деление процесса понимания и на большее количество уровней, выбор же только трех не случаен, так как каждый из них теоретически обоснуется и проверяется на практике. Все это представляет собой отдельное исследование и в этой статье приводиться не будет.) Вышеупомянутое деление необходимо для оценки влияния контекста на понимание авторской мысли и выбор синтаксической трансформации при переводе.

Каждое художественное произведение содержит основную мысль, которая обеспечивает тексту одну из главных его характеристик - смысловую целостность. «Эта мысль может не иметь словесно выраженной формулировки, но она всегда присутствует в виде определенной мотивации и в случае необходимости ее можно словесно сформулировать» [2,с. 61]. Однако литературное произведение содержит не одну главную мысль, а несколько смысловых ветвей. Поэтому можно анализировать не только законченную литературную работу, но и отдельную ее смысловую часть. Какая же структура текста наиболее подходит для детального анализа?

Поскольку речь в данной статье идет о выборе синтаксических трансформаций, необходимо определить размер контекста для рассматриваемого предложения на исходном языке. Следует иметь в виду, что в предложении «переводчик переводит не слова, а значения, которые содержатся в сообщении, и центральные проблемы перевода относятся к толкованию значений и к решениям того, как эти значения выразить на другом языке с правильным сохранением смысла» [9, с. 12]. То есть действительное значение имеет не информативный, а аксиологический статус высказывания - коммуникативная и когнитивная ценность выражаемой в высказывании мысли [3, с. 5]. Контекстом для анализа законченной мысли можно взять абзац или сверхфразовое единство. Целесообразно рассмотреть оба этих понятия, поскольку они часто смешиваются, и выбрать

наиболее подходящее из них для анализа отрывков из художественных произведений.

Абзац и сложное синтаксическое целое - это единицы разных уровней членения, так как основания их организации различны (абзац не имеет особого синтаксического оформления в отличие от сложного синтаксического целого), однако это единицы перекрещивающиеся, функционально соприкасающиеся, поскольку обе они играют семантико-стилистическую роль. Именно поэтому абзац и сложное синтаксическое целое могут в своих частных проявлениях совпадать, соответствовать друг другу [1, с. 131].

Н.С. Валгина определяет абзац как часть текста между двумя отступами, или красными строками. Абзац - это средство членения связного текста на основе композиционно-стилистической. Абзац принципиально не синтаксичен. Однако есть и другие мнения относительно абзаца как единицы текста: его считают то синтаксической единицей, то логической, то стилистической [1, с. 130]. Так, для А.М. Пешковского, например, абзац - это интонационно-синтаксическая единица [7, с. 459]. Л.М. Лосева считает абзац семантико-стилистической категорией [4, с. 92].

Функции абзаца тесно связаны с функционально-стилевой принадлежностью текста и его стилистической окрашенностью, вместе с тем отражают и индивидуально-авторскую особенность оформления текста. Поскольку абзац может подчеркнуть эмоционально-экспрессивные качества текста, он способен разорвать единое течение законченной мысли. Особенно это свойственно художественным текстам [1, с. 130]. Последнее утверждение делает абзац непригодным контекстом для объяснения выбора синтаксических трансформаций и позволяет остановить выбор на сложном синтаксическом целом.

Наряду с отдельными предложениями и словосочетаниями особое значение имеют в тексте группы тесно связанных между собой самостоятельных предложений. Такая качественно новая единица - сочетание нескольких взаимосвязанных тематически, по смыслу и синтаксически предложений, служащих для более полного, по сравнению с отдельным предложением, развития мысли - называется сложным синтаксическим целым (или прозаической строфой). С одной стороны, в прозаических строфах обнаруживаются чисто синтаксические черты (средства связи между предложениями), с другой - прозаические строфы имеют прямое отношение к композиции, стилевому и художественному своеобразию произведения.

Сложное синтаксическое целое в наиболее общем, идеальном виде, состоит из зачина (начало мысли), формулирующего тему строфы, средней части (развитие мысли, темы) и концовки, как бы подводящей итог микротемы не только в смысловом, но и в стилистическом отношении [8, с. 238-240].

Итак, контекстом, влияющим на понимание предложения на исходном языке, является сложное синтаксическое целое. Предположим, что на выбор синтаксической трансформации для перевода семантико-стилистически идентичных предложений на исходном и переводящем языках влияет такой компонент контекста, как мера смысла. (В контексте законченного художественного произведения можно выделить несколько уровней или компонентов. Однако все это представляет собой отдельное исследование и в данной статье приводиться не будет. Следует ограничиться раскрытием термина «мера смысла».)

«Мера смысла» тесно связана с процессом понимания. Рассмотрим сущность данного понятия на примере понимания предложения. Допустим, что существуют три уровня понимания:

- полное понимание, при котором осуществляется четкое и однозначное толкование заложенного в предложение смысла;

- частичное понимание, при котором улавливается основное содержание предложения, но появляется внутренняя потребность в дополнительной информации с целью прояснения заложенного в предложение смысла;

- непонимание.

Возникает вопрос, необходимо ли максимальное понимание всех элементов предложения для достижения его полного понимания? Оказывается, нет. Подтверждением данному утверждению является эксперимент, проводившийся на семидесяти студентах Московского областного педагогического колледжа. Учащимся раздавались предложения из художественных произведений с произвольно пропущенными словами, от студентов требовалось восстановить целостность данной единицы речи. Например, рассмотрим предложение из рассказа С. Моэма «Джейн»:

После этого я встречался с ней довольно часто [6, с. 66].

Присвоим каждому элементу предложения порядковый номер и опустим некоторые из них. Пропущенные слова можно считать непонятыми. В результате преобразований предложение примет следующий вид:

1(После) 2 (-—-) 3(я) 4(встречался) 5(—-) 6(ней) 7(-—-) 8 (часто).

Необходимо отметить, что подавляющее большинство студентов поняли данное предложение однозначно, о чем свидетельствовали правильно угаданные пропущенные слова или же вставленные их близкие синонимы. Таким образом, понимание всего предложения может быть максимальным, даже если некоторые его составляющие выведены за пределы понимания. Из вышесказанного не следует, что второй, пятый и седьмой элементы не несут никакой смысловой нагрузки. Просто процент их значимости в глубине понимания настолько мал, что может быть компенсирован за счет высокой понимаемости других элементов предложения. В таких случаях можно сказать, что значение данных элементов возмещается контекстом. Данный факт диктует целесообразность введения такого понятия, как «мера смысла» предложения, под которым понимается минимальное количество элементов предложения, достаточное для его полного понимания. Так, в рассматриваемом примере мера смысла состоит из сумм максимального понимания закладываемого значения первого, третьего, четвертого, шестого и восьмого элементов. Число составляющих меры смысла может совпадать с количеством элементов предложения, а может быть и меньше его, как в предложении из рассказа С. Моэма «Джейн».

Мера смысла - величина непостоянная. Она увеличивается или уменьшается с изменением объема контекста. Поскольку именно мера смысла непосредственно влияет на понимание предложения на исходном языке (предполагается, что понимание заложенного смысла происходит на более глубоком уровне, чем грамматический строй любого языка), то она же и влияет на выбор способа передачи расшифрованного заложенного авторского значения на родном языке. То есть мера смысла влияет на выбор синтаксической трансформации.

Например:

“What do you want? ” said Guy.

The boy came forward into the room and sat down, tucking his lags away under him.

“Who told you to come here? ”

“My mother sent me. She says, do you want anything? ” [10, с. 38-39].

В данном отрывке особый интерес вызывает предложение, выделенное жирным шрифтом, так как оно может быть переведено на русский язык при помощи нулевой трансформации. Какова же мера смысла вышеприведенного синтаксического целого? Экспериментальным путем выводим за пределы понимания некоторые элементы сверхфразового единства и стараемся получить такой

вариант, при котором смысл пропущенных элементов легко восстанавливается. Конечным результатом данной работы явилось следующее:

“What (---) you want? ” said Guy.

The boy came (---) into the room and sat (---), tucking (---) lags (---) under him.

“Who told you (---) come here?”

“(---) mother (---) (---). (---) says, (---)you want anything?”

Обратим внимание на то, что в полученном варианте из всего выделенного предложения осталось одно лишь слово «mother». А теперь рассмотрим перевод данного отрывка, выполненный М. Лорие:

- Что тебе? - спросил Гай.

Мальчик вошел в комнату и сел на пол, поджав ноги.

- Тебя кто прислал?

- Мать велела спросить, не нужно ли чего [5, с. 563].

Как видим, автор перевода чувствует меру смысла сверхфразового единства и выполняет перевод в соответствии с ней. Таким образом, М. Лорие использует опущение вместо нулевой трансформации и выносит оставшееся значимое слово «мама» в начало следующего предложения, поскольку оно является восполняющим контекстом для последующего предложения. Однако только ли мера смысла влияет на выбор синтаксических трансформаций при переводе? И будет ли перевод рассматриваемого отрывка адекватным при использовании нулевой трансформации? Для ответа на данные вопросы рассмотрим перевод Ю. Васютина:

- Что тебе нужно? - спросил Гай.

Малыш вошел в комнату и сел, поджав ноги.

- Мама прислала меня. Она спрашивает, может тебе что-то нужно? [6, с. 427].

С одной стороны, дословный перевод выделенного предложения можно обосновать тем, что он в какой-то мере восполняет опущенное Ю. Васютиным предложение “Who told you to come here?”, хотя это утверждение достаточно спорно.

А вот, с другой стороны, использование нулевой трансформации идет в разрез с мерой смысла. Если посмотреть на меру смысла сложного синтаксического целого, то станет очевидно, что опущенное переводчиком предложение имеет наименьшее количество пропущенных элементов, а, значит, несет большую смысловую нагрузку и его нельзя игнорировать. Дело в том, что целью художественного произведения является воздействие на ум и сердце читателя. То есть при переводе необходимо передать коммуникативную, когнитивную и эмо-

циональную ценность сообщения. Таким образом, необходимо учитывать и актуальное членение предложения при выборе синтаксических трансформаций.

Следует отметить, что данный феномен (актуальное членение) рассматривается не с позиции одного предложения, а с позиции сверхфразового единства, поскольку когнитивная и экспрессивная ценность мысли наиболее полно раскрывается в контексте сложного синтаксического целого. Предположим, что актуальное членение не бинарное, а многоуровневое. Тем не менее, все сверхфра-зовое единство с точки зрения актуального членения можно разделить на две большие группы: тему и рему.

Под темой понимается уже известная информация, в которой можно выделить относительно нейтральные в эмоциональном отношении элементы и кульминацию - то главное, что требует немедленного эмоциональнокогнитивного разрешения.

Рема тоже не является однородным явлением. В ней можно выделить кульминацию, которая представляет собой пик эмоциональнокогнитивного разрешения, и уточняющие и объясняющие элементы, экспрессивность которых ниже, но они важны для правильной и полной интерпретации ремы (полное объяснение актуального членения с точки зрения экспрессивной, коммуникативной и когнитивной ценности представляет собой отдельное исследование и в данной статье приводиться не будет).

Данный подход к актуальному членению объясняет, какие элементы текста на исходном языке должны обязательно присутствовать в тексте перевода (даже если мера смысла допускает их опущение). Так, в рассматриваемом отрывке предложение “Who told you to come here?” является кульминацией темы. В когнитивном и эмоциональном плане самым важным является выяснение лица, скрывающегося под словом “who”, так как оно является главной причиной раздражения Гая. Поэтому в тексте перевода данное предложение обязательно должно присутствовать. Предложение “My mother sent me” является кульминацией ремы и также должно присутствовать в тексте перевода. Однако мера смысла указывает на то, что из всего предложения самым важным для понимания является слово “mother” и именно его необходимо оставить без изменений, что и было сделано в переводе М. Лорие. Данный перевод можно с полным правом назвать адекватным.

Что же касается перевода, выполненного Ю. Васютиным, то он теряет эмоциональнокогнитивный заряд оригинала, поскольку опускает кульминацию те-

мы, что приводит к потере цели создания ремы. Может ли такой перевод считаться адекватным? Маловероятно.

Наконец, осталось рассмотреть случай, когда мера смысла допускает опущение элемента, а актуальное членение призывает его оставить в угоду когнитивноэмоциональной выразительности, а, следовательно, адекватности перевода. ... What was the use? It was finished. Finished! He surrendered... [10, с. 39].

В представленном выше отрывке вызывает интерес выделенное слово «Finished». При рассмотрении данного сложного синтаксического целого с точки зрения меры смысла, данный элемент можно опустить, так как подавляющее большинство испытуемых с легкостью восстановили значение данного слова или указали его близкий синоним. Казалось бы, следующий вариант перевода будет верным:

... К чему? Все кончено! Он повержен...

В данном случае элемент “Finished” был опущен, а оставшийся знак препинания присоединен к предыдущему предложению. Однако перевод сильно потерял в выразительности, так как “What was the use?” является кульминацией темы, а “Finished!” - кульминацией ремы. Оба данных явления непременно должны сохраниться в тексте перевода, иначе исказится смысл, заложенный автором в оригинал. Адекватным переводом можно назвать варианты, предложенные Ю. Васютиным и М. Лорие:

...К чему? Все кончено. Кончено! Он повержен... [6, с. 427] - перевод Ю. Васютина.

...К чему? Ведь все кончено. Кончено! Он побежден. [5, с. 563] - перевод М. Лорие.

На основе вышеизложенного материала можно с уверенностью сказать, что такие элементы контекста, как мера смысла и актуальное членение влияют на понимание текста на исходном языке, определяя выбор синтаксических преобразований.

* * *

1. ВалгинаН. С. Синтаксис современного русского языка: учебник. М.: Агар, 2000. 416 с.

2. Дридзе Т. М. Язык и социальная психология. М.: Высшая школа, 1980. 240 с.

3. Иванов Н.В. Актуальное членение предложения: на пути к новой парадигме теории // Проблемы и перспективы развития лингвистики, межкультурной коммуникации и лингводидакти-ки: Сб. науч. ст. по материалам Международной конференции «История и теория языка. Принципы преподавания иностранных языков». Вып. 3. М: Резонанс, 2009. Т. 1. [Электронный ресурс]. URL: http://www.mgimo.ru/files/63216/63216.pdf (дата обращения: 10.01.2011).

4. Лосева Л.М. К изучению межфразовой связи. Абзац и сложное синтаксическое целое // РЯШ. 1967. № 1 . С. 89-94.

5. Моэм С. Нечто человеческое: рассказы: пер. с англ. М.: Правда, 1989. 528с.

6. Моэм Сомерсет. Сборник рассказов. Серия «Классики ХХ века». Ростов н/Д: «Феникс», 2000. 480с.

7. ПешковскийА.М. Русский синтаксис в научном освещении. Изд.8. М.: УРСС, 2001. 432 с.

8. Солганик Г.Я., Дроняева Т.С. Стилистика современного русского языка и культура речи: учеб. пособие для студ. фак. журналистики. 2-е изд., испр. М.: Издательский центр «Академия», 2004. 256 с.

9. Janis, Marja 2006: Venajasta suomeksi ja suomesta venajaksi: Gummerus Kirjapaino oy, Vaaja-koski.

10.Maugham W.S. Selected short stories: сборник на англ. яз. / сост. Н.А. Самуэльян. М.: «Менеджер», 1996. 352с.