ТЕОРИЯ ЯЗЫКОВОЙ ВАРИАТИВНОСТИ: СОЦИОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

Т.Н. Хомутова

Изучение языковой вариативности на материале различных языков, и в первую очередь английского, в последнее время становится все более актуальным. Это обусловлено рядом причин.

Во-первых, сам язык как объект исследования находится в процессе постоянного изменения и развития, сопровождающегося появлением вариантов. Так, всего несколько веков тому назад английский язык представлял собой несколько диалектов, на которых говорило население одного острова. В настоящее время в понятие «английский язык» включаются и такие разновидности, как пиджин инглиши, креольские английские, новые английские и различные кодифицированные и некодифицированные разновидности, на которых говорят более чем в 60 странах мира. Английский язык превратился в глобальный язык, язык меж-культурной коммуникации. Использование английского языка в различных культурных и социальных контекстах дает лингвистам уникальную возможность проанализировать и зафиксировать языковую вариативность и изменения, происходящие в одном языке в таких масштабах, которые не известны мировой истории развития языков.

Во-вторых, очевидно, что изменения в языке вызваны и во многом определяются не только внутрилингвистическими, но и экстралингвисти-ческими факторами. Необходимость выявления экстралингвистических факторов и механизма их влияния на языковые изменения, в том числе и на языковую вариативность, способствовала появлению новых наук, таких как социолингвистика, психолингвистика, лингвокультурология, этнолингвистика, когнитивная лингвистика и других, возникших на стыке лингвистики, с одной стороны, и социологии, психологии, культурологии, этнографии, когнитологии И Т.Д., с другой стороны. Для новых наук были характерны и свои современные методы исследования.

Цель настоящей статьи - показать формирование, становление и развитие теории языковой вариативности с позиций социолингвистического подхода.

В современной лингвистике вариативность определяется как фундаментальное свойство языковой системы и функционирования всех единиц языка. Вариативность характеризует общее свойство языковой системы получать реализацию в речи в виде множества вариантов. Вариант определяется как конкретная реализация языковой единицы. Под варьированием понимается процесс использования вариантов. Вариативность рассматривается как один из факторов развития языка и проявляется на всех его уровнях1.

Понятие вариативности применяется и к язы-

ку в целом, и к различным формам его существования: устной и письменной, кодифицированной и диалектной, территориальным и социальным разновидностям языка. Все это позволяет говорить об универсальном характере вариативности и варьирования.

Варьирование как процесс использования вариантов включает три основных типа: формальное, семантическое и функциональное. Это обусловлено знаковой природой языковых единиц, их формой, значением и функцией.

Формальное варьирование - это варьирование плана выражения при неизменности плана содержания. Например, глагольное выражение идеи будущего времени возможно с помощью ряда вариантов: shall/will+inf, present indefinite, present continuous, to be going/to be about to+inf, to be on the verge of+ing, etc.

Под семантическим варьированием понимают варьирование в плане содержания при неизменности плана выражения. Например, форма Present Indefinite имеет, по меньшей мере, четыре морфосемантических варианта, которые обозначают реальные действия в настоящем, прошедшем, будущем и разом данном времени (вне времени): 1 understand what you mean (настоящее); She arrives full of life and later sits down and dies (прошедшее); The ship sails tomorrow (будущее); He works at the university (разом данное). Примером семантического варьирования является также варьирование смысловой структуры многозначного слова.

Функциональное варьирование определено нами как варьирование функции при неизменности плана содержания и плана выражения. Например, варьирование коммуникативной функции предложения: It’s chilly in here (при закрытом окне - кон-статив, при открытом - побуждение к действию, директив); I’ll come tomorrow (констатив в ответ на When will you соте?\ промисив-обещание в ответ на I beg you to соте; менасив-угроза - and I’ll show you a thing or two). Еще одним примером функционального варьирования может служить изменение синтаксической функции слова в предложении.

Существуют различные модели языковой вариативности. Широкое распространение получила так называемая инвариантно-вариантная теория, согласно которой понятие варианта как конкретной реализации языковой единицы противопоставляется понятию инварианта как абстрактной единицы, обладающей совокупностью черт и основных признаков всех ее вариантов. Инвариант в таком понимании представляет собой некий «идеальный объект, который может быть использован для изучения общих свойств данного ряда предметов и любого предмета, входящего в этот ряд»2.

Именно в таком толковании понятие варианта (от лат. уапапБ - уапапйв - изменяющийся) и было применено впервые в лингвистике по отношению к единицам фонетико-фонологического уровня после работ Пражского лингвистического кружка. Под вариантами стали понимать разные звуковые реализации одной и той же единицы (фонемы), а под инвариантом - саму фонему.

На основании изучения множества конкретных реализаций языковых единиц в процессе коммуникации, то есть вариантов, лингвисты получают обобщенное представление об этих языковых единицах, которое и получило название инварианта.

Таким образом, понятие инварианта используется в качестве средства классификации языкового материала. В таком понимании инварианта отражены общие свойства класса объектов, образуемого вариантами3. Сам инвариант не является представителем класса вариантов, не является «образцовым вариантом». Инвариант является сокращенным названием соответствующего класса вариантных единиц: фонема - абстрактное наименование класса функционально-тождественных звуков, морфема - условное название класса функционально-тождественных морфов и т.д.4.

Из фонологии инвариантно-вариантная модель была перенесена и на другие уровни языка. Такую модель языковой вариативности мы называем парадигматической, радиальной.

Ряд лингвистов при рассмотрении языковой вариативности пришли к выводу о необходимости отказаться от представления об «инварианте- варианте», поскольку оно, по их мнению, не обладает достаточной объяснительной силой и не может с достаточной гибкостью включить в себя все множество эмпирических возможностей5. Предлагается при описании вариативности языковых единиц исходить из выделения двух зон: зоны константных признаков единицы и зоны ее вариативных признаков. Константная зона при этом понимается как конкретный набор характеристик языковой единицы, остающийся неизменным при всех ее модификациях в реальных условиях употребления. В варианте как в конкретной реализации языковой единицы проявляются все константные и часть вариантных признаков.

В отличие от инвариантно-вариантной модели, в которой инвариант есть единица языка, а вариант - ее конкретная реализация, константновариантная модель рассматривает константные и вариантные признаки конкретных реализаций языковой единицы в речи, то есть самих вариантов. Мы называем такую модель синтагматической или горизонтальной. Представляется, что константновариантная модель не противоречит инвариантновариантной, а является ее развитием вширь при рассмотрении вариантов в горизонтальной плоскости, при этом речь идет о вариативности второго порядка, вариативности внутри самих вариантов.

Теория константности-вариативности связа-

на, прежде всего, с русской лингвистической традицией, с именами таких выдающихся ученых как

В.В. Виноградов (учение о смысловой структуре слова)6 и А.И. Смирницкий (учение о лексикосемантическом варианте как двусторонней сущности)7. Поскольку эта теория разрабатывалась применительно к значению слова, очевидно, что она более уместна при анализе семантического варьирования, в то время как теория инварианта-варианта является общепризнанной для рассмотрения формального варьирования.

Таким образом, указанные основные модели языковой вариативности не исключают, а дополняют друг друга и могут быть использованы в различных целях и для различных объектов исследования.

Особый интерес для социолингвистических исследований языковой вариативности представляет модель «лингвистической переменной» (linguistic variable) известного американского лингвиста У. Лабова8. Под «переменной» У. Лабов по существу имеет в виду набор или парадигму вариантов, которые под влиянием лингвистического и социального контекста могут получать реализацию в речи. Переменная не тождественна инварианту. В отличие от инварианта как однородной с вариантом сущности, переведенной из актуального в виртуальный план, переменная представляет собой родовое название совокупности вариантов, объединенных по принципу «фамильного сходства». Тем общим, что стоит за набором вариантов, «является оценка говорящим набора вариантов как своего рода парадигмы, в которой одной реализации принадлежит роль главной, основной, более правильной, а другим - роль подчиненных, не основных и менее правильных реализаций»9. ...

При таком понимании теорию лингвистической переменной можно рассматривать и с точки зрения теории прототипа1 . Понятие прототипа по отношению к лингвистической переменной,, как и по отношению к любым другим понятиям и категориям, их структурным характеристикам и конкретным проявлениям этих категорий, предполагает функцию эталона, воздействующего на другие - непрототипические варианты. Так, понятие «птица» определяется не по таким характеристикам, как крылья, способность откладывать яйца, две ноги, теплокровность, способность летать, а по типичным представителям. «Птица» у Э. Рош - это скорее воробей, ласточка или ворона, чем пингвин или страус11. Нетипичные варианты оказываются в том или ином отношении производными от эталона. Таким образом, наиболее типичные варианты могут рассматриваться как прототипы тех или иных категорий. Типичность вариантов лингвистической переменной определяется с помощью непременного учета количественных параметров в распределении вариантов.

Модель «лингвистической переменной» мы называем парадигматической, вертикальной. Она

получила широкое распространение в современных социолингвистических исследованиях.

Как известно, до середины 20 века все факты языковой вариативности относились либо к диалектному смешению, либо к свободному варьированию.

Понятие диалектного смешения подразумевает сосуществование в одной местности нескольких диалектов, что позволяет говорящему выбирать то один из них, то другой в зависимости от ситуации.

Понятие свободного варьирования предполагает случайное употребление варьирующихся форм внутри одного диалекта, при этом вероятность встречи каждого из конкурирующих вариантов равна. Однако реально такая картина статистического распространения форм, находящихся в отношениях варьирования, не встречается. Говорящие из разных социальных групп и в разных ситуациях общения употребляют эти формы с разной частотностью. Оказалось, что выбор говорящим того или иного варианта подчиняется определенным закономерностям, а такое варьирование не свободно, а детерминировано.

Какие же факторы детерминируют выбор вариантов в речи индивида? По мнению У. Лабова и его последователей лингвистическое поведение обусловлено социальными условиями, в частности социально-экономическим статусом говорящего, его возрастом, половой и этнической принадлежностью. Эти четыре демографических переменных получили название «большой четверки современной социолингвистики»12. Ряд лингвистов кроме указанных четырех вводят в качестве социолингвистических параметров такие, как образование, географическое расположение (город - сельская местность), принадлежность к малым группам (молодежные организации) и другие.

В становлении социолингвистики как науки определенную роль сыграла Лондонская школа. Под влиянием доктрины известного антрополога и этнографа Б. Малиновского об общности языка и культуры и ведущей роли культурного контекста в интерпретации значения, его последователь Дж.Р. Ферс развивает идеи о важности и необходимости глубокого изучения ситуативного контекста, включающего участников коммуникативных событий, происходящие действия, другие важные характеристики ситуации и результаты вербального действия. Дж.Р. Ферс считает, что любое высказывание получает смысл не в рамках своей структуры, а лишь в отношении этой структуры к сумме ситуаций13. Признавая важную роль культурного и социального контекста, следует отметить, однако, что «язык остается во всех этих случаях внутренне организованной структурой, смысл которой не формируется вне ее, но одновременно, и только одновременно с экстралингвистическим контекстом»14.

Дальнейшее развитие социолингвистические

идеи Лондонской школы получили в трудах М.А.К. Халлидея, основоположника системнофункциональной грамматики, который вместе с А. МакИнтошем и П. Стревенсом выделяет два типа языковой вариативности15.

Вариативность первого типа получила название «user-related», или вариативность по участникам коммуникации. К таким вариантам относятся территориальные, исторические, социальные диалекты, нормированные и ненормированные разновидности языка, идиолекты, которые, имея отличия на всех языковых уровнях, все же, главным образом, отличаются своей фонетикой. Указанные варианты находятся в постоянном взаимодействии и могут рассматриваться как континуум16.

Вариативность второго типа получила название «use-related», или вариативность по функции/сфере употребления. К таким вариантам относятся регистры. М.А.К. Халлидей определяет регистры как языковые варианты соответствующие определенным типам ситуаций17. Другими словами, регистры отличаются друг от друга языковой формой (грамматикой, лексикой и т.д;), выбор которой зависит от сферы употребления, или функционального стиля. Например, высказывания (1)

I hereby declare the meeting open и (2) Shall we make a start new? могут быть классифицированы как варианты по функции/сфере употребления, в то время как эти же высказывания при произнесении их австралийцем, американцем и британцем будут иметь фонетические различия и, следовательно, будут классифицироваться как варианты по участникам коммуникации, или территориальные варианты18.

Вариативность регистров по М.А.К. Халли-дею подразделяется на три подтипа: (1)

вариативность коммуникативного поля (политическое, религиозное, деловое и т.д.); (2) вариативность коммуникативного режима/канала (устная речь-письмо, диалог-монолог, риторические фигуры: введение, убеждение, описание и т.д.); (3) вариативность коммуникативной тональности (официальная-неофициальная, вежлив ая-грубая,

литературная-просторечная и т.д.)19. Перечисленные подтипы взаимозависимы и могут быть представлены в виде континуума, а их комбинации, по мнению авторов, позволяют определить регистр. Следует отметить, тем не менее, что формальных критериев для разграничения регистров до сих пор не выработано. Эта задача ждет своих исследователей.

При внимательном рассмотрении два типа вариативности, описанные М.А.К. Халлидеем, есть не что иное, как формальное и формальнофункциональное варьирование в современной терминологии, изложенной выше, при этом варианты как первого, так и второго типа в той или иной мере социально обусловлены.

Изучение влияния социальных факторов на выбор языковых вариантов проводится в рамках

двух подходов: количественного/ квантитативного и качественного/ квалитативного.

Родоначальником количественного подхода является У. Лабов, пионерская работа которого, посвященная социальной стратификации английского языка в Нью-Йорке, дала мощный толчок огромному количеству квантитативных исследований лингвистической вариативности не только английского, но и других языков20.

Исследуя произнесение [г] после гласных в словах типа park различными группами жителей Нью-Йорка, У. Лабов пришел к выводу, что в повседневной жизни произнесение [г] после гласных является признаком более высокого социального статуса21. Исследование Лабова показало, что при изучении языка нельзя игнорировать социальную и экономическую дифференциацию общества, и заложило фундамент американской школы социолингвистики.

В исследованиях, выполненных в рамках квантитативного подхода, использовались методы произвольной выборки говорящих из иерархии социально-экономических классов на основании таких показателей как доход, образование и жилищные условия. Интервью проводились таким образом, чтобы говорящий использовал различные стили речи, от подготовленной до неподготовленной. Затем анализировалась частотность определенных лингвистических вариантов отдельно для каждой группы испытуемых в каждом отдельном стилистическом контексте и делались выводы о зависимости употребления вариантов от социального и стилистического контекста.

Типичным образцом социолингвистической вариативности являются и результаты проведенного У. Лабовым исследования вариативности произнесения английского (th) в словах типа three и thing в Нью-Йорке22. Как показало проведенное им исследование, представители низших слоев общества в неофициальной речи использовали вариант [t] в более чем 90 % случаев, в то время как представители среднего класса менее чем в

30 % случаев, а представители высшего класса -менее чем в 15 % случаев. Таким образом, частотность употребления варианта [t] отражала социальный рейтинг классов в социоэкономической иерархии. Однако по мере того, как стиль становился более официальным, а речь более подготовленной, % употребления варианта [t] снижался и при чтении практически нивелировался. Вывод о том, что языковая вариативность не является свободной, а обусловлена социальным и стилистическим контекстом, имел первостепенную важность.

Еще одним примером изучения социолингвистической вариативности на фонологическом уровне является исследование социальной дифференциации в английском языке Оттавы (Канада), проведенное Г. Вудзом23.

Оттава - столица Канады, город с населением около 1 миллиона человек, из которых 71 % гово-

рит на английском, а 29 % - на французском языке. Несмотря на то, что федеральное правительство Канады уделяет огромное внимание билингвизму (изучение французского языка в начальной школе является обязательным), это не оказывает заметного влияния на английский язык в Оттаве, как и во всей Канаде. Канадский английский испытывает все большее влияние американского английского во всех сферах коммуникации, а также британского английского в правительственной, административной, образовательной, религиозной и культурной сферах. Канадский английский, таким образом, является уникальным с точки зрения влияния, оказываемого на него двумя основными вариантами английского языка. Целью исследования Г. Вудза было определить зависимость использования вариантов в речи от стилистических и социальных параметров.

Исследовались несколько фонологических переменных: (1) (t) с вариантными реализациями [t]-[d] между гласными звуками в словах типа city, shelter, after, sister; (2) переменная (nt) перед гласной с вариантными реализациями [nt], [n], [nd] в словах типа plenty, center, twenty, winter; (3) переменная (ing) (морфологический суффикс) с вари-ангными реализациями [ig ], [in], [п] в словах типа playing, being, seeing.

(1) Переменная (t). Как показал анализ материала, % варианта [d] у всех классов в официальной речи ниже (от 55 у рабочих до 35 у высшего класса), чем в спонтанной (90-63 соответственно). Анализ по половому признаку показал, что женщины старше 40 лет крайне редко озвончают (t) во всех стилях, в то время как молодые мужчины делают это регулярно. В данном случае представляется возможным говорить об американском влиянии, в подобных случаях нельзя исключать и внутренние процессы ассимиляции и аккомодации.

(2) В случае с переменной (nt) вариант [п] был самым частотным в спонтанной речи, в то время как [nd] встретился в редких случаях. Женщины использовали в своей речи [nt] гораздо чаще мужчин.

(3) В случае с переменной (ing) исследование показало, что самым частотным вариантом в Оттаве является [in] (более 60 % в основных стилях). Испытуемые часто произносили пары типа being-bean, playing-plain как омофоны.

Исследования вариативности фонологического уровня языка в рамках квантитативного подхода являются самыми распространенными, что объясняется дискретностью единиц анализа, разработанной методологией, относительной простотой и непродолжительностью самого исследования. Вместе с тем нельзя не отметить попытки исследовать вариативность и на других уровнях языковой системы.

Интересным представляется исследование морфосинтаксической вариативности глагольных форм третьего лица единственного числа Present

Simple в австралийском английском, выполненное Е. Эйзиковиц24. Как свидетельствуют результаты, форма don 't, хотя и реже чем в американском английском Алабамы (91,8%), встречается вполне регулярно и в речи городского населения Сиднея (19,1 %). Например, Miss Sams don’t even give me any marks; It don’t make no difference.

Исследование E. Эйзиковиц показало регулярную зависимость между употреблением формы don’t и такими демографическими параметрами как возраст и пол. Так, если в речи взрослых мужчин частотность употребления don’t составляет 51,7 %, молодых мужчин - 16,7 %, то в речи женщин эта форма практически не встречается (6,5 %), причем с возрастом увеличения частотности не наблюдается. Рост употребительности don ’t с возрастом у мужчин говорит о том, что эта форма является носителем таких ценностей, как принадлежность к группе, мужское начало и рабочий класс. У женщин эта форма не несет такой нагрузки. С возрастом женщины все больше осознают внешние нормы «правильной речи» и стараются им соответствовать. В частности, считается, что женщины, не имея такого свободного доступа к власти и влиянию, как мужчины, стремятся добиться высокого социального положения, власти посредством языка, используя престижные нормы более высокого социального класса.

На уровне дискурса исследования вариативности практически не проводились. Это объясняется сложностью единицы анализа. Тем больший интерес представляют исследования Б. Бернстайна25 и Г. Вудза26, посвященные дискурсивным маркерам.

Результаты этих исследований показывают, что чем выше социальный статус говорящего, тем чаще он употребляет в своей речи начальные фразы типа I think, in ту opinion, I believe, I have no idea, but и т.д. Таким образом говорящий выражает свою точку зрения, с которой адресат может быть и не согласен. Фразы подобного типа являются своеобразным приглашением к дискуссии и свидетельствуют об уверенности говорящего в своей правоте.

Напротив, чем ниже социальный статус говорящего, тем чаще он употребляет в своей речи конечные фразы типа you know, isn 't that right, don ’t you think, etc. Используя такие фразы, говорящий, по мнению авторов, ищет подтверждения своей правоты и согласия с ним адресата, выражая таким образом определенную неуверенность. Чтобы возразить, адресату нужно будет перебить говорящего.

Несмотря на различия, оба типа фраз несут одну функцию, а именно установление и поддержание беседы и свидетельствуют о социолингвистической стратификации говорящих: чем выше социальный статус, тем уверенней говорящий выражает свои мысли.

Приведенные выше результаты квантитативных социолингвистических исследований языко-

вой вариативности показывают, что влияние социальных факторов нельзя переоценить. Социальный статус, включая такой показатель как образование, а также такие факторы, как половая и этническая принадлежность (влияние других языков), возраст и ряд других играют решающую роль в выборе того или иного варианта.

В последние годы исследования вариативности помимо квантитативного подхода осуществляются и в рамках нового квалитативного подхода, в котором выделяются, по меньшей мере, две разновидности: интерпретативная/интерактивная социолингвистика и так-называемая модель вежливости.

Материалом для интерпретативной социолингвистики является естественная коммуникация и ее интерпретация говорящими и «судьями» с целью выявить подтекст высказывания. Отличительной чертой современного городского сообщества является его разнородность, вследствие чего представители различных культур и различного уровня знания языка вынуждены вступать в контакт. Такие контакты могут привести к коммуникативным трудностям, причиной которых является разница в культурно-обусловленном восприятии мира27. По мнению Д. Гумперца, внесшего существенный вклад в разработку идей интерпретативной социолингвистики, люди могут знать грамматику языка, но по-разному понимать одно и то же высказывание. В качестве иллюстрации Д. Гум-перц приводит следующий пример2

TEACHER: James? What does Ubis word say?

JAMES: I don’t know.

TEACHER: Well, if you don’t want to try someone else will. Freddy?

FREDDY : Is that а «p» or a «b»?

TEACHER: (encouragingly) It’s а «p».

FREDDY: Pen.

Ответ учителя Well, if you don't want to try someone else will на слова Джеймса I don’t know указывает на то, что она интерпретировала его слова не просто буквально, но и как нежелание Джеймса попытаться ответить на ее вопрос. Д. Гумперц, однако, отмечает, что / don't know было произнесено с финальным восходящим тоном, который в афро-американском сообществе, членом которого является Джеймс, свидетельствует о необходимости услышать ободрение, поддержку. Учителю не удалось выявить контекстуальные пресуппозиции на основе использованого восходящего тона, необходимые для точной интерпретации ответа Джеймса. В результате смысл высказывания был понят неверно.

Целью модели вежливости П. Брауна и С. Левинсона29 является объяснение лингвистического поведения с помощью процессов, управляющих коммуникацией. Так, «говорить за другого» в полилоге может интерпретироваться тем, за кого говорят, по-разному: либо положительно как вежливое участие, поддержка («ты так хорошо

меня знаешь, что просто читаешь мои мысли»), либо отрицательно как вмешательство («вечно ты говоришь за меня, не даешь мне и слова вставить»)30. Д. Шифрин приводит следующий пример:

HENRY: Y’want a piece of candy?

IRENE: No.

z

ZELDA: She’s on a diet.

z

DEBBY: Who’s not on a

diet.

IRENE: I’m on a diet31.

Слова Зелды She’s on a diet, которые она говорит за Ирен, интерпретируются как позитивная вежливость, своеобразная поддержка Ирен. Об этом свидетельствуют данные интервью: Зелда и Ирен близкие подруги, Зелда на двадцать лет старше Ирен, она помогает Ирен с детьми, у них много общего32.

Квалитативный подход к изучению языковой вариативности является весьма перспективным, хотя и трудоемким направлением исследований, так как предполагает объемный материал и его интерпретацию всеми участниками коммуникации.

Таким образом, как квантитативные, так и квалитативные социолингвистические исследования языковой вариативности вносят важный вклад в понимание сущности этого явления, позволяют представить процесс развития языка в тесной связи с развитием культуры, общества и личности, выявить внешние факторы, влияющие на выбор вариантов. Вместе с тем, социолингвистическая вариативность изучена недостаточно, особенно это касается исследований вариативности таких языковых единиц как текст и дискурс, а также исследований в рамках квалитативного подхода. Вариативность ждет своих исследователей.

1 Солнцев В.М. Вариативность как общее свойство языковой системы // Вариантность как свойство языковой системы: Тез. докл. М.: Наука, 1982. 4.2.

С. 71-73.

Золотова Г.А. О характере нормы в синтаксисе // Синтаксис и норма. М.: Наука, 1974. С. 145-175. Ярцева В.Н. Проблемы вариативности на морфологическом уровне языка // Семантическое и формальное варьирование. М.: Наука, 1979. С. 7-26. Вариантность как свойство языковой системы: Тез. докл. М.: Наука, 1982.4.1.146 с., 4.2. 154 с.

2 Солнцев В.М. Язык как системно-структурное образование. М.: Наука, 1971. С. 214—215

3 Там же.

Ярцева В.Н. Контрастивная лингвистическая семантика. М.: Наука, 1981.

4 Васильев Л.М. Современная лингвистическая семантика. М.: Высшая школа, 1990. С. 160.

5 Беляевская Е.Г. Семантика слова. М: Высшая школа, 1987. С. 87.

6 Виноградов В.В. Русский язык. Грамматическое учение о слове. М.Л., 1947.

7 Смирницкий А.И. Лексикология английского языка. М., 1956.

8 Labov W. Introduction // Sociolinguistic Patterns. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1972. P. xiii - xviii.

9 Бродович О.И. Английская диалектная вариативность: типологический и общетеоретический аспекты: Автореф. дис. ... д.филол.наук. СПб., 1991.

10 Rosch Е. Principles of categorization // Cognition and categorization. - Hillsdale, NJ: Laurence Earlbaum, 1978. P. 27-48.

Geeraerts C. Prospects and problems of prototype theory // Linguistics 27, 1989. P. 587-612.

Taylor J.R. Linguistic categorization: Prototypes in Linguistic Theory. Oxford University Press, 1989. Кубрякова E.C., Демьянков B.3., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. Краткий словарь когнитивных терминов. М., 1996.

Бондарко А.В. Основы функциональной грамматики. Языковая интерпретация идеи времени. СПб: Изд-во СпбУ, 1999.258 с.

11 Rosch Е. Цит.соч. С. 27-48.

12 Preston D. Fifty-some odd categories of language variation // International Journal of the Sociology of Language 57, 1986. P. 15.

13 Firth J.R. Papers in Linguistics: 1934-1951. Oxford: Oxford University Press, 1951.

14 Колшанский Г.В. Контекстная семантика. М.: Наука, 1980. С. 32.

15 Halliday М.А.К., McIntosh A. and Strevens P. The linguistic sciences and language teaching. London: Edward Arnold, 1964.

16 Hatim B. and Mason I. Discourse and the translator. London: Longman, 1990. P. 44.

17 Halliday M.A.K., McIntosh A. and Strevens P. Цит. соч. P. 87.

18 Hatim B. and Mason I. Цит.соч. С. 39.

19 Там же. С. 46.

20 Trudgill P. The social differentiation of English in Norwich. Cambridge: Cambridge University Press, 1974.

Romaine S. On the problem of syntactic variation: a reply to B.Lavandera and W.Labov // Working papers in sociolinguistics, 82. Austin, Tx, 1981.

Sankoff D. Sociolinguistics and syntactic variation // Linguistics: The Cambridge Survey. Cambridge University Press, 1988. P. 140-161.

Fasold R. Sociolinguistics of Language. Oxford: Blackwell, 1990.

Schiffrin D. Approaches to Discourse. Cambridge: Blackwell, 1994. 470 p.

21 Labov W. The social stratification of ® in New York City department stores //Sociolinguistic patterns.

University of Pennsylvania Press, Philadelphia, PA, 1972. P. 43-69.

22 Labov W. The study of language in its social context// Sociolinguistic patterns. University of Pennsylvania Press, Philadelphia, PA, 1972. P. 183-259.

23 Woods H. Social Differentiation in Ottawa English// English around the world. Ed. by J. Cheshire. Cambridge: Cambridge University Press, 1990. P. 134-149.

24 Eisikovits E. Variation in subject-verb agreement in Inner Sydney English// English around the world. Ed. by J. Cheshire. Cambridge: Cambridge University Press, 1990. P. 235-255.

25 Bernstein B. Class, Codes and Control, Volume 1// Theoretical Studies towards a Sociology of Language. St Albans, Herts: Paladin, 1973.

26 Woods H. Social Differentiation in Ottawa English. P. 134-149.

27 Schiflrin D. Цит.соч. С. 99.

28 Gumperz J. Discourse Strategies. Cambridge: Cambridge University Press, 1982. P. 147.

29 Brown P. and Levinson S. Politeness. Cambridge: Cambridge University Press, 1987.

30 Schiffrin D. Цит. соч. С. 109.

31 Там же. С. 62.

32 Там же. С. 111.