УДК 81.37

А. А. Калинина

СОМНЕНИЕ В СИСТЕМЕ ЗНАЧЕНИЙ УТВЕРЖДЕНИЯ/ОТРИЦАНИЯ

Аннотация. Предложения, включающие маркеры сомнения, рассматриваются в статье с точки зрения их положения на семантической оси «утверждение/отрицание». Как представитель зоны отрицательных значений сомнение может быть противопоставлено собственно предположению. В сопряженности с системой значений утверждения/отрицания предположение и сомнение противостоят друг другу как положительная (предположение) и отрицательная (сомнение) оценка вероятности изображаемого.

Ключевые слова: русский язык, синтаксис, семантика, утверждение/отрицание, сомнение, предположение.

Abstract. Sentences including the markers of doubt are considered in the article from the point of view of their position on the semantic axis “affirmation/negation”.

As a representative of the zone of negative meanings doubt can be contrasted with supposition itself. Being together with the system of meanings of affirmation/negation, supposition and doubt contrast with one another as an affirmative (supposition) and negative (doubt) evaluation of the probability of the represented.

Keywords: the Russian language, syntax, semantics, affirmation/negation, doubt, supposition.

Значение сомнения выражается в повествовательных предложениях, включающих в свой состав субъективно-модальные частицы вряд ли (вряд, навряд, навряд ли) и едва ли. Ср.: И точно, такую панораму вряд ли где удастся мне видеть (М. Лермонтов); Душою мы друг другу чужды, Да вряд ли есть родство души (М. Лермонтов); Люблю их ножки; только вряд Найдете вы в России целой Три пары стройных женских ног (А. Пушкин); Доля ты -русская долюшка женская! Вряд ли труднее сыскать (Н. Некрасов); ...Но отослать его к отцам Едва ль приятно будет вам (А. Пушкин); Но луч луны, по влаге зыбкой Слегка играющий порой, Едва ль сравнится с той улыбкой, Как жизнь, как молодость, живой (М. Лермонтов).

Сомнение, недоверие к сказанному собеседником может быть выражено средствами не только повествовательного, но и вопросительного предложения, ср.: Возможно ли, было ли это? (П. Верлен) (эпиграф к стихотворению Б. Пастернака «До всего этого была зима»); [Гражданин:] Не очень лестный приговор. Но твой ли он? тобой ли сказан? (Н. Некрасов);

- Вы напрасно боялись! Они все прескучные...

- Все! Неужели все?

Она посмотрела на меня пристально, стараясь будто припомнить что-то, потом опять слегка покраснела и, наконец, произнесла решительно: все!

- Даже мой друг Грушницкий ?

- А он ваш друг? - сказала она, показывая некоторое сомнение (М. Лермонтов).

Вопросительные предложения располагают большими возможностями для реализации сомнения, имеют ряд специфических особенностей в выра-

жении этого значения по сравнению с сомнениями-констатациями и поэтому требуют специального исследования. В данной статье будут рассматриваться только повествовательные предложения, предназначенные для выражения сомнения.

Сомнение является представителем того аспекта модальных отношений, который традиционно обозначается как субъективная модальность (в других терминах - предположительная, эпистемическая, персуазивная модальность, модальность недостоверности). Это значение представляет интерес как с точки зрения его соотнесенности со сферой предположительной модальности, так и с областью значений категории утверждения/отрицания.

Значение сомнения в систему отношений утверждения/отрицания было введено О. Есперсеном. В концепции О. Есперсена сфера отношений утверждения/отрицания представлена в виде тройного противопоставления:

А - утверждение (Ро8Шу «положительная ступень»);

В - сомнение ^ие8йопаЫ «сомнительная ступень»);

С - отрицание (Negativ «отрицательная ступень») [1, с. 376].

В этой системе сомнение выступает в качестве средней, промежуточной, ступени между утверждением и отрицанием, вопреки положениям классической логики, категорически отвергающей возможность чего-либо третьего в данной оппозиции.

Комментируя взгляды О. Есперсена, Е. И. Шендельс [2] отмечает, что в его трактовке утверждение/отрицание предстает как категория, активно взаимодействующая с субъективной модальностью. Утверждение и отрицание предполагают абсолютную уверенность: первое - в наличии, второе - в отсутствии чего-либо. Среднее звено (В) выражает неуверенность и в равной степени противопоставлено как утверждению, так и отрицанию.

В современных исследованиях, посвященных данному вопросу, между полярно противопоставленными значениями утверждения и отрицания отмечается значительно большее количество переходных случаев, чем в системе тройного противопоставления О. Есперсена. Ср.: «Он болен. - Он, конечно, болен. - Он, наверно, болен. - Он словно болен. - Он, чай, болен. - Он вряд ли болен. - Он не болен» [3, с. 33], при этом предложения с семантикой сомнения размещаются не на серединной, а на отрицательной части шкалы утверждения/отрицания, в непосредственной близости от ее отрицательного полюса. Так, по мнению И. А. Нагорного, предложения с вряд ли и едва ли «находятся на отрезке между смысловыми полюсами утверждения и отрицания, значительно приближаясь к последнему» [4, с. 95].

Действительно, несмотря на отсутствие показателей отрицания в структуре предложения, по значению это «почти отрицательные предложения» [5, с. 44]. В предложениях с вряд ли и едва ли высказывается предположение об отсутствии того, что обозначено в предложении, в реальной действительности. Наиболее адекватно смысл предложений с маркерами сомнения может быть представлен с помощью грамматически отрицательных предложений, включающих показатели предположительной модальности. Ср.: Он вряд ли повторит этот результат (‘по всей видимости, не повторит’); Вряд ли я решусь произнести эти мысли вслух (‘наверное, не решусь...’); Он едва ли помнит своего отца (‘скорее всего не помнит.’).

Отрицая возможность взаимодействия субъективной модальности и утверждения/отрицания, Е. И. Шендельс указывает: «Присоединение языковых

средств, выражающих сомнение, не меняет позитивного или негативного характера предложения, модифицируя лишь его модальную окраску» [2, с. 127]. Указанное положение можно признать справедливым по отношению к вводно-модальным словам типа может быть, наверное и модальнопредположительным частицам (чай, авось, небось, вроде и т.п.), которые изменяют лишь модальный статус высказывания, оставляя незыблемым его утвердительный или отрицательный характер, ср.: Он согласится на это предложение. - Возможно, он согласится на это предложение. - Он не согласится на это предложение. - Он, наверное, не согласится на это предложение. Включение частиц вряд ли и едва ли в состав предложения коренным образом изменяет его положение на оси «утверждение/отрицание», ср.: Он согласится на это предложение. - Он вряд ли согласится на это предложение. Показатель сомнения не является факультативным компонентом в структуре предложения. При его изъятии основной смысл высказывания оказывается искаженным, ср.: Он заслуживает снисхождения. - Он вряд ли заслуживает снисхождения.

Совершенно очевидно, что при рассмотрении круга вопросов, связанных с семантикой сомнения, следует учитывать контекст употребления данного термина. Как и ряд других лингвистических терминов, этот термин неоднозначен. Во многих работах, в том числе в [2], понятия «сомнение», «предположение», «неуверенность» сближаются и употребляются в одном ряду как однородные, весьма близкие по смысловому содержанию (см., например, [6, с. 730; 7, с. 101]). Мы исходим из более узкого понимания сомнения как одной из частных разновидностей предположительной модальности, отграничивая его от собственно предположения, маркерами которого служат вводно-модальные слова типа вероятно и субъективно-модальные частицы (чай, небось, авось, будто, как будто и т.п.). Ср.: Быть может, это все пустое, Обман неопытной души! И суждено совсем иное... (А. Пушкин); Говорит старик своей старухе: «Здравствуй, барыня-сударыня дворянка! Чай, теперь твоя душенька довольна» (А. Пушкин); Он нашел работу, где неплохо платили., встретил будущую жену и, кажется, полюбил ее, что ли... (Т. Устинова). В связи с тем, что термин «предположение» сохраняется и как широкое, родовое понятие, предположение и сомнение соотносятся как общее и частное с одной стороны и как два самостоятельных, несимметрично противопоставленных друг другу подзначения предположительной (гипотетической) модальности - с другой. Таким образом, вопрос о статусе сомнения в оппозиции «утверждение/отрицание» неразрывно связан с проблемой соотношения двух частных разновидностей предположительной модальности -собственно предположения и сомнения, с выяснением взаимоотношения этих значений, рассматриваемых в их сопряженности с системой значений утверждения/отрицания.

В рамках гипотетической модальности предположение и сомнение соотносятся как «прямое» и «обратное» предположение: в предложениях с семантикой сомнения предположение об отсутствии обозначенного в предложении действия, явления, признака передается формой грамматически утвердительного предложения: Вряд ли Р = ‘скорее всего не-Р’.

Конструкции со значением сомнения и конструкции со значением предположения находятся по одну сторону модальной шкалы степени достоверности, составляя тип высказываний-гипотез, содержащих вероятностное

суждение. В проекции на шкалу отношений утверждения/отрицания значения этих конструкций в известной степени поляризуются. Утверждение/отрицание выступает в данном случае как категория модального плана высказывания, активно взаимодействующая с субъективно-модальным значением предположения (гипотетической модальностью).

Область значений предположительной модальности тесно соприкасается с областью значений утверждения/отрицания. Высказываемое в предложении мнение-предположение касается бытия/небытия объекта в мире действительности. С другой стороны, в составе высказываний-гипотез категория утверждения/отрицания участвует в соотнесении высказываемого с действительностью, мыслимого с реальным.

Высказывания-гипотезы, не имеющие пресуппозиции достоверности, характеризуются отсутствием полной уверенности говорящего в сообщаемом. В условиях недостоверности наличие или отсутствие чего-либо не имеет статуса непреложного факта и рассматривается лишь как возможное (вероятное), а не как действительно имеющее место (реальное). В связи с этим утверждение и отрицание, реализуемые в условиях гипотетической модальности, не достигают полноты и силы утверждения и отрицания, реализуемых в условиях достоверности высказываемого. Операторы гипотетической модальности, варьирующие семантику высказывания по линии «уверенность/неуверенность» («вполне очевидное» их свойство), одновременно выступают в роли средств, градуирующих степень полноты высказываемого при этом утверждения или отрицания («менее очевидное» их свойство).

Для описания сферы смыслов утверждения и отрицания, осуществляемого в условиях гипотетической модальности, мы используем понятия «слабое утверждение» и «слабое отрицание». Предположение и сомнение в их соотнесенности со сферой значений категории утверждения/отрицания могут быть противопоставлены друг другу как «слабое» (= модально ослабленное), сопряженное с неполной уверенностью, утверждение и отрицание.

Слабое утверждение (прямое предположение) и слабое отрицание (сомнение) противополагаются как нейтральному, так и модально усиленному утверждению и отрицанию. Статус нейтрального имеют утверждение и отрицание в предложениях-констатациях, репрезентирующих факт наличия или отсутствия какого-либо явления в действительности. Категорическое, модально усиленное утверждение/отрицание реализуется в предложениях, содержащих показатели уверенности типа конечно: Конечно, вы не раз видали Уездной барышни альбом... (А. Пушкин); Я в деле собственном моем, Конечно, не судья (Н. Некрасов).

В области онтологических смыслов категории утверждения/отрицания предположение и сомнение соотносятся как слабый, немаркированный (предположение) и сильный, маркированный (сомнение) члены противопоставления. Предложения с маркерами предположительности могут иметь любое значение (и утвердительное, и отрицательное). В соответствии с грамматическими признаками конструкции они могут заключать в себе как позитивное (предположение о наличии), так и негативное (предположение об отсутствии описываемого предложением явления, ситуации, положения дел в объективной действительности) содержание. Ср.: .И может быть - на мой закат печальный Блеснет любовь улыбкою прощальной (А. Пушкин); Наверно, я погиб... (В. Высоцкий); «Ну, баба, кажется, крепколобая!» - подумал про

себя Чичиков (Н. Гоголь) - позитивное предположение: ‘возможно, Р’; Быть может, недостало сил Или мой труд не нужен был..., Но жизнь напрасно я убил... (Н. Некрасов); Обед, как видно, не составлял у Ноздрева главного в жизни; блюда не играли большой роли: кое-что и пригорело, кое-что и вовсе не сварилось (Н. Гоголь); Полицеймейстер, кажется, не любил жалеть вина; тостам не было числа (Н. Гоголь) - негативное предположение: ‘возможно, не-Р’. Симметрично противопоставленные на оси «утверждение/отрицание», положительно-предположительные и отрицательно-предположительные конструкции образуют смысловую коррелятивную пару по признаку «утвердительность/отрицательность», занимая область значений, промежуточных между утверждением и отрицанием.

В предложениях с частицами вряд ли и едва ли высказывается предположение об отсутствии обозначенного в предложении явления, мнение о невозможности его наличия (бытия, существования) в объективной действительности, т.е. в семантическом отношении они однозначно отрицательны: Вряд ли вам удастся вызвать его на разговор, слишком уж он недоверчив; Остатков зарплаты едва ли хватит до конца месяца (‘По-видимому, не удастся’; ‘.не хватит’). В этом плане (речь идет о пропозициональном компоненте семантики) они сопоставимы с предположительными конструкциями, выражающими негативное предположение. Так, высказывания типа Едва ли мы успеем и Наверное, мы не успеем передают весьма близкую информацию о положении дел относительно реальной действительности. Однако степень уверенности говорящего в том, что в реальной действительности имеет место не-Р, при выражении сомнения существенно выше, чем при выражении негативного предположения. В силу этого предложения с маркерами сомнения более близки к отрицательному полюсу («в большей степени отрицательны»), нежели предложения, содержащие прямое негативное предположение.

Принципиальное различие предположительных конструкций и конструкций, предназначенных для выражения сомнения, состоит в характере не дескриптивного, а модально-оценочного компонента их семантики. Сомнение (= «обратное предположение») является прямой антитезой предположению (= «прямому предположению») в сфере модально-оценочных (верификатив-ных) смыслов категории утверждения/отрицания: предположительные высказывания и высказывания-сомнения противопоставлены друг другу положительностью/отрицательностью модальных коннотаций сообщаемого.

При выражении прямого предположения вероятность описываемого предложением определяется индивидуальной семантикой вводно-модальных слов и частиц и колеблется в весьма широком диапазоне (ср.: Он, может быть, придет. - Он, наверное, придет. - Он, по-видимому, придет и т.д.), однако в целом оценивается говорящим положительно: Возможно, Р (не-Р) = ‘Думаю (полагаю), что Р (не-Р) имеет место в действительности’. Как более вероятная, «имеющая больше шансов на подтверждение», рассматривается альтернатива, получающая эксплицитное выражение.

В предложениях, выражающих сомнение, эксплицитно представленная положительная альтернатива расценивается как маловероятная, практически не имеющая шансов на подтверждение, т.е. вероятность наличия (бытия, существования) описываемого предложением в объективной действительности оценивается говорящим отрицательно: Вряд ли Р = ‘Думаю (полагаю), что Р не имеет места в действительности’.

Вероятность Р, расцениваемая крайне низко, «стремится к нулю» и почти полностью исключается (отвергается) говорящим. Малая вероятность Р в ее преломлении на возможность обратного означает максимально высокую степень вероятности не-Р (‘Скорее всего не-Р’) (зависимость обратнопропорциональная). Ср.: «Едва, в едва ли Р, указывает, что ситуация Р представляется говорящему сомнительной или маловероятной по сравнению с не-Р» [8, с. 19]. Таким образом, основу сомнения составляет отрицательная оценка вероятности бытия, наличия описываемого предложением положения дел в объективной действительности.

Общий отрицательный смысл высказываемого при выражении сомнения (‘По всей вероятности, не-Р’) - вклад модусной составляющей в семантику высказывания, результат взаимодействия его модусных и диктумных смыслов. Высказывания, содержащие сомнение (вряд ли Р, едва ли Р), имеют смысл ‘Не думаю, что Р (имеет место в действительности)’, что равносильно ‘Думаю, что Р не имеет места в действительности’ (в подтверждение положения о проницаемости диктума для модусных смыслов). При выражении прямого предположения отрицание - компонент диктумных смыслов, получающий выражение на поверхностно-синтаксическом уровне высказывания, ср.: Вероятно, он не придет = ‘Думаю, что он не придет’ (^ ‘Не думаю, что он придет’).

Предложения с маркерами предположительности и предложения с маркерами сомнения имеют различия и в плане коммуникативной направленности высказывания: с точки зрения положительной (конструктивной) или негативной (деструктивной) его установки. По характеру иллокуции предположительные высказывания могут быть определены как ослабленное утверждение (о наличии или отсутствии чего-либо). Приоритетная задача высказываний, реализующих сомнение, - выявление отрицательного отношения к реальности представленной в предложении ситуации, негативная оценка возможности ее наличия в объективной действительности.

Таким образом, если трактовать утверждение и отрицание в единстве с их модальными и иллокутивными смыслами, принимая во внимание модус-ный компонент их семантики, то предположение и сомнение могут быть противопоставлены друг другу как положительная оценка возможности (вероятности) изображаемого в предложении («предположение») или ее отрицательная оценка («сомнение»). В итоге категория утверждения/отрицания при ее пересечении с гипотетической модальностью может быть представлена как четырехэлементное множество:

А - утверждение В - предположение С - сомнение Б - отрицание.

Средние члены парадигмы (В, С) можно рассматривать как результат градации каждого из противочленов оппозиции «утверждение/отрицание» в сторону его ослабления. Необходимо подчеркнуть, что собственно предположение (прямое предположение) и сомнение (обратное предположение) связываются с областью противоположных значений в сфере модальных (вери-фикативных) смыслов категории утверждения/отрицания - как положительная (предположение) и отрицательная (сомнение) оценка вероятности наличия в объективной действительности (= реальности) того, что изображается в предложении.

Указанная схема содержит лишь узловые пункты. Оппозиция «слабое утверждение/слабое отрицание» реализуется в целом ряде оттенков, обусловленных конкретной семантикой модальных слов и частиц - операторов гипотетической модальности (различные варианты шкалы, показывающей взаимодействие субъективной модальности и утверждения/отрицания, см. в работах [9, с. 222-223; 10, с. 174] и др.). Заметим, что градуальная шкала такого рода есть не что иное, как шкала переходности между полярно противопоставленными членами оппозиции «утверждение/отрицание», соединенными между собой через звенья слабого утверждения и слабого отрицания.

В системе отношений утверждения/отрицания сомнение занимает зону значений, предельно близких к области полного отрицания (не случайно сомнение имеет ряд оттенков, ведущих к прямому, полному отрицанию, см. [4]). Отрицание, осуществляемое при высказывании сомнения, определяется как «слабое» лишь по отношению к нейтральному (= полному) отрицанию, реализуемому на фоне достоверности высказываемого. В своем абсолютном выражении это практически полное отрицание, что обусловлено высокой степенью уверенности говорящего в том, что описываемое предложением положение дел не имеет места в действительности.

Неполная уверенность имеет различные градации. В типе высказываний-сомнений степень уверенности говорящего в неосуществлении действия и, соответственно, вероятность не-Р, не уравновешиваемая сколько-нибудь значительной вероятностью обратного (вероятностью Р), несоразмерно высока. Это почти полная уверенность в том, что в реальной действительности положение дел Р не имеет места («уверенность в обратном»): ‘Скорее всего не-Р, хотя не факт, что не-Р’. Ср.: С такими родственниками вряд ли у Михаила (Пореченкова - А. К.) будут проблемы в кино, хотя не факт (Собеседник. - 2008. - № 35). Высокая степень вероятности не-Р - результат того, что, высказывая сомнение, говорящий, как правило, располагает необходимой информацией или чувственными данными, свидетельствующими не в пользу Р, т.е. имеет для своего сомнения необходимую опору в самой действительности.

Таким образом, в структуре сомнения содержится очень важный для этого типа значения семантический компонент - ‘почти полная уверенность в обратном’. Дальнейшее развитие этого компонента (‘полная уверенность в обратном’) связано с изменением типа высказывания и типа речевого акта. Это наблюдается при использовании высказываний-сомнений в качестве средства обратной констатации, как правило, в контексте иронии. Ср.: И правильно, резкая смена настроений для часов губительна: оный предмет роскоши стоит много дороже нового платья, и, если бы он каждый сезон выходил из моды, едва ли бы это понравилось его обладателю (Домовой. - 2002. -4 сентября) - НКРЯ (‘разумеется, не понравилось бы’); Бывают, например, кризисы перепроизводства - к нынешней России это едва ли относится (Время МН. - 2003. - 2 августа) - НКРЯ (‘наверняка не относится’); Понятно, что в числе предприятий, которые могут быть деприватизированы таким способом, вряд ли окажется хоть одна парикмахерская или прачечная (Совершенно секретно. - 2003. - 9 августа) - НКРЯ (‘абсолютно точно, что не окажется’; ‘естественно, не окажется’). По форме высказывание остается в ранге гипотезы, что не согласуется с демонстрируемой при этом абсолютной уверенностью говорящего в невозможности обозначенной в предложении по-

зитивной альтернативы. Таким образом, в форме предположения обратного фактически содержится уверенная констатация обратного и, соответственно, высказывается уже не ослабленное, а полное, безусловное, сопряженное с уверенностью, отрицание.

Как тип значений, предельно близких к полному отрицанию, сомнение не имеет «противовеса» (смыслового коррелята) на соответствующем участке положительных значений шкалы утверждения/отрицания - отрицательного по грамматической форме обратно-предположительного высказывания, реализующего значение «почти полного утверждения». Предложения с частицей едва ли сопоставимы с конструкциями, включающими структурный коррелят едва ли - частицу едва ли не. Ср.: ... Онегин сохнет - и едва ль Уж не чахоткою страдает (А. Пушкин); История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, особенно когда она - следствие наблюдений ума зрелого над самим собою и когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление (М. Лермонтов); Подошедши к окну, он начал рассматривать бывшие перед ним виды: окно глядело едва ли не в курятник; по крайней мере находившийся перед ним узенький дворик весь был наполнен птицами и всякой домашней тварью (Н. Гоголь). Будучи отрицательными по форме (грамматическому оформлению), предложения с едва ли не имеют в целом положительное значение. «Едва, в Х едва ли не Р, указывает, что говорящий, отдавая себе отчет в том, что имеет место не-Р, склонен квалифицировать ситуацию или ее отдельные составляющие как приближающиеся к Р по своим свойствам» [8, с. 19].

В то же время предложения с едва ли и едва ли не не составляют смысловой коррелятивной пары, поскольку противопоставлены друг другу несимметрично. Несоотносительны по значению и сами эти частицы: едва ли не Ф ‘едва ли + НЕ’. Частица едва ли не тяготеет к членам предложения, выраженным именами, относительно редко встречается в присказуемостной позиции и обычно оформляет отношения квалификации, реализующиеся в рамках словосочетания и не затрагивающие непосредственно сферу предикативных отношений предложения. В предложениях с частицами чуть ли не, едва ли не подчеркивается высокая степень сходства, близости, подобия двух явлений, при этом говорящему достоверно известно, что в действительности ‘имеет место не-Р’: едва ли не (чуть ли не) курятник = ‘не курятник, но что-то очень напоминающее курятник’, ‘нечто вроде курятника’. Таким образом, едва ли Р = ‘по всей вероятности, не-Р’; едва ли не Р = ‘почти что Р’.

Итак, сомнение как частная модификация семантики предположения составляет периферию предположительной модальности и относится к категории смыслов, смежных с полным, сопряженным с уверенностью, отрицанием. Это значение, предельно близкое к «обратной констатации», балансирующее на стыке разных типов модальности и типов иллокуции. Сомнение относится к тем типам речевых актов, конечной целью которых является реализация отрицания как негативной оценки реальности того, что обозначено структурой предложения.

Отрицание в конструкциях с показателями сомнения - явление глубинно-семантического уровня высказывания. В основе этого явления - тесное взаимодействие категории утверждения/отрицания и того аспекта модальных отношений, который принято называть субъективной (предположительной) модальностью.

В рамках оппозиции «слабое утверждение/слабое отрицание» сомнению противостоит собственно предположение (прямое предположение). Эти типы конструкций имеют ряд принципиальных отличий как в характере их пропозиционального содержания, так и в характере его оценки говорящим и противопоставлены друг другу в первую очередь в сфере модальнооценочных смыслов категории утверждения/отрицания - как положительная (предположение) и отрицательная (сомнение) оценки вероятности того, что изображается в предложении.

Список литературы

1. Есперсен, О. Философия грамматики / О. Есперсен - М. : Изд-во иностр. лит., 1958. - 404 с.

2. Шендельс, Е. И. Отрицание как лингвистическое понятие (на материале немецкого языка) : ученые записки / Е. И. Шендельс ; Моск. гос. пед. ин-т иностр. яз. им. М. Тореза. - М. : МГПИИЯ, 1959. - Т. XIX. - С. 125-142.

3. Нагорный, И. А. Роль частиц со значением недостоверности в выражении утверждения/отрицания / И. А. Нагорный // Структура, семантика и функционирование в тексте языковых единиц. - М., 1995. - С. 31-41.

4. Нагорный, И. А. Семантика частиц едва ли, вряд ли / И. А. Нагорный // Русский язык в школе. - 1993. - № 2. - С. 93-97.

5. Степенкова, Л. И. Частицы со значением предположительности / Л. И. Сте-пенкова // Русский язык. Теория и методика преподавания : сб. ст. - Душанбе, 1979. - С. 42-49.

6. Русская грамматика. - М. : Наука, 1980. - Т. 1. - 783 с.

7. Буглак, С. И. О разграничении модальных слов и частиц / С. И. Буглак // Русский язык в школе. - 1985. - № 4. - С. 100-104.

8. Баранов, А. Н. Путеводитель по дискурсивным словам русского языка /

A. Н. Баранов, В. А. Плунгян, Е. В. Рахилина. - М. : Помовский и партнеры, 1993. - 207 с.

9. Бабайцева, В. В. Явления переходности в грамматике русского языка /

B. В. Бабайцева. - М. : Дрофа, 2000. - 640 с.

10. Калинина, А. А. Категория утверждения/отрицания в свете теории переходности / А. А. Калинина // Языковая деятельность: переходность и синкретизм : сб. ст. науч.-метод. семинара «ТЕХТи8». - Вып. 7. - М. ; Ставрополь, 2001. -

C. 172-175.

Калинина Алевтина Анатольевна

кандидат филологических наук, доцент, кафедра русского и общего языкознания, Марийский государственный университет (г. Йошкар-Ола)

Kalinina Alevtina Anatolyevna Candidate of philological sciences, associate professor, sub-department of Russian and general linguistics,

Mari El State University (Yoshkar Ola)

E-mail: kalinina.07@inbox.ru

УДК 81.37 Калинина, А. А.

Сомнение в системе значений утверждения/отрицания / А. А. Калинина // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. - 2010. - № 3 (15). - С. 106-114.