© Р.В. Мерзляков, 2008

РОЛЬ КАЛАМБУРОВ В ИГРОВОЙ ПОЭТИКЕ М. СОКОЛОВА

Р.В. Мерзляков

В игровой поэтике фельетониста и обозревателя М. Соколова существенную роль играют каламбуры. Собственно, это одно из важнейших средств игроизации публицистического текста, наряду с обыгрыванием жанровых канонов.

Е.П. Ходакова определяет каламбур так: «Под каламбуром обычно понимается словесная игра, строящаяся на намеренном столкновении двух значений слова или сходных звучаний в разных словах» [10, с. 201]. По мнению Н.П. Колесникова, «каламбур -основанная на звуковом сходстве игра равнозначными словами с целью произвести комическое впечатление» [2, с. 79]. В.С. Виноградов утверждает следующее: «Известно, что каламбуры <...> создаются благодаря смелому использованию с целью достижения комического эффекта различных созвучий, полных и частичных омонимов, паронимов и таких языковых феноменов, как полисемия и изменение устойчивых лексических оборотов» [1, с. 152]. Как считает

А.А. Терещенкова, «каламбур - комическая игра слов, столкновение значений слов, квалифицируемых как синонимы, антонимы, омонимы и паронимы» [9, с. 87]. А.М. Люксембург и Г.Ф. Рахимкулова дают такое толкование: «Каламбур - понятие, которое объединяет различные виды игровых манипуляций со словом в масштабах предложения, абзаца, иных единиц текста или же всего текста, цель использования которых в рамках традиционной стилистики определяется преимущественно стремлением к созданию комического, сатирического или пародийного эффекта, а в рамках игровой стилистики -совокупностью функций, общим элементом которых становится содействие организации текста как особой логической системы, строящейся по принципам игры» [3, с. 168-169].

Как можно видеть, почти во всех дефинициях каламбура присутствует слово «игра». Игра - это неотъемлемая, необходимая составляющая каламбура. А каламбур - одно из ярчайших проявлений игры. Здесь речь идет о «языковых играх». Исследователь

В.З. Санников пишет: «Языковая игра - это некоторая неправильность (или необычность), осознаваемая и намеренно допускаемая говорящим» [4, с. 454].

А.М. Люксембург и Г.Ф. Рахимкулова выделяют следующие функции каламбура: структурообразующая; аллюзивная; ассоциативная; ироническая; абсурдистская; интеллектуальной игры с читателем; характеристики персонажа; оценочно-тенденциозная; показа психико-эмоционального состояния персонажа; маркировки авторского присутствия или скрытого присутствия того или иного персонажа; орнаментальная; ритмико-звуковой настройки текста [3, с. 170-171].

Не все функции М. Соколов реализует в своей художественно-публицистической деятельности. Например, каламбур никогда у него не используется для ритмико-звуковой организации текста. Это не свойственно сатирической и аналитической публицистике М. Соколова. Есть главные функции, которые осуществляются практически всегда, есть вспомогательные, к которым автор обращается эпизодически. Далее мы рассмотрим примеры практической реализации функций каламбура в журналистских текстах.

Каламбуры, способствующие созданию аллюзий и ассоциаций, М. Соколов применяет регулярно. Прием историко-литературных параллелей - один из излюбленных в арсенале журналиста. Впрочем, историей и литературой автор не ограничивается. Пример: «Не ограничиваясь изобретением социализма у3.0, председатель сообщил, что разрабатывает ме-

ханизмы, позволяющие В.В. Путину остаться на третий срок: “Я четко и коротко сказал: без изменения Конституции РФ алгоритмы есть, и на эту тему я лично серьезно думаю и, более того, могу сказать, что серьезно работаю”» [5, с. 5]. В высказывании С.М. Миронова фельетониста заинтересовало слово «алгоритмы». М. Соколов делает из этого вывод о глубоких компьютерных познаниях лидера «Справедливой России» и иронично характеризует «новый социализм» как «социализм у3.0», отсылая читательскую мысль к аналогии с компьютерными программами. Здесь осуществлена ассоциация по принципу сходства.

Аллюзивная функция проявляется в следующем каламбуре: «Если логика есть, тут же возникает вопрос, как все это наверху видится: как полновластный президент с восьмилетней перспективой («План Зубкова», «зуб-ковское большинство») или же как местоблюститель» [7, с. 6]. «План Зубкова» - это, конечно же, аллюзия на программу «Единой России», названную Планом Путина.

Ироническая функция наличествует практически во всех соколовских каламбурах. Она, собственно говоря, является целью их создания. То же можно сказать и о функции интеллектуальной игры с читателем. Сатирическая оценка также присутствует во всех каламбурах.

Вообще-то, в игровой поэтике М. Соколова доведение ситуации до абсурда - это одно из частных проявлений иронии над описываемыми событиями и деятелями. Впрочем, проиллюстрируем, как выполняется абсурдистская функция. Публицист сам конструирует ситуацию, в которой приходится действовать его персонажам: «Поняв, что отныне Борис Абрамович - это праздник, который всегда с тобой, тт. Браун и Милибэнд испытают понятный трепет, после чего ситуация будет развиваться по модели, описанной в рассказе О. Генри “Вождь краснокожих”. Осознав безвыходность своего положения, они вступят с В. В. Путиным в переписку и получат ответ: “Делаю вам со своей стороны контрпредложение и полагаю, что вы его примете. Вы приводите Бориса Абрамовича домой и платите мне двести пятьдесят долларов наличными, а я соглашаюсь взять его у вас с рук долой. Лучше приходите ночью, а то соседи думают, что он пропал без вести, и я не отвечаю за то, что они сделают с человеком,

который приведет Бориса Абрамовича домой”. Узрев надежду на спасение от резвого мальчика, тт. Браун с Милибэндом немедля устремятся в Москву, и в ночном Кремле состоится беседа. “Сколько времени вы сможете его держать?” - спрашивает Г. Браун. «Силы у меня уж не те, что прежде, - говорит В. В. Путин, -но думаю, что за десять минут могу вам ручаться». “Этого довольно, - говорит Г. Браун. - За десять минут я свободно успею добежать до канадской границы”» [6, с. 5].

Каждая острота, как правило, многофункциональна. Значительно сильнее нас интересует технология создания каламбуров. А.А. Те-рещенкова приводит классификацию способов каламбурообразования. Их насчитывается девять: каламбур, построенный на совмещении значений полисемического слова; каламбур, в основе которого лежит столкновение значений синонимов; каламбур, построенный на столкновении антонимов; каламбур, базирующийся на столкновении омонимов; каламбур, базой которого становится столкновение паронимов; каламбур, основанный на обыгрывании фразеологических единиц; каламбур, в основе которого находится обыгрывание собственных имен; каламбур, базирующийся на создании комических окказиональных слов; каламбур, в котором используются комические потенции хиазма(см.: [9]).

А.М. Люксембург и Г.Ф. Рахимкулова предлагают собственную, более детальную систему типов каламбурообразования:

1. За счет созвучий слов и словосочетаний, в том числе а) обыгрывание случайных созвучий; б) каламбурная омонимия; в) искусственное создание омонимии; г) каламбурные рифмы.

2. Графические каламбуры, обыгрывающие частичное сходство графики слов.

3. За счет многозначности слова или разошедшихся значений однокоренных слов.

4. Каламбурная антонимия и синонимия.

5. Каламбурные трансформации фразеологизмов, в том числе а) двойное прочтение устойчивых сочетаний; б) трансформация устойчивых оборотов; в) повторение в узком контексте одного из элементов клише в его прямом значении; г) сближение фразеологизмов.

6. Обыгрывание окказиональных каламбурных неологизмов а) построенных посредством контаминации (сближения. - Р. М.);

б) без контаминации, а также неологизмов-псевдоопечаток.

7. Каламбурное разложение слова на составляющие.

8. «Встроенные» каламбуры.

9. Метафорические каламбуры.

10. Неверная этимология.

11. Анаграмматические каламбуры.

12. Параграммы, или спунеризмы.

13. Хиастические каламбуры.

14. Зевгматические каламбуры

15. Структурные каламбурные ряды.

16. «Переводческие» каламбуры [3, с. 169-170].

Эту классификацию мы возьмем в качестве рабочей. Разумеется, не все перечисленные пункты имеют отношение к игровой технике М. Соколова. Но некоторые представлены в его художественной публицистике достаточно широко. Наиболее интересные и -по возможности - типичные случаи каламбуров в журналистских текстах мы постараемся рассмотреть, опять же, на примере фельетонов и аналитических колонок М. Соколова.

Звуковое и графическое подобие слов, судя по всему, не очень интересуют М. Соколова. В его материалах мы не находим в чистом виде каламбуров, построенных на этом принципе. За исключением заимствований (например, англоязычное выражение last but not the least). Впрочем, игровое преобразование идиом иногда достигается за счет изменения одного из слов. И новый вариант, отличаясь от исходного, естественно сохраняет с ним звуковое и графическое сходство. Иначе бы пропала фразеологическая аллюзийность. Так, один из материалов журналист озаглавил «Четвертовательная власть» [8, кн. 1, с. 257]. Иносказательное наименование СМИ узнаваемо и в преображенном виде, но смысл уже изменился.

А вот полисемантика представляет для М. Соколова, видимо, больший интерес. В одном из его сатирических произведений находим обыгрывание двух значений одного слова: «А покуда А.А. Проханов хочет накормить всех кашей (в основном, вероятно, березовой), В.С. Павлов отчаянно борется с мировым капиталом» [8, кн. 2, с. 25]. Популистские заявления А.А. Проханова о готовности всех накормить публицист истолковывает, добавляя эпитет «березовая».

А такая каша означает отнюдь не насыщение, а порку.

К каламбурной антонимии можно отнести противопоставление формул «Д - Т - Д» и «С - П - П» в следующем фрагменте: «Поскольку до марксовой формулы “Д - Т - Д” титанам отечественного бизнеса дорасти не удалось, и их производство покоилось на имеющей другую структуру формуле бомжа “С -П - П” (“спер - продал - пропил”), правительство Кириенко, начинавшее проявлять мужество отчаяния и даже приближавшееся к мысли, что при выборе между интересами России и интересами Бориса Абрамовича интересы России предпочтительнее, начинало представлять крайнюю опасность, и гробить его надо было любой ценой»[8, кн. 2, с. 378].

Созданием окказионализмов М. Соколов не злоупотребляет, но отдельные примеры найти не сложно. Используя модель А.И. Солженицына, предложившего вместо «интеллигенции» слово «образованщина», публицист проводит своеобразное уточнение (в своем произведении М. Соколов сравнивает советскую интеллигенцию со служилым дворянством) и, сохраняя грамматическую модель, создает названия «образован-ство», «образованию) [там же, кн. 1, с. 280].

«Переводческих» каламбуров в чистом виде у М. Соколова мы не обнаружили. Этот автор предпочитает даже иноязычные вкрапления в русский текст оставлять без перевода. Однако у М. Соколова есть свой аналог этой каламбурной разновидности. Это перевод с русского на русский. Как это часто бывает, публицист приводит какую-то цитату. Он не вторгается в ее состав, но в скобках дает комментарий-перевод, полностью меняющий содержание фразы: «Несомненны и тяжки улики, преступленья ж довольно велики: он отца (ВПК. - М. С.) отравил, пару теток (АПК и социальную сферу - М. С.) убил, взял подлогом чужое именье (залоговые аукционы. - М. С.), да двух братьев (ВАЗ и АЗЛК. -М. С.) и трех дочерей задушил» [там же, с. 230].

Показанные нами случаи применения М. Соколовым каламбуров свидетельствуют, что этот публицист также не чужд этому проявлению игры, хотя этот элемент и не является ведущим в поэтике М. Соколова. Журналист обращается к каламбурной технике, используя ее в сочетании с собственными излюбленными игровыми приемами: историко-литератур-

66

Р. В. Мерзляков. Роль каламбуров в игровой поэтике М. Соколова

ными параллелями, варваристическими вкраплениями, архаизацией стиля и жанра.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Виноградов, В. С. Лексические вопросы перевода художественной прозы / В. С. Виноградов. - М. : Изд-во МГУ, 1978.

2. Колесников, Н. П. О некоторых видах каламбура / Н. П. Колесников // Русский язык в школе. - 1971. - №> 3.

3. Люксембург, А. М. Магистр игры Вивиан Ван Бок / А. М. Люксембург, Г. Ф. Рахимкулова. -Ростов н/Д : Изд-во Рост. гос. ун-та, 1996.

4. Санников, В. З. Русский язык в зеркале языковой игры / В. З. Санников. - М. : Языки славянской культуры, 2002.

5. Соколов, М. «Видишь ли, добрый мой Мартын» / М. Соколов // Известия. - 2007. -2 нояб. (№ 202).

6. Соколов, М. Вождь краснокожих / М. Соколов // Известия. - 2007. - 27 июля (№ 132 ).

7. Соколов, М. Шеггех и «Запорожец» / М. Соколов // Известия. - 2007. - 18 сент. (№ 169).

8. Соколов, М. Ю. Поэтические воззрения россиян на историю : в 2 кн. / М. Ю. Соколов. - М. : SPSL - «Русская панорама», 1999.

9. Терещенкова, А. А. Лингвосемистичес-кая природа каламбура // Стилистический анализ художественного текста. - Смоленск : СГУ, 1988. - С. 87-100.

10. Ходакова, Е. П. Каламбур в русской литературе XVIII века / Е. П. Ходакова // Русская литературная речь в XVIII веке: Фразеологизмы. Неологизмы. Каламбуры. - М. : Наука, 1968.