ны объективность и некоторая отстраненность в подаче материала.

К специфичным жанрам ФКМ и РКМ относятся только ядерные и комплексные жанры, они придают своеобразие каталогам, это РЖ ФКМ: «Вступительная статья редактора», «Рекомендация», «Модные тенденции», «Призыв к общественности» и РЖ РКМ - «Инструкция», «Заказ», «Презентация фирмы». Варианты РЖ встречаются и в ФКМ, и в РКМ, например, РЖ «Описание модели».

Сравнивая номенклатуру жанровых форм французского и русского каталогов, можно с уверенностью говорить о более детальной разработанности жанров во французском каталожном дискурсе моды.

Жанровое несоответствие по сопоставляемым языкам является отражением экстралингвистичес-кой ситуации. Главная причина различий между каталогами находится вне поля лингвистики, зависит от внешних факторов, таких как экономика, политика, история, культура и др. Мы полагаем, что в будущем необходимость в сфере каталожной торговли вызовет к жизни и оформит «недостающие» жанры в русском каталожном дискурсе моды.

Соединение генристики (жанрологии) и контрастивного анализа - контрастивная генристика позволяет вывести сопоставление разных этнокуль-тур на новый уровень исследований, а речевой жанр становится тем инструментом, с помощью ко-

торого возможно изучение произведений с речевед-ческих позиций. КА речевых жанров позволяет сделать выводы как лингвистического, так и экс-тралингвистического характера. К лингвистическим выводам относятся: специфика РЖ той или иной этнокультуры, ее вербальный аспект (языковое воплощение), наличие жанровых форм, макроструктура, многообразие жанрового воплощения, использование паралингвистических средств, набор РА в речевом жанре, отнесенность к функциональному стилю. Выводы контрастивной генристи-ки как лингвистической науки могут свидетельствовать о политическом и социальном устройстве общества в целом и об особенностях менталитета его народа - в частности. Речевой жанр в качестве инструмента познания позволит сделать обобщения и выйти на новый уровень сопоставительных исследований в других областях знаний.

Перед контрастивной генристикой (жанрологи-ей) открываются широкие перспективы развития в области межкультурной коммуникации, переводо-ведения, а также политики, экономики, права, политических науках и т.п.

Модель речевого жанра достаточно универсальна и может использоваться в любой сфере коммуникации. Диссертационное исследование подтвердило перспективность модели контрастивного анализа двух национальных каталогов моды с опорой на речевой жанр как единицу сопоставления.

Литература

1. Гольдин В.Е. Проблемы жанроведения // Жанры речи. Саратов, 1999.

2. Шмелева Т.В. Речевой жанр: опыт общефилологического осмысления // СоНедшт. Киев, 1995. № 1-2.

3. Федосюк М.Ю. Нерешенные вопросы теории речевых жанров // Вопросы языкознания. М., 1997. № 5.

4. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1979.

5. Вежбицкая А. Речевые жанры // Жанры речи. Саратов, 1997.

6. Шмелева Т.В. Модель речевого жанра // Жанры речи. Саратов, 1997.

7. Ярцева В.Н. Контрастивная грамматика. М., 1981.

8. Джеймс К. Контрастивный анализ // Новое в зарубежной лингвистике. М., 1989. Вып. 25: Контрастивная лингвистика.

9. Косицкая Ф.Л. Письменно-речевые жанры рекламного дискурса моды в аспекте межъязыковой контрастивности (на материале французских и русских каталогов моды): Дис. ... канд. филол. наук. Томск, 2005.

Т.Л. Андреева

РЕЛИГИОЗНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ НАЦИОНАЛЬНОГО САМОСОЗНАНИЯ

Томский государственный педагогический университет

В отечественной науке началом активного изучения национального самосознания считается вторая половина ХХ в. Именно с этого времени разрабатывается теория этноса, составляющим элементом которой признается национальное самосознание.

Многоаспектность данного явления служит причиной отсутствия в специальной литературе его единого, общепринятого понимания. В целом признается, что национальное самосознание может трактоваться в узком и широком смысле. Анализ толкова-

ний национального самосознания дает возможность заключить, что данное понятие изучается преимущественно по трем основным принципам, образующим соответственно три группы определений. Первую и вторую группы составляют определения, отражающие понимание самосознания в узком смысле, третью соответственно - в широком.

К первой и самой многочисленной группе мы отнесли дефиниции, основанные на мировоззренческих характеристиках и учитывающие, прежде всего, образ собственной нации (образ «мы») и других общностей (образ «они»). В качестве примера можно привести следующее определение: «Национальное самосознание - совокупность взглядов, оценок и отношений, выражающих содержание и особенности представления членов национальной общности о своей истории, современном состоянии и перспективах своего развития, а также месте среди аналогичных общностей и характере взаимоотношений с ними» [1, с. 286].

Во вторую группу вошли определения, так или иначе отображающие процесс идентификации, то есть принадлежности к нации. Составители этнопсихологического словаря понимают под национальным самосознанием «осознание людьми своей принадлежности к определенной социально-этнической общности и ее положения в системе общественных отношений» [2, с. 173]. О. Бауэр также характеризует национальное самосознание с точки зрения осознания «принадлежности людей к нации» [цит. по 1, с. 286].

Определения третьей группы синтезируют два приведенных выше аспекта. Так, Л.М. Дробижева понимает национальное самосознание не только как идентификацию, но и как образ «мы» [3, с. 370]. Ю.В. Бромлей также отмечает, что национальное самосознание этноса не заключается только в сознании принадлежности, помимо этого, оно «содержит представления людей о типичных чертах своей общности: ее свойствах и достижениях как целого» [4, с. 176].

Таким образом, выделенные выше три группы определений национального самосознания фиксируют этническую принадлежность всех членов определенного сообщества и отражают его миропонимание, что, на наш взгляд, является основными характеристиками рассматриваемого нами вопроса. Исходя из вышесказанного, мы рассматриваем национальное самосознание как явление, включающее в себя, во-первых, осознание членами общности своего единства на основе принадлежности к нации и, во-вторых, систему оценок, суждений, взглядов представителей данной нации на мир и на свою общность как на часть этого мира.

Специфика национального самосознания состоит в том, что объединение на основе неких общих

начал (языка, идей, в том числе религиозных, расовых признаков, установок и т.д.) имеет двойной эффект: основываясь на принципе «мое - хорошо, не мое - плохо», оно способствует развитию патриотизма, но может привести к национальному тщеславию, фанатизму и национализму.

Национальное самосознание присуще абсолютному большинству, однако объем составляющих его установок может варьироваться от человека к человеку. Известно, что элита и интеллигенция, составляющие высший слой общества, всегда отличаются наиболее ярко выраженным национальным самосознанием. Люди, имеющие низший социальный статус, реже остальных склонны к выражению национального самосознания. Взятые в один период времени, установки, идеи, суждения, ценности и интересы, составляющие содержание данного явления, напротив, отличаются высокой степенью согласованности у представителей разных слоев национальной общности.

Национальное самосознание, как комплекс установок, оценок, мнений, взглядов и т.д., пронизывает все существование нации, проявляется во всех ее сферах деятельности. В специальной литературе принято условно различать четыре составляющих (вида) национального самосознания: 1) этническую; 2) культурную; 3) языковую; 4) религиозную [5, с. 227].

Все виды национального самосознания находятся в отношениях корреляции. Каждая составляющая национального самосознания играет значительную роль в развитии и жизнедеятельности нации. Этническая составляющая заключается, прежде всего, в связи народа с родной землей. В период становления этноса за ним, как правило, закрепляется определенная территория, которую его представители стараются охранять от иноземных вторжений. Со временем особенности ландшафта способствуют формированию и развитию национального характера. Под последним понимается доминанта поведения и совокупность психологических черт, присущие максимальному большинству членов этноса. Кроме того, этническая составляющая включает оценки, мнения и отношение членов нации к себе, своей общности и к другим.

Развитие этноса аккумулируется в результатах его труда и творчества. Культурная составляющая включает в себя культуру в широком смысле, понимаемую как все, что непосредственно создано человеком (цит. по [6, с. 13]). При таком толковании культуры третью и четвертую составляющие национального самосознания, то есть язык и религию, а также некоторые элементы территории, можно включить в ее содержание, поскольку они выступают как созданные обществом «продукты».

Языковую составляющую можно признать доминантной, поскольку она обслуживает все другие компоненты. Как отмечалось выше, язык является одним из принципов объединения людей в единое целое, то есть в национальную общность. Именно данное свойство языка позволяет говорить о том, что он представляет собой основу для этнического компонента самосознания [5, с. 227]. Д.Б. Гудков отмечает, что отношения взаимосвязи, наблюдающиеся между языком и культурой, проявляются в следующем: «Язык не может существовать вне культуры, как и культура не может существовать без языка», а любое изменение одного из них непременно влечет и изменение другого [6, с. 16].

Религиозная составляющая - это вероисповедания, распространенные среди членов национальной общности. Данный вид национального самосознания также обслуживается языком как главным средством не только общения, но и влияния, манипулирования людьми. Одна и та же религия, распространенная в нескольких этнических общностях, отличается национальным своеобразием, то есть обусловливается этнической составляющей национального самосознания.

Национальное самосознание изучается несколькими науками (философией, психологией, социологией, лингвистикой и т.д.). У вышеперечисленных наук объекты исследования различаются в зависимости от задач, стоящих перед учеными. Так, если, например, философы разрабатывают теоретические положения по проблеме самосознания в целом, анализируют общее и отличное в самосознании, сознании и мировоззрении, а социологи занимаются влиянием самосознания на межэтнические отношения, то сферой изучения лингвистов является языковое проявление национального самосознания.

Существование человека и нации в целом неизменно предполагает некое взаимодействие с действительностью, результатирующим моментом которого является его интерпретация, выстраивание своего собственного видения этого мира. Язык при этом является тем фактором, который «выявляет, объективирует то, как увиден и понятен мир человеческим разумом, как он преломлен и категоризи-рован сознанием» [7, с. 57]. В связи с этим можно заключить, что в качестве средства объективации национального самосознания в языке выступает языковая картина мира, представляющая собой «тем или иным образом оформленную систематизацию плана содержания языка» [8, с. 4].

В когнитивной лингвистике картина мира понимается на основе интегрального подхода как целостное изображение языком существующей действительности [9]. Сущность языковой картины мира заключается в сохранении и передаче из поколения

в поколение свойственных нации членения, структурирования и в целом видения отражающегося в ней окружающего мира.

«Языковая картина мира - это особое образование, <...> задающее образцы интерпретации воспринимаемого. Это своеобразная сетка, накидываемая на наше восприятие, на его оценку, совокупность обозначений, влияющая на членение опыта и видение ситуаций и событий» [7, с. 64-65]. Вследствие этого мир реальный не тождественен миру, отраженному в языковой картине мира. Последний отличается от мира действительности, являясь его субъективным образом, что позволяет говорить о языковой реальности.

О.А. Корнилов отмечает, что при отражении элементов реального в языковой картине мира происходит их некоторое искажение [8, с. 26]. Языковую объективацию получают лишь значимые для этнической общности объекты (принцип избирательности). Последствием подобного свойства картины мира становится то, что носители разных языков могут видеть и членить мир свойственным им отличным от других способом. Различие в восприятии мира этносами приводит к несовпадению языковых картин мира, что позволяет говорить об этноспецифичности языковых картин мира у разных народов.

Вопрос о соотношении национального самосознания и языковой картины мира в целом решается, на наш взгляд, следующим образом: национальное самосознание представляет собой ментальное образование, хранящееся в сознании индивида как комплекс представлений о мире и о своей нации. Его выражение может осуществляться как невербально (жесты, взгляды и т.д.), так и вербально (языковые единицы). В том случае, когда национальное самосознание носит вербальный характер, оно представлено в языковой картине мира. Поскольку национальное самосознание выражается в языке не полностью, то по объему оно гораздо шире, чем языковая картина мира. Представляя национальное самосознание, языковая картина мира не исчерпывает всего его содержания. При этом оно во многом определяет языковую картину мира, поскольку принцип избирательности, характерный для последней, опирается на содержание национального самосознания, а именно на представления, суждения, установки, оценки, ассоциации и т.д., на основе которых происходит процесс интерпретации элементов действительности.

В языковой картине мира фиксируются как знания о мире, так и заблуждения, фантазии и мечты о нем, ощущения мира, процесс и плоды созерцания мира, его оценки, вымыслы [8, с. 98], запечатленные в лексике, фразеологии, грамматике.

В когнитивной лингвистике лексема и ее значения считаются основополагающим элементом при анализе картины мира [7, 8]. Признано, что семантика языковых единиц и правила их функционирования позволяют изучить и фрагментарно воссоздать языковую картину мира нации [10, с. 105] и, следовательно, выявить специфику национального самосознания народа.

Для каждого вида национального самосознания существует свой набор основных лексических единиц. Остановимся более подробно на религиозной составляющей национального самосознания англичан. Государственной религией Англии в настоящее время является англиканство.

Исторические данные свидетельствуют о том, что в течение нескольких веков многие англичане старались избавиться от преобладания римской католической практики в богослужении. В противодействии католицизму ярко проявился принцип национального самосознания «мое - хорошо, не мое - плохо», где «не моим» был католицизм. Значительная часть англичан по своим религиозным взглядам тяготели к упрощенной обрядности протестантизма. В период Реформации произошло окончательное отделение церкви Англии от римско-католической, в результате которого и появилось англиканство. Оно объединило как сторонников католицизма, так и протестантизма. Неоднородность идей внутри англиканства привело в дальнейшем на разделение на «высокую церковь» и «низкую церковь», при котором к первой примкнули сторонники католического наследия в англиканстве, ко второй - протестантского.

Структурную организацию англиканства можно представить следующим образом: оно существует в виде двух основных направлений - High Church (высокая церковь) и Low Church (низкая церковь), имеющих государственный статус. При этом к «низкой церкви» относятся также многочисленные негосударственные религиозные образования, в том числе сектантские, которые по своим убеждениям тяготеют к радикальному протестантизму.

Несмотря на то, что разногласия на религиозной почве наблюдались еще в XIV в., когда начались массовые протесты против чрезмерного католического влияния на жизнь страны и появлялось все больше желающих примкнуть к протестантскому наследию христианства, термины High Church и Low Church оформились позже, приблизительно в конце XVII в. В художественной литературе они встречаются в XIX в., например, в произведениях У. Теккерея и Э. Троллопа.

Термины High Church и Low Church, с лингвистической точки зрения, являются фразеологизмами. Под фразеологизмом понимается сочетание слов, которое воспроизводится в речи в фиксированном

соотношении семантической структуры и определенного лексико-грамматического состава [11, с. 559].

Есть основания полагать, что фразеологизмы и их сочетаемость являются той минимальной единицей, посредством которой можно изучить основные способы языкового выражения религиозной составляющей национального самосознания.

Как правило, в словарных статьях у фразеологизмов High Church и Low Church описывается только одно значение, указывающее на сходство данных течений с католицизмом (High Church) или с протестантизмом (Low Church). Однако изучение языкового материала, где проявляется сочетание фразеологических единиц High Church и Low Church, показывает, что они обнаруживают новые (не зафиксированные в словарных статьях) значения.

В качестве примера обратимся к фразеологизму High Church, у которого в контекстных окружениях актуализируются следующие значения:

1. Направление англиканской церкви:

All the frequenters of my Lady of Chelsey’s house were of the Tory and High Church party (Thackeray. The History of Henry Esmond, Esq.). Данный пример содержит прямое указание на религиозное течение, называемое иногда партией «высокой церкви». При этом контекст на дает дополнительной информации о специфике данного течения.

В качестве названия течения «высокой церкви», помимо фразеологизма High Church, встречается также прозвищная форма high-and-dry church, например: It is only necessary to say, that the peculiar points insisted upon were exactly those which were most distasteful to the clergy of the diocese, and most averse to their practice and opinions; and that all those peculiar habits and privileges which have always been dear to high-church priests, to that party which is now scandalously called high-and-dry church, were ridiculed, abused, and anathematized. Now, the clergy of Barchester are all the high-and-dry church (Trollope. Barchester Towers). В течение существования англиканской церкви, в зависимости от взглядов высшего духовенства, стоящего во главе церкви вместе с монархом, лидирующее положение занимали то «высокая», то «низкая» церкви. Данное название было дано «высокой церкви» со стороны противоположного по взглядам «низкого» течения в тот период, когда последнее стояло во главе.

2. Принадлежность к направлению в англиканской церкви:

Tom professed himself, albeit a High Churchman, a strong King William’s man... (Thackeray. The History of Henry Esmond, Esq.). В данном примере используется субстантивная форма фразеологизма - High

Churchman, которая несет значение конфессиональной принадлежности.

3. Близость к католичеству:

The Reverend Francis Arabin was a fellow of Lazarus, the favoured disciple of the great Dr. Gwynne, high churchman at all points; so high, indeed, that at one period of his career he had all but toppled over into the cesspool of Rome. (Trollope. Barchester Towers). The Tory and High Church patriots were ready to die in defence of a Papist family that had sold us to France. (Thackeray. The History of Henry Esmond, Esq.). В данных примерах проявляется негативная оценка говорящим прокатолических взглядов священника (пример 1) и сторонников «высокой церкви» (пример 2). Относительно мирное сосуществование противоположных по догмам партий (High Church и Low Church) не избавило людей от предубеждений. Тяготение «высокой церкви» к обрядовой практике католицизма является предметом насмешек со стороны представителей «низкой церкви». В данных примерах High Church также ассоциируется у говорящего с римским католичеством.

4. Набожность:

One was blue, and a geologist; one was a horsewoman, and smoked cigars; one was exceedingly Low Church, and had the most heterodox views on religious matters; at least so the other said, who was herself of the very Highest Church faction, and made the cupboard in her room into an oratory. (Thackerey. The History of Pendennis). В данном примере фразеологизм сочетается с наречием very, а один из его элементов (прилагательное High) используется в превосходной степени. С помощью двойной интенсификации признака автор оценивает уровень проявления религиозности как слишком высокий, возможно, выше принятой в обществе нормы. На это указывает также контекст, в котором приводится информация о том, что из серванта в комнате героини была сделана молельня.

5. Ритуальность:

- Tell me about him (Colonel Protheroe). What was the trouble? Was it Mr. Hawes’s becking and nodding and crossing himself every other minute?

Hawes is our new curate. He has been with us over three weeks. He has High Church views and fasts on Fridays. Colonel Protheroe is a great opposer of ritual in any form (Christie. The Murder at the Vicarage). Под ритуальностью мы имеем в виду набор определенных обрядовых действий, постоянно совершаемых верующим человеком. Данные действия не являются обязательными для исполнения всеми членами религиозного сообщества. Ритуальность в данном случае следует отличать от церемониаль-ности, которая заключается в совершении некоторых обрядов, ритуалов, неукоснительно соблюдающихся при проведении церковной литургии. В дан-

ном примере поклоны, осенение себя крестом и соблюдение поста являются также характерными признаками принадлежности к «высокой церкви».

6. Обрядность:

«That fatuous ass Fitzgerald, who’s long been seduced by the Parish and People Movement, started nagging me to make the Sung Communion the main service on Sunday mornings and call it Eucharist, and by the I’d beaten him off».

«But isn’t that just a High-Church fad?»

«Yes, but now we’ve got an Archbishop of Canterbury who runs round in a purple cassock instead of a decent pair of gaiters.» <.>

«Oh, I can be charitable towards the Anglo-Catho-lics - with an effort! That’s the point of the Church of England - Catholics and Protestants are united under one umbrella. But no one’s going to catch me tinkering with the Communion Service and destroying the basic pattern of Sunday worship in the name of some halfbaked liturgical fashion which seduces every High-Churchman in sight!» (Howatch. Scandalous Risks). Обрядность является той особенностью богослужения, которая характерна для любых служб и таинств «высокой церкви». В данном примере речь идет о евхаристии, то есть о таинстве причащения вином, символизирующем кровь Христа, и хлебом как его плотью. Ежедневное соблюдение разного рода таинств очень распространено среди последователей «высокой церкви». Причастие, как основная служба воскресенья, считается признаком «высокой церкви».

6.1. Таинство исповеди:

«.Eddie, since confessional isn’t compulsory in the Church of England and since it’s regarded by the majority as a High-Church fad, I’m amazed to hear the Dean allows such goings-on in his Cathedral!»

«Oh, he’d never hear anyone, of course! The very word “confession” makes him regress instantly to his Nonconformist upbringing!» (Howatch. Scandalous Risks). В данном примере исповедь признается характерным для «высокой церкви» элементом. Гово -рящий называет данное таинство причудой «высокой церкви», поскольку он сам относится к «низкой церкви», которая не приемлет данное таинство. Исповедь является одним из тех обрядов, которые «высокая церковь» восприняла из католической практики.

6.2. Песнопения:

And I look round the table at the faces which all nod in agreement and I marvel suddenly, that these Quakers, who love plainness in all things and loathe and detest the sung services of the High Church, should be so taken with the mad gallop of Ch. de B. Fauconnier. (Tremain. Restoration). В примере сравниваются квакеры - представители религиозной секты в пределах «низкой церкви», отрицающие любое прояв-

ление пышности и обрядности, и «высокая церковь», у которой неотъемлемым сопровождением литургий является песнопение.

В данной статье на примере контекстного окружения фразеологизма High Church было показано проявление религиозного компонента национального самосознания.

Национальное самосознание является определяющим фактором при формировании представлений нации о себе и мире. В данном случае мы продемонстрировали уникальную ситуацию сосуществования противоположных течений в пределах одной религии и одного государства. Англичане обла-

дают некоторым набором знаний относительно своего и чужого религиозного направления. Анализ языковой картины мира выявил, что для англичан «высокая церковь» - это: определенное религиозное течение (зн. 1); по своей религиозной практике оно тяготеет к католицизму (зн. 3); для него характерна обрядность (зн. 6), включающая таинство исповеди и песнопение; к нему принадлежат те, кто проявляет чрезмерную набожность и совершает ритуальные действия (зн. 2, 4, 5). Выделенные значения данного фразеологизма содержат не только когнитивный компонент (то есть информацию о специфике «высокой церкви»), но и оценочный.

Литература

1. Тавадов Г.Т. Этнология: Словарь-справочник. М., 1998.

2. Этнопсихологический словарь / Под ред. В.Г. Крысько. М., 1999.

3. Дробижева Л.М. Штрихи к национальному самосознанию русского народа // Русские (этносоциологические очерки). М., 1992.

4. Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М., 1983.

5. Теория языка: Учеб. пособие / А.Т. Хроленко, В.Д. Бондалетов. Под ред. В.Д. Бондалетова. М., 2004.

6. Гудков Д.Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. М., 2003.

7. Кубрякова Е.С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке: Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира

/ Рос. академия наук. Ин-т языкознания. М., 2004.

8. Корнилов О.А. Языковые картины мира как производные национальных менталитетов. 2-е изд, испр. и доп. М., 2003.

9. Шведова Н.Ю. Русский язык: Избранные работы. М., 2005.

10. Кронгауз М.А. Семантика: Учебник для вузов. М., 2001.

11. Языкознание. Большой энциклопедический словарь / Гл. ред. В.И. Ярцева. 2-е изд. М., 1998.

12. Сентенберг И.В., Шейгал Е.И. Лингвистический контекст как средство развертывания и развития лексического значения // Значение и его варьирование в тексте: Сб. науч. тр. Волгоград, 1987.

Т.П. Карпухина

ОТНОШЕНИЯ АНТОНИМИИ МЕЖДУ СЛОВАМИ, СВЯЗАННЫМИ МОРФЕМНЫМ ПОВТОРОМ В АНГЛИЙСКОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЕ

Дальневосточный государственный гуманитарный университет

Изучение морфемного повтора в художественной прозе предполагает решение ряда задач, среди которых важное значение имеет уточнение его субстанциональных и реляционных свойств. Особый интерес вызывает изучение последних, что согласуется с перемещением акцента в современных исследованиях с субстанции на отношение, связь, взаимодействие.

Морфемный повтор субстанционально реализуется в тексте в словах, содержащих идентичную морфему. Будучи частично тождественными по форме, они обладают, с одной стороны, сходством, с другой стороны, различием. Выход за пределы непосредственной данности и обращение к реляционным свойствам показывают, что тексто-

вые цепочки слов с общей морфемой представляют собой конкатенацию лексем, которые находятся в определенных взаимоотношениях друг с другом. «Сходство или несходство, равенство или неравенство тел именуются отношениями, поэтому сами тела называются находящимися в отношениях друг с другом или во взаимоотношениях (геМа или соггеМа)», - подметил еще Т. Гоббс [1, с. 101].

Эта корреляция не сводится исключительно к соотнесенности в плане морфемного состава. Одноморфемные слова образуют определенное единство в рамках текстового пространства. Говоря о словесном искусстве, Ф. Шеллинг подчеркивал: «В речи, с какой бы стороны ее ни брали, все положено как единство» [2, с. 216]. С полным основани-

— 11Q —