№ 328

ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА Ноябрь

2009

ФИЛОЛОГИЯ

УДК 81-21

Н.С. Жукова, Н.Л. Красикова ОСОБЕННОСТИ ОБОЗНАЧЕНИЯ ВОДНЫХ ОБЪЕКТОВ В СЕЛЬКУПСКОМ ЯЗЫКЕ

Статья посвящена лексическим средствам обозначения водных объектов в селькупском языке. В ней рассматривается этимология и классификация данных лексем и проводится их анализ, позволяющий выявить специфику восприятия окружающей действительности представителями селькупского этноса.

Ключевые слова: концептуализация; родовые/видовые лексемы; когнитивные классификаторы.

Селькупский язык, один из языков коренных народов Сибири, принадлежит самодийской группе уральской языковой семьи и на сегодняшний день является единственным сохранившимся языком южной ветви самодийской группы.

В соответствии с классификацией исчезающих языков малочисленных народов Российской Федерации А.Е. Кибрика, селькупский язык, по степени его «жизнестойкости» и опасности исчезновения, входит в четвертую из пяти предложенных им групп, от находящихся на грани вымирания (первая группа) до использующихся в каждодневном общении небольшими этническими группами (пятая группа). Языки данной группы характеризуются как относительно жизнеспособные и нуждающиеся в поддержке для того, чтобы они могли функционировать [1]. Однако данная классификация была предложена А.Е. Кибриком более пятнадцати лет назад, за это время произошли существенные изменения в социальной и лингвистической ситуации селькупов [10]. Например, по результатам экспедиции в Парабельский район Томской области (проведенной в январе 2008 г.) количество оставшихся носителей селькупского языка, проживающих на территории Парабельского района, составляет не более 3 человек [2]. В настоящее время этот язык, по-видимому, следует уже переместить во вторую группу («языки, подверженные непосредственной опасности вымирания» [1]).

В связи с тем, что селькупский язык находится под угрозой исчезновения, представляется важным не только фиксировать его языковые средства, т.к. описание вымирающих языков является «единственной действительно безотлагательной задачей лингвистики» [3. С. 180], но и через анализ языкового материала исследовать то, каким образом представители селькупского этноса «перерабатывали» информацию о среде своего обитания и отражали её в языке, т.е. концептуализировали окружающий мир и в соответствии со своими коммуникативными потребностями вербализовали своё восприятие мира в языке.

Селькупы - это этнос, проживающий на территории Западно-Сибирской равнины, изобилующей лесами, озерами, болотами и изрезанной большим количеством рек. Основные водные магистрали - Средняя Обь с притоками Тым, Кеть, Чулым, Васюган, Парабель, Чая, Шегарка, а также река Таз. Наименования основных рек, на берегах которых проживали селькупы, определили некоторые

названия диалектов и говоров селькупского языка: кет-ский, тазовский, тымский диалект и др. [4, 5].

Селькупы издавна предпочитали селиться рядом с водой - это удобно и стратегически и экономически. Рыболовство являлось, наряду с охотой, главным промыслом, в связи с чем основным средством передвижения у селькупов была лодка (обласок). Сосредоточение промыслового интереса селькупов в основном на водоемах обусловило наличие богатой системы наименований различных видов рек, озер и болот.

В селькупском языке существует несколько слов со значением река. В первую очередь, следует отметить слово (1) q (об.С., Ч., кет., тур.) ‘река, речка’ [6. С. 103], kj (таз.) ‘река’ [7. С. 52]. Оно встречается во всех диалектах селькупского языка, что указывает на его древние корни. Данная лексема активно участвует в образовании селькупских гидронимов: Пекей-кы -‘рябчиковая речка’ [8. С. 21]; Локес-кы - ‘осовая речка’ (оса) [8. С. 23] и др.

Селькупский язык отличается разветвлённой системой обозначений рек, которые могут быть классифицированы по различным параметрам.

В первую подгруппу классификации входят лексемы, отражающие размеры реки:

(2) kold (об.Ш.) ‘большая река, р. Обь’, kol'dy (об.Ч.) ‘большая река, р. Обь’ [6. С. 47]; qolty (таз.) ‘большая, обычно текущая в море река’ [7. С. 52];

(3) kBaj (об.С.) ‘река, большая река’ [6. С. 40; 8. С. 239; 9. С. 8];

(4) kike (ел.) ‘река, небольшая речка’ [6. С. 44]; kfge (об.Ш., Ч.) ‘река, речка, приток’ [6. С. 57], kjka (таз.) ‘ручей’ [7. С. 52].

Как видно из приведённых примеров, между лексемами существуют небольшие фонетические вариации, обусловленные их принадлежностью к разным диалектам.

Слова kold, kBaj «большая река» обозначали основные, самые крупные водные артерии, протекающие на территории проживания селькупов. В зависимости от места проживания носителей того или иного диалекта селькупского языка под этими лексемами понимаются рр. Обь и Таз.

Для южных селькупов главная река региона - Обь (Katta K/3aj - является стержнем мироздания. Она - земное продолжение «каменной реки», текущей по небу и

видимой на земле в виде Млечного пути. Северные селькупы словом kolta называют любую большую реку, и у них не отмечена связь земной реки с Млечным путем [10. С. 369]. Река была для селькупов основной дорогой, соединяющей реальное и потустороннее пространство. Переправившись через устье реки, можно оказаться уже в ином мире - мире духов и, наоборот, найдя исток реки и перейдя через него, можно вернуться в реальный мир (Donner 1926, 104-106; цит. по: [10. С. 369]).

Следующая подгруппа - это лексемы, которые указывают на связь с озером, болотом или другой рекой:

(5) niarantabu (кет.) ‘болотная речка’ [8. С. 69];

(6) акка (об.Ч., тым.) ‘протока’, ‘большое длинное озеро’, ‘старица’ [6. С. 13];

(7) n'ari kkko (кет.) ‘ручей, текущий в болото’ [6. С. 162].

Отмеченные признаки, на основании которых выделены две вышеупомянутые группы обозначений рек, могут сочетаться, например, в таких словах, как (8) kàl'âti (об.Ч.) ‘маленькая река между двумя озерами, место между двумя озерами, где течение очень большое’ [2]; (9) katy (таз.) ‘небольшая река, перемежающаяся озерами и берущая начало из озера или болота’ [7. С. 52]. Данные лексемы выражают одновременно как размер реки, так и связь с озерами и болотами, а также направление течения (9) или его интенсивность (8). Признак направления течения выражен также в лексеме из первой подгруппы, где он сочетается с параметром размера реки. Ср.: qolty (таз.) ‘большая, обычно текущая в море река’ [7. С. 52].

Кроме отмеченных выше характеристик рек, наименование реки может выражать её глубину: например, слово (10) aguiky (об.Ш, об.Ч.) ‘неглубокая река’ [11. Т. 9. С. 571].

Следующая группа слов называет придаточные водоемы по отношению к основным рекам, выраженным лексемами: qi (об.С., Ч., кет., тур.) ‘река, речка’, ki (таз.) ‘река’, qolty (таз.), kold (об.Ш.) ‘большая река’, kold (об.Ш.) ‘большая река, р. Обь’, kol'dy (об.Ч.) ‘большая река, р. Обь’, kBaj (об.С.) ‘река, большая река’:

(11) kajU(об.Ш.) ‘протока’ [6. С. 34];

(12) kafisar (кет.) ‘протока’ [6. С. 33]; qapsar (кет.) ‘протока’ [12. С. 17];

(13) apu (кет.) ‘протока’ [6. С. 17];

(14) tëbiga(кет.) ‘протока’ [13. С. 544];

(15) tef} (об.Ш.) ~ tm (тым.) ‘протока’ [6. С. 246, 248];

(16) anga I ~ angu (кет.) ‘старое русло реки (с затхлой водой, в которой задыхается рыба), старица’ [6. С. 15]; aggo (об.С.) ‘старица’ [14. Т. 7. С. 265];

(17) kôSant' (об.Ш.) ‘старое русло реки, старица’ [6. С. 52];

(18) ku&re (об.Ч.) ~ kusars ~ kusers ~ kussrs (об.С.) ~ kuzere (об.Ш.) ‘курья’, ‘старое русло реки, старица’ [6. С. 53].

Как следует из приведенной классификации, при обозначении рек для селькупов были значимы их следующие характеристики: размер, глубина, направление течения и его интенсивность, связь с болотами, озерами и другими реками, а также основной или придаточный статус водоема, т.е. все те параметры реки, которые были важны для безопасного передвижения по местности (прежде всего по рекам) и обеспечивали успешную промысловую деятельность селькупов, т.к. помогали им ориентироваться в пространстве.

Для обозначения озера в селькупском языке есть лексема Ш/Ш. Слово (19) Ш (об., кет., вас., тым.) ‘озеро’ [6. С. 240], Ш (тым.) ‘озеро’ [6. С. 242], Ш (с.-таз.)/Ш (в.-таз.) ‘озеро’ [7. С. 39], Ьо (кет.) ‘озеро с истоком’ [14. Т. 7. С. 265], Ьо (об.С.) ‘озеро карасевое’ [15. С. 38], как и слово 1$ (река), встречается во всех диалектах селькупского языка, что свидетельствует о его древних корнях. Данная лексема также участвует в образовании селькупских гидронимов. Например, Пекл-то ‘лосиное озеро’ [16. С. 98] и др.

При классификации обозначений озер можно выделить такие, которые отражали размер озера:

(20) ЬоНака (таз.) ‘маленькое озеро’ [7. С. 39];

(21) саду (таз.) ‘маленькое озеро, озерко’ [7. С. 39]; (об.С.) ‘озеро’ [15. С. 37];

(22) 1а£а, ііуПаМа (таз.) ‘небольшое озерко, лужа’ [7. С. 180];

(23) іар^а (таз.) ‘лужа, маленькое озерко’ [7. С. 203];

(24) Ькда (кет.) ‘озерушко, лужа, яма с водой’ [12. С. 70].

При наименовании озер учитывалось также непостоянное наличие озера на том или ином месте, как, например, в слове (26) кщап (об.С.) ‘каган (место, где вода периодически уходит)’ [6. С. 33].

В основе следующей подгруппы обозначений озер лежат такие признаки, как: форма озера и место нахождения водоема:

(19) Ш (кет.) ‘озеро с истоком’ [14. Т. 7. С. 265];

(25) аккі ¡Зкк (таз.) ‘вытянутое озеро’ [7. С. 39]; акка (об.Ч., тым.) ‘протока’, ‘большое длинное озеро’, ‘старица’ [6. С. 13];

(27) иЬутоЮка (таз.) ‘озеро с волоком’ [7. С. 39];

(28) срог (кет.) ‘озеро с протокой, озеро в долине реки’ [13. Т. 5. С. 469; 17. С. 8], б/Сзг (об.С.) ‘озеро запорное’ [15. С. 37].

В наименованиях озер может быть отражен также промысловый интерес селькупов:

(18) Ьо (об.С.) ‘озеро карасевое’ [15. С. 38];

(28) б/Зог (об.С.) ‘озеро запорное’ [15. С. 37], срог (кет.) ‘озеро с протокой, озеро в долине реки’ [13. Т. 5. С. 469; 17. С. 8];

(29) карз/а] іо (об.Ш.) ‘линевое озеро’ [6. С. 33].

Таким образом, при обозначении озер для селькупов

были важны следующие характеристики водоёма: раз-

мер, форма, местоположение, непостоянство наличия озера, а также промысловый интерес.

Исследователями селькупского языка зафиксировано несколько лексем со значением болото: (30) n'ar (кет.) ‘болото топкое со мхом, где много прутьев’ [14. Т. 7. С. 265], n'ar (об.Ш.) ‘болото’ [11. Т. 9. С. 20], Пап (в.-таз.) ‘болото’ [7. С. 12], n'ar (об., вас., тым.) ~ n'anj -n'arra(кет.) ‘болото’, ‘тундра’ [6. С. 161] ~ n'arza(кет.) ‘болото’ [6. С. 162].

Селькупских гидронимов, называющих болота, сравнительно немного. Меньшее количество этих гидронимов (по сравнению с гидронимами, обозначающими озера и реки) при значительном числе заболоченных мест объясняется тем, что не все болота используются человеком, поэтому не все из них получили собственное наименование. Однако для описания заболоченной местности в селькупском языке существует целый ряд лексем, обозначающих различную степень заболоченности и виды заболоченных территорий.

Первая группа лексических обозначений болот свидетельствует о важности для носителей селькупского языка степени проходимости болот:

(31) lypa (с.-таз.) (в.-таз. lympa) ‘трясина’ [7. С. 61]; typa (таз.) ‘вязкое место в болоте’ [7. С. 182];

(32) Ир (таз.) ‘зыбун (болото)’ [7. С. 26];

(33) moqqapy) (таз.) ‘топь’ [7. С. 61];

(34) nSgurît (кет.) ‘трясина’ [18. Т. 8. С. 742];

(35) пїїг(вас.) ‘луг’, ‘болотистое место’ [6. С. 159].

Признак наличия растительности также находит

отражение при обозначении данного водного объекта:

(36) poga (кет.) ‘чистое болото’ [2; 14. Т. 7. С. 265]; pooga (кет.) ‘безлесное болото, большое заболоченное место’ [13. Т. 5. С. 477];

(37) tassan (кет.) ‘болотишко с низким березняком’ [11. С. 83], iâssaq, iâssagga (кет.) ‘болотишко с низким березняком’ [12. С. 71];

(38) kalgezag (об.С.) ‘сырое, топкое место, лесом обросло, лошадь туда не пойдет’ [14. Т. 7. С. 265];

(39) kagi (кет.) ‘болото с деревьями’ [12. С. 83], kaga (кет.) ‘топкое кочковатое болото с древесной растительностью’ [13. Т. 5. С. 467], kaZ& (об.С.) ~ kalg (об.Ш.) ~ kal'ie (кет.) ‘кочка’, ‘топкое место с кочками’ [6. С. 35].

При наименовании болота селькупы учитывали место его нахождения, например: (40) sar (таз.) ‘заболоченный берег’ [7. С. 110]; (41) katÿ (таз.) ‘болото на месте старого русла’ [7. С. 12].

Таким образом, как показал анализ лексем, обозначающих болото, селькупы отмечали при их наименовании проходимость болота, место его нахождения и наличие/отсутствие растительности.

Этимологический анализ селькупских слов показал, что лексемы «болото», «озеро», «река» в уральских языках диахронически взаимосвязаны. От праураль-

ского слова *joke ‘река’ образовалось прасамодийское слово *}эка ‘река’, селькупский рефлекс которого Ощ (таз.) имеет значение ‘болото, маленькое озеро’ [19. С. 99; 20. С. 35]. Таким образом, от прауральского слова «река» произошло одно из селькупских наименований озера, болота.

Селькупское слово kf ‘река’, согласно этимологическому анализу, берет начало от ПС *kf ‘центр’ [21], ПС *к ‘середина’ [20. С. 68], что соответствует отмеченному выше положению о том, что река была для селькупов «основной дорогой», «стержнем мироздания».

В словаре кетского диалекта селькупского языка зафиксированы лексемы к (кет.) ‘река’, кі(кет.) ‘середина’, кГ(кет.): род. п. kn ‘счастье’ [12. С. 29]. Следует обратить внимание на наличие в селькупском языке выражения kisse Пік (кет.) ‘живи со счастьем’, а также слова kizj (кет.) ‘счастливый’, производного от кі (кет.): род. п. kn ‘счастье’ [12. С. 29]. Исходя из этимологического анализа селькупского слова kf ‘река’, фонетическое совпадение указанных слов кетского диалекта едва ли можно назвать случайным. Таким образом, представляется возможным констатировать в селькупском языке определенную взаимосвязь между значениями «река», «центр», «счастье».

Лексеме k можно придать статус родового слова по отношению к другим обозначениям рек в селькупском языке, т. к. оно, во-первых, имеет древние корни и, во-вторых, как было отмечено выше, наряду со словом kge чаще других наименований водоемов, участвует в образовании селькупских гидронимов. По мнению Е. Хелимского, форма kige ‘речка’ является диминутивной формой слова k ‘река’ [21].

Селькупское слово to, tu ‘озеро’ произошло от ПС *to ‘озеро’ [20. С. 164] < ПУ *towV ‘озеро, пруд’ [19. С. 533]. Рефлексы этой лексемы в значении ‘озеро’ сохранились во всех языках самодийской ветви уральской языковой семьи: нганас. turki, энецк. to, юракск. to, нен. (тундр.) to, нен. (лесн.) to, камас. tu, койб. to, матор. toa, тавг. to[20. С. 164].

Селькупская лексема óar (таз. тым.) ‘болото, заросшее редким лесом, тундра’, njür (кет.) ‘болото, тундра’ восходит корнями к прауральскому слову *áore ‘болото’ [19. C. 324], ‘влажность’ [21].

Древнее происхождение и частотность употребления слов to, áar при описании местности свидетельствуют о том, что данные слова являются родовыми по отношению к другим наименованиям водоемов в селькупском языке.

Интересен тот факт, что, кроме слов, называющих реки, озёра, болота, в селькупском языке есть слова, обозначающие море. Это слова mora (об.Ч.) [6. С. 130] и tazi, (об.Ч.) [6. С. 227]. Однако для селькупов море не относится к миру реальному, оно - часть мира потустороннего, а

«край моря», то, что «за морем», находится ещё в более дальнем мифологическом пространстве [22. С. 76].

Слово mata заимствовано из русского языка, а слово tazi, произошло от наименования одной из важнейших рек -р. Таз. Селькупы проживают на р. Таз несколько столетий, поэтому, вероятнее всего, слово tazi, также не принадлежит исконной лексике селькупского языка. Исконного селькупского слова со значением море не зафиксировано. Стоит отметить, что в диалектном селькупско-русском словаре под редакцией В.В. Быконя представлена лексема n'assi (кет.) ‘море’ [6. С. 162], однако её отсутствие в других диалектах указывает на то, что данное слово, возможно, было заимствовано. Кроме того, в тазовском диалекте селькупского языка есть слово cotys, cosy (таз.) ‘морской залив’ [7. С. 25]. Это рефлекс слова ПС * jautas ‘Енисей’, возникший в тымско-ваховский период истории тазовских селькупов

[23]. Таким образом, наименование реки Енисей также сыграло свою роль в образовании одного из слов со значением «море» в селькупском языке.

Обращает на себя внимание тот факт, что в селькупском языке не представлены слова со значением «плотина», «канал». Отсутствие данных лексем, указывающих на преобразующую деятельность человека в окружающей среде, свидетельствует о том, что для селькупов водные объекты - часть природы, а не объекты преобразования. Культура селькупов генетически восходит к тому прототипу человеческой культуры, носители которой не преобразовывали природу (например, не корчевали лес для земледелия, не держали домашних животных), не подчиняли её себе (строя, например, дороги, каналы, плотины), а «максимально приспосабливались к вмещающему их пространству. Они воспринимали природу как высшую данность, обладающую незыблемым совершенством, где любые «исправления» её немыслимы и недопустимы» [24. С. 76]. Селькупы не рыли каналы, не строили плотины. Вода воспринималась ими, в первую очередь, как среда обитания рыб, животных, растений, а также как место промысловой деятельности - рыболовства.

В селькупском языке также не представлена лексема со значением «водоем», однако существует разветвлённая система обозначений разнообразных видов рек, озер и болот, что свидетельствует о своеобразном отражении реалий окружающего мира в сознании селькупов, для которых «по восприятию и функционированию» [25] каждый водный объект (река, озеро, болото) отличался от другого и получал обозначение в языке в соответствии со своими характерными особенностями, которые обуславливали его значимость (например, промысловую, транспортную и т.д.) в жизни селькупов.

Ср. в этой связи положение К. Леви-Стросса о том, что есть языки, в которых отсутствуют слова для выражения таких понятий, как, например, дерево или животное, хотя в них можно найти все необходимые слова для подробного инвентаря видов и разновидностей [26. С. 113]. Аналогично в селькупском языке представлены виды и разновидности рек, озер и болот. Подобные примеры свидетельствуют о различной концептуализации окружающего мира, отличающейся от этноса к этносу. Особенности концептуализация, в свою оче-

редь, определяются спецификой бытия того или иного народа и его жизненными потребностями.

Ценность системы обозначения водных объектов селькупского языка подтверждается тем фактом, что некоторые из них были заимствованы в русский язык -в русские сибирские старожильческие говоры. Это, например, следующие слова:

Чвор - ложбина, идущая к реке (от селькупского слова сЦвг (см. выше)) [27. С. 648];

Пбньжа - болото на безлесном месте; высохшее место на болоте (от селькупского словароп$а (см. выше)) [27. С. 453];

Юиаджа - низина, заболоченная низменность (обычно на берегу реки), место, заросшее ракитником (от селькупского слова ка1$а (см. выше)) [27. С. 243].

Анга - рукав реки, старое русло реки, протока (за-анга - место за протокой) (от селькупского ац& (см. выше)) [27. С. 87] и другие слова.

Данные и другие заимствования вошли в научный обиход, стали частью географической терминологии русского языка и встречаются в качестве географических терминов на картах Сибири. Использование селькупских обозначений заменяло в ряде случаев многословное описание природных объектов и удерживало от создания искусственных терминов, поэтому «наука во многом обязана тонкой наблюдательности аборигенов, создавших стройную и обоснованно дифференцированную систему наименований, разграничивающих природные объекты по их наиболее характерным особенностям» [9. С. 3].

Проведённый анализ лексических единиц селькупского языка, обозначающих водные объекты, показал, что для селькупского этноса представлялось значимым выделение в водном пространстве не только трех типов водных объектов - озер, рек и болот, но и их разнообразных видов. Подобная дифференциация рек, озер и болот и их детальная характеристика по конкретным признакам, которая нашла свое отражение в лексической подсистеме селькупского языка, объясняются условиями бытия селькупов, необходимостью выживать и приспосабливаться к окружающей среде.

При обозначении рек для селькупов были значимы следующие параметры: размер, глубина, направление течения и его интенсивность, связь с болотами, озерами и другими реками, а также основной или придаточный статус водоема, т.е. все те характеристики, которые были важны для безопасного передвижения по рекам и успешной промысловой деятельности.

При наименовании озер селькупы выделяли такие характеристики водоёма, как: размер, форма, местоположение, непостоянство наличия озера, а также промысловый интерес. В лексемах, обозначающих болото, селькупы отмечали при их наименовании проходимость болота, место его нахождения и наличие/отсутствие растительности.

Приведенная классификация водных объектов селькупского языка позволяет показать как общие, так и отличительные признаки, характеризующие каждый из анализируемых водоемов: размер водного объекта отмечен как при обозначении рек, так и озер; место нахождения водоема значимо при наименовании и озер, и болот.

ским обозначениям разнообразных видов рек, озер и болот.

Установленная в ходе анализа значений лексических единиц, репрезентирующих водные объекты в селькупском языке, детализация его денотативной сферы свидетельствует о том, что в соответствующем сегменте сознании представителей селькупского этноса задействовано больше когнитивных классификаторов, чем, например, у представителей русского этноса.

Именно поэтому водные объекты выступают для селькупов в качестве своего рода фокусных точек - ориентиров в окружающем пространстве, которые помогают им упорядочивать и осмысливать окружающую среду и свое бытие в ней.

ЛИТЕРАТУРА

1. KibrikA.E. The problem of endangered languages in the USSR // Endangered languages. Oxford; New York, 1991. P. 37-51.

2. Полевые записи (фонд Лаборатории языков и народов Сибири ТГПУ) / Сост. Н.Л. Иванова. Томск, 2008 (в рукописи).

3. Леманн К. Документация языков, находящихся под угрозой вымирания (Первоочередная задача лингвистики) // Вопросы языкознания. 1996.

№ 2. С. 180-191.

4. Языки и письменность народов севера. Ч. 1: Языки и письменность самоедских и финно-угорских народов / Под ред. Г.Н. Прокофьева. М.;

СПб.: Гос. учеб.-метод. изд-во, 1937.

5. Кузнецова А.И., Хелимский Е.А., Грушкина Е.В. Очерки по селькупскому языку. Тазовский диалект. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1980. Т. 1.

6. Быконя В.В., Кузнецова Н.Г., Максимова Н.П. Селькупско-русский диалектный словарь. Томск: Изд-во Том. гос. пед. ун-та, 2005.

7. Казакевич О.А., Кузнецова А.И., Хелимский Е.А. Очерки по селькупскому языку. Тазовский диалект. Т. 3: Русско-селькупский словарь.

Разнопрофильные селькупские словари / Под ред. А.И. Кузнецовой. М.: Изд-во МГУ, 2002.

8. Полевые записи (фонда Лаборатории языков и народов Сибири ТГПУ) / Сост. А.П. Дульзон. Томск: ТГПУ, 1952. Т. 1.

9. Розен М.Ф., Малолетко А.М. Географические термины Западной Сибири. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1986.

10. Народы Западной Сибири: Ханты. Манси. Селькупы. Ненцы. Энцы. Нганасаны. Кеты / Отв. ред. И.Н. Гемуев, В.И. Молодин, З.П. Соколо-

ва. М.: Наука, 2005.

11. Алатало Я. Словарь селькупско-русский и русско-селькупский на кетском диалекте селькупского языка. Максимкин Яр-Хельсинки: Национальный Клуб Максимоярочка, 1998.

12. Полевые записи (фонда Лаборатории языков и народов Сибири ТГПУ) / Сост. А.П. Дульзон. Томск: ТГПУ, 1962. Т. 5.

13. Полевые записи (фонда Лаборатории языков и народов Сибири ТГПУ) / Сост. А.П. Дульзон. Томск: ТГПУ, 1962. Т. 7.

14. Южноселькупский словарь Н.П. Григоровского / Сост. Е. Хелимский. Hamburg: Institut für Finnougristik/Uralisrik der Universität Hanburg, 2007.

15. Яковлев Я.А. Географические названия Колпашевского района. Что они означают? // Земля колпашевская: Сб. науч.-популярных очерков / Отв. ред. Я. А. Яковлев. Томск: Изд-во ТГУ, 2000. С. 76-103.

16. География Томской области / Сост. Н.С. Евсеева, А.М. Малолетко. Томск: Изд-во ТГУ, 2001.

17. Полевые записи (фонда Лаборатории языков и народов Сибири ТГПУ) / Сост. А.П. Дульзон. Томск: ТГПУ, 1962. Т. 9.

18. Полевые записи (фонда Лаборатории языков и народов Сибири ТГПУ) / Сост. А.П. Дульзон. Томск: ТГПУ, 1962. Т. 8.

19. Rédei K. Uralisches Etymologisches Wörterbuch. Budapest, 1988. Bd. 1.

20. Janhunen. Juha Samojedischer Wortschatz. Helsinki. 1977.

21. Helimski E. MARGINALIA AD UEW (Notizen zu KÀROLY RÉDEIs Uralisches Etymologisches Wörterbuch). URL: www.helimski.com/Marginalia ad UEW/ (10.12.2008).

22. Мифология селькупов / Н.А. Тучкова, А.И. Кузнецова, О.А. Казакевич, А.А. Ким-Малони, С.В. Глушков, А.В. Байдак / Науч. ред.

В.В. Напольских. Томск: Изд-во ТГУ, 2004.

23. Аникин А.Е., Хелимский Е.А. Самодийско-тунгусские лексические параллели. М., 2007.

24. Тучкова Н.А. О селькупах Парабельского района // Земля парабельская: Сб. науч.-популярных очерков к 400-летию Нарыма / Отв. ред. Я. А. Яковлев. Томск: Изд-во ТГУ, 1996. С. 76-93.

25. Уорф Б.Л. О двух ошибочных воззрениях на речь и мышление, характеризующих систему естественной логики, и о том, как слова и обычаи влияют на мышление // Наука и языкознание. Новое в лингвистике. М., 1960. Вып. 1. Режим доступа:

http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Linguist/Article/uorf_nauk.php (21.06.2008).

26. Леви-Стросс К. Первобытное мышление. М.: Республика, 1994.

27. Аникин А.Е. Этимологический словарь русских диалектов Сибири: Заимствования из уральских, алтайских и палеоазиатских языков. Моск-

ва; Новосибирск: Наука, 2000.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

ел. - елогуйский говор

кет. - кетский диалект

об.Ш. - говоры обских Шешкумов

об.Ч. - говоры обских Чумылькупов

об.С. - говоры обских Сюсюгумов

таз. - тазовский диалект

в.-таз. - верхне-тазовский говор

с.-таз. - средне-тазовский говор

тур. - туруханский диалект

тым. - тымский диалект

Информанты: Саиспаев Георгий Арсентьевич, 1938 г.р., дер. Костарево, Парабельский район, Томская область; Наяков Петр Иннокентьевич, 1942 г. р., с. Нарым, Парабельский район, Томская область; Мартынов Яков Яковлевич, 1930 г. р., с. Нарым, Парабельский район, Томская область; Коробейникова Ирина Анатольевна, 1951 г.р., с. Парабель, Томская область.

Статья представлена научной редакцией «Филология» 1 сентября 2009 г.

Среди названных водоемов наиболее жизненно важным для селькупского этноса являлась река, которая была не только источником существования, как озеро (место рыбной ловли) и болото (место сбора ягод), но и транспортной артерией. Тот факт, что река играла центральную (ключевую) роль в жизни селькупов, подтверждает и этимологический анализ лексемы кі ‘река’, которая произошла не от прау-ральского слова *]оке со значением ‘река’, а от ПС *кі ‘центр’ [20. С. 68; 21]. Также как и лексема кі к прауральским основам восходят своими корнями и слова Ьо, йаг. Данные лексемы являются родовыми по отношению к рассмотренным в статье селькуп-