ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА № 298 Май 2007

МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

УДК 803.3

О.А. Александров

ОСОБЕННОСТИ МЕТАТЕКСТОВ НЕМЕЦКОЙ НАРОДНО-РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ

Рассматриваются особенности метатекстов, зафиксированных в речи российских немцев Сибири. Анализ метатекстов трактуется как неотъемлемая составляющая при описании ранее не изучавшейся языковой системы.

Новейшая концепция лингвистики формируется в результате привлечения данных ряда антропоориенти-рованных дисциплин, таких как психология, культурология, социология, этнология и т.д. Такое сочетание выдвигает на первый план индивидуальные характеристики говорящего субъекта, т.е. проблема «человек в языке» становится для языковедов центральной. Все большую значимость приобретают вопросы о том, каким образом человек использует язык, какие психические процессы и какие механизмы обеспечивают функционирование языковой способности [1]. Новая научная парадигма нуждается в новых терминах и понятиях. Среди них все большее распространение получает термин метатекст.

Как и большинство современных терминов, метатекст не получил однозначную трактовку в трудах лингвистов и литературоведов. Анализируя дифиниции термина метатекст, содержащиеся в литературе, можно выделить следующие семы этого слова: под метатекстом понимают текст в тексте и текст о тексте, иначе говоря - вторичный текст. Метатекст - это всегда интерпретация. Интерпретация может быть своего или чужого высказывания. Интерпретация подразумевает на более глубоком когнитивном уровне речевую рефлексию. Выраженная во вне интерпретация - это комментирование речи [4].

Вслед за автором диалектологических работ в настоящей статье, выполненной на базе немецкого говора Сибири, метатексты понимаются как рассуждения говорящего о своем либо чужом языке, т.е. комментирования речи, зафиксированные в графической, аудио-или видеозаписи [2-5].

Исследователи отмечают, что для живого, непринужденного общения метакоммуникация - явление достаточно редкое. Однако в лингвистическом эксперименте, в диалоге между носителем исследуемого говора и диалектологом метатекстовые конструкции фиксируются значительно чаще [3. С. 57]. Высокую частотность метатекстов обнаруживают аудиозаписи информантов, произведенные нами во время экспедиций в место компактного проживания российских немцев (Кожевниковский район Томской области) с целью изучения немецкого «островного» говора.

А.Н. Ростова указывает, что говорящий оценивает язык с позиций сложившейся нормы социума, в который он включен. Информант оценивает, интерпретирует языковые явления, исходя из традиций собственного языкового коллектива [4. С. 8]. Однако языковая норма российских немцев в некотором роде специфична: эт-

нические немцы в России являются билингвами, т.е. владеют русским языком и родным немецким говором. По нашим наблюдениям, активное владение двумя языковыми стратами само по себе мотивирует говорящего к непроизвольному сопоставлению явлений. Знание русского языка предполагает владение как его кодифицированной формой, так и русским говором той местности, где расположен немецкий языковой остров. Кроме того, большинство российских немцев посещают курсы немецкого языка, имеют родственников в Германии, ходят в церковь соответствующих конфессий - все эти факторы способствуют формированию компетенции литературного немецкого языка, хотя и невысокого уровня.

Полилингвальность российских немцев проявляется в значительном количестве метатекстовых конструкций, эксплицирующих ряд оппозиций. Самую высокую частотность обнаруживают метатексты, включающие оппозицию «немецкий говор - немецкий литературный язык». В таких конструкциях языковыми маркерами выступают следующие слова и словосочетания: «по-немецки», «по-германски», «в Германии», «по-лите-ратурному», «правильно», «пишут», «как в книгах», «у них», «там», «по-культурному»:

— «gurka» — ну, это по-культурному. Ну, мы говорим «korga», а пишут тоже «gurka».

— В Германии скажут: «vir habn ainan kadr или aina katsa», а мы скажем: «mir hun an kadr или kats». Мы быстрее все выговариваем, короче.

— Мы говорили: «iç vas net». По литературному — «iç vais niçt».

— Нет, это германское слово! «Tschüß», «tschüß» говорит!

Если речь идет о литературном немецком языке, то еще одним языковым маркером зачастую служат фразы «по-городскому», «так городские говорили». Наличие этих слов и словосочетаний обусловлено тем, что абсолютное большинство наших информантов проживало в деревнях на Волге, откуда они были депортированы в начале Великой Отечественной войны в Сибирь. Деревенское население контактировало с городскими жителями и не могло не заметить отличие речи горожан в сторону более правильной, литературной формы языка:

— Ну, это по-культурному. Городские так называли.

— Городские говорили по-другому, как книги пишутся. Они — «nain», а мы — «na».

Как следует из предыдущих примеров, в метатекстах, имплицирующих оппозицию «немецкий говор -

немецкий литературный язык», родной язык обозначается «по-нашему», «по-деревенски»:

- «main brudars frau», но чисто по-деревенски -«mai brudar sai fra».

- Говорят по-деревенскому так: «iç bau an haus».

- «mir» - это по-литературному, a «miç» - это по-деревенски.

Следующая оппозиция, по которой происходит языковая рефлексия российских немцев, - это «немецкий говор - русский язык» (языковые маркеры: по-русски, русское):

- «Сад» - это у нас как по-русски получается, а «gada» - это огород.

- По-русскому «лошадь» есть «лошадь», а у нас говорят и «kaul» и «fert».

И последняя оппозиция, фиксируемая в метатекстах интервьюируемых, - это «свой немецкий говор - другие немецкие говоры». Метаязыковая деятельность, осуществляемая по такому сравнению, вновь относит нас к периоду, когда немцы жили только в европейской части России. Жители разных населенных пунктов на Волге общались между собой, и в этом общении они констатировали «несхожесть» своей речи с речью партнера по диалогу. Встречаются, однако, и рассуждения о современных немецких говорах, бытующих в соседних деревнях Кожевниковского района. Языковыми маркерами в таких конструкциях выступают: там - тут, в соседней/другой деревне:

- Мы говорим не «butr», а «pudr», деревня 2-3 километра, те уже говорят «potr».

- Wir sage «die Geide», пример - материна тетка, а рядом в соседней деревне ihr sagd уже «Tante», у их ihre тетка, ihr sagd «die Tante».

- Я Вам говорю, как я дома говорил, по-германски, не по-германски, а по-Маркштадтски. А придете к другой женщине, у нее будет другой разговор. Потому что они жили в деревне, хотя она была всего 2 километра.

Для метатекстов типично употребление глаголов «языкового» тематического ряда: «говорить», «называться», «выражаться», «произносить», «объяснять» как в русском, так и в немецком варианте.

- Можно так сказать: «des haus is kabaut fon mei prutr».

- Ну это слово, как это Вам объяснить, «fon» -это от него, но это не он.

Если информант не имеет постоянного близкого круга общения (родственников, друзей) на родном языке, то его размышления невольно отсылают к прошлому, когда немецкие говоры имели более широкое распространение. Это проявляется в метатекстовых конструкциях: глаголы «языкового» тематического ряда или же глаголы-связки в составных именных сказуемых обычно стоят в прошедшем времени:

- У нас говорили еще «папа», по-немецки «dada».

- «laufa» war ходить.

- Мы в школе учили «mudr», «fadr», а мы говорили «ma:ma», «da:da».

Факты осмысления информантом формы, содержания, структуры языка широко используются диалектологами с целью получения сведений об изучаемом язы-

ке. Наблюдаемый говор обычно не бывает родным для исследователя, поэтому реализованная в текстах метаязыковая рефлексия позволяет фиксировать те языковые явления, которые оказываются недоступными при применении обычных методов.

Наиболее высокую частотность обнаруживают метатексты, где рефлексии подвергаются фонетические явления. Именно различия в фонетическом строе лежат в основе диалектного членения немецкого языка [6]. Комментарии информантов помогают установить степень завершенности второго передвижения согласных, ассимиляции в группах согласных, дифтонгизации и монофтонгизации гласных средневерхненемецкого периода и ряд других явлений. Языковая рефлексия о фонетических явлениях направлена обычно на сравнение с литературным немецким языком. В таких метатекстах наиболее часто констатируются следующие языковые факты:

1. Сохранение в родном языке непередвинутого герм. р:

- Мы говорим «pan». А правильно «pfana».

- «pf» - у нас нету. Мы говорим «fert» или «der kaul».

2. Незавершенность в говоре перехода глухого «s» в звонкий «z»:

- Городские говорили «zupa». А мы как по-русски -«sup».

3. Особенно часто языковой рефлексии подвергается наличие в родном языке дрожащего переднего «r» против его вокализации в литературной форме.

- Немцы «r» не выговаривают, они - «muta», мы -«muder».

- Мы «r» везде выговариваем, где он есть, там и говорим. А там, в Германии, они «r» не выговаривают.

4. Поглощение у дифтонгов второго элемента первым:

- Городские говорили по-другому, как книги пишутся. Они - «nain», а мы - «na».

Комментарии о фонетических явлениях практически всегда фиксируются, если диалектолог во время интервью пытается говорить на родном языке собеседника:

- У Вас язык не так крутится, как у нас.

- Акцент у нас другой, что ли.

- Немецкий у нас разный. Ударение или как сказать? Мы же не объясним ничё.

В диалогах, когда исследователь пытается говорить на чужом ему говоре, у информанта срабатывает реакция на нарушение нормы собственного языка. Языковая рефлексия в таких ситуациях касается самых различных явлений - от долготы и краткости звуков внутри слова до правильного произношения нетипичных для русского языка звуков. Такие метатексты подразумевают диалог между исследователем и информантом, где один собеседник исправляет неправильную артикуляцию другого (курсивом выделена речь информанта):

- iç mus zaga, zaga? - Не - zaxa, а iç mus zaaxa.

- mir hun ain kater. - Не katar, a kaadr, «а» мягче тянется: ааа, kaadr. Да, так, во-во, ударение на «а».

- «hunda» - там «х» не надо, просто как выдох с «u».

- Нет не «x», а «ha»! Как выдох, выдох через э-э-э, «хе» не надо.

Как видно из примеров, анализ и учет диалектологом языковой рефлексии информантов - важный элемент при описании ранее не изучавшегося языкового субстрата.

Высказывания информантов о собственном языке используются и как лексикологический источник, который позволяет выявлять архаичность, новизну слов, устанавливать их частотность, экспрессивно-стилистическую окраску, мотивационные отношения и многое др. [4. С. 3-5].

Рассматриваемый говор является самостоятельной формой языка, где слова и фразеологизмы обладают своими особенностями формообразования, сочетаемости, парадигматических отношений. В связи с этим роль метатекстов особенно возрастает.

Осознание говорящим одинакового звукового состава слов при разных их значениях, и наоборот, осознание тождества лексического значения при разных звуковых формах способствует экспликации говорящим таких метатекстов, которые несут информацию о парадигматических связях в языке, например о синонимии и омонимии [4. С. 15-16]:

- А «бочка» как? - «ft andar» или «fas» можно сказать.

- «Я не хочу больше этого делать». - «i¡ vil das net maxa» или «net to:».

— По-русскому «лошадь» есть «лошадь», а у нас говорят и «kaul» и «fert».

Метатексты - это дополнительный и важный способ уточнения семантического наполнения слова. Зачастую они содержат информацию о семах слова, которые в противном случае исследователю пришлось бы устанавливать путем трудоемкого семантического анализа:

- «keis» — это «творог». «Сыр» есть «сыр». А как он по-немецки, я не знаю. «keis» — это когда из приста-киши варишь творог, это «keis». Ну молоко приста-кишится, потом варишь творог — это «keis» по-немецки. А «koxkeis» — это плавленый.

— Мы говорим: «человек пьет», «скотина тоже пьет», а мы больше всего говорим: «dar menf trinkt, di: ku: sauft».

— Ну, «feina» — это «красив», а «gudar» — это «хорош», два слова разных.

В условиях оторванности от материнского языкового ареала и вследствие интерферирующего влияния русского языка немецкий говор с. Кожевникова содер-

жит большое количество заимствованной лексики. Это отражается и в метаконтекстах:

- Есть слова, которые только в Кожевниково узнал. Ну, хоть как его назови, хоть по-русски, хоть по-немецки, хоть по-татарски его назови, все равно телевизор. Так же холодильник.

Заимствования из русского языка, осуществленные вследствие лакун в родном языке, также представлены в рассуждения немцев о языке:

- «Фрукты» - это я не могу сказать.

- «У меня хороший сад». - Ну, «сад» я не знаю, как перевести. - Может «огород?» - Нет, это не «огород», я не знаю этого слова.

- «Сад» - это как сказать, «gada» - это огород, ну, скажем «ebalgada», там где яблоня растет: «iç bin in ebalgadagawest». А «сад» я такого не знаю.

К метатекстам относят не только рассуждения говорящего о языке, на котором тот осуществляет общение, но и оценку своей и чужой речи, а так же цитирование ее [3. С. 159]. При таком типе толкования информант репрезентирует типичную ситуацию употребления слова, демонстрирует совокупность условий и обстоятельств, определяющих выбор осмысляемой лексической единицы. Такие метаконтексты незаменимы, например, при составлении иллюстративной части словарной статьи:

- Иной раз мамка скажет: «ge: in di: pu:t, und kauf mir pa:r tapka, да pa:r tapka» - иди в магазин и купи мне пару тапок.

- Мамка говорит: «kaxan мы посыпали mit sant, und семь krentssfloxte fon ple:dar».

- di: sup inkfit in telar, иной раз мамка скажет: «Jep mir in bisçen sup in telar» - налей мне немножко супа в тарелку!

Подводя итог, мы еще раз хотели бы подчеркнуть необходимость использования метатекстов при описании фонетического, грамматического и лексического строя языка, а также констатировать тот факт, что языковая рефлексия у билингвальных говорящих гораздо выше, чем у монолингвальных.

ЛИТЕРАТУРА

1. Горошко Е.И. Языковое сознание (Ассоциативная парадигма): Дис. ... д-ра филол. наук. М. : РГБ, 2005. С. 3-4.

2. Иванцова Е.В. Феномен диалектной языковой личности. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2002. 312 с.

3. Ростова А.Н. Метатекст как форма экспликации метаязыкового сознания (на материале русских говоров Сибири). Томск: Изд-во Том. ун-та,

2000. 193 с.

4. Ростова А.Н. Показания языкового сознания носителей диалекта как источник лексикологического исследования: Автореф. дис. ... канд.

филол. наук. Томск, 1983. 22 с.

5. Перфильева Н.П. Интерпретация термина метатекст в лингвистике // Вестник НГУ. Серия: История, филология. 2005. Т. 4, вып. 4. С. 12-

19.

6. ЖирмунскийВ.М. Немецкая диалектология. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1956. 636 с.

Статья представлена научно-редакционным советом журнала, поступила в научную редакцию «Филологические науки» 13 ноября 2006 г., принята к печати 20 ноября 2006 г.