У. В. Ручина

ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ МЕТАФОРЫ В НАУЧНОМ ИСТОРИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ (НА МАТЕРИАЛЕ «ПОЛНОГО КУРСА ЛЕКЦИЙ ПО РУССКОЙ ИСТОРИИ»

С.Ф. ПЛАТОНОВА)

Анализируется функционирование метафоры в научном историческом тексте. Описана метафорическая модель «Россия - человек» в тексте «Полного курса лекций по русской истории» С.Ф. Платонова.

Исследование миромоделирующей функции языковых единиц в различных типах дискурсивных практик входит в число наиболее актуальных в современной русистике. Проблема «метафора и дискурс» в русистике была поставлена Н.Д. Арутюновой, которая показала, как объемность смыслового потенциала и функционального диапазона метафорических номинаций позволяет им соответствовать потребностям самых различных дискурсов. Автор отмечает, что «отношение к употреблению метафоры в научной терминологии и теоретическом тексте менялось в зависимости от общего контекста, от воззрений автора, от характера научной области, от понимания природы самой метафоры» [1. С. 10].

Тематика научного дискурса охватывает очень широкий круг проблем, принципиально важным при этом является выделение естественно-научных и гуманитарных областей знания. Гуманитарные науки менее формализованы и обнаруживают сильную зависимость объекта познания от познающего субъекта (показательно стремление философов противопоставлять научное и философское знание).

Для современной историографической ситуации свойственна потребность в осмыслении интеллекту -ального потенциала, накопленного гуманитарными науками в целом и исторической в частности. Рубеж тысячелетий ознаменовался поиском новых моделей научного исторического исследования, попытками выхода на качественно иной уровень исторической интерпретации. В связи с развитием междисциплинарной линии гуманитарного знания все более актуальным становится поиск новой методологии, по-иному осмысливающей место человека в истории. Для новейшей науковедческой и историко-философской литературы характерно обращение к изучению «образа науки», который воспринимается в тесной связи с национальной культурной традицией, личностными особенностями историка-автора, «социальным заказом» эпохи [2. С. 215].

В связи с этим представляется актуальным исследование текстовых структур исторического источника в аспекте формируемых в нем фрагментов метафорических картин мира. В пределах данной статьи мы проанализируем функционирование метафорических моделей в научном историческом дискурсе. Среди широкого спектра современных подходов к изучению научного текста наиболее перспективным считаем предложенный Е.С. Кубряковой когнитивно-дискурсивный. Данный подход, представляя собой «амальгаму когни-тивистики», ориентированной на постижение речемыслительных особенностей научной деятельности и идей прагматически ориентированной дискурсивной лин-

гвистики, открывает возможности для актуализации знаний о том, что находится за пределами языка, т. е. познания взаимосвязей языковых и внеязыковых факторов создания и понимания научного текста [3. С. 54].

Одним из языковых механизмов формирования специфической текстовой картины мира является метафора. Обращение к системе «ключевых метафорических обозначений текста, являющихся яркими показателями теоретической доминанты исследования, может служить одним из способов текстологического анализа научного произведения с целью выявления теоретикометодологических установок его авторов», вследствие чего возможно выявление особых линий метафоричности, репрезентирующих теоретическое ядро, совокупность базовых концептов, лежащих в основе соответствующих научных направлений [4. С. 329-334].

В исследованиях, посвященных проблеме метафоры, подчеркивается ее важная роль в построении концептуальной и вербальной систем человека, ее активное участие в категоризации языка, процессах мышления и восприятия. Такой подход к исследованию метафоры характерен для когнитивной лингвистики. По мнению Э. Маккормака, «в целях объяснения метафоры как некоторого познавательного процесса следует предположить существование глубинных структур человеческого разума в качестве устройства, порождающего язык». «Путем определенных иерархически организованных операций человеческий разум сопоставляет семантические концепты, в значительной степени несопоставимые, что и является причиной возникновения метафоры» [5. С. 75]. Основной тезис когнитивной теории метафоры сводится к следующей идее: «В основе процессов метафоризации лежат процедуры обработки структур знаний - фреймов и сценариев» [6. С. 7]. Знания, которые реализуются во фреймах и сценариях, представляют собой обобщенный опыт взаимодействия человека с окружающим миром. Особую роль, по мнению авторов, играет опыт непосредственного взаимодействия с материальным миром, отражающийся на языковом уровне, в частности в виде онтологических метафор. Метафоризация базируется на двух структурах знаний - когнитивной структуре «сферы-источника» и структуре «сферы-мишени»: в процессах «метафорической проекции» или «когнитивного отображения» некоторые области «сферы-мишени» структурируются по образу «сферы-источника». Область источника, согласно когнитивной теории метафоры, представляет собой обобщение опыта практической жизни человека в мире. Знания в области источника организованы в виде «схем-образов» -относительно простых когнитивных структур, которые постоянно наблюдаются в процессе физического взаи-

модействия человека с действительностью. Устойчивые «соответствия между областью источника и областью цели, фиксированные в языковой и культурной традиции данного общество», получили название «концептуальные метафоры» [6. С. 8].

Структуры «концептуальных метафор» являются когнитивными основами формирования базовых языковых метафорических моделей. Базовой языковой метафорой называют метафорическую модель, построенную на соотнесении типичных «сфер-источников» и «сфер-мишеней» и объединяющую широкий спектр семантических соотношений «номинативное значение ^ образное, переносное, метафорическое значение». Структура и содержательное наполнение модели задается номинативными значениями лексем и их организацией в структуре семантического поля, являющимися лексической репрезентацией соответствующих фреймовых структур. Совокупность метафорической лексики, которая может быть названа метафорическим фондом языка, репрезентирует сложную конфигурацию базовых метафорических моделей, в совокупности своей формирующих метафорический фрагмент языковой картины мира. Вариантом реализации базовой языковой метафоры, воплощающим часть ее образного потенциала в конкретных лексических репрезентациях, является ключевая текстовая метафора, выполняющая функции структурирования смысла либо всего текста в целом, либо его фрагмента [7].

В статье рассматриваются концептуальные модели, реализованные в научном историческом тексте. Материалом для данного исследования послужил текст «Полного курса лекций по русской истории» С.Ф. Платонова [8]. Выбор текстов С.Ф. Платонова в качестве базового материала исследования неслучаен: его творчество - своеобразное связующее звено между старшим и младшим поколениями ученых крупных исторических школ: московской и петербургской. Научная значимость написанной им истории заключается в том, что она впервые «конструируется в виде ценно -стно-нагруженной модели исторического письма и идеальных качеств ученого историка» [9]. Замечательна и форма изложения, которая, по мнению рецензентов, характеризовалась краткостью, сжатостью и в то же время ясностью и живостью языка [10. С. 188-189].

Исследования текста С.Ф. Платонова показало, что автор данного повествования часто прибегает к метафоре как языковому способу воплощения авторского замысла. Метафора как способ выражения понимания ситуации является также оценкой автором различных аспектов жизни, в данном случае - конкретных фактов истории России. Так как Платонов признанно является одним из историков, лучше всего осветивших в своих работах времена правления Ивана Грозного, для анализа была взята именно глава, посвященная данному историческому периоду.

Актуальным представляется рассмотрение метафор, которые носят онтологический характер, т. к. онтологические метафоры охватывают все области действительности. В ходе исследования главы мы пришли к выводу, что состояние России в описанный период отражается автором с помощью базовой языковой метафоры «Россия - человек», имеющей в данном тексте статус ключевой.

Метафоры, образованные по рассматриваемой модели, носят преимущественно эмотивный характер, т.е. они создаются, прежде всего, для того, чтобы сформировать у читателя эмоциональное отношение к именуемому явлению. Данная метафора реализовалась автором в ряде вариантов, прежде всего в гендерно маркированной метафорической модели «Россия - это мать».

Гендерная метафора относится к числу фундаментальных культурных метафор [11]. Проблема пола обретает значимость тогда, когда история сталкивается с принципиальными трудностями, неразрешимыми в рамках существующих норм, культурных установок. Именно проявление кризиса в истории цивилизации, нашедшего выражение в различных областях знания, заставило общество обратиться к гендерной проблеме. «Пол» становится культурной метафорой, которая способна выполнять функцию не только описания, но и оформления социальной реальности. В ходе анализа метафорической модели «Россия - это мать» были сделаны выводы о том, что Россия в исследуемых текстах как культурный символ несет в себе феминные черты детородной, кормящей и любящей матери: «Умирая, Федор не назначил себе преемника, и сразу во дворе стали браниться из-за того, кто же станет во главе Матушки - России» [8. С. 265]; «...крестьяне не надеялись больше на Россию, как на свою кормилицу» [8. С. 262]; «Если власть государя опиралась на сознание народной массы, которая видела в нем символ независимости Матушки - России...» [8. С. 216]; «.и казалось, что время России рожать великих наследников престола прошло» [8. С. 278]. Таким образом, важным для интерпретации концептуального поля текста Платонова считаем использование для характеристики России образов рождения и вскармливания. Важнейшие функции государства по отношению к народу формируются в метафорических образах на базе слотов «породить» и «накормить» сферы-источника «мать».

Также весьма значимым является вариант реализации базовой модели «государство российское - это контролер и защитник». При этом, моделируя антропоморфный образ России, Платонов из «сферы-источника» «человек» избирает слоты «хребет», «руки», «глаза». Опыт обращения человека с физическими объектами выходит за рамки простой ориентации. Этот опыт помогает нам осмыслить многие мотивации, свойства и деятельность людей, создавая основу для широкого использования онтологических метафор. Зачастую автор метафорически концептуализирует политическую действительность в виде некоего подобия человека и его тела. Все части тела функциональны, в языковой анатомии «человек деятельный» представляет собой сложное функциональное единство нескольких систем, отвечающих за все многообразие действий, состояний, реакций и локализующихся в определенном органе (квазиоргане), каждый из которых обеспечивает проявление той или иной способности человека и контроля за ней [12]. Органы человека отвечают за определенную функцию жизнедеятельности, актуализация этих смыслов служит источником метафорической экспансии в сферу мишени «государственные функции». Контроль за порядком в России интерпретируется Платоновым на основе привлечения слота

«глаза». Прототипической функцией данного органа является зрительное восприятие, что трансформируется в метафорический образ сбора и контроля информаци-ии внутри государства. Метафора «жить за «хребтом» показывает читателю Россию как сильного, надежного защитника. Тело человека, его остов метафорически интерпретируется в образе некоего гаранта безопасности. Таким образом, функции, которые определяют тот или иной орган, в данном случае становятся объектом метафорического использования, «сферой-мишенью»: «Жить за “хребтом” сильной и богатой России было Грозному выгоднее, безопаснее и спокойнее» [8.

С. 241]; «Россия сосредоточила в своих руках... распоряжение доходнейшими местами. ...и своими же руками «перебирала» служилых людишек, отрывала их от почвы., и сажала на новые места» [8. С. 233]; «Явный смысл гнева иностранных государств был скрыт от глаз матушки - России» [8. С. 232]; «Настоящая причина их (Шуйских) заинтересованности в престоле была скрыта от глаз России» [8. С. 215].

В языковой репрезентации мир человека предстает как пространство, заполненное важными с точки зрения психического функционирования органами (ум, душа, память, сердце и др.). Тот факт, что наивное сознание интерпретирует человека и как активное, действующее по своей воли и желанию существо, и как инертную вещь - вместилище материальных и идеальных субстанций, прежде всего органов и квазиорганов души и тела, отражается и в системе метафорического моделирования. «Внутренний человек» предстает в виде сложной системы органов «душевной» жизни (систем и подсистем), совместно с обычными органами и системами человеческого тела обеспечивающих возникновение, развитие и проявление различных психических реакций и состояний. Исследования метафорических номинаций явлений психической сферы в исследуемом тексте обнаружили системность, позволили выделить метафоры, формирующие образ России с опорой на сферу-источник «психическое, эмоциональное состояние человека», реализующие вариант базовой метафорической модели «Россия - чувствующее и мыслящее существо»: «Сцены зверства и разврата, всех ужасавшие и вместе с тем занимавшие, накалили нервы России до предела, закрывая будничную жизнь, происходящую в ее глубинах» [8. С. 201]; «И как часто бывало с нашей страной, Россия опять думала сердцем, а не головой» [8. С. 254]. Зачастую в качестве «сферы-источника» в тексте выступают наименования реально существующих органов, которым сознание приписывает дополнительные, имеющие отношение к психике человека функции, в том числе способность благодаря своим границам вмещать феномены психики, выступать в качестве их локализа-тора; такими органами являются тело, сердце, голова: «Опричнина стала настоящей головной болью для России» [8. С. 233]; «Иван Васильевич, считая Россию слишком мягкотелой, постепенно начал “перебирать” служилых людишек...» [8. С. 206].

В приведенных выше примерах образ состояния «головной боли» репрезентирует внутренний мир России и переживания за ее судьбу автора текста.

Эмоциональная языковая картина мира является частью языковой картины мира. Под эмоциональной

языковой картиной мира понимается совокупность эмоциональных представлений, пережитых человеком и репрезентированных в единицах языка. Эмоциональная языковая картина мира проецируется в нашем языковом сознании, но ее зарождение, становление, развитие обусловлено и языком, значительная часть данного фрагмента языковой картины мира формируется метафорическими лексемами. В исследуемом тексте для характеристики России автор прибегает к метафорическому использованию имен базисных эмоций - страх, радость, удовольствие, гнев, печаль, грусть, удивление. Со структурной точки зрения наиболее продуктивной явился глагольный тип антропоморфной метафоры. Глагол как самый динамичный класс слов позволил более эффективно сформировать образ России: «Россия приблизила к себе иностранцев и подпала под их влияние до такой степени, что перестала иметь для них существенного значения» [8. С. 262]; «В вопросах Ливонии Россия колебалась...» [8. С. 222]; «Эти свершения потрясли всю Россию и возбудили непримиримую ненависть» [8. С. 208]; «Он считал первой причиной смуты дурной характер России, явивший столкновение внутри государства» [8. С. 257]. Наряду с данным структурным типом метафоры широко используется отглагольные и отадъективные метафорические единицы: «В этой главе он говорит о жестокой политике Ивана Грозного, . и о жестокости России по отношению к иностранным государствам» [8. С. 258]; «Борьба эта принимала иногда очень резкий характер и кончилась полным торжеством России» [8. С. 216]; «Россия никак не могла прийти в себя от потрясений, но Грозный уже призоводил в ней коренные перемены» [8. С. 229].

В характеристике России в соответствии с базовой моделью «Россия - это человек» Платонов также прибегает к использованию «морбиальной» метафоры для изображения исторической действительности времен правления Иваном Грозным. Россия является в его представлении организмом, который, подобно организму человеческому, нуждается в медицинском лечении, чтобы усилить естественно протекающие процессы выздоровления и снова вернуться в состояние равновесия: «Вялость и нерешительность России в вопросах борьбы последнее время порождалась осознанием правительства в собственном бессилии» [8. С. 245]; «Опустение земель в России лишало ее сил и средств для продолжения борьбы с Ливонией» [8. С. 245]. «Успехи Стефана Батория были так легки и велики не только потому, что у него был военный талант, но и потому, что он бил Россию, уже обессиленную тяжким внутренним недугом» [8. С. 245]; «Успехи в военных действиях на востоке придавали России сил» [8. С. 216].

Россия в метафорической интерпретации, подобно телу человека, все время подстраивается к изменяющимся окружающим условиям, получая помощь извне, которая интерпретируется в метафорических образах операций и использования лекарств, что помогает справляться с превратностями судьбы: «Результаты этой операции имели бесспорную важность для России, хотя были неудобны и тяжелы для населения» [8. С. 236]. «На этом соборе или сего одобрения в 1550 г. был исправлен Судебник 1497г., правительство таким

сильнодействующим лекарством возвращало Россию к жизни» [8. С. 201].

Проведенное нами исследование показало, что моделирование глобального языкового образа России как особого фрагмента русской языковой картины мира С. Ф. Платоновым с присущими ему концептуальной неоднородностью, многообразием средств и способов репрезентации представляет собой богатейший мате-

риал. В процессе индивидуально-авторского моделирования образа России автор опирается прежде всего на модель антропоморфной метафоры, в которой в качестве сферы-источника выступает человек в его телесности, физической активности, полноте психического и эмоционально состояния, что позволило в образной форме представить в структуре текста базовые признаки государственности.

ЛИТЕРАТУРА

1. АрутюноваН.Д. Метафора и дискурс // Теория метафоры. М.: Прогресс, 1990. С. 5-51.

2. МилюковП.Н. История русской нации. М.: Эксмо, 2008.

3. КубряковаЕ.С. Язык и знание: На пути получения знаний о языке: Части речи с когнитивной точки зрения. Роль языка в познании мира. М.:

Языки славянской культуры, 2004.

4. Резанова З.И. Пространственные метафоры в лингвистическом тексте // Картины русского мира: пространственные модели в языке и тексте.

Томск, 2007.

5. Маккормак Э. Когнитивная теория метафоры // Теория метафоры. М.: Прогресс, 1990. С. 358-386.

6. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Теория метафоры. М.: Прогресс, 1990. С. 387—415.

7. Резанова З.И. Метафора в лингвистическом тексте: типы функционирования // Вестник Томского государственного университета. Филоло-

гия. 2007. № 1. С. 19-20.

8. Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории. Петрозаводск: Фолиум, 1996.

9. Сучков И.В. Историография истории России: Учеб.-метод. пособие. Режим доступа: http://www.history.tomsk.ru, свободный.

10. Иконников В.С. С.Ф. Платонов. Очерки по истории Смуты в Московском государстве конца XVI - начала XVII в. // Журнал Министерства

народного просвещения. 1900. № 3. С. 173-189.

11. Соловьев В.С. Социокультурные детерминанты развития гендерной теории в России и на Западе. Режим доступа: http://www.his-tory.tomsk.ru, свободный.

12. АпресянЮ.Д. Идеи и методы современной структурной лингвистики (краткий очерк). М.: Просвещение, 1966.

Статья представлена научной редакцией «Филология» 2 июля 2008 г.