Суспицына И. Н.

Екатеринбург, Россия О ПЕЙЗАЖАХ, НАПИСАННЫХ СЛОВЕСНЫМИ КРАСКАМИ (рецензия на книгу И. Коженевской-Берчинской «Мосты культуры»:Диалог поляков и русских»)

Минское издательство «ЭКОНОМПРЕСС» в 2006 г. выпустило книгу профессора Вармин-ско-Мазурского университета г. Обштын Иоанны Коженевской-Берчинской «Мосты культуры: Диалог поляков и русских» [1] Исследование, выполненное в русле антропологической парадигмы лингвистики, является отражением многолетних лингвистических и лингводидактических изысканий автора - филолога-русиста, пристально следящего за общественной и научной жизнью в России и принимающего в ней активное участие, обеспокоенного проблемами лингвокультурного образования русистских кадров в Польше.

Метафорическое название рецензируемой книги содержит в себе глубокий вертикальный контекст: по мнению автора, диалог культур -это взаимослышание и взаимовнимание, он «не является данностью, ...и его воплощение в реальность требует кропотливого труда» (с. 6). Именно такой кропотливый труд проделала И. Коженевска-Берчинска, собрав, проанализировав и представив на суд читателей лингвистические изыскания, отражающие выражение в языке фактов сознания и культуры поляков и русских (см. библиографический раздел, работы 80-90, 287-290). В польской символике «мост» - это надежное средство сближения и объединения. Двигаясь по мосту, построенному И. Коженевской-Берчинской, русский и польский читатель смогут лучше понять и услышать друг друга.

Рецензируемое исследование состоит из пяти глав, каждая из которых служит раскрытию общего замысла автора. Самостоятельную ценность имеет библиографический список, включающий 391 работу: 199 публикаций русских ученых и 192 труда польских лингвистов и общественных деятелей. «Польская» библиография представляет особый интерес для русистики, поскольку богатый исследовательский опыт коллег и их достижения в анализе взаимосвязи языка и культуры не нашли пока широкого применения в штудиях русских ученых (с. 12). В качестве материала для анализа выбран публицистический дискурс двух стран в его политическом, экономическом и социальном функционировании, отражающий меняющийся ценностный мир российского и польского культурного пространства последних десятилетий.

Проблематику книги можно очертить следующим образом: во-первых, какие вопросы волнуют россиян в перестроечное и постпере-строечное время и как проблемы новой русской ментальности отражаются в языке; во-вторых, что собой представляет «русский че-

ловек» в польском общественном сознании на рубеже веков и в начале XXI века; и в-третьих, в чем проявляется сходство и различия поляков и русских с точки зрения лингвокультуро-логии? Анализ этих проблем позволяет читателю с помощью И. Коженевской-Берчинской «увидеть невидимое, услышать неслышимое, понять непонятное и настораживающее» (с. 128), осуществить плодотворный диалог, поскольку «архитекторы польско-российского публицистического пространства с бескорыстной доброжелательностью освоили гончарное ремесло - искусство лепки общих значений» (с. 67).

Анализируя современное российское публицистическое пространство, автор отмечает, что для инокультурного читателя оно представляет собой «тезаурус знаний о российском человеке, наследнике человека советского, о его внешнем мире, о проснувшихся и активных экзистенциональных вопросах» (с.69). И. Ко-женевска-Берчиска выделяет 20 групп лексики, в которой проявляет себя национальный дух: новые языковые единицы, называющие непонятные «иноземцам» реалии; новые значения общеизвестных слов: партия, паспортная система и др.; общеизвестные понятия подвергающиеся общему осмыслению: коллективизация, капитализм и др.; церковная лексика; лагерно-экспрессивная лексика; антропонимы новой генерации и т.д.

Особенно подробно в монографии проанализированы перифрастические новообразования, которые заключают в себе богатый арсенал национально-культурных смыслов (гл. 3 § 3) и повышают образность текста; приемы пародийности (гл. 3 § 4), которые проявляются в использовании лексико-семантических и стилистических средств советского новояза (ср. анализ полифоничности нового антикоммунистического порядка, Единственно Правильного Нечто); когнитивные потенции метафорического изображения Рынка, которое уточняется и конкретизируется через метафоры Болезни, Кругового путешествия, Дырявой лодки (гл. 3 § 5). Рассматривая факты русского публицистического дискурса - «чуткого сейсмографа» (с.73), И. Коженвска-Берчинска выступает не в роли беспристрастного лингвиста, а в качестве заинтересованного человека, которого чрезвычайно волнует то, что происходит в России и с Россией.

Восприятие польским общественным сознанием России, ее общественной и политической жизни - следующая проблема, которая разбирается в рецензируемой книге. Отношения России и Польши в своем развитии прошли несколько этапов, они не всегда отличались гладкостью и добрососедством, и поэтому польский публицистический дискурс воспринимает нашу страну не просто как соседа, а сквозь призму тех моральных и политических коннотаций, которые печальным шлейфом тя-

нутся из прошлого. И. Коженевска-Берчинска показывает читателю, что известные политические деятели, социологи, историки и журналисты Польши (Р. Парадовский, Ш. Оссовский, Й. Помяновский, А. Валицкий и др.) заинтересованы российской историей и современностью, они пытаются определить менталитет россиян, разобраться в их мифологизированной инаковости, определить, куда же направляется Россия (перечень сюжетных линий, представленных в польской публицистике о польско-русском межпространстве, см. с. 60, 61). Решение этих вопросов поможет полякам лучше понять и себя, и собственные проблемы.

К сожалению, автор вынужден констатировать, что в польском мышлении превалируют отрицательные эмоции, которые нередко предопределяют стереотипное видение России и россиян (с. 19), а материал, характеризующий российское восприятие мира, характеризуется недопониманием и незнанием (с. 25). Вместе с тем И. Коженевска-Берчинска полна оптимизма : если видение русской действительности из польской перспективы не всегда толерантно (в чем, кстати, зачастую виноваты сами русские со своим высокомерным отношением соседям, см. негативные оценки польской истории и современности действительности в российских СМИ: ср. с.25), это не означает, что межкуль-турный диалог между нашими странами невозможен. И он ведется! Имеются многочисленные переводы, существует заинтересованность современным литературным миром, развиваются и крепнут гуманитарные взаимосвязи. «Лишь бы мы вместе стали чем-нибудь больше, нежели просто суммой знаний!» (с.67).

На наш взгляд, наибольший интерес для русского читателя представляют сопоставительные изыскания И. Коженевской-Берчинс-кой. К сожалению, мы не достаточно хорошо знакомы с достижениями польских коллег (Е. Бартминского, А. Лазари, В. Хлебды,

И. Смаги) в области русско-польских лингвокультурологических соответствий, поэтому материалы и выводы, представленные в рецензируемой монографии, являются ценными. Так, в сравнительном ключе автор проводит «новую перепись населения» (с. 34-38) и анализирует лексические средства, которыми описываются концепты «новые лишенцы»; рассуждает о толерантности и «новой охоте на ведьм» в концептосфере русского и польского языков, которая особенно ярко проявляется в функционировании антропонимических единиц, с помощью которых клеймят всех «не наших» (комухи, солидарухи, жидокомуна, масоны, криптокоммунисты в польском дискурсе -и соответственно в русском трубадуры административно-командной системы, твердоголовые, индивидуальные кассандры); размышляет о былом и настоящем интеллигенции в русском и польском этосах, см.: «Кондиция

современной интеллигенции в русском и польском социумах в основном не отличается. Она перестала быть не только отдельным классом, но, пожалуй, и прослойкой» (с. 58) (к сожалению, автор не использует данные В. И. Карасика, который приходит практически к такому же выводу [2]). Эти изыскания имеются в первой и второй главах.

Главы четвертая и пятая полностью посвящены лингвокультурному анализу. Четвертая глава Гендер в публицистическом дискурсе вводит в оборот не только публицистические, но и пареомиологические и афористические тексты. Автор отобрал по 150 русских и польских пословиц и 200 афоризмов и на основании их анализа показал что, хотя имеются различия в концептуализации гендерной философии у двух этосов, в целом гендерные стереотипы в дискурсе обеих культур имеют сексистский характер и отражают мужской шовинистический взгляд на противоположный пол. Не вызывает сомнения цель, в связи с которой исследователь включает эту главу в свою работу: плодотворный диалог необходим и возможен не только между людьми разных культур, но и в равноправном феминистско-маскулистском мире, только тогда «мы можем надеяться на аутентичный праздник разнообразия» (с. 101). Если принять во внимание тезис И. Коженевска-Берчинска, что к изучению гендера польские исследователи подключились лишь недавно (с. 97), то проведенный ею анализ становится еще более ценным.

Последняя глава Культура как совокупность ценностей, по замыслу автора, -«своеобразное резюмирование проблематики поисков тождественности, а также потенциальных предпосылок для возможности диалогического контакта» (с. 109). В данной главе И. Коженевска-Берчинска описывает аксиологические поиски русских и поляков (это семиотический пейзаж из живых картинок: движение, перемещение, изменение направления - вояж в Неизвестное Далекое; поиски дороги к Храму через общечеловеческие и традиционно русские и польские ценности); рассматривает новое мифотворчество в дискурсах публичной коммуникации двух этосов (в российской ментальности: миф об идеальной демократии, об обогащении любой ценой, о всемогуществе Церкви и ее конфессий, о необходимости сильной руки; миф об обожествлении собственности, о превосходстве по отношению к восточным славянам, чрезмерная мифологи-зированность Запада, как резюме - миф о польской толерантности - в польском публичном дискурсе; тоска обоих народов по мифу социальной справедливости), причем миф для автора - это особое состояние сознания, исторически и культурно обусловленное (с. 114). И в качестве апогея мифотворчества И. Коженевска-Берчинска выводит феномены «польскость» и «русскость», которые, на наш

взгляд, можно определить как лингвокультурные концепты, поскольку именно в феноменах польскости и русскости типизируются как лучшие, так и худшие черты двух этосов.

Начиная исследование, И. Коженевска-Берчинска в § 1 гл. I определяет свои методологические позиции с точки зрения лингвост-рановедения и лингвокультурологии. Опираясь на труды корифеев первой дисциплины Е.М. Верещагина и В.Г. Костомарова [3], а также основоположников лингвокультурологии в русистике В.А. Масловой [4] и В.В. Воробьева [5], подробно разбирая их теоретические концепции и сопоставляя пространство интересов и достижений этих двух отраслей лингвистики, автор рецензируемой монографии приходит к мысли, что «есть основания сомневаться в неординарность лингвокультурологических идей» (с. 9), поскольку «лингвокультурология как отдельная дисциплина возникла в результате растущего количества исследовательских вопросов, обилие которых просто не вмещалось в рамки одной единственной дисциплины -лингвострановедения»; «используем ли мы термин «лингвострановедение» или «лингво-культурология», мы так или иначе изучаем вопросы о взаимодействии и взаимообусловленности языка и культуры» (с.11). В итоге остается неясно: пред нами лингвострановедческое или лингвокультурологическое исследование? С одной стороны, И. Коженевска-Берчинска декларирует свою приверженность взглядам Е.М. Верещагина и В.Г. Костомарова, т.е. позициям лингвострановедения, с другой стороны, в дальнейшем этот термин в исследовании не употребляется, а вот термины лингвокуль-турология и лингвокультурологический в монографии используются постоянно.

Очевидно, вышеизложенная терминологическая неопределенность рецензируемого исследования предопределена как общим состоянием теоретической научной мысли, так и профессиональными пристрастиями автора. Во-первых, в лингвистике закрепилось понимание того, что лингвострановедение - это изучение этнокультурных особенностей, закрепленных в языке и проявляющихся в речи, а лингвокультурология - это выявление через язык национально-культурной специфики, хотя в последнее время высказываются гипотезы, что лингвокультурология - это не языковая дисциплина, а культурологическая [6]. Во-вторых, «лингвострановедческая» приверженность И. Коженевской-Берчинской предопределена ее профессиональными пристрастиями: она - преподаватель русского языка как иностранного с многолетним стажем работы, поэтому дидактический опыт объяснения польским студентам российской культуры сквозь призму языка наложил отпечаток на теоретические пристрастия ученого.

Теоретические «разночтения» автора четко прослеживаются в тексте рецензируемого ис-

следования. Так, страницы посвященные разъяснению лингвокультурных лакун в сознании носителей польского языка, связанных с российской действительность, написаны в лингвострановедческом ключе. Главы, в которых речь идет о сопоставлении русской и польской ментальности, отраженном в языке, выполнены в лингвострановедческом аспекте. Таким образом, пред нами своего рода «зонтичное» (термин С.Г. Воркачева, [7]) исследование по соприкасаемости с другими ветвями лингвистики, которое можно определить как кросс-культурное, отвечающее нуждам лингводидак-тики, объединяющее в себе достижения лин-гвокультурологии и межкультурной коммуникации. Ср.: кросскультурность «через общее и различное обогащает языковую культуру носителя всем этническим спектром отражения мира в языке» [8].

Методические находки И. Коженевско-Бер-чинской окажутся полезны и ее русским коллегам. Автор рецензируемой книги с помощью анкетного опроса с 1993 г. проверяет понимание ключевых концептов советской, а также культуры наших дней польскими студентами-русистами. Результаты анкетирования показали, что респонденты во многих случаях поверхностно понимают явления российской действительности, а зачастую и не понимают вообще (с. 13-14). Нас заинтересовали результаты, полученные И. Коженевской-Берчинской, и мы решили провести подобный опрос среди русских студентов с целью выяснить, насколько носители русского языка знакомы с концептами чрезвычайщина, враг народа, оттепель, новое мышление, поколение дворников и сторожей (слова из списка И. Коженевской-Бер-чинской). В качестве респондентов выступали студенты исторического факультета Уральского государственного педагогического университета (30 чел.), экономического факультета Уральского государственного университета (20 чел) и Уральской государственной юридической академии (20 чел). Результаты анкетирования оказались для нас неожиданными: первое понятие смогли объяснить только 7 человек, второе - 12 (для основного количества опрошенных студентов враг народа - это тот, кто идет против интересов и блага народа); последнее понятие не смог разъяснить ни один из опрошенных (ср.: Это в основном пенсионеры, которые вынуждены ради копейки заниматься любым трудом). Оттепель и Новое мышление попытались объяснить все респонденты, но толкования дают очень поверхностные. И. Коженевской-Берчинской ведется спецсеминар «Новые лики России» с целью заполнения лингвокультурологических лакун в языковом сознании польских студентов-русистов. А что можно предложить нашим бу-

дущим историкам, экономистам и юристам? Очевидно, кросскультурное образование необходимо и русским студентам.

Конечно, «придирчивый» читатель (кстати, по мнению И. Коженевской-Берчинской, обилие закавыченных смыслов - характерная черта современного российского дискурса (с. 75), найдет в рецензируемой монографии и недочеты, и спорные положения. Так, вызывает удивление, что автор, так хорошо знакомый с состоянием теоретических изысканий русских коллег, обходит вниманием социолингвистические штудии, например, Е.А. Земской и Л.П. Крысина [9], а ведь их исследования во многом пересекаются с мыслями, излагаемыми в книге. Не вызывает поддержки тезис И. Коженевской-Берчинской о том, что лишь немногие ученые посвящают свое внимание изучению публицистики (с. 70).

Но так поступит только «придирчивый» читатель. А читатель, заинтересованный в расширении своего культурологического кругозора, с благодарностью воспримет монографию И. Коженевской-Берчинской, поскольку в ней рассматриваются интереснейшие факты, свидетельствующие о разносторонней и глубокой эрудиции автора, заинтересованного в плодотворности как научного, так и общенародного общения двух этосов.

Литература

1. Коженевска-Берчинска И. Мосты культуры: Диалог поляков и русских. - Мн.: Экономпресс, 2006.

2. Карасик В.И. Лингвокультурный типаж «русский интеллигент» // В сб.: Аксиологическая лингвистика: лингвокультурные типажи. - Волгоград: Парадигма, 2005. С.25-62.

3. Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Язык и культура. Лингвострановедение в преподавании русского языка как иностранного. М., 1990; Верещагин Е.М., Костомаров В.Г. Дом бытия языка: В поисках новых путей развития лингвострановеде-ния: концепция логоэпистемы. М., 2000.

4. Маслова В.А. Лингвокультурология. М., 2001.

5. Воробьев В.В. Лингвокультурология. Теория и методы. М., 1997.

6. Городецкая Л. А. Лингвокультурная компетентность личности как культурологическая проблема. М., 2007.

7. Воркачев С.Г. Концепт как «зонтиковый» термин //Язык, сознание, коммуникация. Вып.24, -М., 2003. С. 5-12.

8. Алиева Н.Н. Кросскультурная лингводи-дактика. Махачкала, 2006.

9. Современный русский язык: Социальная и функциональная дифференциация. - М.: языки славянской культуры, 2003.

10. Язык современной публицистики: сб. статей. - М.: Флинта : Наука, 2007.